Текст книги "Величайший позор Британии. От Дюнкерка до Крита. 1940—1941"

Автор книги: Владислав Гончаров

Соавторы: А.Д. Дивайн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Как и в прежние критические моменты кампании, Вейган и в данном случае задержал отдачу распоряжений. Офан не получил никаких указаний в момент своего отъезда. Он писал по этому поводу:

« На месте, без промедления, я принял необходимые меры для реквизиции во французских портах Ла-Манша всех морских транспортных средств, включая малые и средние суда и даже рыболовецкие шхуны. Набралось таким образом около 250 судов, которые (к сожалению, с опозданием на несколько дней против английских расчетов) присоединились к многочисленному флоту, уже сформированному к тому времени англичанами».

Данные французов о количестве судов, принимавших участие в этой операции, весьма разноречивы. Рейно заявлял, что там « было 300 французских военных кораблей и торговых судов и 200 единиц других малых транспортных средств…»С другой стороны, анализ ежедневных перевозок, который был сделан Жаком Мордалем, говорит примерно о 230 судо-рейсах, причем наибольшее число рейсов (63) падает на самый напряженный заключительный день эвакуации – 3 июня. Некоторые суда, участвовавшие в операции, сделали всего по пяти рейсов в Дувр, а большинство других – только по четыре, три и даже два рейса. Поэтому общее количество французских судов, прибывших в действительности в Дюнкерк, значительно меньше количества, названного этим французским историком.

В результате энергичных действий Офана реквизиция пригодных судов и морских транспортных средств небольшого размера, начатая военными моряками, была в значительной мере ускорена. Командиром флотилии Дуврского пролива был назначен контр-адмирал Ландрио. Последний прибыл в Дувр на сторожевом судне «Саворньян де Бразза». В это время началась уже переброска раненых, а с 28 мая приступили также к эвакуации и французских «специалистов». Только 29 мая генерал Вейган наконец издал приказ об эвакуации «возможно большей части 1-й французской армии». Этот приказ отставал от событий на три дня.

Что же касается английских военно-морских сил, то следует сказать, что большую часть бремени по эвакуации войск и большие потери несли эсминцы.

Вторая флотилия под командованием капитана 1-го ранга Порсампарка (девять кораблей которой были выделены в распоряжение адмирала Абриаля) потеряла четыре корабля, а остальные пять были сильно повреждены. Потеря этих кораблей была серьезным уроном не только для Франции, но и для всей операции по эвакуации войск.

Эсминцы типа «Помон» тоже действовали превосходно. Эсминец «Бурраск», например, вывез с континента почти 800 человек за один рейс. Пять посыльных кораблей типа «Элан» были также удачно использованы в операции, и решение снять их с данного участка и перебросить в район Саутгемптона для прикрытия обратной переброски эвакуированных войск во Францию было ошибочным. Их отсутствие ощущалось особенно остро в последние дни эвакуации.

Количество французских войск, переброшенных французскими судами и кораблями, является спорным. В телеграмме Рамсея общее количество французских войск, эвакуированных в Англию, было оценено в 20 525 человек, причем оставалось неизвестным количество войск, переотправленных сразу же из Англии во французские порты. Эти цифры не отражают фактических усилий французов в этой операции. Согласно им, в течение 27 и 28 мая количество эвакуированных французов равнялось нулю и только 29 мая оно составило 655 человек. В действительности же в первые два дня через пролив было вывезено 900 раненых, а 28 мая около 2500 французских «специалистов» было принято на борт французских транспортов снабжения.

Французские данные отличаются от соответствующих донесений адмирала Рамсея почти по каждому дню операции. Так, например, по французским данным, три парохода паромного типа перевезли 12 тысяч человек, а английские источники называют цифру 7454 человека. В дополнение к этому большой процент бельгийских траулеров, принимавших участие в операции, был укомплектован командами из французских моряков, и количество войск, перевезенных этими судами, должно быть приплюсовано к общему количеству войск, переброшенных с помощью французских судов.

