Текст книги "Топот шахматных лошадок"

Автор книги: Владислав Крапивин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Фаянсовый чайник

Его взяли в раздевалке школьного спортзала. Ловко так и без всяких там хитрых уловок. В дверь зала кто-то сказал: «Костя Рытвин, к тебе тут пришли, выгляни на минутку…» Он взглядом спросил позволения у преподавателя, шагнул за порог. Тут же к лицу прижали что-то влажное и пахучее… и всё исчезло.

Как такое могло случиться в элитной гимназии, набитой электронными датчиками и охраной? Скорее всего купили кого-то… Потом Костя узнал, что его вынесли в картонной коробке, вместе с другими коробками и прочим строительным мусором, оставшимся от ремонта…

Пришел в себя Костя с тяжелой головой и комом тошноты в желудке. Ему совали под нос вату, пропитанную резкой вонью. Костя дернулся. Оказалось, что он привязан к стулу. Икры и щиколотки были примотаны чем-то липким к ножкам, туловище – к спинке. Плечи и руки остались свободными. Он был такой, каким его выхватили с урока: в синих атласных трусиках, в белой маечке с черной витиеватой надписью:Гимназiя№ 2. В этой школе любили старинные традиции…

Костя с трудом повел глазами. Комната была, видимо, подвальная. Тусклые окошки высоко над полом, поломанная мебель по углам, серый бетон стен. Перед Костей оказались двое: девица – вроде тех, кого печатают на журнальных обложках, и молодой мужчина. Он лицом, фигурой и движениями был похож на тренера, только одет не по-спортивному, а в темный костюм с галстуком. Двигая торчащей, как у черепа, челюстью мужчина проговорил:

– Очнулся, Рытвин? – Голос бы какой-то механический. Стриженные ежиком волосы поблескивали под горевшей у потолка лампочкой.

Костя изо всех сил нагнулся, его стошнило, забрызгало ноги. «Тренер» брезгливо шагнул назад.

– Перестань блевать, Рытвин и слушай. Чем скорее кончим, тем лучше…

– Дайте попить, – сказал Костя.

Девица кокетливо пропела:

– Мистер Икс! Мистер И-и-икс! Мальчик просит водички!

Дальше начался маскарад. Или кино! Из-за косого громоздкого шкафа (видимо, за ним была дверь) появился длинный человек в таком же, как у «Тренера», костюме и в глухой черной маске – наверно, из капронового чулка. Он изгибался на ходу. В длинных пальцах он держал фаянсовую кружку с мирным таким рисуночком – желтый утенок с красными лапами. Протянул кружку Косте. Руки "Мистера Икса" двигались мягко и волнообразно, словно водоросли. Костя взял кружку, прижался губами. Вода была с запахом ржавчины и хлорки – видимо прямо из-под крана, без фильтров. Ладно, теперь-то не все ли равно! Он выпил до дна.

"Мистер Икс" мягко вынул кружку из Костиных пальцев. «Тренер» заговорил опять:

– Ну, хватит церемоний, Рытвин. Ты, надеюсь, понял, что с тобой случилось?

Костя кивнул. Конечно, он понял, Слышал про такое и читал. И думал не раз, что когда-нибудь это может случиться и с ним. Но думал, правда, без страха, не всерьез: охрана-то не зря деньги получает… И вот оказалось – зря. Ну, что же…

– Не будем тянуть волынку, – продолжал «Тренер» бесцветным своим голосом. – Мы не в кино и не в детективной книжке…

"Как раз будто в кино", – снова подумал Костя, глянув на "Мистера Икса". Тот, словно прячась от взгляда мальчишки, мягко слинял за шкаф. А «Тренер» говорил, как динамик диспетчера:

– …Пока ты приходил в себя, папочке мы все сообщили и назвали сумму. Папочка поторговался и уступил…

– Долго торговался? – вдруг выскочило у Кости.

– Не очень, – хладнокровно отозвался "Тренер". – Как раз пока ты отходил от наркоза.. – Теперь ему нужно только одно: ты должен подтвердить, что гостишь у нас…

– Спасибо за гостеприимство, – сказал Костя.

– Пожалуйста, – кивнул «Тренер» (а девица хихикнула). – Сейчас мы свяжемся с господином Рытвиным по телефону, и ты подтвердишь, что шутить с тобой не собираются. И попросишь папу поторопиться…

"Тренер" протянул руку, девица дала ему мобильник.

