Текст книги "Журнал «Вокруг Света» №5 за 2001 год"
Автор книги: Вокруг Света Журнал
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Как и следовало ожидать, адъютанты один за другим возвращались с отрицательным ответом. Людвиг начал всерьез задумываться о самоубийстве. Но тут, казалось бы, пришло спасение. Барон Ротшильд на выгодных для себя условиях предложил королю свою помощь. И тот согласился на все, подписав вексель на астрономическую сумму. Конверт, запечатанный королевской печатью, был приготовлен для отправки Ротшильду в Париж.
В Мюнхене только этого и ждали. Королевский вексель передали в государственный совет министров, где единогласно был решен вопрос об отстранении Людвига от всех дел.
Затем четыре известных мюнхенских психиатра объявили короля страдающим неизлечимой формой душевного расстройства. Правда, никакого медицинского освидетельствования при этом произведено не было. Родственники короля – Виттельсбахи на семейном совете обговорили также способ его изоляции: из замка Нойшванштайн Людвиг будет переведен в другой, меньший, и за ним учредят медицинский надзор. На случай, если король окажет сопротивление, было решено осуществить это перемещение с применением силы.
Узник замка Берг
…Когда вереница придворных экипажей появилась близ замка Нойшванштайн, стояла глубокая ночь. Людвиг по обыкновению собирался отправиться в своей карете на прогулку. Один из членов комиссии, знавший привычки короля, сразу же отправился на конюшню и сказал, чтобы карету Людвигу не подавали. Королевский кучер тотчас же почувствовал недоброе. В покоях короля, жившего достаточно открыто, он оказался быстрее господ из Мюнхена. Людвиг сразу понял, с чем связан этот визит, и велел кучеру на всякий случай созвать крестьян из близлежащих деревень, где короля не просто знали, а любили. Всегда без охраны, простой и доброжелательный, он был лично знаком со многими обитателями здешних мест. Затворник замков частенько появлялся на свадьбах, крестинах, щедро помогал в несчастьях и радовался вместе со всеми незамысловатым крестьянским удачам.
Так что потребовались буквально считанные минуты, чтобы окрестное мужское население, вооруженное топорами и ножами, явилось к замку Нойшванштайн. К тому же мэр небольшого городка, расположенного неподалеку от замка, прислал к его стенам всю городскую полицию и пожарную службу. Местные полицейские очень пригодились – они оттеснили незваных гостей от входа, так что комиссия так и не смогла попасть в замок.
Сам же Людвиг был в страшном волнении. Он телеграфировал императору Австрии – Бисмарку, прося защиты. Однако вчерашние друзья на помощь к нему не спешили. Зато в замок пробралась некая баронесса, жившая неподалеку. Упав на колени, она умоляла короля бежать в Тироль. Затем к нему явились две крестьянки, сказав, что жители их деревни готовы горными тропами перевести короля в безопасное место. Людвиг медлил, боясь, что из-за него в столкновениях может быть пролита чья-то кровь.
Между тем мюнхенцы, потерпев неудачу, решили изменить тактику. Был издан правительственный манифест об отстранении Людвига от престола. Теперь каждый вставший на защиту короля объявлялся государственным преступником…
Людвиг, понимая, что враги от него не отступятся, решил уйти из жизни добровольно, с помощью морфия.
И вот когда он совсем уж собрался подняться в башню, где хранилось смертоносное лекарство, дверь в его спальню распахнулась. Чуть впереди вошедших стоял психиатр Гудден, тот самый, о котором говорили, что именно он делал заключение о невменяемости короля.
«Вы арестованы», – сказал Гудден, сделав шаг к Людвигу. «Не прикасайтесь ко мне, – ответил король, – я следую добровольно»… Его привезли в небольшой замок возле озера Берг. В распоряжении короля были две комнаты с зарешеченными окнами. В присутствии на службе в местной церкви ему было отказано – жителям округи показывать короля было опасно. Прогулки же в сопровождении доктора Гуддена и двух служителей разрешили, благо вокруг замка располагался огромный старинный парк с дорожкой, ведущей прямо к берегу озера.
И вот наступило воскресенье 13 июня 1886 года – Троица. Вечером того дня в 18.45 король и доктор, взяв зонты, отправились на прогулку. На этот раз их было двое. Доктор отказался от охранников. Почему? Оттого ли, что был уверен в спокойствии короля? Или оттого, что не нужны были лишние свидетели? Из окон дворца видели, как они скрылись за поворотом аллеи, ведущей к берегу озера. Потом просчитали: до своей смерти Людвигу предстояло сделать 966 шагов.
