Текст книги "Колесо Перепёлкина"

Автор книги: Владислав Крапивин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Никто на своих колесах и роликах не решился повторить Васин трюк. Но никто и не завидовал. Вернее, почти никто. Была среди ребят на Водопроводной площади компания из трех человек – двое на скейтах, один на маленьком складном велосипеде. Все трое класса из седьмого. Поглядывали на Васю издалека, ухмылялись между собой и никогда не подходили. Ну и понятно! Чего им не ухмыляться и не поглядывать, если один был в точности как тот школьный дежурный Переверзев! С таким же дырчатым лицом-караваем, только ростом поменьше. Наверняка брат! И наверняка знает про «Недопёлкина»! Конечно, хотел бы с дружками сделать Васе какую-нибудь пакость. Но пусть попробуют! Другие не дадут в обиду, здесь народ Перепёлкина уважает. Да и не догнать Васю, если он на педалях!

Впрочем, никто к Васе не приставал…

Иногда Вася и Колесо заскакивали на работу к папе. Там Васю добродушно встречали бородатые лаборанты-аспиранты. Давали посидеть у компьютера, показывали «игрушки». Вася интересовался: нет ли среди «игрушек» чего нового? Новое было, но всё «новое-старое». Стрелялки и гонки среди чудовищ. Появилась, правда, игра о приключениях в Африке, но там надо было тоже стрелять – в носорогов, львов и горилл. Кто поубивает побольше, переходит на новый уровень, охотиться за другими зверями. Васе оно зачем, такое дело? И он опять вскакивал на педали – мчаться к башне, к бассейну или отыскивать в городе Осинцеве неведомые раньше интересные места.

Таких мест было немало. Например у древнего, похожего на могучую крепость с башнями Крестовоздвиженского монастыря (его в ту пору ремонтировали, золотили купола и кресты). Или на высоких берегах реки Таволги, по которой бегали катера и даже ходил речной трамвай. Или в запутанных переулках Камышинской слободы, что начинается за вокзалом. В тихих переулках множество причудливых домов с мезонинами и узорчатыми водосточными трубами, а плиточные тротуары круто взбегают на заросшие подорожником и сурепкой пригорки.

Колесо тоже резво взбегало на пригорки. Без всяких усилий! Ленивые желтоглазые псы удивленно глядели из-под ворот на непонятного, пролетающего мимо пацана в чем-то вроде короткого трепещущего платьица с зелеными звездами. И забывали гавкать.

Бумажные крылышки на кроссовках тоже трепетали от встречного воздуха. Дело в том, что Вася не стал их отцеплять после спектакля. На панаме крылья тоже остались, но Вася не надевал ее (неудобно в ней нырять с ходу в бассейн), а с крылышками на пятках так и гулял. Казалось, что они придают ему и колесу дополнительную легкость. Ребятам на площади Вася объяснял, что «это стабилизаторы для управления». А прохожие на улицах ничего не успевали разглядеть – промчался мальчик, и след его простыл.

Но к тому дню, когда случилось несчастье, крылышки истрепались и оторвались… А несчастье случилось, да. Наверно, потому, что не бывает в жизни одних только счастливых дней. А может быть, как раз потому, что не стало крылышек. Это могло оказаться дурной приметой, накликать беду.

Злодейство

…А с утра ничто не предвещало беды. Вася как всегда покатался у башни, а в полдень примчался к бассейну. Оставил у гранитного барьера Колесо и, даже не сняв кроссовок прыгнул в воду. Бултых! Брызги, струи, прохлада! Плеск и визги! Радуги на ресницах, счастье!

И длилось-то это счастье не больше минуты, но… Когда Вася выскочил из бассейна, Колеса не оказалось.

Васино сердце ухнуло куда-то вниз! В темный ужас! Вася заметался вокруг бассейна. Он заглядывал под скамейки и, мокрый, отчаянный, пугал людей, когда подскакивал с криком:

– Колесо! Вы не видели моего Колеса?

Незнакомые люди отшатывались и мотали головами, не понимали. А знакомые ребята, которые понимали, только пожимали плечами:

– Мы же купались, не смотрели…

Вася бросился к милиционеру, который стоял на посту недалеко от входа в музей.

– Товарищ старшина! У меня украли Колесо!