В целом, по данным Мордаля, французские военные корабли и торговые суда эвакуировали из района Дюнкерка 48 474 человека, из которых 3936 человек были переброшены непосредственно в другие французские порты. Нет необходимости, конечно, добиваться уточнения этих цифр. В условиях того времени никакие данные не могли быть абсолютно точными. Действия французских судов были активными и самоотверженными, и ни один человек, бывший в то время в Дюнкерке, не может предъявить к ним претензии.

Мог ли французский военно-морской флот сделать больше?

Если бы французское командование приняло решение и приступило бы к действиям раньше, то нет сомнения, что военно-морской флот Франции мог бы принять более активное участие в операции. В этой связи скажем несколько слов о роли Дарлана.

Дарлан действовал в соответствии с директивами Вейгана, который, как известно, 19 мая стал верховным главнокомандующим всеми французскими вооруженными силами. Однако трудно судить, провел ли бы Дарлан подготовку к эвакуации быстрее, если бы он действовал самостоятельно. Его медлительность и нерешительность вполне соответствовали характеру деятельности французского верховного командования в этот период.

Некоторые считают, что в связи с большими расстояниями от Дюнкерка до французских портов, не занятых противником, а также потому, что французский флот на западе страны был занят охранением транспортов в районе Бискайского залива, французы были в менее выгодном положении, чем англичане, в отношении количества кораблей и судов, которые они могли выделить для операции в Дюнкерке. Такое предположение вызывает сомнение. У французов были неиспользованные резервы транспортных средств в Дьеппе, Гавре, Шербуре и Бресте, а также в мелких портах Бретани и в устье Сены. Трудности заключались, очевидно, не столько в количестве имевшихся в распоряжении судов, сколько в темпах, которыми эти суда направлялись в район Дюнкерка. Прибывавшие в этот район суда использовались правильно, без потери времени. Основной упрек, и фактически единственный, который можно было бы сделать французским морским силам, заключается в том, что их вклад в общее дело был слишком небольшим и слишком запоздалым.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ.
УСПЕХ АНГЛИЧАН

 Численность и боевые качества английских экспедиционных сил в 1939 году с неизбежностью отражали те изменения в военной политике английского правительства, которые имели место в период 1918—1938 годов. Английская армия, как и французская, была совершенно не приспособлена для современной войны. Однако было бы неправильно проводить слишком близкую аналогию с французской армией. Единственно постоянным фактором английской политики в период между войнами было стремление всемерно сократить армию. Проблема перевооружения не ставилась перед английским народом вплоть до мюнхенского кризиса и не приобрела должной остроты даже после Мюнхена. До апреля 1938 года английская политика на случай войны с Германией заключалась в том, что военно-морской флот и военно-воздушные силы должны вести оборону Великобритании на дальних подступах к ее берегам, а сухопутные силы должны оборонять побережье и защищать колониальные владения. По существу, это был принцип Бэкона в варианте XX столетия: «…тот, кто господствует на море… может по желанию навязывать военные действия или уходить от них».

В английской военной политике было определенное сходство с политикой французов. Франция сосредоточила свои усилия на создании оборонительной армии, которая в случае войны должна была удерживать противника на границах, и под ее прикрытием в тылу страны после начала войны должны были формироваться войска для наступательных действий. Англия решила создавать свою сухопутную армию под прикрытием военно-морских и военно-воздушных сил. В сущности, это была политика, которой Англия следовала с 1870 года, и она претерпела лишь небольшие изменения после Первой мировой войны в связи с появлением такого нового боевого средства, как авиация. Французская военная политика оказалась нереалистичной в условиях огромного размаха и силы немецкого наступления. Была ли реалистичной английская политика? Ответ мы находим в анализе четырех лет войны, прошедших от Дюнкерка до высадки в Нормандии. Английские воздушные и морские силы оказались в состоянии обеспечивать оборону Великобритании на протяжении этих лет перед лицом более реальной и более непосредственной угрозы, чем предполагалось.