– Андрей Андреевич? – учтиво (хотя по-прежнему механически) – выговорил "Тренер". – Ваш сын на связи. Общайтесь… – И протянул телефон Косте.

Голос отца показался Косте на удивление спокойным:

– Это ты, Константин?

– Я… – сказал Костя хрипловато.

– Как ты там? Где?

Ну и вопрос!

– Не знаю, где, адрес не сказали… – Костя проглотил тошноту.

– Как с тобой обращаются?

– Нормально обращаются. К стулу вот привязали. Стул ничего, удобный. Холодно только, я ведь почти голый, прямо из спортзала…

Было и правда зябко, он только сейчас это ощутил, вздрогнул.

– Костя, это скоро кончится, я делаю все возможное, – уверенным тоном сообщил отец. – Ты держись. Будь мужчиной.

Злость резанула Костю неожиданно и сильно.

– А как это быть мужчиной? Мне, наверно, не дадут!..

– Держись, – опять сказал отец.

– Папа, а много они запросили?

– Это не твое дело! – Отец, кажется, сорвался, занервничал. – Потерпи! Скажи этим… что я не опоздаю.

Тягучая спокойная тоска обволокла Костю. Вместе с тошнотой и зябкостью она образовала кокон, в котором он обессилел и стал равнодушен.

– Папа, ты не торопись… Если ты заплатишь, они деньги загребут, а меня все равно убьют.

То, что его убьют, Костя понял, когда увидел "Мистера Икса". Запрыгали мысли, сложившиеся в такое вот соображение: "Он в маске. Не хочет, чтобы я его видел? Нет, он не от меня прячется, а от них. Наверно, из другой шайки или заказчик какой-то. А они-то без масок. Значит, не боятся, что когда-нибудь я опознаю их. Значит, не отпустят…"

Страшно было? Да, наверно. Но страх жил отдельно, как бы за внешней оболочкой кокона, которая окружала Костю. Внутри же было ощущение, похожее на вопрос: "А если и не убьют – что потом?" А по границе сознания проходила зеленая, с бурлящим гребнем стена воды – то дальнее и давнее цунами…

И хотелось потерять сознание. А что дальше будет – наплевать…

"Тренер" взял у него мобильник.

– Андрей Андреевич, вы убедились, что это ваш сын? Не обращайте внимания на его фантазии, убивать его мы не будем… если вы не станете тормозить дело. А если станете, тогда увы… Но он умрет не сразу, а после некоторых ощущений. И чтобы вы поняли, что мы не шутим, вы сейчас послушаете, как мальчик верещит… – «Тренер» протянул назад руку, и вновь появился "Мистер Икс". На этот раз он держал большой фаянсовый чайник – все с тем же милым утенком, что и на кружке. Из-под крышки чайника вскакивали клочки пара.

– Дайте мне! – подскочила к "Мистеру Иксу" девица, она часто дышала. Тот волнообразным движением отстранил ее, плавно шагнул к распахнувшему глаза Косте, медленно наклонил носик. На ногу упала капля.

Стальной раскаленный стержень прожег кожу, мышцы, кость, всё существо. Костя выгнулся, задохнулся. Но… почти сразу он ощутил, что это не его боль. То есть она была ужасна, но… опять где-то за оболочкой кокона. А здесь, внутри, были два чувства: брезгливое отвращение к эти гадам и желание все кончить скорее.

– Кретины, – выдохнул Костя. – Думаете, я боюсь? Ну-ка дай!..

Видимо, "Мистер Икс" растерялся. Потому что он позволил Косте перехватить ручку чайника, отпустил. Чайник был тяжелый.

– Смотрите, – сказал Костя и пустил из носика на левую руку струю…

Багровая боль оглушила его, стиснула, остановила дыхание. Но мягкий кокон снова защитил Костю, а следом стала наваливаться спасительная тьма. Последнее, что увидел Костя, это как на дверце шкафа вдруг отлетела щепка и появился черная дырка. "Бу-туп! Бу-туп!.. – донеслись тугие удары. Уже после Костя понял, что это были выстрелы с раскатившимся по подвалу эхом. Кто-то (наверно, девица) тонко заорал. И тьма стала глухой и полной…

– Меня спас Вадим и его друзья, – сказал Костя Белке. – Отец уволил его, но мы все равно иногда встречались, я убегал к нему, если удавалось отвязаться от охраны. Редко удавалось, но бывало… И один раз Вадим подарил мне эту штучку… – Костя расстегнул пуговки рубашки и показал желтый прозрачный шарик на шнурке. – Просил никогда не снимать. Я и не снимал… Сюда вделан чип, он дает излучение особой частоты… Когда папочка заметался… – (Костя сказал «п-папочка», не скрывая усмешки.) – Когда он заметался, то понял: в милицию звонить – себе дороже, телефоны на перехвате. И пустил гонца разыскивать Вадима, тут уж не до гордости. Вадим был единственный, кто мог всерьез что-то сделать… Ну и сделал. Его локаторы тут же взяли пеленги… Знаешь, что такое пеленги?