Милиционер был высок, усат и поначалу внимателен. Согнулся над пацаненком в раскисших кроссовках на тощих, как ореховые прутья, ногах и в облепившей его футболке со звездами:

– Стоп. Перестань всхлипывать и сообщи внятно. Какое колесо?

Вася всхлипнул еще раз и сообщил внятно:

– Мое Колесо! Я на нем катался! Потом искупался, вылез, а его нет! Кто-то утащил!

– Да что за колесо-то? Самокат?

– Не самокат! Просто колесо с педалями! Я на нем ездил!

– Не слыхал о таких колесах. Какой марки этот аппарат? Где куплен?

– Да не куплен! Я нашел его на свалке! Оно от трехколесного велосипеда! Я сам приделал педали, из фанерок!

– Постой! Значит, оно не имеет материальной ценности?

– Да как же не имеет! Оно для меня самое лучшее!

– Для тебя-то может быть, – согласился старшина. – Но милиция не может искать колеса со свалки. Посуди сам. Чтобы угнанные машины отыскивать, не хватает времени, а ты говоришь «колесо»…

– А что же делать?!

– Ну, что… Ищи сам.

Вася смотрел на старшину снизу вверх сквозь мокрые ресницы. Тот стоял уже совсем прямо и, казалось, подпирал головой поднебесье.

– Но вы же… обязаны! – Вася всхлипнул с новой силой. – Ваш начальник недавно выступал по телевизору! Говорил, что милиция должна помогать всем!

– Да? Ну ладно, попробуем… – Старшина взялся за рацию в кожаном футляре, она висела на груди. – Внимание! Всем постам! Если заметите подозрительных лиц, скорее всего подростков, с колесом от детского велосипеда, снабженным самодельными педалями, задержите и доставьте в ближайшее отделение. – Потом он опять глянул с высоты на Васю. – Вот так. Теперь надо ждать. А ты не теряй время, сам тоже поищи.

И Вася пошел прочь. Он прекрасно видел, что милиционер не нажал кнопку вызова, говорил в невключенную рацию. И, кроме того, не спросил у Васи адрес, чтобы сообщить о находке.

Никакой помощи не будет. Да и в самом деле – что для милиции мальчишкино колесо, если украденных автомобилей найти не могут…

Вася побрел к дому. Было непривычно, что он не катит на педалях, а шагает вот так на ослабевших от горя ногах. Он шел и заранее ужасался тому, ч т о его ждет.

Его ждала тоскливая неизвестность, мучительное ожидание.

Колесо обещало, что, если его украдут, оно сбежит и вернется к Васе. Да! Но воры, они ведь тоже не дураки. Они наверняка сообразили, что Колесо – не простое, иначе зачем бы стали красть! Запрут на всякий случай, чтобы не укатило само собой и чтобы не увидел его кто-нибудь из Васиных знакомых… Значит, надежда, что Колесо вернется – самая крохотная.

Но совсем без надежды жить нельзя. Дома Вася уселся на балконе и стал смотреть вниз. Было видно крыльцо подъезда и ведущий к нему асфальтовый тротуар. Если Колесо прикатит, Вася заметит сразу. И помчится вниз, потому что по ступеням оно едва ли допрыгает до четвертого этажа…

Вася сидел и ждал, ждал, ждал. А что оставалось делать? Иногда он опять всхлипывал, а иногда каменел, сцепив зубы. Ждал час, второй, третий, четвертый… Наконец пришли мама и папа. И, конечно, с порога:

– Вася, ты обедал?

Он не ответил. Мама тут же появилась на балконе. Пригляделась.

– Батюшки, что случилось?! Ты опух от слез!

Вася не стал отбрыкиваться, заплакал опять и сказал сразу:

– Украли Колесо…

– Боже мой… Но нельзя же так убиваться! Олег, скажи ему!

Да, скажи! Скажите оба! Посоветуйте что-нибудь! Вы же мама и папа! Вася мотнул головой, разбрызгивая слезы. Папа появился рядом. Взял Васю за локоть.

– Послушай… Можно ведь найти другое колесо. А я раздобуду настоящие педали. Будет еще лучше…

Вася убрал локоть. Как им объяснить? Если станешь говорить про с о з в у ч и е, сразу: «Ну вот, новая фантазия…»

Мама постояла над Васей и неуверенно спросила:

– Может быть, ты все-таки поешь?

Вася возмущенно дернулся и… вдруг понял, что да, он хочет есть. Вот ведь какое дело. Голод не оставляет человека, несмотря на горе.