После апреля 1938 года в английской политике происходит постепенный поворот в сторону непосредственной помощи Франции; первоначально намечалось отправить во Францию экспедиционные силы в составе двух дивизий, затем, в апреле 1939 года, – в составе двух корпусов, и, наконец, к исходу того же месяца была введена всеобщая воинская повинность с целью более ускоренного развертывания сухопутной армии. Решения эти носили политический характер и принимались из необходимости укрепления союза с Францией. Разумеется, в разработке этих предложений принимали участие представители военного командования, хотя инициаторами их они и не являлись. Лорд Горт был назначен начальником Имперского Генерального штаба в 1937 году, и по его рекомендации была установлена численность и структура сухопутных войск, но решающим моментом в этом деле явилось влияние военного министра Хор-Белиша, а также ограничения в ассигнованиях на строительство армии, введенные министерством финансов, и рекомендации советников, не принадлежащих к армии. Военная политика все же вырабатывалась целиком кабинетом министров, и поэтому никакого прямого сравнения Горта с Гамеленом проводить нельзя.

Высказывалось много критических замечаний по поводу степени готовности английских войск, переброшенных в то время во Францию. Недоставало некоторых важнейших видов снаряжения, некоторых нужных видов оружия, не было необходимой выучки. Эти недостатки с исчерпывающей полнотой изложены во всех работах, освещающих ход истории тех дней. Если и нужно кого винить за эти недостатки, то, конечно, не Горта, как начальника Имперского Генерального штаба, не общее руководство армией и, пожалуй, даже не последовательно сменяющиеся английские правительства – а только тех английских деятелей, которые в течение двадцати лет отказывались поверить в возможность новой войны.

Наиболее сильной критике подвергается то обстоятельство, что англичане не создали необходимых бронетанковых сил для своих экспедиционных войск. В принципе доктрина английской армии о роли и месте бронетанковых сил была столь же нежизненной и неприемлемой, как и у французов в период между двумя мировыми войнами. Хотя идеи некоторых видных военных теоретиков во главе с капитаном Лиддел Гартом привели к созданию концепции танковой войны – теории, на которую так сильно ориентировались немцы, – официальная английская военная доктрина до самого начала упомянутого периода перевооружения рассматривала танк только как средство поддержки пехоты. В этой связи любопытно напомнить, что как раз во время нахождения Горта на посту начальника Имперского Генерального штаба было начато формирование первых двух бронедивизий, хотя эксперимент с их созданием тянулся еще с 1934 года. Первая из этих дивизий даже к началу войны была еще далеко не готова. Необходимо подчеркнуть также тот факт, что не прошло и пяти месяцев со дня решения кабинета министров о создании английских экспедиционных сил, как первые транспорты с этими войсками были уже отправлены во Францию.

Со всей откровенностью следует признать, что в то время невозможно было наладить военное производство. Ни министерство снабжения, ни военная промышленность еще не приспособились к требованиям войны.

Несмотря на это, уже к 27 сентября во Францию было переброшено 152 тысячи человек, 21 тысяча автомашин и 120 тысяч тонн военного имущества и боеприпасов. Это было в основном заслугой Горта. Как начальник имперского генерального штаба, он был ответственным за план «W-4». Горт был полностью осведомлен о нуждах экспедиционных войск, но основной его обязанностью было проведение политического курса своего правительства в разумных и приемлемых пределах.

