Текст книги "Величайший позор Британии. От Дюнкерка до Крита. 1940—1941"

Автор книги: Владислав Гончаров

Соавторы: А.Д. Дивайн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Генерал Баркер действовал менее удачно.

Генерал Брук хорошо вел бои в течение первых этапов кампании и блестяще действовал на левом фланге. То обстоятельство, что значение этих боев было переоценено, а в результате этого и преувеличена роль Брука во всей кампании, ничуть не преуменьшает действительных заслуг 2-го корпуса, находившегося под командованием Брука.

Из младших генералов Франклин заслуживает всех тех похвал, которые он получил за свое умелое командование войсками сначала в боях при отходе к Аррасу, при обороне самого Арраса и, наконец, при отражении удара главных сил фельдмаршала Бока.

Генерал Монтгомери был отмечен за умелое руководство и использование сил своей дивизии, в особенности за ночной марш дивизии на самый отдаленный участок левого фланга.

Известная часть славы за оборону дюнкеркского рубежа должна принадлежать генералу Торну, превосходно командовавшему 48-й дивизией.

Генерал Александер с самого начала безупречно командовал 1-й дивизией и был по заслугам отмечен за руководство войсками на заключительном этапе эвакуации английских экспедиционных сил.

Моральное состояние войск, как говорилось выше при оценке французской армии, всегда зависит от командования. Одна незначительная, но досадная сторона событий у Дюнкерка вскрывает неудовлетворительное моральное состояние английских экспедиционных войск в те дни. В начальной стадии, и в особенности в течение первых двух дней эвакуации, на побережье у Дюнкерка царил явный беспорядок, дисциплина отсутствовала. Люди в панике бросались на суда и плавсредства, которые, по сообщению очевидцев, часто тонули из-за перегрузки или переворачивались волной прибоя. Это был период отставших «лишних ртов», разбитых частей и разрозненных мелких подразделений, которым было приказано самостоятельно, «на свой страх и риск», пробраться в Дюнкерк для эвакуации. В связи с тем что офицеры отступающих частей и подразделений часто шли в арьергарде либо зачислялись в сводные отряды, на побережье в районе Дюнкерка ощущалась нехватка командного состава, поэтому не было надлежащего руководства. Все это, однако, носило временный характер, а в большинстве случаев приводило только к трудностям местного значения [92]92
  Как мы увидим далее, год спустя при эвакуации Крита та же самая картина проявилась еще более остро: отходящие тылы оказались совершенно неорганизованными, а масса солдат, отбившихся от своих частей, создали серьезные трудности для эвакуации, в том числе и для продвижения арьергардных частей к месту посадки. (Прим. ред.)


[Закрыть].

Моральное состояние войск при выходе к побережью и к Дюнкеркскому молу отвечало самым лучшим традициям английской армии и даже преумножало их. Однако был и один общий недостаток в этот период кампании. В течение всей операции по эвакуации сухопутные войска не создали на побережье постоянного органа по обеспечению порядка при эвакуации, а сделать это было необходимо. Произошло это упущение, в частности, из-за расстройства военно-полицейской службы. Каждый корпус имел своего представителя – офицера на берегу, и большая часть работы по наведению порядка на берегу выполнялась несколькими частями – в том числе и 12-м уланским полком, который снова отличился своими действиями у Дё-Панна. В целом порядок на берегу был неустойчив, легко уязвим и зависел от воинских частей, которые в любую минуту могли быть эвакуированы.

В войсках в то время существовало мнение, что весь контроль на побережье должно было взять на себя командование флота. Но это было неосуществимо. Флот был совершенно не в состоянии даже укомплектовать личным составом корабли и суда, необходимые для ведения операции, и только сухопутные войска могли бы создать постоянные береговые партии с участием представителей флота, которые оставались бы на берегу до полного завершения эвакуации войск.

Большая часть недоразумений и недопонимания между флотом и армией была бы устранена, если бы такие береговые партии были созданы.

Указанный недостаток все же был незначительным в сравнении с результатами, достигнутыми в ходе отступления, а также с результатами общего успешного руководства эвакуацией войск.

В данном случае будет уместным привести некоторые цифровые данные, относящиеся ко всей операции по эвакуации войск, которой было присвоено наименование «Динамо».

