Текст книги "Господарь"

Автор книги: Владислав Сергеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Сидя у себя в каюте, капитан ломал голову. Уже два матроса погибли при непонятных обстоятельствах. Во время ночных всплытий они упали за борт и утонули. Особенно удивляло то, что оба слыли превосходными пловцами. По глупому погибли. Жаль, с этими моряками он ходил в плавания с 1942. К своей команде фрегатен-капитан относился без панибратства, дистанцируясь. Но когда с кем-то живешь, бок о бок несколько лет, да ещё в тесном пространстве отсеков подводной лодки, поневоле привыкаешь к людям, они становятся почти родными. Чуяло его сердце, не будет добра от бригаденфюрера. О главе «Берсерка» давненько ходили нехорошие слухи по рейху. Если бы не личное покровительство Гитлера, фон Штауберга с превеликим удовольствием сгноили бы в подвалах Гестапо[63]63
  Гестапо – политическая полиция в Нацистской Германии.


[Закрыть]. В голове промелькнула мысль, а не отправить ли на корм рыбам, господина бригаденфюрера. Пару минут капитан посмаковал её, но затем всё же отогнал. С такими людьми не шутят. За ними всегда стоит очень много серьёзных господ. Грустно вздохнув, он отправился на командный мостик. Мечтания мечтаниями, а служба службой. Не дело командира субмарины, выступать в роли правосудия. Для подобных вещей найдутся люди с соответствующими полномочиями. Как говорил великий Гёте, каждому – своё. Не забивать голову лишними вещами. До Патагонии, ещё дней десять идти. Через два дня утонул обербоцман[64]64
   обер-боцман – аналогично званию мичмана на флоте, или прапорщика в армии.


[Закрыть]. Ещё через день – доктор.

Гибель моряков не на шутку обеспокоила экипаж. Если бы, не всосанная с молоком матери, любовь к порядку и приверженность к дисциплине, вполне мог подняться бунт. С большим трудом, используя весь свой авторитет, фрегатен-капитан смог навести порядок. Заняв места, согласно штатного расписания, моряки занялись своими непосредственными обязанностями.

О попытке бунта, фон Штаубергу доложил обершарфюрер. Выслушав доклад, Ульрих хмуро кивнул и приказал назвать поимённо подстрекателей мятежа. Эсесовец оказался готов к подобному вопросу и без раздумий, назвал фамилию капитан-лейтенанта[65]65
   капитан-лейтенант – аналогично званию армейского капитана.


[Закрыть], командира торпедного отсека. Бригаденфюрер криво усмехнулся и отослал помощника. Раздражение усиливалось с каждым днём. Следующей ночью, капитан-лейтенант утонул во время ночного всплытия.

На сей раз попыток бунтовать, не предпринял никто. Экипаж сделал вид, что не произошло ничего странного. Моряки спокойно, без ненужной суеты выполняли свою работу. Оставалось семь дней пути и … девять человек экипажа…

…В августе 1945 года на побережье Аргентины была найдена брошенная немецкая подводная лодка, с уничтоженными опознавательными знаками, и без всяких следов экипажа. Местные средства массовой информации, любезно сообщили, что была создана, правительственная комиссия. В результате своей месячной работы, она не нашла очевидцев, могущих пролить свет на подробности этого события…

…Степан вышел из дома и сел в свою машину. Жутко хотелось спать. Всю ночь, с двумя приятелями, расписывали преферансную пульку. Хотелось послать всё к чёрту и завалиться дрыхнуть. Но нельзя. Через час, у него в ресторане назначена важная встреча с представителем местной администрации. Опять попытаются поднять аренду. Посмотрел на переднюю панель машины. Часы показывали полдень.