Горт был волевым и мужественным человеком. Рассмотрим кратко его служебную карьеру. Ранее мы отмечали, что назначение его на пост начальника Имперского Генерального штаба было совсем не похоже на обычное замещение вакансии. Он был сравнительно молод для этого поста, и его противники говорили, что он вообще не созрел для этой должности, так как никогда не командовал крупным соединением ни в мирное время, ни во время войны, что он был назначен вне очереди, через головы более пожилых и опытных людей, заслуживающих этой должности по старшинству [89]89
  Главным достоинством Джона Стендиша Сертиса Прендергаста Веркера, 6-го виконта Горта (1886-1946), была его родовитость – что играло огромную роль в британской армии, особенно в мирное время. Трудно подыскать иного объяснения тому, что этот человек, произведенный в офицеры в 1904 году и закончивший Первую мировую всего лишь в чине капитана, за десять лет с 1927 по 1937 год внезапно скакнул в должности от начальника штаба дивизии до начальника Имперского Генерального штаба. Даже очень лояльно и дружески относившийся к Горту Монтгомери в своих мемуарах писал: «Горт был замечательным человеком, верным другом, искренним в словах и делах, не способным на низость или интриганство. Он мог служить идеальным примером прекрасного войскового офицера: знал все, что только можно, о солдате, его обмундировании и обуви, тактике подразделений на поле боя. Самым высоким его постом в войсках было командование пехотной бригадой. Он был человеком недалекого ума и не придавал значения организации работы тыла» (Б. Монтгомери. Мемуары фельдмаршала. М.: Вагриус. 2006. С. 49-50). Для столь блестящих военных, как Джон Дилл и Алан Брук, зарекомендовавших себя еще в годы Первой мировой войны (Дилл командовал бригадой, а Брук был старшим артиллерийским офицером в штабе 1-й армии), находиться под началом бесталанного выскочки было равносильно оскорблению. Дилл возглавил Имперский Генеральный штаб 27 мая 1940 года, а Брук – в декабре 1941 года, оставив этот пост лишь после окончания войны.
  31 мая, еще до завершения эвакуации, Горт сдал командование Британскими экспедиционными силами генералу Александеру и был назначен на престижный, но малозначительный пост генерал-инспектора боевой подготовки в Метрополии. Затем был губернатором Гибралтара и Мальты—должности, не предполагавшие самостоятельных действий без участия флота и авиации. В 1943 году произведен в фельдмаршалы, с октября 1944 года – верховный комиссар и главнокомандующий британскими войсками в Палестине. (Прим. ред.)


[Закрыть].

Перед его назначением часть офицеров полагала, что на этот пост будет выдвинут сэр Джон Дилл. При этом ожидали, что генерал Алан Брук, любимый ученик Дилла, займет место своего учителя. Трудно предвидеть, к чему бы привело подобное назначение в мирное время. Здесь проявился с достаточной очевидностью дух интриг, царивший в высших кругах армии в течение двух предвоенных лет. Особенно неприятно для Горта было то, что последствия такого его назначения сказывались и в военное время.

Следует также иметь в виду, что генерал Айронсайд втайне помышлял получить назначение на пост главнокомандующего экспедиционными войсками. Некоторые утверждают, что его уже обнадежили в этом. Однако вместо такого назначения ему дали освобожденный Гортом пост начальника Имперского Генерального штаба. Одной из причин этого служили политические разногласия между Гортом и Хор-Белиша, в связи с чем сотрудничество между ними все более затруднялось.

Говорят, что Айронсайд сказал по этому поводу: « Меня не следовало бы назначать туда. Я говорил об этом Хор-Белиша в то время. Я никогда не служил в аппарате военного министерства и ничего не знаю о его работе. Мне следовало бы отказаться от этого назначения. Но кого другого можно было бы назначить?»

Джон Дилл был в это время назначен командиром 1-го корпуса, а генерал Брук – командиром 2-го. Горт отбыл во Францию с группой офицеров, которые при его личном участии были назначены туда на высокие посты. Руководство генеральным штабом Айронсайд осуществлял в полном соответствии со своими личными взглядами. В апреле было решено укрепить руководство военным министерством, для чего генерал Дилл был отозван из Франции и назначен заместителем начальника генерального штаба. Уинстон Черчилль писал по этому поводу, что в кабинете министров и высших военных кругах считали, что способности Джона Дилла и его знания стратегии могли бы найти наилучшее применение в случае назначения его на пост главного военного советника. Никто не мог сомневаться в том, что его профессиональный уровень был во многих отношениях выше, чем у Айронсайда.