– Только я здесь, на балконе. А то вдруг оно появится в эти самые минуты…

Мама и папа, кажется переглянулись.

– Ну хорошо, хорошо, – торопливо сказал папа. – Можно и здесь

Мама принесла сосиски с пюре, хлеб и молоко, поставила на табурет. Вася жевал, запивал молоком. И неотрывно смотрел вниз.

Тени стали длинными, потом солнце ушло за дом.

– Может быть, ты полежишь? – с прежней осторожностью спросила мама.

Что она говорит! Он никуда не уйдет, будет сидеть всю ночь! Но… вязкая усталость вдруг навалилась так, что сами собой склеились ресницы. Вася толчком поднялся и побрел к постели. Он решил, что полежит совсем немножко и вернется на свой пост. Как раз наступят сумерки, и скорее всего тогда-то Колесо и возвратится. Сумерки – самое подходящее время для побега. А полной темноты не будет, потому что лето. И к тому же у подъезда зажгут лампочку.

Вася, лег ничком поверх покрывала. Уткнулся в подушку. Пришла мама и осторожно укрыла его зимним пушистым платком.

Потом, за ширмой, она сказала папе:

– Боюсь, что все-таки потребуется врач…

– Ну что ты говоришь, Яна! Ребенок потерял любимую игрушку, это для него беда, а не болезнь.

– Она с л и ш к о м любимая. Он горюет о своем чертовом колесе, как о живом. Это какой-то с и н д р о м.

– Не говори чепуху!

– Ну да, ну да! Я всегда говорю чепуху! Тебе только бы поменьше хлопот! Поэтому когда надо вести его в поликлинику или сидеть с ним с больным, у тебя или дежурство, или командировка! А я…

Папа сказал негромко, но твердо:

– Яна, давай не будем х о т я б ы с е й ч а с…

Это было последнее, что расслышал Вася. Он провалился в глухой и беспросветный сон, где не было ничего. До утра.

Утром Вася проснулся без всякой памяти о случившемся. Просто с ощущением: вот утро. Машинально сунул руку за подушку, чтобы потрогать Колесо и сказать «привет». Не было Колеса… И тугими черными толчками к Васе стали возвращаться воспоминания – про все, что случилось.

Он так и лежал – под маминым платком, в ссохшейся звездной футболке. И лицо, кажется, тоже было ссохшимся – от вчерашних слез… Что же теперь делать-то, как жить?

Но утренний луч отразился от дальнего стекла на дворе, проник в комнату, в щель на ширме и щекотнул Васин затылок. Утро – время надежд. Время, когда человек понимает: надо что-то делать. Искать, стараться, спорить…

Вася встал.

Он умылся и вычистил зубы. Он под маминым и папиным осторожным наблюдением съел гречневую кашу и яйцо всмятку (потому что понадобятся силы).

– Как ты себя чувствуешь? – опасливо спросила мама.

– Вполне… – буркнул Вася.

– Я рад, что ты ведешь себя как мужчина, – бодро заметил папа. Вася промолчал. Он вел себя не как мужчина, а как мальчик Вася, который решил во что бы-то ни стало найти Колесо. Своего друга…

– Какие планы на день? – с прежней осторожностью поинтересовалась мама.

– Всякие. Гулять буду…

– Приходи в институт, – предложил папа. – В секторе «Б» поставили новый компьютер. В обеденный перерыв можно поиграть.

– Не хочу. Компьютер новый, а игры все те же. Мордобой… – с ненастоящей капризностью сказал Вася. Этим своим тоном он убедил родителей, что «вошел в нормальное русло». Мама взяла с Васи слово, что с часу до двух он будет дома. «Тетя Тома приготовит что-нибудь горячее, чтобы ты пообедал, как все нормальные дети. А у меня сегодня семинар по фармакологии.» И родители ушли.

Вася стал готовиться к поискам. Он понимал, что поиски будут долгими. Может быть, на все лето. Но пока ищешь, надежда не умирает. Он будет расспрашивать знакомых и незнакомых людей, проникать во все осинцевские дворы, следить за всякими подозрительными типами. В какой-то старой песенке поется: «Кто ищет, тот всегда найдет»…

Вася надел «сафари». Этот костюм охотника и путешественника лучше всего годился для предстоящих разведок и опасностей. А в том, что опасности встретятся, Вася не сомневался. Надел он и панаму, оборвав с нее бумажные крылышки…

Прежде всего Вася решил пойти на Водопроводную площадь. Может быть, знакомые ребята что-то знают про Колесо? Что-то видели, слышали?