В ходе операции «Динамо» было эвакуировано с континента 139 732 человека из состава английских войск и 139 097 человек из состава французской и бельгийской армий. К этому числу следует добавить еще 58 583 человека из состава английских войск и 814 человек из армий союзников, эвакуированных до начала операции «Динамо».

За время отступления в боях на побережье английская армия потеряла 68 111 человек убитыми, ранеными, пропавшими без вести и пленными. Она потеряла при этом 2472 орудия, 63 879 автомашин и 0,5 миллиона тонн военного имущества и боеприпасов.

На войне вообще невозможно оценить в полной мере истинные размеры выгод и потерь. Потери в боях у Дюнкерка были большими. Но если учесть тот неоспоримый факт, что благодаря усилиям своих военачальников, офицеров и солдат английская армия возвратилась с континента в Англию в боеспособном состоянии, то с военной точки зрения потери были в допустимых пределах.

Солдаты и офицеры верно служили Горту, и установившиеся между ними взаимоотношения всегда отвечали требованиям момента. Блестящую оценку способностей и роли Горта как полководца мы находили в описании итогов кампании, сделанном в написанной Эллисом официальной истории войны во Франции и Фландрии.

« Горт быстро нашел единственно возможный выход из угрожающего положения, в котором оказалась его армия и армии союзников, поддержка которых уменьшалась с каждым часом. Чтобы избежать поражения, он избрал единственно правильный путь, и ничто не могло отвлечь его с этого пути. Все важнейшие решения Горта были разумными и своевременными. Его суждения и оценки нужд текущего момента и потребностей будущего были всегда безошибочны. Он предвидел, что если французы не смогут быстро закрыть брешь, образовавшуюся на их участке фронта, то союзные армии Севера будут скованы противником, вынуждены будут отойти на побережье и прибегнуть к эвакуации. Он знал, когда следовало оборонять Аррас и когда его нужно было оставить. Он правильно оценил значение рубежа канала в своем тылу за несколько дней до того как был атакован противником – и, создав видимость наличия крупных сил на этом участке, обманул противника, заставив его сделать передышку, которой Горт и воспользовался для организации более прочной обороны. Он своевременно увидел опасность поражения у Ипра и избежал его. Он был инициатором создания рубежа обороны вокруг дюнкеркского плацдарма и идеи частичной эвакуации, задолго до того как его собственное и французское правительства приняли решение о полной эвакуации войск.

Действительно, чувство времени, присущее Горту на протяжении всей кампании, было у него настолько сильным, что ни указания английского кабинета министров, ни увещевания французов не могли заставить его делать то, что он считал несвоевременным или нереальным».

К этой характеристике можно добавить мнение генерал-майора Джона Кеннеди, который в течение трех лет после событий у Дюнкерка был начальником оперативного управления военного министерства. В своей книге «Business of war» он пишет:

« Я думаю теперь, что назначение Горта главнокомандующим можно рассматривать как одно из тех благоприятных совпадений, которые не раз сопутствовали нам в течение войны. При любом другом командующем сухопутные войска из самых добрых побуждений могли бы использоваться совсем иначе, и, быть может, были бы отрезаны от моря во время разгрома французской армии, и попали бы в такую беду оправиться после которой было бы трудно».

***

Действия английских ВВС во время дюнкеркских событий подвергались в ходе самой кампании сильной критике. С другой стороны, выдвигались весьма веские аргументы в их защиту. Поэтому роль английских ВВС в этой кампании необходимо оценивать с особой осторожностью.

На протяжении своей краткой истории английские ВВС неоднократно критиковались за стремление вести «свою собственную войну». Это же обвинение было повторено во Франции в 1940 году. В годы, предшествовавшие войне, королевские ВВС сосредоточили свои силы и средства в двух основных объединениях: Истребительном и Бомбардировочном командованиях. Теория возможности ведения наступательных бомбардировочных операций занимала доминирующее место в стратегии наступательных действий английских ВВС.

Здесь нет необходимости подробно исследовать имевшие место до войны длительные споры между тремя видами вооруженных сил. В результате ошибок, допущенных в ВВС и ВМС, создалось такое положение, что в ВМС к началу войны не было подходящего типа морского самолета. Однако весьма сомнительно, чтобы это обстоятельство отразилось в какой-либо степени на ходе эвакуации войск с континента.