– Еще бы! – вспомнила Белка Треугольную площадь.

– Ну вот… Вадим с ребятами сразу в машину. Они знают, как себя вести в таких случаях… А я очнулся только в ожоговом центре… Рука замотана, на ноге пластырь… Отец рядом сидит. Спрашивает:

"Как ты себя чувствуешь?"

У меня рука ноет, нога тоже, но не сильно. Сделали, наверно, обезболивающий укол. Я говорю:

"Как… В соответствии с указанием. Ты же велел мне быть мужчиной…"

А он:

"Ты и был им".

Хотя, он еще не знал, что я сам плеснул на руку.

Меня опять досада взяла, прямо хоть плачь. Я говорю:

"А вот и нет. Мне все было по фигу… А много они за меня запросили?"

Он только хмыкнул:

"Да уж немало…"

"А ты долго торговался?"

"Недолго, – сказал он и, кажется, тоже рассердился. – Ровно столько, чтобы протянуть время. Чтобы Вадим успел…"

Тут я и услышал про Вадима. Как он спасал меня…

Вадим пришел на следующий день. Откуда-то он знал уже, что Костя сам ошпарил руку.

– Зачем ты так?

– Не знаю… Думал, все равно конец. Хотелось… ну, все разорвать, что ли…

– Наверно, не в этом дело, – сказал Вадим. – Не только в этом, да?

Костя молчал.

– Кот… – сказал Вадим (он часто называл Костика именно так). – Если человека нет в списке погибших, есть еще шанс… Может, она просто не хочет возвращаться… пока…

– Почему?

– Откуда я знаю…

"Если жива и не хочет, это еще хуже", – чуть не сказал Костя и вздрогнул. Потому что нет, не хуже! Путь не возвращается, но лишь бы весточку подала…

И все же он не сдержал горечи:

– Улетела, как бабочка…

– Кот, – сказал Вадим. – Давай договоримся. О матери – ни одного плохого слова.

– Почему? – сумрачно спросил Костя.

– Потому что это нарушение законов природы.

– А когда они бросают детей, это не нарушение? Вон, сколько пишут, как избивают ребятишек! И как новорожденных оставляют в мусорных баках…

– Кот, у тех, кто избивает и оставляет, судьба страшнее, чем у их детей. Эти женщины потом спохватятся и… содрогнутся от ужаса. Не раз бывало, что через много лет они искали дочерей и сыновей, чтобы вымолить прощение…

– Кто-то, может, искал, а кому-то до лампочки…

– В таком случае… воздастся им за все дела после… – тяжело выговорил Вадим.

– На том свете, что ли? – хмыкнул Костя.

– Ну да, я знаю, ты человек неверующий…

– А ты верующий. Тогда скажи. Если Бог существует, зачем допускает такое?

– Ты про цунами?

– Ну… и про него тоже…

– Это не Бог. Это Земля. Людям бы жить с планетой в ладу, а они уродуют и тиранят ее. Вот она и вздрагивает. Создатель сотворил вселенную с законами для планет и человечества, а если люди нарушают эти законы, Он здесь при чем?

Костя хотел заспорить снова. Он мог бы задать кучу новых горьких вопросов, но вдруг ослабел и устал. Посмотрел Вадима, который тоже очень устало согнулся на табурете. Клочкасто-рыжий, веснушчатый, худой. Совсем не похожий на человека из боевой группы. И Костя вдруг спросил то, о чем ни разу не спрашивал прежде:

– Вадим, а ты убивал людей?

– Нет, я ведь служил во флоте, в команде крейсера. Поэтому не приходилось. До вчерашнего дня, когда брали подвал. Там снаружи было четверо. Они в нас, мы в них…

– А тебе за это ничего не сделают?

– Да что ты! Это борьба с захватом заложников, мы имеем право…

– Костя, а их всех постреляли, да? – шепотом спросила Белка.