…Прогулка ограничивалась 45 минутами. В 19.30 их ждали обратно, но они не вернулись. Все, находящиеся в замке – охранники, врачи, полицейские с факелами и фонарями, собрались и пошли к озеру. У одной из скамеек обнаружили зонты. Стали просматривать береговую линию. Прибрежный песок был взрыхлен следами. Около одиннадцати вечера пропавших нашли в 20 шагах от берега.
В книге «Die letzten Tage Konig Ludwig II», вышедшей в Германии вскоре после гибели короля, читаем: «Сущность дела покрыта мраком неизвестности. Искал ли несчастный монарх освобождения от смерти или хотел бежать? Ничего неизвестно. Таков был конец человеческой жизни, который поразил весь мир; конец человека так богато одаренного. В старом фолианте предсказателя Нострадамуса говорилось, что на тот год, когда великая пятница будет на св. Георгия, Пасха на св. Марка, а праздник Тела Христова на св. Иоанна (все, что совпало с 1886 годом), нужно ожидать большого горя. И точно: еще не прошли все вышеупомянутые праздники, как предсказание Нострадамуса сбылось».
Одни склонялись к версии о самоубийстве короля – он и сам говорил об этом неоднократно. Другие, и их было большинство, думали иначе, объясняя ссадины на лице Гуддена тем, что Людвиг сопротивлялся, мешая доктору привести приговор над собой в исполнение. Якобы доктор, прижав к лицу короля платок с хлороформом, думал затем утопить его, инсценировав самоубийство. Но холодная вода вернула Людвигу сознание. Между ними началась борьба. Задушив доктора, обессиленный, полуотравленный хлороформом король уже не нашел в себе сил выбраться из воды.
Но тем не менее все выдвигавшиеся версии так или иначе оказывались бездоказательными, и, видимо, правы были современники, писавшие: «Смерть Людвига покрыта тайной еще более непроницаемой, чем его жизнь».
Боязнь народных волнений заставила перевезти тело Людвига в Мюнхен ночью. Однако все улицы и площади, ведущие к королевскому замку, оказались запруженными народом. После вскрытия и бальзамирования тела короля началось прощание с ним. Двое суток баварцы нескончаемой чередой шли мимо гроба, поставленного на тройной катафалк и занимавшего почти вертикальное положение. Зная, что король не любил военной формы, его одели в черный бархатный костюм с белой кружевной фрезой у шеи и рук и бриллиантовой цепью на груди. Одна его рука опиралась на рукоятку меча, другая прижимала к груди маленький букет жасмина. Это величественное и несколько театральное одеяние, наверное, пришлось бы королю по душе. Говорили, что в день погребения короля, когда гроб его вставили в саркофаг, был дан сигнал народу, который стоял на коленях вокруг церкви, молиться за душу несчастного. И вот, когда прогремел пушечный выстрел, тихая погода, стоявшая с утра, сменилась ураганом. Раскаты грома заглушали пушечную канонаду и колокольный звон, шквальный ветер уродовал крыши, куски черепицы, как листья, носились в воздухе. Сама природа возмутилась людской несправедливостью.
…У грандиозного темно-серого саркофага из мрамора по сей день негасимо горят свечи. Живые цветы, лежащие здесь всегда, дважды в год – в день рождения короля и в день его смерти – заменяются огромным количеством венков и цветочными корзинами.
Для тех, кто задумает сегодня посетить церковь Michael-Kirche со склепом династии Виттельсбахов, будет совершенно ясна степень поклонения баварцев своему «королю-романтику». И тут вопрос, заслуживают ли деяния этого правителя такой памяти и такой любви, останется далеко в стороне.
Людмила Третьякова
Нойшванштайн
Замок построен на вершине крутой горы, подножие которой омывается быстрым и шумным потоком – Пеллам, и производит впечатление вросшего в гору. Но чтобы камень выдержал это громадное сооружение в несколько ярусов, увенчанное огромным количеством башен, вершину горы укрепили. Могучие контрфорсы подпирают замок со всех сторон, в некоторых местах спускаясь в расщелины скал.