Снова он почувствовал, как неловко двигаться пешком. Привыкшие к педалям ноги теперь, без Колеса, казались отяжелевшими, даже заплетались. В квартале от площади Вася присел на скамейку в крохотном скверике. Дело было не только в непослушных ногах. Вася понял, что ему стыдно идти к ребятам. Словно следы от слез все еще не смылись со щек… Ну, ему посочувствуют, конечно. Может быть, постараются помочь советами. Но смотреть на него, как на «Перепёлкина с Колесом» уже не будут. Потому что кто он без Колеса-то? Недопёлкин, вот и все! Ноль без палочки…

Вася раньше слышал такое выражение от папы – про какого-то бездельника в институте. Но теперь казалось – это про него, про Васю. Хотя, если сравнивать точно, то на ноль было похоже как раз Колесо, а на палочку-единицу – Вася. Но это внешне. А по сути Вася как раз и есть круглый ноль, пустое место. Весь авторитет у него был только благодаря Колесу.

«Да не надо мне никакого авторитета! Лишь бы о н о было рядом!»

«Это ты сейчас так говоришь. А как найдешь – сразу вскочишь на педали!»

«А вот и нет! Я буду с н и м просто разговаривать!»

«Это ты сейчас так говоришь…»

Вася приготовился долго спорить сам с собой, как это бывало у него уже не раз (он, как известно, любил порассуждать!). Но спохватился: надо ведь идти, искать! Не хочется, но надо!

И в этот момент кто-то негромко сказал:

– Перепёлкин…

Сбоку от скамейки стоял мальчик лет семи. Со скейтом под мышкой, в велосипедном шлеме из кожаных колбасок, в большущих пухлых наколенниках. Вася его помнил. Это был самый маленький любитель роликов на площади у башни. Звали его, как негритенка в старом фильме про моряков – Максимка. Правда, по виду он совсем не был негритенком – веснушчатый и с розовыми круглыми ушами.

Максимка облизал пухлые с трещинками губы.

– Перепёлкин, я знаю, кто украл твое колесо…

– Кто?! – Вася рванулся со скамьи и откинулся опять. – Максимка, кто?..

– Это три дружка. Шурка Переверзев, Мишка Гвоздев и еще один, его зовут Цыпа. Может, ты их помнишь, они всегда вместе…

Вася кулаками врезал по коленкам.

– Я так и знал, что это они!

Ничего он такого не знал, не думал. Вчера почему-то и в голову не пришло, что воры – та самая тройка с вечными ухмылками на рожах. Но теперь стало ясно, как дважды два: больше некому!

– Спасибо, Максимка! Я их найду! – Вася снова вскочил. И в ногах уже не было вязкой усталости.

– Перепелкин, а ты знаешь, где они живут?

– Нет, но я найду!

– Это довольно далеко, – обстоятельно разъяснил Максимка и вновь облизал губы. – Это на Партизанской улице, напротив магазина «Ананас». У них двор с зелеными воротами.

– Спасибо, – с чувством повторил Вася. – Максимка, а как ты узнал, что это они?

– Да все говорят. Могли еще вчера тебе сказать, но боятся этого… Переверзи. И его брата. Говорят, он крутой…

«А я боюсь? А вот фиг вам, ничего я не боюсь!» И Вася приготовился мчаться на неблизкую Партизанскую улицу.

– Перепёлкин, знаешь что… Если можно, ты не говори, что это я тебе про них рассказал. Ладно? – Максимка, нагнувшись, машинально почесывал наколенник. И виноватыми желтыми очами глядел из-под кожаного ободка.

– Я никому! Самое честное!..

– Нет, ну если будет очень важно, то скажи. А если не очень, то лучше не надо. А то как поймают… Они такие гады…

– Максимка, я никому ни звука! Не бойся! – И Вася помчался на Партизанскую.

Эта улица лежала за городским рынком. Рынок Вася пересек на полной скорости, напрямик – от главных ворот до выхода в Базарный переулок. Орали вслед сердитые продавщицы и покупательницы. Гневная толстая тетя швырнула ему вслед помидор и попала между лопаток (наплевать!). Горбоносый продавец, у которого Вася чуть не сбил с прилавка груду винограда, жалобно вопил:

– Ай какой мальчик! Нехороший мальчик!