Для сухопутных сил весьма ощутимым оказалось влияние предвоенных интриг и нерешительности, последствия их очень ярко проявились в ходе Дюнкеркской кампании. Поскольку доктрина использования авиации ориентировала бомбардировочную авиацию на наступательные операции, а истребительную авиацию – на оборонительные, масштаб и степень авиационной поддержки наземных операций во Фландрии были недостаточными. Однако не следует думать, что это произошло полностью по вине военно-воздушных сил.

Как уже отмечалось ранее, до 1938 года вообще не существовало никакого плана создания экспедиционных войск для войны в Европе, а потребности этих войск не были выявлены вплоть до конца 1939 года. Ни сухопутная армия, ни ВВС до мая 1940 года не рассматривали всерьез многих вопросов ведения войны, как это предусматривала германская доктрина в отношении непосредственной авиационной поддержки войск, их взаимодействия с пикирующими бомбардировщиками и быстрого реагирования на требования наземных войск. Справедливости ради следовало бы сказать, что инициатива в этих вопросах должна была исходить от сухопутных войск.

Имелись и другие факторы в сложившейся тогда обстановке, однако настоящий общий обзор характеризует ее с достаточной полнотой. Английские ВВС во Франции в мае 1940 года ни в количественном, ни в качественном отношении не отвечали требованиям задач, стоявших перед ними. Они были сформированы в январе того же года под командованием маршала авиации Баррата из авиационных частей, предназначенных для взаимодействия с наземными войсками, и так называемых «передовых ударных сил», базировавшихся во Франции и являвшихся передовым эшелоном бомбардировочного командования.

Слияние разных родов авиации в одном объединении не способствовало повышению общей боеспособности этого авиационного объединения. Командование объединения не признавало доктрины «непосредственной поддержки», а связь наземных войск с ВВС недопустимо замедлялась и совершенно не соответствовала создавшейся обстановке. Более того, командование наземных войск считало, что командующий авиацией поддержки вице-маршал авиации Блаунт и его штаб не смогли построить свою работу в соответствии с требованиями быстро меняющейся и ухудшающейся обстановки.

Между взглядами английского и французского командования на роль авиации существовало принципиальное различие. В кратких чертах оно сводилось к тому, что английское командование полагало, что большая часть истребительной авиации должна быть использована для обороны территории Англии, а бомбардировочная авиация – для бомбардировок избранных объектов на территории Германии. Французское же командование, исходя из слабости своей авиации, не могло разделять этой точки зрения и считало, что все бомбардировщики должны использоваться только для ударов по скоплениям войск противника и его коммуникациям [93]93
  Заметим, что доктрина германской авиации предполагала то же самое – использование военно-воздушных сил на поле боя и для ударов по коммуникациям, а не для разрушения объектов инфраструктуры в глубоком тылу противника. (Прим. ред.)


[Закрыть].

Таким военно-воздушным силам союзников и противоречивым взглядам на их роль и использование противостояла огромная, монолитная авиационная армада немцев с единой задачей – удовлетворять непосредственные тактические требования «блицкрига».

10 мая английская армия в ходе выдвижения на рубеж реки Диль не испытала еще на себе действия авиации противника. Некоторая заслуга в этом принадлежала английской авиации поддержки, но основной причиной явилось то, что немецкая авиация была почти целиком занята поддержкой своих наступающих войск. На севере 2-й немецкий воздушный флот осуществлял выброску парашютных и посадочных десантов и обеспечивал их прикрытие и бомбардировочную поддержку. На юге 3-й воздушный флот проводил высадку десантов и обеспечивал максимальное авиационное прикрытие наступающих танковых колонн, нанося бомбовые удары по целям перед танковыми колоннами и непосредственно поддерживая их действия.

У немцев буквально не оставалось больше авиации для нанесения ударов по колоннам союзников, двинувшимся по открытым равнинам Фландрии – да немецкое верховное командование и не собиралось препятствовать продвижению этих колонн. Как отмечалось выше, немецкое командование вполне удовлетворялось перспективой встречи с войсками армий Севера на неподготовленных, временных, импровизированных позициях, при растянутых коммуникациях, вместо того чтобы встречаться с ними на хорошо подготовленных, укрепленных позициях на франко-бельгийской границе.

С самого начала было установлено, что количество истребителей, имевшихся в составе английской авиации на континенте, не отвечало необходимым требованиям, и в первый же день кампании она была усилена двумя эскадрильями истребителей, переброшенных из Англии, а в последующие три дня прибыло еще тридцать два самолета.