Стиль, в котором возведен Нойшванштайн, принято называть романско-романтическим. Король требовал от Кристиана Янга, работавшего над проектом замка, прежде всего архитектурной живописности. И это вполне удалось осуществить, несмотря на то что центральная башня так и осталась незаконченной. Хотя внутренний декор замка роскошен и помпезен, невольно чувствуешь, что жить здесь было удобно. Дубовая облицовка стен с богатой резьбой, сводчатые потолки, массивные двери, большие изразцовые печи делают мрачноватое внешнее строение уютным внутри. Весьма примечательна королевская спальня замка: над огромной кроватью искусственный небесный свод венчают месяц и звезды, создавая полную иллюзию отдыха под открытым небом. На полу же – белоснежный ковер, сотканный из лебяжьего пуха.
Обстановка рабочего кабинета столь же роскошна и вместе с тем строга. Все письменные принадлежности – из золота, слоновой кости и драгоценных камней. В качестве символического украшения лебедь – как воспоминание о вагнеровском Лоэнгрине.
Но самое внушительное помещение – это, конечно, тронный зал, выполненный в византийском стиле. Везде мозаика и богатая живопись. Правда, интерьер зала остался незаконченным – пустует место для трона. Людвиг хотел сделать его из чистого золота с изображением креста, гербов Баварии и своих инициалов.
Геремхимзее
Зал совещаний в замке Геремхимзее должен был служить не как функционирующая резиденция, а как памятник абсолютной королевской власти. На стене – изображение Людовика XIV.
Геремхимзее был самым дорогим (в прямом смысле) из замков Людвига. На него было израсходовано 16,5 миллиона золотых марок.
Линдер
Искусственный каменный грот, устроенный в парке замка Линдерхоф. Золотой лодкой на искусственном же озере король управлял сам. Пестрые осветительные эффекты радовали его душу. Здесь он обретал покой и гармонию с миром.
«Королевская вилла выдающегося размера», названная так по первоначальному плану, превратилась в замок Линдерхоф – самый маленький из замков Людвига и единственный, который был достроен до конца. Придворный директор сада Карл фон Эффнер придал ему геометрически правильный вид во французском стиле. Сад представляет собой беспрерывное окружение замка. В нем находятся красивейшие фонтаны, тенистые изгороди и прекрасные позолоченные статуи. Общая площадь сада более 500 000 квадратных метров
Роза ветров: Алые паруса
Сейчас никто не может сказать, когда и где человек впервые использовал упавшее в воду дерево, надутый воздухом кожаный мешок, связанные в гирлянду глиняные горшки, для того чтобы переправиться через реку. Еще труднее представить, с какими опасностями сталкивались мореходы античных времен, уплывая в неизвестность и не зная, суждено ли им вернуться. Со временем люди стали строить долбленные из целого ствола дерева челны, лодки из связок тростника, а впоследствии, совершенствуя свое мастерство, – каравеллы, фрегаты и белокрылые клипера.
Египтяне
«…На корабле было сто двадцать отборных египетских моряков. Их сердца всегда были отважнее львиных. Они предсказывали бурю, прежде чем она грянет, и грозу, прежде чем она разразится» («Сказка потерпевшего кораблекрушение». Среднее царство, XXI – XV века до нашей эры). Эти слова, дошедшие до нас, свидетельствуют о том, что уже в те далекие времена люди уверенно осваивали водные просторы.
Но уже за тысячу лет до этого египтяне строили корабли и ходили по Средиземному морю в Сирию и до берегов Каликии, а по Красному – до Африканского рога. Найденная в 1954 году в Гизе у южного подножия пирамиды Хеопса лодка, названная Царской ладьей фараона Хеопса, является аргументом в пользу того, что корабли строились в нильской долине, а затем, разобранные, доставлялись на берег моря, где снова собирались и отправлялись в плавание.
Археологические находки свидетельствуют о тесных торговых связях между долиной Нила и Сирийским побережьем. Египтяне, не имевшие в то время достаточного количества выносливых вьючных животных, вели торговлю преимущественно по морю. Они нуждались в древесине кедра, который рос только в горах Ливана. Она использовалась не только для постройки кораблей, но и для получения благовоний из смолы для бальзамирования. Сирийцы же нуждались в золоте Египта.
«Египет – дар Нила», – писал Геродот, имея в виду и то, что эта великая река была основной дорогой, по которой перевозились всевозможные грузы. Из связок папируса, растущего в болотистых долинах, египтяне строили лодки, изображения которых на керамических сосудах дают повод думать, что они использовались и как ритуальные, и в бытовых целях. Настенные росписи в гробницах знатных египтян часто повторяют один и тот же сюжет: мужчины и женщины на маленьких тростниковых лодках – одни ловят рыбу, другие собирают цветы лотоса для украшения жилищ.