– Нет, девчонку ту и мужика, который со мной говорил, взяли. Я их потом узнал на фотографиях… А тот, что в маске, слинял… Следователь мне даже не верил, что был какой-то "Мистер Икс". Говорил, что это у меня типа бреда… Ух, Белка, я разозлился! Сказал: "Видать, немало вам в лапу дали, чтобы вы его посчитали бредом!" Он тоже психанул: "Был бы ты мой сын, показал бы я тебе «лапу», несмотря на твои бинты!"… Это уже в частной клинике было, его врачи быстро попросили на выход…

– А твой папа этого Вадима… он его не звал обратно в вашу охрану?

– Звал, конечно! Чего только не обещал! Но Вадим был уже в группе "Локатор".

– Спецназ такой, да?

– Нет… Они спецназ лишь в особых случаях. А вообще это организация по защите безнадзорных детей. Помогают им по-всякому, устраивают, оберегают от всяких гадов, как могут…

– Ой, Костя! – сразу вскинулась Белка. – У меня есть знакомый мальчишка, бывший беспризорник… Да нет, сейчас у него все в порядке, только тут такое дело… У тебя дома не найдется ненужных шахмат?

И коротко рассказала про Сёгу.

Костя ничуть не удивился.

– Нет проблем. У тебя есть телефон? Дай твой номер и запиши мой… А насчет больницы я отцу, конечно скажу. Только ведь сама понимаешь…

– Понимаю, – грустно кивнула Белка.

Перстень

Квартал элитных коттеджей назывался уютно так – «Бережок». Он был расположен совсем недалеко от Библиотечной улицы, ниже по течению Иртушки, в окружении рощиц и яблоневых садов. Костя прошел по короткой аллее, ощущая спиной объективы следящих камер. Оказался у кирпичной стены – в ней была железная зеленая калитка с накладным узором из арматурных прутьев. Рядом белела аккуратная кнопка. Звонить не пришлось, калитка отошла сама – въехала в толщу стены.

За стеной в стеклянной будочке скучал симпатичных привратник Миша. Пестрая рубаха его была распахнута, рукоятка «макарова», торчала из-за ремня, прилипая к голому животу.

– Кось, тебя Андрей Андреич спрашивал, – демократично сообщил Миша. – Звонил: не знаю ли я, где ты? –

– Будто он сам не знает, где я, – хмыкнул Костя, оглянувшись. Шагах в десяти, уже не скрываясь, торчали у кустов два амбала с мобильниками. – Фиксируют любое шевеление…

И он пошел к дому, привычно поддавая коленками чехол ракетки. В ней и правда лежала легкая электрошоковая дубинка. Конечно, если опять захотят скрутить и увезти, она не поможет. Это оружие против случайной шпаны или всяких там "любителей мальчиков", о которых говорил отец (и Вадим предупреждал). Все-таки с такой штучкой спокойнее…

В доме было прохладно. И тихо. Только занавесь в передней шевельнулась – там тоже «секьюрити». Потом с лестницы окликнула Костю мачеха – красавица Эмма:

– Косик, дорогой, про тебя папа спрашивал.

– Он где?

– В кабинете. Но у него гость…

"Подумаешь, гость…"

Костя бросил у вешалки «ракетку», взбежал по ступеням, надавил плечом дубовую дверь. Она отошла тяжело, с мягким звяканьем сигнала. Отец и гость сидели у шахматного столика. Сбоку на столике торчала темная бутылка и блестели рюмки. Отец оглянулся.

– Здороваться надо, милостивый государь. Если уж явился без спроса…

– Вы так заняты игрой. Думал, не услышите…

Они и в самом деле играли в шахматы (вот удача!). Гость мельком, но с любопытством глянул на Рытвина-младшего. Отвернулся к фигурам, потом быстро глянул еще раз – будто щекотнул бархатистыми темными глазами. Глаза эти как-то не подходили к длинному помятому лицу пожилого человека. Прическа у гостя была старомодная – гладкая, блестящая, с прямым пробором. Любопытный тип. Наверно, какой-нибудь акционер, которого «п-папочка» хочет привязать к своим делам…

Костя двинул к столику кожаное кресло. Оно выглядело массивным, но было легким и катилось от одного толчка. Костя с ногами, не снимая бежевых (под цвет костюмчика) кроссовок, "на ходу" прыгнул в кресло, сел на пухлый подлокотник, подъехал к игрокам совсем близко. Отец покосился и ничего не сказал. Видимо, решил быть в глазах гостя добродушным папашей, который снисходительно смотрит на мелкие вольности своего отпрыска.