«Блин, тридцать два часа не сплю. Всё, больше никаких ночных игрищ. Потом целый день ходишь, как варенный», – подобные зароки, владелец элитного харьковского ресторана «Нефритовый дракон» давал себе, не реже раза в месяц. Но тщетно. Наконец добрался до заведения. Остановился перед входом и вышел из своего «Феррари». Быстрым шагом подошёл к входной двери и, уже хотел её открыть, когда услышал париближающие быстрые женские шаги. Шпильки громко цокали по тротуарной плитке. Заинтересованный, Степан хотел повернуться, но не успел. Пуля девятого калибра пробила затылок и, перемешав мозг, вышла через левый глаз, точнее то место, где он ещё недавно находился. Смерть наступила мгновенно. Стёпа не мучился…

…Спортивный клуб «Летающий дракон» славился на всю Братиславу. И было чем. Тренерами, в нём, работали лучшие мастера боевых систем мира, сплошь чемпионы мира и Европы. Отбоя, от желающих тренироваться, у «драконов» не было. Люди записывались в очередь, на месяцы вперёд, и терпеливо дожидались. Клуб занимал отдельное трёхэтажное здание, на окраине словацкой столицы. Это был, даже, и не клуб, а целый комплекс, со своими спортзалами, тренажёрными, двадцатиметровым бассейном и сауной. Плюс, донельзя напичкан разной электроникой. Директору не было необходимости лично ходить по этажам. К его услугам была сеть видеомониторинга и громкоговорительной связи. Именно по такой связи, в районе обеда и прозвучал призыв к тренерскому составу, срочно явиться в кабинет руководителя. Все семеро мастеров собрались в кабинете. Директора не было. Негромко, удивлённо переговаривались. На их памяти подобных экстренных совещаний не происходило. Неожиданно дверь открылась, и вошёл неизвестный мужчина в длинном плаще. Он молча окинул, собравшихся, взглядом странно блестящих глаз. Один из инструкторов, мастер каратэ, нарушил общее молчание и обратился к незнакомцу. «А кто, пан, будет? Чего желает?»

Незнакомец внезапно разразился громким, истеричным смехом. Не переставая хохотать, он расстегнул плащи, распахнул полы. На груди частоколом висела взрывчатка. Что в последний момент своей жизни услышали тренера неизвестно. Не выжил никто. Вместе с ними погибло двенадцать учеников. На месте клуба остались обгоревшие развалины…

…Пиццерия «Красный дракон» пользовалась в Архангельске заслуженной славой. Хозяин не гонялся за моментальной прибылью и цены в своём кабачке держал весьма умеренные. Основными завсегдатаями были местные студенты, вечно голодные и бедные. За сотню рублей, удавалось вполне пристойно отобедать. Владелец, обрусевший китаец, Иван Иванович Сяо в своём детище и дневал, и ночевал. Дабы держаться на плаву приходилось частенько самому обслуживать клиентов. К обеду, в пиццерии царил привычный аншлаг. Официантки носилось, как угорелые. Иван Иванович, нацепив длинный белый фартук, старался не отставать от молоденьких подчинённых. Несмотря на свои пятьдесят семь, он оставался холост. Но не подумайте, не потому, что не интересовался слабым полом, скорее напротив. Он очень любил женщин и никак не мог остановиться на одной представительнице противоположного пола. Он любил всех женщин, без исключений. Притом сразу. Эта причина была основным тормозом увеличения его материального благосостояния. Бесконечные алименты и другая финансовая помощь, многочисленным отпрыскам, съедала львиную сумму заработка. Вот и приходилось седому ловеласу, в целях экономии, самому бегать между столиков. В очередной раз, пробегая с пиццей, он в гуле посетителей услышал недобрые интонации. Такие вещи, он чувствовал кожей. Быстро осмотрев зал, он заметил парочку парней, хватающих за руки его подчинённую. Девчонка пыталась вырваться, но один из парней, смог усадить её на колени. Китаец рванул к хулиганам. «Парни. Отпустите девочку. Нам не нужны неприятности».

«Не вякай, узкоглазый! А то быстро научим, как жить на нашей земле! Понял?!»

«Что вам надо? Отпустите девочку, я говорю, и идите себе спокойно отсюда. Пожалуйста, ребята».

Китаец попытался примирительным тоном сгладить зарождавшийся скандал. Очевидно, эти молодчики, придерживались нацистских взглядов. Подобные типы чрезвычайно опасны. С ними лучше расходиться мирно.

Девчонка, испуганно хлопала симпатичными зелёными глазками. От страха она потеряла дар речи. Парни переглянулись и, с видимой неохотой, отпустили официантку. «Слышь, китаёза, а ну, наклонись, чё скажу», – позвал один из них.