Древнейшее египетское судно было обнаружено в 1954 году в Гизе южнее пирамиды Хеопса в траншее, вырубленной в известняках и засыпанной щебнем. Оно находилось в разобранном состоянии. 65 десятков деталей были аккуратно уложены в 13 слоев.
Реконструкция судна продолжалась 16 лет. Кедровые смолистые доски прекрасно сохранились. Очевидно, это была царская ладья Хеопса, хотя о ее конкретном предназначении точно неизвестно (возможно, торжественные церемонии, ритуальные плавания через реку, паломничество в святые места, перевозка набальзамированного тела фараона).
Длина лодки 43 м. Киль и шпангоуты отсутствуют. Доски со специально пробитыми отверстиями скрепляли канатами, щели и пазы законопачивали папирусом и смолили.
В настоящее время ладья выставлена в специальном помещении со стеклянными стенами над траншеей, где она была найдена. «Царская ладья фараона Хеопса, – пишет английский историк Ненси Дженкинс в книге „Ладья под пирамидой“, – это самое древнее, самое большое и лучше всего сохранившееся из всех до сих пор обнаруженных древних судов – поразительное свидетельство мастерства древних корабелов и бесценный образец истории мореходства».
Способы постройки кораблей не менялись столетиями, и суда других народов по конструкции отличались от египетских. Они не имели киля, и вместо руля было несколько весел на корме. Это видно на примере царской ладьи. Способ строительства заключался в следующем: доски внешней обшивки собирались встык вплотную друг к другу, затем скреплялись между собой веревочными стяжками, а по длине – деревянными клиньями (замками). Продольные швы изнутри герметизировались рейками, поэтому не нужно было конопатить швы. И когда внутрь корпуса вставлялись поперечные распорки (бимсы), держащиеся на вертикальных опорах, и настилалась палуба, вся конструкция становилась необычайно прочной. В воде доски корпуса набухали, веревочные стяжки натягивались и ладья делалась водонепроницаемой. Так называемые «сшитые» суда строились по всему Арабскому заливу, во многих портовых городах Индийского океана и ходили от Арабского залива до Кантона и Фучжоу в Китае.
Финикийцы
Bo II тысячелетии до нашей эры Египет господствовал над финикийскими городами. Позже, когда он уже не мог их контролировать, они, завоевав независимость, стали крупнейшими центрами мировой торговли.
Их торговые суда выходили в Атлантику. Одно из таких путешествий предприняли около 945 года до нашей эры финикийский царь Хирам, возвратившись с огромным грузом дорогих товаров. В 596 – 594 годах до нашей эры состоялась совместная экспедиция финикиян и египтян вокруг Африки.
Финикийцы были истинными детьми моря; не ввязываясь в военные конфликты, они на своих кораблях занимались торговлей, совершали открытия, основывали новые поселения. Паруса финикийских кораблей видели жители Африканского побережья, Гибралтара, Канарских островов, острова Мадейра и даже Англии.
Карфаген, основанный ими в 825 году до нашей эры на побережье Северной Африки, превратился в могущественную державу, армия и флот которой господствовали на Средиземноморье. Это привело к столкновению с Римом.
После поражения в Пунических войнах Карфаген был разрушен и римляне распространили свою власть на все колонии побежденных. Как искусные корабелы и моряки, финикийцы оказали большое влияние на развитие мореплавания Рима и Греции.
Греки
Цивилизация греков в античные времена на Средиземном и Черном морях распространилась далеко за пределы государства благодаря наличию мощного, хорошо оснащенного флота. Греки оказались талантливыми последователями финикийцев, особенно в области кораблестроения. Не повторяя слепо их образцы, они создавали более совершенные и мощные корабли с многорядным расположением весел. Биеры, триеры, пентеры были вооружены мощным тараном, на мачте они несли большой прямоугольный парус, позволяющий при попутных ветрах отдыхать команде гребцов.
Греки захватили и разорили множество городов, ослабив морскую мощь Троянского союза. А на 10-й год войны собрали все силы под Троей. Троянская война была войной торговой. Троя держала под контролем выгодную понтийскую торговлю золотом, серебром, железом, киноварью, корабельным лесом, льном, пенькой, вяленой рыбой, растительным маслом и китайским нефритом. Самый мощный в античном мире афинский флот состоял в основном из триер. Обладая таким флотом, греки не только выстояли в войне с армией персидского царя Ксеркса, но и уничтожили флот персов. Результатом этих побед стал Делосский морской союз, который объединил государства Эгейского моря. Каждый член союза поставлял корабли и деньги во время войны с Персией. К 420 году до нашей эры был создан огромный флот численностью 350 кораблей.