Но если задачи этой истребительной авиации, обеспечивавшей продвижение английских экспедиционных войск, были относительно несложны, то задачи бомбардировочной авиации с первого же дня немецкого наступления были тяжелыми и рискованными. 10 мая четыре группы, по 8 средних бомбардировщиков в каждой, были в сопровождении истребителей направлены для нанесения ударов по немецким танковым колоннам. 13 бомбардировщиков были сбиты, остальные 19 сильно повреждены. На следующий день 8 бомбардировщиков атаковали колонну противника вблизи германской границы. Только один из них вернулся на свою базу, да и тот был сильно поврежден. 12 мая несколько экипажей самолетов-бомбардировщиков вызвались бомбить важный мост в Маастрихте. Пять бомбардировщиков было послано на эту операцию под прикрытием истребителей. Только один вернулся на базу.

Эти примеры говорят, с одной стороны, о мужестве и храбрости экипажей бомбардировщиков, принимавших участие в этих налетах, а с другой – о полном несоответствии требованиям войны как самих самолетов, так и применявшейся тактики использования авиации. Вся концепция наступательных и оборонительных действий английской авиации совершенно не соответствовала мощи и целенаправленности немецкого наступления. 14 мая в ходе нанесения серии бомбовых ударов, направленных преимущественно по мостам и переправам в тылу противника, 56% бомбардировщиков, занятых в этих операциях, было потеряно.

При проведении этих налетов экипажи самолетов проявили отвагу и героизм. Но помешало ли это сколько-нибудь осуществлению планов германского наступления – сомнительно. С 15 мая бомбардировки в дневное время были значительно сокращены, доведены до минимума, и базировавшееся в боевой зоне ударное авиасоединение переключилось на проведение ночных бомбардировок в районе Седана. Эти бомбардировки были почти совершенно безрезультатны. Английская авиация к тому времени уже потеряла 248 самолетов сбитыми и приведенными в негодность, и в полночь 15 мая расположенные на севере части ударного соединения были вынуждены перебазироваться в тыл на аэродромы, расположенные южнее, так как в результате быстрого продвижения немецких войск аэродромы на севере оказались под угрозой.

В течение 16, 17 и 18 мая, когда английские экспедиционные силы откатывались с рубежа реки Диль, бомбардировщики ударного авиасоединения совершенно бездействовали и не были в состоянии поддерживать действия английской армии. На 19 мая истребительная авиация также перебазировалась: тыловой эшелон штаба был перемещен в Булонь, и оперативное руководство осуществлялось в тяжелейших условиях; разведывательная деятельность штаба была почти полностью парализована, и практически он не мог удовлетворять заявки на нанесение ударов.

К полудню 19 мая значительная часть истребительной авиации была передислоцирована в Англию. Оставшиеся части были переброшены дальше на юг. Анализируя в этот день три варианта своих возможных действий, Горт учитывал, что его сухопутные войска остались без авиационной поддержки и что прикрытие войск с воздуха необходимо будет осуществлять из Англии. Трудности, связанные с осуществлением авиационной поддержки, стали известны Горту из информации, полученной им через полковника (ныне генерала) Фестинга.

В течение недели, предшествовавшей операции «Динамо», воздушное прикрытие Дюнкерка и прилегающей к нему на юго-востоке территории, протянувшейся в виде длинного 112-километрового рукава, а также морских подступов к Дюнкерку, обеспечивалось истребительной авиацией кентского района. Беглый взгляд на карту может объяснить трудности, возникавшие при этом в действиях авиации.

Ближайший кентский аэродром находился на удалении более 80 километров от Дюнкерка. Небольшой радиус действий истребителей оставлял совсем мало времени на прикрытие Дюнкерка и, конечно, еще меньше – для действий на маршрутах полетов бомбардировщиков и истребителей противника.

Со стороны бельгийцев и французов в это время также поступали заявки на авиационную поддержку, в связи с чем авиационный совет и кабинет министров в Лондоне должны были решать, в каком из трех направлений сосредоточить максимум сил авиации. Кроме того, при принятии этих решений следовало считаться с возможностью поражения Франции – и вытекающей из этого необходимостью защищать саму Англию против всей мощи германских ВВС.