Вася не оглядывался. Он думал только о Колесе!.. Хотя нет, не только. Позади этой главной мысли прыгала в такт бегу еще одна. О том, какой замечательный человек этот веснушчатый лопоухий Максимка! И как он, Вася, Максимке благодарен. Если даже… даже случится самое плохое и он не найдет Колеса, благодарность все равно останется. И может быть они с Максимкой подружатся. Ну и что же, что маленький? Всего-то года на два младше наверно. Пустяк!

Партизанская улица начиналась в квартале от Базарного переулка. И здесь Вася перешел на медленный шаг. Не потому, что запыхался, а для осторожности. Надо быть внимательным и скрытным, когда ты в разведке.

Вася пошел не по тротуару, а ближе к дороге, вдоль плотных кустов желтой акации. В случае чего можно сразу нырнуть в перистую зелень. Но пока никакой опасности не замечалось. Взрослые прохожие не обращали на мальчишку в панаме внимания. А ребята не попадались вовсе.

Так Вася добрался до магазина «Ананас». Несмотря на необычное название, это была просто овощная и фруктовая лавка. Старинный кирпичный домик с двумя окнами и дверью посередине. У «Ананаса» полоса кустов кончилась, и зеленые ворота с высоким некрашеным забором были отлично видны через дорогу. Наблюдать необходимо было из укрытия, и Вася вошел в магазинчик. Здесь пахло капустой и яблоками.

Вася стал смотреть на ворота и забор сквозь стеклянную дверь. Ворота и калитка рядом с ними выглядели такими прочными, что было сразу ясно: заперты наглухо. Высокий забор из серых досок был тоже плотным и глухим. Вася приуныл.

– Мальчик, ты зачем пришел? Покупать или что? – сказала из-за прилавка недовольная жизнью продавщица. – Если в прятки играть, то иди играй на улице.

Вася вышел. Воровато огляделся, перебежал брусчатую мостовую. Крадучись пошел вдоль забора. Высоченные занозистые доски стояли отвесно и неприступно – не допрыгнешь, не перелезешь. И ни единой щелки… Но забор наконец кончился, Вернее, круто повернул налево, в узкий, заросший репейником проход. И Вася вмиг приободрился: он по опыту знал, что в таких местах обязательно бывают в заборах проходы (или «пролазы»).

К репейным джунглям Васе было не привыкать. Он пробирался, как опытный африканский разведчик, почти без шуршанья. И ощупывал доски, которые стали теперь более хлипкими и низкими.

И вот Васе повезло второй раз (первый – это с Максимкой). Он увидел, что одна доска болтается только на верхнем гвозде, можно отодвинуть. Судя по всему ее и отодвигали не раз – репейник здесь оказался изрядно примят. Разведчик Перепёлкин оттянул доску в сторону, глянул в щель.

И здесь судьба третий раз наградила Васю везеньем. Он увидел просторный двор, а посреди двора – т е х троих. Они возились с прислоненным к невысокому столбу велосипедом. Да наплевать на этих гадов! Главное – что на вбитом в столб крюке висело Колесо!

Васино родное Колесо! Самое дорогое на свете!

Бой на Партизанской

Впору было заплакать от счастья и горечи. Вот о н о, невредимое! Но как достать?

Столб служил, конечно, для бельевых веревок. Сейчас веревок не было, и большущие железные крючья торчали, как когти. Колесо висело на самом верхнем. Конечно, само оно соскочить не могло, но можно было с разбега допрыгнуть, сбить!

А потом что?

А потом – налево, к воротам и калитке! Калитка на засове, но можно сдвинуть его одним отчаянным рывком. За калиткой же – на педали, и попробуйте догнать, ворюги проклятые!

Если сейчас нырнуть в щель, промчаться через двор быстрее ветра, враги не успеют опомниться!

«Решайся, Перепёлкин!»

«А чего решаться-то! Все равно другого пути нет…»

«Ну так что же ты?»

«А чего я… Я сейчас… Только сосчитаю до трех…»

Он изо всех сил вздохнул и сосчитал. Снял панаму, скрутил и сунул в просторный карман на шортах. И, зацепившись погоном рубашки за доску (и оторвав его), рванулся в щель! И помчался!