Довольный, что вызволил сотрудницу, Иван Иванович наклонился. Парень негромко сказал ему на ухо, только одну фразу. «Сдохни, дракон!»

Одновременно с ним, второй хулиган резким движением руки вогнал старику в сердце длинную спицу. Падающего китайца, аккуратно посадили на свободный стул и быстро вышли из пиццерии…

Глава 12.

…"Игорь, а батюшка, тоже из ваших, из рыцарей?» «Как тебе сказать…» «Как есть, так и говори».

«Не следовало, конечно. Однако, ты – парень умный, и сам до всего допёр. Кроме того, ведь не отстанешь же от меня. Правда? Слушай, наш он, правильно понял».

«Я в людях неплохо разбираюсь, добрый он. Махина большая, как танк, а глаза добрые. Давно с ним знакомы?» «Годков, двадцать будет. В Афгане встретились». «А в наши края, как и его занесло?»

«Снова ты лезешь, впереди планеты всей. Даст Бог, вернёмся, тогда и поговорим обо всём спокойно. Если, живы останемся. Говорил ведь уже».

Немного разоткровенничавшийся Игорь, вновь закрылся, как ракушка закрыл створки. Рост не злился на этого волевого человека. Всё и так ясно, как Божий день. Получиться у них победить, тогда и разговоры можно поразговаривать. А пока, не приспело ещё время. Противник владеет крайне эффективными методами ведения допросов. Кроме того, кровососы не обременяют себя вопросами морали и этики.

К дому Ростислава подъехали около двенадцати дня. Ещё поутру товарищи решили, что в поездку отправятся на его джипе. У этой машины и проходимость, и грузоподъёмность хорошая. Выйдя из салона, отправился открывать ворота. Со двора, удобнее и быстрее грузиться. Едва подошёл к ограде, зазвонил телефон. Посмотрел на экран, высвечивался незнакомый номер. Хмыкнув, включил соединение. «Алло!»

Ответа не последовало. Спустя мгновение, послышались длинные гудки. Особо задумываться времени не было. Из стоящего, напротив дома, пошарпанного «Жигулёнка», вышли двое плечистых парней и направились в его сторону. Один окликнул его. «Ей, парень! Ты здесь живёшь?» «Ну, я». «Подожди-ка».

Ребята ускорили шаг. Рост, с интересом, ждал. Иногда к нему подкатывали рэкетиры местного разлива, но он всегда умел постановить их на место, так сказать, восстановить статус кво. «Ты, Орлов?» «Чем могу помочь?»

Не доходя до Роста пары шагов, они резко кинулись вперёд и стали ему заламывать, за спину, руки. Надо отметить, своё дело, они знали назубок. Нервное напряжение, накапливаемое последние несколько дней, наконец, нашло долгожданный выход. Быстро освободив от захвата правую руку, он, с огромным удовольствиям, вкладывая весь свой вес, резким крюком, уже свободной правой, заехал в челюсть мальчику, все-ещё вцепившемуся в левую руку. Парень рухнул, как подкошенный. Развернувшись, Рост собрался, было разобраться со вторым, но увидел дуло пистолета, смотрящее прямо в лоб. Ярость заполнила его. Какие-то недоделанные бандюганы смеют, среди белого дня, нападать на него! И где, около самого дома! Не бывать такому! «Ах, ты щеня паршивое! Ты на меня пушку наставлять будешь! Да, я!..»

С побелевшим лицом Ростислав медленно попёр на второго. Неожиданно, сзади раздался топот бегущих и громкие крики.

«Стоять! Не двигаться! Милиция! Руки за голову! Стреляем без предупреждения!»

Не вполне осознавая происходящее, Рост повернулся, и моментально оказался сбит с ног. Посыпался град ударов. Били от души, ногами и дубинками. Он весь сжался, прикрывая голову и живот, принял позу зародыша в утробе матери. Когда бить надоело, рывком поставили на ноги. На секунду потерял сознание. Однако сильный удар в живот вернул к реальности. В голове шумело. Хоть и старался закрыться, но десяток сильных ударов пропустил. Попробовал открыть глаза. Всё поплыло, колени подогнулись, снова стал терять сознание. Пощёчина вернула к некомфортной действительности. Вокруг него стояла толпа ментов. Они что-то орали, но, что именно, Рост не понимал. Странное ощущение, слова знакомые, а смысл ускользает. С противным визгом рядом затормозил «Уазик». На запястьях защёлкнулись браслеты[66]66
   браслеты – на уголовном жаргоне, наручники.