Сначала на континент высылались патрули в составе примерно одной эскадрильи каждый и с непродолжительными перерывами. 26 мая, например, было послано последовательно двадцать два патруля, а 27 мая – двадцать три. Большие потери заставили истребительное командование 28 мая сократить количество патрульных вылетов до одиннадцати, но состав каждого патруля был удвоен и даже утроен по сравнению с составом патрулей предыдущих дней.

Позднее количество патрульных вылетов было снижено до восьми, а после 1 июня, когда от эвакуации войск в дневное время отказались, – до четырех. Наступили, таким образом, продолжительные периоды, когда в районе Дюнкерка не было ни одного английского самолета.

В связи с тем что для немецкой авиации, действовавшей с аэродромов в Бельгии и Франции, район Дюнкерка был значительно ближе, чем для английской, оперировавшей с кентских авиабаз, возможность попасть под удар немецких самолетов сразу же после ухода сильного английского патруля была вполне реальной.

Это обстоятельство стало особенно очевидным 1 июня. Атаки авиации противника, приведшие в этот день к тяжелым потерям в кораблях и судах, проводились в перерывах между вылетами английских патрулей.

Можно ли было организовать больше патрульных вылетов? Армейские историки в целом соглашаются с доводами командования ВВС, что количество патрульных вылетов лимитировалось фактической емкостью аэродромной сети и количеством имевшихся самолетов. Историки военно-морских сил согласны с замечанием министерства авиации на донесение адмирала Рамсея, что «было бы излишним утверждать, что все действия авиации могли наблюдаться с берега», и критикуют точку зрения Рамсея, противоположную их точке зрения.

Историк королевских ВВС Колльер после рассмотрения различных точек зрения по этому вопросу отмечает в своей книге «The Defence of the United Kindom» следующее:

« Делать в среднем в день 300 самолето-вылетов в столь критический период – это, пожалуй, меньше того, что можно было ожидать от боевой авиации, насчитывающей 600—700 самолетов».

Справедливо также и другое его замечание: количество самолетов в строю не является единственным критерием успеха. Тем не менее количество современных истребителей, имевшихся в боевых эскадрильях на учебных пунктах и в резерве, вполне позволяло английской авиации действовать значительно решительнее и активнее с ряда аэродромов юго-восточной Англии, откуда район Дюнкерка был вполне досягаем.

Почему же эта возможность не была использована?

Ответ на этот вопрос может быть двояким. Официальная точка зрения состоит в том, что авиационный совет считал оборону территории Англии главной и первоочередной задачей истребительного командования. Последнее, по-видимому, толковало первоочередность этой задачи в довольно узком смысле.

В последнюю неделю мая наиболее важным фактором обороны Англии было положение английских экспедиционных сил. От успеха их эвакуации зависела возможность накопления сил для дальнейшего ведения войны. Напомним еще раз, что в состав английских экспедиционных сил входила большая часть кадрового костяка английской армии. Без этого костяка невозможно было формировать новые соединения, так как отсутствовали бы кадровые офицеры, опытные, обученные и испытанные командиры.

Конечно, трудно определить точно условия, необходимые для противовоздушной обороны какой-либо страны, – но одним из первоначальных мероприятий этой обороны должно быть уничтожение авиации противника. В этом отношении довольно трудно увязать сдержанность, проявленную командованием ВВС в деле обеспечения максимума усилий по прикрытию войск в период эвакуации, с утверждениями о якобы успешных действиях авиации в тот период. Эти утверждения были подтверждены в речи Черчилля в палате общин 4 июля, в которой он заявил следующее:

« Войну не выиграешь эвакуацией. Но входе проведения этой эвакуации была одержана победа, которую следует отметить. Она была достигнута военно-воздушными силами. Это была великая проба сил английских и германских ВВС…

Мы вернули себе наземную армию; они заплатили четырехкратными потерями за ущерб, причиненный нам. Все наши летчики оказались более высокого качества, чем у противника».

Если качественное превосходство действительно было достигнуто и если истребительное командование действительно уничтожало четыре немецких самолета за каждый свой потерянный самолет, Дюнкерк мог бы оказаться весьма успешным началом воздушной обороны Англии. Но каковы же действительные цифры? Истребительное командование за весь период эвакуации потеряло 106 самолетов.