– Ты зачем меня искал? – спросил Костя, разглядывая фигуры, вырезанные из моржового клыка.

– Я не искал, а интересовался: где ты гуляешь?

– Я гулял с девочкой, – светским тоном разъяснил Костя. – Угощал ее мороженым и обсуждал разные вопросы

– Если не секрет, какие? – рассеянно сказал Андрей Андреевич, двигая пешку.

– Не секрет… Правда, что ты хочешь больницу скорой помощи превратить в отель?

Несколько секунд висело абсолютное молчание. Рытвин-старший двинул пешку еще раз и наконец отреагировал:

– Тебе не кажется, радость моя, что это совершенно не твое дело?

– Не-а, не кажется. Они там в ожоговом центре вытаскивали меня из шока и возились со мной, пока ты не переправил меня в клинику Гаевского.

– Вовремя переправил. В той больнице даже простых бинтов не хватало…

– Вот и подбросил бы им денег на бинты, а не выгонял их.

– Да тебе-то что? – сказал отец уже с ноткой нетерпения.

– Там работает отец моих друзей.

Это было наглое вранье – он ведь даже в глаза не видел детей хирурга Горватова. Но какая разница? И вдруг такое сообщение как-то повлияет на "папочку"?

Конечно, не повлияло. Андрей Андреевич даже зевнул:

– Без работы не останется…

– Ну да! Распихают всех специалистов по районным больницам…

– Ты кто? Председатель профсоюза медиков?

– Не-а… А чем отель лучше больницы?

– Это сложный финансовый вопрос…

– А не человеческий, да?

– У тебя есть еще ко мне какие-то дела? – сухо спросил Рытвин-старший.

– Есть. Мне нужен вон тот конек…

– Что за фокусы! Зачем?

Костя объяснил напрямую:

– Один мальчик собирает коллекцию шахматных коньков. Белых, с правой клетки. Я ему обещал…

– Это, между прочим, очень дорогой шахматный набор, – уже помягче сказал отец.

Костя тщательно подобрал слова:

– А что, потеря этой фигуры сильно подорвет финансовую мощь твоего концерна?

Гость, все время молчал, склонив блестящую голову над столиком. А теперь быстро глянул исподлобья. Отец отчетливо произнес:

– Константин, пошел вон.

– А конек? – сказал Костя.

– Стервец какой!.. Подожди, доиграем и возьмешь. Убирайся.

– То подожди, то убирайся…

– Убирайся и подожди у себя…

– Папа, но мне надо сейчас! Я обещал срочно! – нетерпеливо соврал Костя ("Возьму и сразу позвоню Белке!"). – Можно ведь его чем-нибудь заменить на доске! Хотя бы рюмкой!

Гость опять поднял глаза (и как бы погладил ими Костю).

– Андрей Андреевич, мальчик прав… Но только не рюмкой, а вот… – И он стянул с длинного пальца тяжелый перстень. – Можно провести некоторую ассоциацию: камешек этот похож на глаз Буцефала…

Перстень был явно золотой, а камешек (вернее камень!) – темно-красный. Видимо, рубин. Золото стукнуло о перламутровую клетку, а коня гость протянул Косте.

– Берите… если папа не против.

– Папа не против… – буркнул отец. – Только не мешай нам, иди к себе.

– Спасибо, я пошел… Но тебе, папа, сейчас будет мат…

Костя смотрел на доску. И не только на доску. Еще и на длинную кисть руки, с которой был снят перстень. И опять на шахматы. И…

– С какой стати мат?! – вскинулся отец.

– Константин прав, – наклонил голову гость. – Реальная угроза… Вы должны признать, Андрей Андреевич, что в шахматах я посильнее вас.

– Но не сильнее меня, – с вежливой дерзостью, – сказал Костя. – Папа, хочешь я доиграю за тебя?

– Храбро, но бесполезно, – улыбнулся гость.

– Это как посмотреть… Папа можно?

– Борис Ильич, вы не возражаете? – спросил отец.

Гость посмеялся, фамильярно так, по-приятельски:

– Вы, Андрей Андреевич, ищете достойный способ избежать разгрома… Что ж, я не возражаю. Но Константину разгром гарантирован.

– А если нет? – спросил Костя.