[Закрыть] наручников и его, буквально бросили в машину.

Пока доехали в горотдел, мысли начали потихоньку возвращаться. Попытался осмыслить происходящее. На вопрос, чего на него, так грубо, налетели доблестные милиционеры, ответа не находилось. Вроде, вполне законопослушный гражданин. То, что иногда с налогами мухлюет, так скажите ради всех святых, а кто этого не делает. Кроме того, за подобные вещи руки не ломают, рёбра тоже. Это даже не криминал, так мелкие шалости.

Точно так же, как и загружали, не соблюдая нормы этикета, вытряхнули из «лунохода»[67]67
   луноход – жаргонное название милицейского УАЗа.


[Закрыть], и, пинками, погнали в здание. Его затолкали в небольшой кабинет на втором этаже. В центре помещения, находился одинокий табурет. Вполне закономерно, Роста посадили на него. Закованные за спиной руки сильно затекли и потеряли чувствительность. Вокруг толпилось человек пять.

«Колись, Орлов! Деваться тебе некуда! Молчание усугубляет вину! За убийство, вплоть до пожизненного светит, а тут ещё и нападение на сотрудников, при исполнении». Беседу начал, сидевший за столом напротив, молоденький паренёк.

«Каких сотрудников? Эти двое налетели, как бандиты. Короче так, я без адвоката ничего говорить не буду. Руки расстегните. Не имеете права вести допрос, не сняв наручники».

«Завали е…о! Руки расстегнуть?! Да, я сейчас их тебе переломаю! Умник нашёлся!» – заорал другой правоохранитель и копнул ногой в плечо.

От удара, Рост упал. Его быстренько подняли и снова водрузили на табурет. «Колись, падла!» – крикнули из-за спины.

«Без защитника ничего говорить не буду. Согласно Конституции имею право молчать». «Конституцию, гад, вспомнил! На!»

Подскочивший сбоку мент, сильно ударил в скулу. Рост, уже привычно, повалился на пол. На сей раз, подняли не сразу, сначала пару минут попинали. Рост сидел, покачиваясь, вестибулярный аппарат нуждался в срочном ремонте. Из рассечённой брови капала кровь, глаз заплывал. В правом боку сильно кололо. Рёбрам не понравился массаж берцами[68]68
   берцы – высокие армейские ботинки.


[Закрыть].

«Ну, что? Будешь говорить? Или, может, хочешь к «петухам[69]69
   «петухи» – на уголовном жаргоне, пассивные гомосексуалисты, наиболее низшая тюремная каста изгоев.


[Закрыть]» в камеру? Мы это быстренько организуем. А? Не молчи, облегчи душу», – сидевший напротив, не кричал, на сей раз, он говорил очень задушевно, вкрадчиво, можно сказать.

Сплюнув, собравшуюся во рту кровь, Ростислав криво усмехнулся и ответил, попытавшись сделать это, как можно членораздельней.

«Слышь, парень, а не пошёл бы ты, к нехорошей маме, щи хлебать с мудями?»

Снова посыпались удары. Очевидно, сотрудники внутренних органов не ценят перлы устного народного творчества. А зря!

Голова сильно болела. В ней, при нынешних обстоятельствах, могла разместиться только одна мысль. Она гласила, надо вытерпеть, до смерти не убьют. Кутепов всё видел, и если не вмешался, значит, так надо. Сто процентов, он с Лёхой, уже что-то предпринимают. Главное, сейчас не сдаться, вытерпеть всё. Они ответят за пытки, обязательно ответят.

Повторно усадить на табурет не получалось, Рост постоянно заваливался на бок. «Да пусть себе валяется, сволочь».

Лёжа на полу, Рост закрыл глаза, и попытался просканировать своё тело. Так, пару рёбер справа поломано, двух зубов нет, бровь рассечена, физиономия всмятку и стопроцентное сотрясение. Могло, конечно, быть и хуже, но не сильно. Тело начало распухать. «Куда его денем? В «обезьянник»?»