25 мая Айронсайд, очевидно осведомленный о таком мнении кабинета министров, заявил, что он хотел бы « добровольно покинуть пост начальника Имперского Генерального штаба, но очень желал бы, чтобы его назначили командовать английскими войсками в метрополии». Брук остался во Франции, чтобы продолжать критику Горта и вести записи в своем дневнике.

Положение Горта, как главнокомандующего, было весьма щекотливым. Будучи по натуре человеком очень скромным, Горт проявил чрезмерную деликатность в отношениях сначала с Диллом, а затем с Бруком и в конце концов потерял охоту обсуждать с ними важнейшие вопросы стратегии. Весь ход этой военной кампании опровергает критические высказывания Брука о том, что Горт « блуждал в лесу, оставляя зарубки на коре деревьев, и не было никакой возможности вывести его из этого леса, чтобы показать весь лесной массив со стороны».

За время командования войсками на западном участке фронта в полную меру проявились широта мышления Горта и обостренное чувство времени, а это так несовместимо с мелкими и язвительными замечаниями Брука. Весьма важно напомнить, что в вопросах руководства операцией в широком масштабе руки Горта были полностью связаны. Его положение в отношении французского верховного командования было строго определено; его место как инструмента, орудия политики четко очерчено; и, хотя ему разрешалось обращаться к своему правительству, когда, по его мнению, экспедиционным войскам угрожала опасность, было очевидно, что этой возможностью он мог пользоваться только в случаях непосредственной и серьезной угрозы.

Горт подвергался критике за общую линию в стратегии начального периода кампании, и в особенности за неумение возразить против плана «Д», который был согласован в высших кругах. Трудно представить себе, как Горт в принципе мог возражать против него.

В 1940 году французское верховное командование, вопреки урокам истории, все еще находилось под влиянием мифа непогрешимости, который витал над ним с наполеоновских времен. Горт столкнулся с французским командованием во время принятия плана «Д», когда командовал относительно небольшим компонентом оборонительной системы Франции.

Даже после того как план «Д» уже начал осуществляться, войска Горта насчитывали только десять дивизий; в них не было достаточных бронетанковых сил, а английская военная авиация на этом участке не подчинялась Горту. Как правило, влияние Горта в совете определялось численностью его войск на полях сражения. Стратегия была в руках Франции, а Франция – в руках Гамелена. Тем не менее Горт протестовал самым решительным образом против предложения выдвинуть войска вплоть до рубежа канала Альберта. Вероятно, именно это и послужило толчком для развертывания откровенной критики Горта со стороны французов на первом этапе кампании.

В своей книге «В гуще сражения» Рейно говорит:

«…Англичане, согласившись на справедливое распределение союзнических войск вдоль франко-бельгийской границы, потребовали поистине гибельного распределения этих войск на бельгийской линии фронта. Фактически они пошли здесь только на то, чтобы занять своими войсками совсем небольшой участок фронта от Лувена до Вавра, прикрытый водной преградой в виде реки Диль».

В мемуарах Гамелена, носящих название «Служить», отмечается, что Горт отнесся весьма сдержанно к предложению Жоржа расширить фронт английских войск к югу от реки Диль. Но это все данные из «третьих рук», а официального подтверждения указанных разногласий нет. Основная ось выдвижения английских войск на рубеж реки Диль проходила вдоль дороги Турне – Энгиен. Для того чтобы англичане расширили свой фронт к югу, им потребовался бы еще и другой путь для выдвижения войск на восток. Этим путем могла быть только дорога через Монс, которая была основной осью выдвижения 1-й французской армии. Никакого обсуждения вопроса об этих дорогах, никаких расхождений во взглядах, по словам офицеров штаба Горта, не было.