– А если да? – Борис Ильич пошевелил длинными смуглыми пальцами. В Косте тонко, натянуто дрожали нервы. Впрочем, ощущение было какое-то отстраненное. Словно это и не Костя, а другой мальчишка, на которого он смотрит со стороны…

– Хотите пари? – сказал Костя, отводя глаза от рук гостя.

– Гм… а каковы ставки?

– А вот! Ваш перстень! Если проиграете, он мой!

– Ого! У вас, Костя губа не дура!.. А что с вашей стороны?

– Ну… хотя бы так. У меня есть коллекция редких марок, британские колонии. Когда-то увлекался… Она стоит не меньше перстня!

Борис Ильич вопросительно глянул на Рытвина-старшего.

– Я не против, – усмехнулся тот. – Пусть рискует, это его имущество.

– Но мальчик проиграет…

– Фиг, – сказал Костя. – Извините. Проиграете обязательно вы… Борис Ильич.

Отец засмеялся. Борис Ильич развел руками.

– Ну, что же. У меня племянник филателист. Будет ему царский подарок…

Костя сунул в нагрудный кармашек тяжелого костяного коня. Рывком двинул кресло вплотную к столику. Колени нависли над инкрустированным бордюром. А сам Костя навис над фигурами. И двинул левого слона.

– Ого, – сразу озаботился Борис Ильич. – Не ожидал. Впрочем, это не меняет дела. Мы вот так… – И передвинул ладью.

Костя сделал вид, что задумался. Думать было не о чем, все ясно, однако хотелось унять внутри нервы-струнки. А Борис Ильич (наверно, чтобы отвлечь противника) рассеянно проговорил:

– Странное, однако, хобби у вашего друга. Что за радость собирать шахматных коньков?

– У всякого в жизни свои радости, – тут же отозвался Костя (спор поможет успокоиться). – Одни собирают коньков, другие марки… А кто-то скупает акции и наращивает капиталы, тоже радость… – И переставил ферзя.

Краем глаза, он увидел, как грубоватое, будто из дерева вырезанное лицо отца, напряглось.

– Это влияние некоего взрослого приятеля, – небрежно объяснил он гостю. – Этакая помесь омоновца с толстовцем-богоискателем…

– Никогда он не был омоновцем! – искренне возмутился Костя. – Никого не бил и не калечил! До того случая…

– Ну да, слов нет, я ему благодарен, – поспешно согласился отец. – Но только вот его философия…

Борис Ильич привстал над столом, разглядывая фигуры. И, не подняв головы, спросил:

– А ваш приятель-философ… он разве не объяснил вам, что радость не в деньгах, а в тех возможностях, которые они дают?

– А он этого не понимает. Зачем их копить и копить, когда их и так уже на все хватает? Можно покупать иномарки и виллы, можно ездить по всем заграницам, командовать людьми… покупать милицию… Так ходить нельзя, вам будет шах… Можно ср… простите, какать в золотые унитазы, можно встречаться с любыми красавицами… а то и с мальчиками… есть такие любители. Знаете, наверно?

– Слышал, но… никогда не понимал. Странно. Вы словно адресуете это мне!

– Потому что вы ощупываете меня глазами, – улыбнулся Костя. – Даже щекотно стало.

– Что за чушь! Я… просто зацепился взглядом за пятнышко на вашей ноге. Странная такая родинка, белая, как снег…

Костя вдруг совершенно успокоился.

– Вы же знаете, что это не родинка, а след кипятка. Из того чайника с утенком, "Мистер Икс".

Борис Ильич быстро сел, приоткрыл рот и хотел встать снова.

– Сидеть, – негромко и бесцветно сказал отец. В руке его был маленький блестящий пистолет. Почти сразу в дверях молча встал рослый охранник Толя с миниатюрным автоматом "Узи".

Борис Ильич хлопнул губами:

– Андрей Андреевич, я не понимаю. Я… чушь какая…

– Константин, объясни, – ровно сказал отец.

– Я узнал по перстню. Там в подвале он…

– Но перстень у меня всего неделю! – взвизгнул Борис Ильич. – Это подарок друзей! Они подтвердят! Они…

– Там в подвале перстня не было, – сказал Костя. Он съехал с подлокотника на сиденье кресла и с удовольствием вытянул ноги. – На руке у Бориса Ильича незагорелый след от кольца. Конечно от другого. Сейчас, когда перстень он снял, я узнал этот след. На нем квадратная родинка. Я ее заметил в последний момент, когда выхватил у "Мистера Икса" чайник…

– Чушь какая! – повторил Борис Ильич тонким голосом. – Андрей Андреевич! В день похищения вашего сына я был в Пскове!