«Не, туда нельзя. Там народу много. Везите в КПЗ. И передайте, пусть хату отдельную дадут. Малёха очухается, а вечерком снова подъедем поговорить». «Вставай, скотина». «Приятно познакомиться, Ростислав».

С юмором у милиции тоже, оказалось, не ахти. На этот раз, били не долго, очевидно надоело. Превозмогая острую боль в боку, Рост еле-еле поднялся на ноги. Как добрался до КПЗ, практически не запомнил, сильная пульсирующая головная боль наполнила всё естество. Появилась сильная тошнота…

…Ужгородские камеры предварительного заключения, находятся в полуподвальном помещении. Молва утверждает, что их, в своё время, инспектировал, сам император Австро-Венгрии, Франц-Иосиф, и признал годными к использованию. До сих пор, служащие сего заведения, трепетно чтут традиции, не меняя интерьер помещений. Император, остался бы, очень доволен. Всё как в старые добрые времена…

Около входной двери, «луноход» остановился. Роста вывели и прислонили к стене. Конвоирующий опер, позвонил в дверной звонок, над входом. Пока дверь открывалась, Ростислава вырвало. Состояние ухудшилось. Сильно кружилась голова, не удавалось надолго сфокусировать взгляд. Дверь открылась, навстречу вышел младший лейтенант. «Кого привезли?» Посмотрев на Роста, покраснел от злости и яростно накинулся на опера.

«Опять побитого! Вы там, что, совсем озверели? Сколько можно? А вдруг сдохнет? Кто отвечать будет?»

«Не гони волну! Привезли, значит бери! Запрёшь в отдельную «хату». Если здохнет – не парься. Нам меньше работы, колоть не надо. Забирай тело».

Стоявшие за спиной лейтенанта, прапорщики подхватили задержанного и поволокли вовнутрь. В камере бросили на железную нару, лицом вниз, руки оставались скованными за спиной. Рост громко застонал. «Командир, а наручники снимать?» «Оно тебе надо? Пусть так валяется, нам меньше работы будет».

«Как скажешь. Не повезло тебе, парень. Из ложечки, тебя кормить никто не собирается. Значит, ты, мужик, у нас объявил голодовку. А это нарушение режима. Так-с. У нас не санаторий. Хе-хе». Собрав остатки сил, Ростислав прохрипел. «Я требую адвоката».

Дверь, с громким металлическим лязгом, закрылась. В действительность происходящего верить не хотелось, однако боль, наполняющая всё тело, подсказывала правильный ответ. Попробовал расслабиться. Немного помогло, стало, хоть как-то терпимо. Попытался думать о чём-то хорошем. Есть в психологии такая практика, называется активное воображение, иначе – визуализация. Это помогает организму самоисцеляться. Стал представлять, что он, не на железной наре валяется, а лежит на пляже солнечного Кипра. У ног тихо плещет море. Лёгкий ветерок приятно освежает тело. Спустя пару минут, Ростислав забылся в спасительном сне.

Проснулся оттого, что трясли за плечо. Попытался открыть глаза. Удалось, только один. Над ним склонился уже знакомый прапорщик. «Хотел адвоката? Туточки он, вставай».

Не без помощи попкаря[70]70
   попкарь – на уголовном жаргоне, тюремный охранник, тюремщик.


[Закрыть], удалось принять вертикальное положение. Идти получилось самому. В одном, из соседних помещений, ожидал старинный приятель, адвокат Юрьев. С Ромкой Юрьевым, он познакомился, около восьми лет тому назад. Судьба свела их вместе, на почве любви к экстремальным видам спорта. В небольшом провинциальном городке, коим и является Ужгород, мужиков, любящих риск, жило не особо много. Посему, пути-дорожки смельчаков неизбежно пересекались, тем паче, выбор спортивных пристрастий, предоставлялся не богатый, пейнтбол да паропланы, вот, собственно, и всё. Эти двое, очевидно в детстве, не наигрались в войнушку, или же сказывалось служивое прошлое парней. Как вы уже поняли, пристрастием сей пары, стал пейнтбол. «Привет, Роман. Спасибо, что пришёл».