Действия Горта лучше всего можно будет изучить, разделив весь ход этой кампании на четыре этапа.

Первый этапвключал выдвижение на рубеж реки Диль и закрепление на этом рубеже. Это было осуществлено быстро и эффективно. Позиции на всем этом рубеже обороны удерживались прочно.

Работу штаба Горта по планированию в период до 10 мая, а также результаты подготовки английских экспедиционных сил в течение предшествующих девяти месяцев можно вкратце характеризовать так: подбирая персонал штаба для своего командного пункта, Горт взял туда своего начальника разведки генерала Мезон-Макфарлейна. Полагают, что именно этим и объясняется то обстоятельство, что впоследствии Горт был плохо информирован о событиях в своем собственном тылу. Это заявление вполне справедливо. Разведывательные данные поступали через тыловой эшелон штаба, расположенный в Аррасе, а отсутствие там руководителя разведки неизбежно приводило к задержкам в работе и прямым ошибкам. Горту предстояло проведение встречного сражения, и он был вправе ожидать от своей разведки получения необходимой для него информации о положении и намерениях противника как на своем участке, так и на участках соседей справа и слева.

Если бы боевые действия развивались так, как их планировало французское командование, значение собственных тылов не было бы таким решающим и сведения о них были бы не нужны. Но поскольку 9-я французская армия неожиданно потерпела поражение, создалась обстановка, при которой осведомленность о положении в своем собственном тылу была жизненно необходима.

Второй этапкампании характеризовался отступлением английских войск с рубежа реки Диль, которое началось 16 мая. Горт был вынужден послать своего старшего офицера в штаб генерала Бийота до получения официального приказа на отвод своих войск, так что отсутствие такого приказа уже само по себе являлось признаком начавшегося расстройства руководства со стороны французского командования, определившего впоследствии ход всей кампании.

В начальный период отступления Горт также не получал никаких письменных распоряжений от Бийота и поэтому продолжал руководить действиями своих войск, координируя их с 1-й французской армией на своем правом фланге и с бельгийской армией на левом фланге в чрезвычайно тяжелой обстановке.

Различия в языке и обычные трудности в отношениях между союзниками осложнялись еще различием в темпах передвижения полностью моторизованной английской армии и немоторизованных бельгийской и французской армий.

Заключительный период скоординированного отступления, в результате которого войска в ночь на 22 мая отошли на рубеж старых пограничных укреплений, был проведен по инициативе Горта после его совещания с командирами корпусов и согласования на встрече союзников в Ипре. Несмотря на то что Бийоту не удалось осуществить взаимодействие, несмотря на всевозможные непредвиденные обстоятельства, отступление было проведено успешно, и Горт достиг цели – отвел свою армию на пограничный рубеж.

Третий этапкампании перекрывает события второго этапа. Фактически он начался еще 17 мая. На этом этапе были созданы сводные отряды, на использовании которых Горт позднее и строил свою оборону на западном участке фронта. Создание этих отрядов, как отмечалось выше, подвергалось ожесточенной критике – но ни один из критиков в свою очередь ничего не предлагал взамен. Горту в эти первые дни боев приходилось решать сложные задачи. С помощью этих сводных отрядов, недостаточно сплоченных, Горт стремился вначале создать видимость организации контрудара, а затем видимость прочной обороны. Слово «видимость» подходит здесь потому, что войска Франклина никогда не могли даже питать надежду на прорыв в южном направлении силами, которыми они располагали, а отряды, имитировавшие оборону на рубеже канала Аа, никогда не смогли бы выдержать серьезного натиска, если бы немцы нанесли удар всей своей мощью. Однако в обоих случаях сам факт существования сводных отрядов и упорство, с которым они удерживали отведенные им участки обороны, создали впечатление у Рундштедта, что ему придется вести тяжелые бои и нести большие потери, если он будет продолжать наступление на этом фронте.