Казалось, что бежит он долго-долго, по бесконечному полю. Высокие головки подорожников хлестко щелкали по ногам. А встречный воздух был плотный, как вата, и его приходилось расталкивать грудью… И все же Вася добежал. И за это время ни один из троих врагов не успел взглянуть на него. Вася рванулся вверх, ударил снизу по Колесу, как по волейбольному мячу. Колесо подскочило и прыгнуло к Васе в руки. И он кинулся к калитке!

И тогда-то сзади раздалось:

– Шухер, братва!

– Это Недопёлкин! Держи паразита!

Вася знал, что не задержат! У него – удача! Все случилось справедливо, как надо!

Все с л у ч и л о с ь б ы как надо, но… Из дощатой будки в дальнем углу двора кинулся наперерез кудлатый грязно-бурый волкодав!

Зверь мчался с хриплыми рыками, а над ним скользила по натянутой над двором проволоке длинная цепь. Вася понял, что не успеть к калитке. Рванулся еще левее. Там, у высоченной кирпичной стены была сложена длинная березовая поленница. Двухметровой высоты. Как на нее Вася сумел взлететь (с Колесом в руках) он и сам потом не мог сообразить Но взлетел в одну секунду! И отчаянно глянул сверху.

Пес бесновался, поставив на торцы поленьев когтистые лапы. Сипел от непрерывного лая. Вася вообще-то не боялся собак. Особенно больших (у них в черепной коробке мозгов больше, чем у мелких скандальных мосек). Если такие псы гавкают, но при этом машут хвостами, ничего страшного. Их можно уговорить ласковыми словами, а потом и погладить. Но этот не мотал хвостом. А с морды срывалась мутная слюна. И глаза были тоже мутные.

Вася левой рукой сжимал Колесо. А правой он схватил полено и бросил в собаку. Оно чиркнуло по кудлатой спине. Волкодав тявкнул как-то по-щенячьи, отскочил метра на три, сел в подорожники и загавкал снова. Но уже без прежней уверенности.

Трое дружков стал в двух шагах от поленницы. Переверзя задрал лицо-каравай.

– Ты чё собаку обижаешь, гнида? Она тебе чё сделала?

– А я вам что сделал?! Украли Колесо да еще собакой травите!

– Нехорошо говоришь. Не украли, а взяли покататься, – вежливо поправил Васю цыганистый курчавый Цыпа.

– Ворюги!

– Щас будешь извиняться, – пообещал тонкошеий и длиннорукий Мишка Гвоздев. И сделал неосторожный шаг к поленнице. Вася пустил над его головой полено. Так ловко, что чуть не чиркнуло по волосам! Гвоздев присел и на корточках, отбежал на несколько шагов. Сказал оттуда:

– Псих…

Переверзя и Цыпа тоже отскочили. Цыпа снисходительно объяснил:

– Этот ты псих, Штырь. Сам подставляешь свою глупую башку. Надо взять мальчика аккуратно…

Гвоздев-Штырь воспринял критику с пониманием.

– Больше не буду… А как взять-то?

– Да, как? – злорадно спросил Вася. И ухватил другое полено. Сердце у него колотилось глухо и часто, но он не боялся. То есть, может, и боялся, но страх этот сидел где-то очень спрятанно, а главными чувствами были злость на трех негодяев. И боевой азарт. Пусть, пусть подходят! Увидят, что Перепёлкин – не ноль без палочки! Он сумеет защитить друга!

– Замочу гада, – неуверенно пообещал Переверзя. Он был, видимо, самый главный, но и самый тупой.

Вася покачал в ладони полено.

– Только суньтесь, бандерлоги недоеденные! – Это Вася вспомнил книжку про Маугли.

– Как нехорошо выражается, – покачал головой Цыпа. – Надо сказать мамочке, чтобы отшлепала.

– Скажите, скажите! – радостно откликнулся Вася. Его осенила счастливая фантазия: – Мама скоро придет! И папа! Они ведь знают, куда я пошел!

– Пусть приходят, – захихикал Щтырь. – Калитка заперта, щеколда крепкая. А дыру они ни в жисть не найдут. Мамочки и папочки не лазят по бурьянам.

– Они придут с милицией!

– На фиг милиции всякие мамины недопёлкины. Им с бандитами-то разбираться некогда, – лениво заявил Переверзя.

Вася вспомнил вчерашнего старшину и понял, что Переверзя прав. Тупой, а рассудил здраво.

Цыпа пообещал Васе:

– Все равно никуда не денешься, воробышек.