На многие годы уничтожив пиратство, греки сделали судоходство в Эгейском море безопасным. Понт Айксинский – море негостеприимное (так греки называли Черное море) – превратился в Понт Эвксинский – море гостеприимное. Владычество Афин над морем продолжалось 75 лет. Через 10 лет после войны с Сиракузами и разгрома при Эгоспотамах Афины пали, а большую часть флота конфисковали спартанцы.
Минойцы
О существовании еще одной сильной морской державы известно очень немного. Например, то, что на острове Крит жил знаменитый Дедал, который по приказу царя Миноса построил Кносский дворец. По свидетельству некоторых историков, критяне, которых называли также минойцами, создали мощный флот и стали господствовать над большей частью Эллинского моря.
Их корабли, судя по изображениям на керамике и на печатях, были очень похожи на египетские, хотя имели и некоторые отличия. В носовой части корпуса находился таран, а высокие нос и корму украшали фигуры, изображающие ритуальных животных. Другие корабли имели тараны и на носу и на корме, а также двойной комплект рулевых весел. По преданию, мачту и парус для минойских кораблей придумал Дедал. Минойцы были искусными моряками и уже в 3000 – 2700 годах до нашей эры на своих кораблях доплывали до Британских островов и до Мадагаскара. Около 1450 года до нашей эры страшный взрыв вулкана, расколовший на части остров Тира (Санторин), волной цунами разметал и уничтожил флот минойцев, были разрушены и все портовые сооружения, а остров Крит вскоре был захвачен весьма воинственными микенцами.
Римляне
В 261 году до нашей эры, за три года до начала войны с Карфагеном, римляне приступили к строительству собственного флота. Раньше они использовали корабли своих союзников – финикийцев и греков. Всего за два месяца были построены 100 квинквирем и 20 трирем. Результат столь поспешного строительства оказался плачевным, корабли оказались неповоротливыми и медлительными. Кроме квинквирем римляне построили два шестиярусных корабля, используя их в качестве флагманов. В 256 году до нашей эры при вторжении в Африку римляне применили новую тактику в морском сражении, построив свои корабли в четыре линии – легионы. Первые три легиона образовывали треугольник, в основании которого помещались транспортные суда, перевозившие лошадей. Четвертый легион располагался за транспортными судами, охватывая фланги. Когда флот римлян выходил в море, перед ним в качестве разведчиков шли малые суда. В это время римский флот насчитывал 330 военных кораблей. Рим практически стал властелином моря. С этого времени карфагенские корабли уже не рисковали вступать в бой, даже обладая десятикратным превосходством. После захвата Родоса и Сирии римляне решили отказаться от содержания сильного и дорогостоящего флота, рассчитывая на восточные греческие государства, в случае нужды поставлявшие им корабли и экипажи. Это привело к появлению и расцвету пиратства. В начале I века до нашей эры весь восток Средиземного моря терроризировали сицилийские разбойники. Однажды, будучи еще молодым человеком, в плен к пиратам попал Юлий Цезарь. Те потребовали выкуп за жизнь его и его спутников. Цезарь пригрозил, что повесит их всех. Не приняв его угрозы всерьез, пираты жестоко поплатились за свое легкомыслие впоследствии: получив выкуп, они отпустили Цезаря. Тот же, снарядив несколько кораблей, вернулся на остров и отнял у пиратов всю добычу, а затем всех распял. Озабоченный разгулом пиратства, Рим предпринял несколько карательных экспедиций для уничтожения всех пиратских гнезд. Император Август, создав три военно-морские базы в разных концах Средиземного моря, положил конец пиратской вольнице, обеспечив спокойную жизнь на море.
Все описания и рассказы, повествующие о плаваниях и открытиях античных мореплавателей, наглядно свидетельствуют о том, что их объединяет: все эти плавания проходили вблизи берегов. Античные корабли не были приспособлены для плаваний в открытом море на большие расстояния. Для таких путешествий нужны были совсем другие суда, и они появились спустя многие годы в других местах и странах. Это корабли открытого моря, корабли великих открытий.
Олег Зотов