С трудом, разлепляя разбитые губы, поздоровался Ростислав. Затрачивая неимоверные усилия, удавалось говорить внятно. Кроме губ, мешала нижняя челюсть. Она сильно распухла и еле – еле двигалась.

Юрьев, мгновение смотрел на приятеля, а затем сразу превратился в высокопрофессионального адвоката.

«Почему не сняли наручники? Где начальник? Кто избил моего подзащитного?»

Пробурчав себе под нос что-то невразумительное, прапорщик снял «браслеты» и ретировался, закрыв за собой дверь. Рост, аккуратно, падать не хотелось, сел на привинченный к полу табурет. Поднёс к глазам распухшие, посиневшие кисти. «Ром, дай закурить, а то рук не чувствую».

Адвокат достал из кармана пачку «Мальборо» и, прикурив сигарету, протянул её Ростиславу. Осторожно, одними губами, он взял её и сильно затянулся. В боку резко закололо. Лицо скривила гримаса боли. «Слушай, а за что меня так? А?» Защитник насупился.

«Слушай и не перебивай. Тебе «шьют» двойное убийство. Говорят, ты завалил какую-то девку и своего приятеля, Валентина Татаринова. Улик, против тебя – ноль. Поэтому и выбивали признание. Птичка на хвосте принесла, это дело на особом контроле у генерала. Вот и рвут задницу, на немецкий крест. Уже отрапортовали, мол, поймали маньяка». «Ром, я невиновен».

«Знаю. Не перебивай. Хорошие у тебя друганы, сразу меня нашли. Теперь всё, больше бить не будут, не бойся. Будем стараться вытащить тебя поскорей отсюда. Сегодня, немного позже, я вернусь и отвезу тебя на судмедэкспертизу, побои снимать. Прости за цинизм, но даже хорошо, что тебя отмудохали так сильно. Нам такой расклад на руку». Ростислав криво усмехнулся. «Надеюсь, ты ничего не подписывал?» «Я не идиот. Потому и били». «Молодчина. Потерпи ещё немного».

В этот миг дверь распахнулась настежь. На пороге стояли двое парней в штатском. Рост сразу узнал посетителей. Именно они особенно старались, там, в горотделе. Не узнав со спины адвоката, стали хамить. «Это, что за б…ь с мань…»

Роман быстро повернулся. Наглое выражение, словно, ветром сдуло с упитанных физиономий. Взгляд защитника стал колючим. «Ну, привет, борцам с преступностью».

«Вот тебе бабка и Юрьев день…» – тихо проговорил один из правоохранителей. Получился не самый плохой каламбур. Растерянность милиционеров была понятна. Адвокат Юрьев, считался, одним из наиболее сильных защитников в области, и отличался трепетной заботой о здоровье и благополучии своих клиентов.

«Ага. День. А теперь, пан следователь, объясните, на каком основании вы применили к моему подзащитному, пытки, да ещё, столь изуверские? Кто вам дал право попирать Конституцию и законы нашей страны?»

Следователь, а им оказался, задающий вопросы сопляк, из кровавого кабинета, обиженно запротестовал. Так возмущаются разбалованные дети, у которых отбирают любимую игрушку, и заставляют учить уроки.

«А его никто не бил. Таким привезли к нам. Он оказал жестокое сопротивление при задержании. Двое сотрудников уголовного розыска, вежливо предложили ему проехать в горотдел, для дачи пояснений, по ряду вопросов. А он, накинулся на них и жестоко избил. После чего, к нему и была применена сила, случайно проходящим мимо, патрулём. Об этой ситуации поданы, соответствующие рапорта».

«Даже, если, на миг, предположить, что ваши слова правдивы, это не даёт вам, никакого права, так калечить невиновного человека!» «Какого не виновного? Он убийца!»

«Я вижу, вам не мешает напомнить некоторые прописные истины. Согласно, ныне действующему законодательству, вопрос о виновности человека, решает суд, и только суд».

Эти слова защитник проговорил с милейшей улыбкой на лице. Он получал удовольствие от сегодняшнего разговора.