По данным Черчилля (взятым, вероятно, у командования ВВС) и по заявлениям Рейно в Париже, потери противника были в четыре раза больше. Было ли сбито 424 немецких самолета?

Первые официальные данные, опубликованные министерством авиации, говорили о 390 сбитых самолетах противника. Более тщательный подсчет, проведенный после того, как миновала горячка первого периода боев, показывает снижение этой цифры до 262. Изучение немецких документов, захваченных после войны, показало, что общие потери немцев за указанный период на всем фронте составляли 156 самолетов. 19 из них были сбиты в боях на других участках фронта и 5 потеряны от других причин. Общие потери немцев в районе Дюнкерка составляли поэтому только 132 самолета. Из этого общего числа сбитых самолетов некоторый процент падает на потери от зенитного огня отступающих войск, которые официально заявили, что сбили 35 самолетов противника.

В этих цифрах трудно найти оправдание часто повторяемому утверждению, что истребительное командование добилось превосходства над противником в районе Дюнкерка. Конечно, качественное превосходство не всегда характеризуется количественными показателями выигрышей и потерь. Такой фактор, как количественный состав авиации сторон, имеет важное значение. Тем не менее и здесь допущены были определенные неточности. По данным английских ВВС того времени, у немцев для наступления на Западе было 1500 истребителей и свыше 2000 бомбардировщиков первой линии. Фактически же в период наиболее мощного наступления немцев у них имелось около 1200 истребителей и 1600 бомбардировщиков. Эти силы были разделены на два воздушных флота, причем на 2-й воздушный флот под командованием Кессельринга были возложены в первый этап сражения на северном участке фронта разгром армий Севера и нанесение ударов по Дюнкерку. Силы Кессельринга в это время были ослаблены передачей 8-й авиагруппы в состав 3-го воздушного флота.

2-й воздушный флот вел беспрерывные боевые действия по поддержке немецких наземных войск в течение 16 дней. Согласно отзыву самого Кессельринга, « эти действия истрепали наших людей и боевую технику и снизили нашу боевую мощь до 30—50 %». Когда в ходе боев начали использоваться силы 3-го воздушного флота, его мощь также значительно снизилась.

Совершенно очевидно, что силы немецких ВВС в районе Дюнкерка в ходе отступления английских войск никогда не были столь мощными, какими они представлялись штабу истребительного командования.

Тактические преимущества, полученные немцами в результате быстрого занятия оставленных союзниками аэродромов в Бельгии и Северной Франции, позволили Кессельрингу поднимать в воздух в необходимых случаях довольно большой процент имевшихся сил авиации. Этот процент оказался куда более значительным, чем процент английской истребительной авиации, допускаемый к использованию в соответствии с принятыми в английских ВВС взглядами. Неизбежным следствием этого явилось сокращение общего количества патрульных вылетов над районом Дюнкерка – что, конечно, привело к сокращению потерь самолетов.

Существует еще один фактор, который подлежит учету при рассмотрении вопроса о роли авиации в Дюнкерке. Район Дюнкерка был фактически за пределами эффективной дальности действия применявшихся тогда радиолокаторов. Это обстоятельство, видимо, в значительной мере и объясняет то положение, почему качественное превосходство английских ВВС, достигнутое в «Битве за Англию», фактически не было достигнуто ранее в битве за Дюнкерк.

Однако ни одно из этих обстоятельств не отразилось на храбрости и самоотверженности экипажей истребителей, обеспечивавших прикрытие района Дюнкерка и путей эвакуации. Известно много примеров этой храбрости, и если все же часто раздается критика в адрес ВВС, то это объясняется тем, что политические соображения сдерживали возможный размах их действий. Одно ясно: если бы не храбрость и выносливость тех, кого посылали сражаться в воздухе, потери были бы неизмеримо более значительными, чем они оказались на самом деле.

***

Одной из наиболее характерных черт руководства военно-морскими силами является способность отказываться от шаблонов, проявлять гибкость. История знает много примеров, подтверждающих это. Действия против армады вражеских кораблей, закончившиеся победой Нельсона у Трафальгара, были не шаблонными. Морские бои у Гельголанда, Зебрюгге, Нарвика и Сен-Назера в наши дни были примерами отказа от жестких норм боевых наставлений.