Деваться и правда было некуда. Если спрыгнешь – сцапают сразу. Да еще зверюга эта. А сзади гладкая кирпичная стена высотою в два этажа.

В небе резво бежали маленькие клочковатые облака. Через солнечный двор косо пролетали их тени.

– Штырь, ты вали слева, а ты, Цыпа, с другого фланга, – распорядился Переверзя. А я прямо. Будем брать с трех сторон.

Не получилось у них ни с флангов, ни прямо. Три полена свистнули друг за дружкой. Вася пустил их почти не целясь, но удачно. Цыпа, правда увернулся, но упал носом в крапиву, а Штырь захныкал и запрыгал, держась за ногу: под обрезанной джинсовой штаниной появилась во-от такая ссадина. Переверзя же сидел и громко икал – березовый кругляк угодил ему в поддых, в майку с портретом какой-то волосатой поп-звезды.

Вася пустил в три стороны еще по одному полену – как предупреждение. Три приятеля быстро-быстро отбежали на недоступную обстрелу дистанцию. И там стали громко обсуждать дальнейшую Васину судьбу. Все речи сводились к тому, что «Недопёлкину не жить»

– А поленьев здесь много! – сказал им издалека Вася.

– А и пусть много, – решил Переверзя. – Небось когда-нибудь кончатся. И поленица станет ни-изенькая. И Барсик тебя стащит оттуда за ж…

Волкодав с ласковым именем Барсик утвердительно гавкнул.

– Молодец, Барсик. Ты притащишь его нам, -радостно дополнил Цыпа. – И мы ему сперва пооткручиваем ноги…

– Против часовой стрелки, – уточнил Штырь. – Если против, то больнее.

– Да… А потом мы… – начал добавлять подробности Цыпа и наговорил такое, что слушать было стыдно и противно.

– А после этого отвинтим голову, – подвел итог Переверзя.

Штырь опять уточнил:

– Против часовой стрелки. Так больнее…

Вася не выдержал. Набрал воздуха и громко сказал, кто они и какие. Такими словами сказал, которых до этого момента не говорил ни при ком на свете и даже один на один с собой (и краснел, если слышал от других). Но сейчас ярость была сильнее стыда. И нужна она была, чтобы поддержать в душе боевой дух, потому что он понемножку уже угасал.

Переверзя, Штырь и Цыпа, сидя в траве, одинаково раскинули ноги и приоткрыли рты.

– Братва, а он не совсем лох, – задумчиво произнес Цыпа.

Переверзя поскреб пухлую щеку и спросил:

– А чё, Перепёлкин, хочешь домой?

Вася подумал и честно сказал:

– Да. Хочу.

– Тогда давай так. Спустишься, отдашь нам колесо и покажешь, как с ним обращаться. А мы тебя отпустим. Честно!

– И колесо отдадим. Через неделю, – пообещал Штырь. – Вот гад буду, отдадим!

– Ага. Обязательно, – кивнул Вася.

– Согласен?! – Переверзя подскочил, как надутая резиновая шина.

– Сейчас! Только надену новые тапочки и возьму разбег с Потёмкинской лестницы! – так любил выражаться один лаборант в Керамическом институте, одессит Сеня Трускин.

Почему-то эти слова ужасно оскорбили Переверзю. Что он такое в них усмотрел! Даже взвыл тихонько. Вскочил, пригнулся и пошел к поленнице.

– Ты чё сказал, гнида! Ты это мне сказал, да? Я тебя, сявка, за это… щас… – Он шел, скрючив руки, словно готов был растерзать ими Васю, поленницу и весь белый свет.

Тут Вася впервые по-настоящему испугался. Но стиснул зубы. Для прочности встал на дрова коленками, взял еще один деревянный снаряд, а зажатым в левой ладони Колесом уперся в плоское полено. Ладонь была горячая, и ее что-то сильно щекотало. Что?.. И Вася наконец понял, что ему в кожу, в нервы, в голову бьется неслышный вопль Колеса:

«Да слушай же ты, наконец! Ты слышишь или нет?! Балда глухая! Я с кем говорю! Очнись, дубина!» – Наверно, Колесо давно уже пыталось вот так «докричаться» до Васи.

«Что?!» – встрепенулся он.

«Проснулся, тетеря! Делай, что велю!»

«Что?!»

«Сними с меня шину!»

«Зачем?»

«Делай, не болтай! Сними и надень на шею! Быстро!»