Результаты формирования этих сводных отрядов сказывались еще долго. Эти отряды помогли Горпгу организовать к исходу 24 мая более стройную оборону на западном участке фронта. Семь дней этого этапа дали наглядный урок использования разрозненных частей и подразделений. Творческая изобретательность и дальновидность, с какой создавались опорные пункты, мастерство, с каким проводилась расстановка сил на наиболее угрожаемых направлениях, решительность и отвага, с какой войска оборонялись, – все это, вместе взятое, и составляет одну из самых замечательных страниц истории английской армии.

Для проведения боевых действий одновременно в двух направлениях Горт разделил свой штаб соответственно на две группы, каждая из которых действовала вполне самостоятельно в деле руководства войсками своего направления. Работу обеих групп штаба с большим мастерством координировал генерал Паунелл, однако общее руководство и здесь осуществлялось главнокомандующим. Немаловажную роль в успешной организации обороны сыграла также система подготовки штабных офицеров в Камберли, которая выработала единство взглядов и действий командиров и штабов.

Четвертый этапкампании заключался фактически в отходе к Дюнкерку. Этот этап берет начало с момента, когда Горт в субботу 25 мая в 18.00 принял решение отказаться от плана Вейгана и использовать предназначенные для его осуществления войска для усиления своего левого фланга на старых приграничных позициях, где генерал Брук командовал 2-м корпусом. Это было смелое и важное решение. Оно обеспечило успешное проведение оборонительных действий на восточном участке фронта и дало возможность провести в жизнь решение об отводе войск к Дюнкерку. Решение было в полном смысле слова односторонним, однако Горт постарался информировать о нем французов возможно раньше, а на следующее утро он уже торопил Бланшара с отводом войск на рубеж реки Лис.

При любом анализе этого последнего этапа не следует забывать, что на фронте общей протяженностью в 200 километров, который занимали в тот момент английские и французские войска, 160 километров приходилось на долю английских войск, а после поражения и выхода из войны бельгийской армии протяженность фронта английских войск увеличилась еще на 40 километров. Отвод войск к реке Лис, который был начат по требованию Горта, имел целью сократить протяженность фронта английской и французской армий на 92 километра. После осуществления этого мероприятия Горт получил приказ из Лондона эвакуировать английские экспедиционные войска в Англию.

История завершающего отхода в район Дюнкерка имеет две стороны, и бои в этом районе велись также на двух фронтах.

Почти одновременно с тем, когда Бланшар и Горт пришли к соглашению об отводе войск к реке Лис, немецкий фельдмаршал Бок на восточном участке фронта атаковал всей мощью своей армии бельгийцев и англичан, а на западном участке по приказу Гитлера начали наступление стоявшие наготове бронетанковые войска. Боевые порядки войск Горта выдержали оба удара [90]90
  Странное утверждение. Именно из-за того, что британские войска не выдержали удара, немцам удалось осуществить прорыв и замкнуть кольцо окружения вокруг 1-й французской армии под Лиллем. (Прим. ред.)


[Закрыть]. В боях на участке от Сен-Венана до Ла-Бассе 2-я дивизия покрыла себя бессмертной славой. В центре этого участка фронта располагалась 4-я бригада, которая выдержала самые тяжелые за весь период отступления английских войск удары немецких танков, артиллерии и пикирующих бомбардировщиков и упорно оборонялась, пока не была полностью уничтожена. В смелости и упорстве 4-й бригаде не уступали защитники Касселя, солдаты, удерживавшие узлы сопротивления Азбрук, Вормуд и Ледрингем, а также ряд других узлов сопротивления западного участка фронта. В результате такой смелости и упорства войск в обороне немцы были вынуждены 30 мая окончательно остановить наступление своих бронетанковых сил, и Рундштедт снял последние подразделения танковых дивизий с этого направления и перебросил их на юг [91]91
  Эта переброска осуществлялась в рамках подготовки к новой операции – к наступлению на юг, начавшемуся 5 июня. (Прим. ред.)