Но ни в одном из исторических повествований о действиях военно-морского флота нельзя найти что-нибудь похожее на то, что имело место в ходе девятидневных боев за Дюнкерк. Одним из наиболее ярких парадоксов сражения за Дюнкерк было то, что сам Рамсей был ортодоксальным адмиралом.

Когда началась война, положение военно-морского флота в смысле боевых возможностей было значительно более удовлетворительным, чем положение сухопутной армии. Однако уже в ходе первого этапа морских сражений заметно обнаружились некоторые слабые моменты в подготовке военно-морского флота к войне. Флот использовал получаемые на свою новую программу средства по двум каналам. С одной стороны, осуществлялась большая программа строительства крупных линейных кораблей в противовес немецким кораблям типа «Дойчланд», «Бисмарк» и тех, которые предусматривались программой «Z». Английская программа предусматривала строительство пяти кораблей типа «Кинг Джордж V» и четырех кораблей типа «Лайон».

Одновременно существовала программа строительства тяжелых авианосцев, по которой строились авианосец «Арк Роял», три авианосца типа «Илластриес» и три авианосца типа «Индомитебл».

Программа строительства крупных морских кораблей поглотила большую часть выделявшихся средств, и в связи с этим флот начал войну с серьезной нехваткой кораблей меньшего тоннажа. Была и другая причина. Изобретенный в довоенный период гидролокатор не прошел достаточной проверки и породил мнение, что проблема борьбы с подводными лодками решена.

Имеются основания полагать, что совет Адмиралтейства возлагал очень большие надежды на возможности этого гидролокатора и вследствие этого уделял мало внимания строительству кораблей для противолодочной борьбы.

В результате флот начал войну, имея в строю 100 эскадренных миноносцев для действий в составе флота и 101 миноносец и сторожевой корабль для конвойных нужд. Этого количества было совершенно недостаточно. Имелась и другая слабость. Противовоздушная оборона была более или менее удовлетворительной на крупных кораблях, в то время как на малых кораблях она просто отсутствовала. Все современные корабли класса эсминец не имели никакого зенитного вооружения [94]94
  Британские эсминцы были вооружены зенитными автоматами (20 и 40 мм) и крупнокалиберными пулеметами. Этого оружия оказалось недостаточно, а вдобавок оно могло действовать только на самой ближней дистанции – то есть лишь против самолетов, атакующих сам эсминец. Для прикрытия эскортируемых кораблей требовались зенитные орудия среднего калибра (начиная с 76 мм), которые могли стрелять снарядами с дистанционным взрывателем и ставить организованный заградительный огонь на пути вражеских бомбардировщиков. (Прим. ред.)


[Закрыть], а их главный калибр не имел достаточного угла возвышения, чтобы вести огонь по атакующим самолетам. Эти корабли пришлось поочередно выводить, чтобы поставить на них зенитные орудия старых образцов. Однако некоторые эсминцы старых типов в начале войны были превращены, или превращались, в корабли противовоздушной обороны.

Вопрос о нехватке эсминцев уже подробно освещался раньше. Следует только напомнить, что из 202 эсминцев, имевшихся в начале войны, английский флот потерял 14, а из числа оставшихся большой процент кораблей находился в верфях. Кроме того, из состава флота обороны Метрополии много кораблей было занято в проведении последнего этапа Норвежской кампании. Наконец, все корабли Дуврской флотилии (кроме одного) были потоплены или выведены из строя при эвакуации Булони.

Нет необходимости сравнивать позиции авиационного совета и совета адмиралтейства: в этот период существовала некоторая общность в их взглядах.

Задачи флота по обороне Метрополии были двоякими: необходимо было иметь достаточно надводных кораблей, чтобы противостоять возможному вторжению противника в Англию; в то же время флот должен был постоянно обеспечивать безопасность морских коммуникаций. Для выполнения этих задач необходимы были эсминцы. Существование Англии во многом зависит от безопасности ее морских коммуникаций. Теоретически Англия могла быть побеждена одинаково успешно путем блокады и в результате прямого нападения. Имея это в виду, Адмиралтейство приняло решение укрепить силы адмирала Рамсея. В результате под его командование было отдано 40 эсминцев. Сюда входили все силы трех военно-морских баз южного и восточного побережий, а также ряд кораблей флота обороны метрополии. 29 мая Адмиралтейство отозвало эсминцы новейших типов, но позднее снова вернуло их по требованию Рамсея.