– Ага, это называется "алиби", – кивнул Костя. – Делается просто…

Отец не смотрел на Бориса Ильича. Смотрел только на сына.

– Константин, ты уверен, что не ошибся?

Костя медленно глянул в отцовское лицо. Потом на дрожащие пальцы "Мистера Икса". На его нервные губы… Откинулся к спинке.

– Да… кажется, я ошибся… Тут вот след на правой руке, а у того был, вроде бы, на левой… Ну да, на левой. Он держал чайник вот так, а рука вот здесь…

– Сию секунду извинись, – каменно сказал отец.

– Да, конечно… Борис Ильич, извините меня, пожалуйста, – выговорил Костя глубоко пряча в покаянном тоне злорадную нотку.

– Негодяй, – облегчением выдохнул отец. – Впрочем… Борис Ильич, вы должны его понять. Он натерпелся тогда, и это дает себя знать…

– Да понимаю я, понимаю! – Гость замахал длинными пальцами. – Никаких претензий!.. Только поймите и меня, Андрей Андреевич! Приходишь поговорить о контракте, и вдруг… Я, с вашего позволения, глотну коньяка.

– Глотните. И будьте уверены, что этот случай никак не повлияет на заключение контракта.

– Я надеюсь… – Бутылка нервно звякнула о рюмку.

– Константин, извинись еще раз и марш к себе, – велел отец.

– Я извиняюсь еще раз, – тоном инфанта произнес Костя. – Но как же игра?

– Нахал! После того, как ты чуть не довел гостя до инфаркта!..

– Нет, отчего же, отчего же! – засуетился Борис Ильич. – Все предано забвению, и я готов. Пари есть пари…

Отец вздернул плечи и отвернулся. Охранник Толя беззвучно исчез. Костя опять взгромоздился в кресло с ногами.

– Борис Ильич, вам шах…

– Увы, вижу… и отступаю.

– Можете переходить, если хотите.

– Зачем же? Не хочу.

– Тогда мат через два хода.

– Это как же? Ах, да… увы и увы… Да, я недооценил вас, молодой человек…

– Значит, я могу взять перстень? – простодушно сказал Костя?

– Константин! – рявкнул Рытвин-старший.

– А чего? – Костя сделал невинные глаза. – Если бы я проиграл и принес альбом, ты ведь не кричал бы "Константин!"

– В самом деле, Андрей Андреевич! – тут же поддержал Костю проигравший гость. – Пари дело нерушимое. И посему прошу… – Он придвинул перстень Косте, роняя оставшиеся на доске фигуры. – Хотя… признаться, мне жаль эту вещицу… А может быть, наличными? Колечко стоит тысячу, без обмана… А?

– Давайте! – простецки согласился Костя. – А то и правда, для чего мне кольцо?

Борис Ильич сунул пальцы во внутренний карман пиджака, извлек плоский бумажник. Аккуратно отсчитал десять стодолларовых бумажек. Посмотрел на отца.

– Андрей Андреевич, вы позволите дать это мальчику?

Отец на сей раз отозвался с подчеркнутым равнодушием:

– Я здесь ни при чем. Это была ваша игра.

Костя, улыбаясь (но кажется, не выигрышу, а чему-то другому), затолкал доллары в карман на шортах.

– Борис Ильич, извините еще раз… А сейчас я пойду.

– Сделай одолжение, – мрачно сказал Андрей Андреевич.

В дверях Костя оглянулся на отца. Как бы ни относились они друг к другу, но все же это были отец и сын, потому иногда понимали друг друга. Поняли и сейчас.

"Ты же знаешь, что это все-таки он ", – сказал глазами Костя.

"Я знаю, – ответил взглядом отец. – Но пока не время. Он мне нужен такой. Не преступник, а партнер".

"Будет у тебя на крючке?"

"Вот именно. Это сейчас важнее, чем следствие".

"Это и есть деловой подход? Ну, что ж…" – глянул на прощанье Костя.

Костя знал, как покинуть дом, не увязав за собой «хвостов». В углу сада он забрался на старую яблоню и отключил там камеру слежения. Ничего, подумают, что выключилась сама… В садовой решетке тяжелого чугунного литья он давно (когда еще не было той камеры) стальной пилкой перерезал несколько ветвей узора. Чугунный фрагмент можно было вынуть, а потом поставить на место – никто не заметит. За решеткой – налево, по траве, вдоль изгороди (ни в коем случае не вниз к реке – Иртушка просматривается!). А дальше – в чащу желтой акации, в проход между заборами, и там уже «ничейная территория»… Костя пользовался этим путем не часто и потому ни разу не попался.