Вася метнул в Переверзю полено (опять удачно) и, ломая ногти, начал сдирать тугую резину с обода. Та никак не хотела сниматься. Будто приклеилась!

«Ну что ты такой слабосильный!»

Это было как пинок! Вася выстрелил сквозь зубы воздух и рванул изо всех сил! Резиновое кольцо вырвалось из цепкой железной канавки. Вася накинул его на шею.

«Ну?»

«Поставь меня на проволоку!»

Вася понял сразу. Проволока для собачьей цепи проходила над самой поленницей. И была намотана концом на вбитый в кирпичи железный костыль. А дальний ее конец тянулся к верхней кромке забора за конурой.

Вася поставил обод-желобок на проволоку. Она затряслась.

«Теперь прыгай на педали!»

Вася давно уже умел прыгать на педали сразу двумя ступнями. Но это если на земле. А здесь-то…

«Я же обязательно сорвусь!»

«Я тебе сорвусь! Прыгай немедленно!» – Колесо сердито закачало педалями. Вася знал: у Колеса характер гораздо крепче, чем у него, железный. Раз велит – надо. Зажмурился на миг и скакнул…

И дальше все случилось в две секунды. Колесо пронесло его по гудящей проволоке над зеленью двора, воздух засвистел в ушах. Вася не успел бы упасть, если бы даже захотел. Звякнуло под ободом кольцо собачьей цепи, тявкнул изумленный Барсик, мелькнули три раскрытых рта… Колесо ударилось о край забора, и Вася полетел на улицу, в жесткую и упругую акацию.

Колесо врезалось в листья рядом с ним.

Вася первым делом вцепился в Колесо. И тут же мысленно ощупал себя: цел?.. Да, цел! Кусты – они всегда смягчают удар. Только локоть саднило, да на коленях через втертую берестой белизну проступал алый бисер (мельком вспомнились Максимкины наколенники, вот пригодились бы!). Вася сплюнул прилипшие к губам листики.

«Надевай шину! – нетерпеливо зудело Колесо. – Надо бежать!»

Но Вася понял, что надеть шину не успеет.

Три злодея оправились от изумления очень быстро! Перемахнули через забор следом за Васей! Шарили глазами по кустам! Увидели! И оставалось одно – уносить ноги, рванув, как с низкого старта.

Они мчались по пятам!

– Ну, гнида!

– Ну, Недопёлкин!

– Стой, зараза, а то убью!

И хоть бы кто-нибудь умный и сильный попался навстречу, крикнул бы: «Что пристали трое к одному! А ну прочь!» Но только тетушки с тяжелыми сумками шарахались в стороны и орали вслед всем четверым: «Милиции на вас нет! Шпана проклятая!»

Вообще-то Вася бегать умел – легонький, длинноногий. Но сейчас враги почему-то не отставали, хотя и грузные, особенно Переверзя. У Васи уже кололо в боках. Да еще Колесо мешало. Его приходилось держать на отлете, чтобы педаль не била по колену.

Выиграть хотя бы десять секунд! Чтобы надеть шину!

Не было ни секунды. Тяжкий топот бил в спину.

– Не уйдешь… Недопупкин… Недописькин…

Беспомощно трепыхался за плечом оторванный погон.

Ведущим под уклон переулком Вася выскочил на заросший берег. Мелькнула совсем уж безумная надежда: вдруг у воды какая-нибудь лодка! Вскочить, оттолкнуться.

Но никаких лодок не было. Тем более, что здесь не река, а старица. Когда-то Таволга двумя руслами огибала узкий песчаный остров, но потом левое русло перекрыли дамбами – чтобы при половодье в него не входила вода, не заливала прибрежные улицы. И получился очень длинный пруд. Постепенно он зарос камышом, в котором по вечерам весело орали лягушки. А о прежней речной жизни напоминал только ветхий колесный пароход, приткнувшийся к той земле, что раньше была островом. Такой старый, что сквозь него проросла береза.

И все же это был не беспризорный пароход. Говорили, что на нем до сих пор служит сторож – хмурый старик с берданкой. Не пускает к себе ни рыбаков, ни купальщиков… Ну пусть хмурый, пусть сердитый! Но не зверь же! Бывают сердитые, но справедливые! Вот вышел бы на палубу да увидел бы, как гонят ни в чем не виноватого Перепёлкина, да как шарахнул бы из берданки!..