[Закрыть].

Главное сражение на левом фланге английских войск началось утром в воскресенье 26 мая. Это лишний раз подтвердило точность расчета времени, сделанного Гортом. После решения Горта отказаться от плана Вейгана 5-я дивизия была переброшена на левый фланг Брука и заняла свои позиции как раз к моменту начала артиллерийской подготовки немцами. Переброска дивизии была осуществлена в сжатые сроки. Горт считал возможным нанесение удара на юг, начало которого по его замыслу надо было по возможности оттянуть, не допуская, однако, опоздания.

Бои на левом фланге фронта в других трудах представлены в искаженном свете. Они не представляли независимой, самостоятельной операции, успех которой якобы следует приписать лично генералу Бруку. Они, в сущности, были неразрывной частью всей оборонительной кампании с ее огромными масштабами, важным, можно сказать даже жизненно важным, составным элементом всей обороны, но значение их нельзя переоценивать и ставить выше значения боев 2-й дивизии на канале.

Всего 32 километра отделяли тогда западный участок фронта от восточного. Если бы в боях на западном участке фронта 27, 28 и 29 мая не удалось задержать немцев, войска Брука были бы атакованы ими с тыла и опрокинуты. В эти последние дни отступления армии Севера были сжаты так, что занимаемая ими территория напоминала по форме квадрат. Противник атаковал этот квадрат одновременно с трех сторон. Если бы ему удалось добиться успеха хотя бы на одной из трех сторон, все другие стороны не устояли бы. Но этого не случилось, и ни одна из сторон не дрогнула.

Оставалась только одна брешь в линии фронта – между левым флангом корпуса Брука и побережьем. Основной задачей войск на левом фланге была ликвидация этой бреши. Однако, когда утром 28 мая моторизованные разведывательные подразделения фельдмаршала Бока достигли намеченного им рубежа на подступах к Ньивпорту, войска Брука все еще не были готовы к тому, чтобы расширить свой фронт на левом фланге до морского побережья и тем самым ликвидировать существовавшую брешь. Положение спас эффективно выведенный в этот район последний резерв Гор-та. Передовые разведывательные подразделения немцев были отброшены 12-м уланским полком, который Горт предусмотрительно оставил в своем распоряжении.

Позднее в течение того же дня основные оборонительные бои вела сводная группа Адама. Это импровизированное формирование под командованием генерала Адама состояло из саперов и артиллеристов, действовавших как пехота. Именно это формирование остановило немцев в домах Ньивпорта после того, как они захватили главный мост, оставленный французами невзорванным.

Эти действия английских войск лишний раз подтверждают способность Горта предвидеть события и правильно оценивать фактор времени. Они обеспечивали оборону на левом фланге до того момента, пока войска Брука вечером следующего дня не заняли отведенный им участок обороны на этом фланге.

Анализ хода боевых действий на каждом из главных направлений этого этапа обороны показывает, что Горт постоянно ясно представлял себе положение на фронте в целом. Горт поступил весьма предусмотрительно, наделив большими полномочиями своих командиров корпусов и сводных отрядов. Сложная обстановка отступления, трудности связи, перегруженность дорог и заторы на них – все это делало затруднительным, а порой и невозможным непосредственное управление войсками из одного пункта. Поэтому решение Горта о повышении самостоятельности подчиненных ему командиров было вполне оправданно, хотя результаты и не были всюду одинаково успешными.

Наиболее энергичным и изобретательным из трех командиров корпусов был генерал Адам, который много сделал для укрепления обороны западного района и добился больших успехов по удержанию рубежа обороны непосредственно вокруг Дюнкерка.