Он выбрался к началу Библиотечной улицы, а затем в Трансформаторный переулок. Здесь в самом деле стояла трансформаторная будка, давно уже пустая. Костя укрылся рядом с ней в гуще доцветающей сирени (иногда все же интересно поиграть в разведчиков). Достал мобильник.

– Вадим… Ну, конечно я, а кто по-твоему? Доктор Ватсон?.. Не поболтать, а срочное дело. Да понимаю я, что у тебя тоже срочные, а у меня – сверх… Да, на том же месте… – Сел среди веток и стал ждать.

Через семь минут подкатил невзрачный «жигуленок» (посторонние не знали, что внутри у него могучий, как у самолета, мотор). Вадим вышел, пооглядывался и стал смотреть в другую сторону. Костя выбрался из кустов. Стал подкрадываться (считалось, что Вадим не видит его). Со сдавленным воплем прыгнул Вадиму на спину, обхватил его руками и ногами.

– Отцепись, диверсант, – снисходительно велел Вадим. – Лезь в машину, поедем. Расскажешь на ходу.

Поехали. Костя поелозил на сиденье, вытащил из кармана доллары.

– Вот. Это тебе.

Вадим сделал вид, что не удивился.

– Круто. Взял почтовый экспресс или играл в казино?

– Играл. Только не в казино… – И во всех подробностях Костя изложил историю встречи с "Мистером Иксом".

– Ты уверен, что это он?

– Так же, как в том, что ты это ты… Если бы даже не след от кольца, я все равно вспомнил его руки. – Костю передернуло от отвращения. – Будто водоросли или щупальца у спрута, без костей…

– Странно это, странно это… – бормотнул Вадим строчку из какой-то песенки. – Похоже, что один из заказчиков. А заказчики сами не суются в исполнение. Что его туда понесло?

– Может, не доверял этим… и хотел убедиться, что все делают, как надо? Или…

– "Или" что?

– Может он, правда, из тех … которым нравится мучить ребят? Решил не упускать случая?

– Кот, – сказал Вадим. – Не бери в голову. Раскрутка не займет много времени. А за себя не бойся. Теперь они тебя не тронут, нет резона. Понимают, что под колпаком…

– Да я и не боюсь…

– А тогда – что? – Они смотрели друг на друга в зеркале заднего вида.

– Что? – сказал Костя и сердито заморгал.

– Почему глаза сырые? – прямо спросил Вадим.

– Думаешь, из-за страха, что ли! Из-за отца…

– Не понял.

– Не понял, да?! – взвился Костя. – Он ведь… он же понимает, что меня хотели убить! Знает, как издевались! А все равно пьет с этим гадом коньяк и заключает контракты! Бизнес дороже, да?!

Вадим помолчал. Повертел клочкастой рыжей головой.

– Ох, Кот, как я тебя понимаю… Но все же ты не суди сгоряча. В бизнесе, там ведь своя тактика и стратегия. Это как на войне. Иногда стреляют сразу, а бывает, что делают всякие обманные манёвры, чтобы обхитрить противника. Потом все равно его гробят, но с наилучшей для дела выгодой.

– Вот именно, "выгодой"!.. – тонко, с какой-то совсем малышовой обидой сказал Костя и вцепился в сиденье (сильно трясло). – Если бы с его милым Шуриком случилось такое, он бы про выгоду не думал. Потому что наследник и главная надежда…

– Это ты зря. Не надо вешать кошек на брата…

– А он не настоящий брат – беспощадно возразил Костя. – Матери-то разные. Это он для него настоящий сын, а брат… одно название. Из своей Америке даже ни разу не поговорил со мной и ни словечка не прислал… Вадим, уйти бы куда-нибудь от всего от этого…

– Хочешь, поговорю с отцом, чтобы отпустил тебя к моей бабушке в Парфёновку? Скажу: в целях безопасности. Будешь с тамошними пацанами в ночное ездить, как в тургеневские времена…

– Хочу! – вскинулся Костя. Но при этом зацепил рукой сидевшего в кармане шахматного конька. И мгновенно вспомнил Белку. – Только… не сразу, ладно? Я подумаю…