«Кроме того, хочу вас уведомить, вот вам бумаги с требованием проведения безотлагательной судебно – медицинской экспертизы. В случае, вашего отказа, удовлетворить наши законные требования, я через двадцать минут у прокурора, а через сорок – у судьи. Я ясно выражаюсь?» Юрьев вопросительно уставился на милиционеров.

Рост, тем временем, пытался массировать кисти рук. Чувствительность медленно и крайне болезненно возвращалась. Молодой, здоровый организм начинал самовосстанавливаться. «Сейчас приду», – с этими словами, следователь куда-то заспешил.

«Кстати, не сочтите за труд, закройте плотно дверь, с той стороны», – с елейно улыбкой, нежно и, немного чувственно, произнёс адвокат. Обалдевший от происходящего, опер выполнил просьбу. «Ну, ты им и дал!» Искреннему восхищению Ростислава не было предела. «Не радуйся пока. До победного конца, как до Пекина раком». Минут через пять, дверь снова открылась, впуская следователя. «Ну, и? Когда в судебку едем?» Не меняя благожелательного тона, поинтересовался защитник. «Машина во дворе ждёт».

«Прекрасно. Я очень рад, что мы смогли, так быстро, найти с вами, общий язык».

Вошедшие следом конвоиры, одели на задержанного наручники и, взяв за плечи, повели к, приспособленной для транспортировки заключённых, «Газели».

Дорога заняла, порядка, сорока минут. Судебно-медицинская экспертиза находилась на территории городской больницы. Ростислава вывели из автозака[71]71
   автозак – специальная машина для транспортировки заключённых.


[Закрыть] и провели в помещение. Остановившись у закрытой двери, конвоиры постучали. «Можно?» «Да, да, входите». В кабинете сидели врач со следователем и адвокатом. «Так-с. На что жалуемся, голубчик?»

Рост начал перечислять. Доктор внимательно слушал, не перебивая, и делал пометки в журнале, лежащем перед ним, на столе. Когда Рост закончил, его попросили раздеться. Медик осмотрел тело пациента. Полноценные синяки ещё не успели проявиться, но ссадины, опухоли и красные пятна выглядели весьма красноречиво. «Срочно на снимок его».

Молоденькая медсестричка, до того момента незаметно сидевшая в уголке, подбежала и, вместе с конвоиром, повела Ростислава в рентгенокабинет. Приблизительно, спустя полчаса, все вновь собрались вместе. «Что вы нам скажете, доктор?»

«Гм. Много чего могу сказать. Во-первых, у пациента сотрясение головного мозга, средней степени тяжести. Во-вторых, два правых ребра сломаны и, ещё одно, имеет трещину. В-третьих, сильное рассечение левой брови. Нами наложено четыре шва. Кроме того, по всему телу множественные ушибы и гематомы. Подробнее, напишу в заключении».

«Спасибо. И, пожалуйста, не забудьте указать предположительное время получения травм», – напоследок попросил адвокат.

На следователе не было лица, так сказать, полное отсутствие присутствия оного. Начальник ему прямо сказал, в судебке будет ждать врач, который ничего не найдёт, а тут такое! После подобных накладок и погоны потерять недолго. Если вытурят, чем заниматься, на что жить? В свои двадцать семь, да с заочным юрфаком, местного пошиба, где тройка ставиться на автомате, а пятёрка, за двадцать баксов, он на хрен никому не нужен. Делать, тоже ничего не научился. Не в дворники же идти. Хотя и туда без блата не возьмут. На глазах следака появились слёзы. Ростислав, смотревший на милиционера, заметил их. На короткое мгновение, ему стало жаль, этого молоденького паренька. Но при очередном вдохе, в боку снова сильно закололо. С болью жалость прошла. Вернулась ненависть. Рост представил, сколько человек, поломал этот недоносок, сколько жизней исковеркал. Не всякий может себе позволить хорошего адвоката, умеющего отстоять своего клиента. Большинство людей, попав в подобную ситуацию, не в состоянии защититься и безропотно терпят все издевательства и оскорбления, сознаваясь во всех тяжких и подписывая любые признания. «Едем?» – прервал затянувшееся молчание конвоир.

«Да, конечно, везите его. На сегодня у нас всё. К слову, сержант, передайте своим, чтоб, случайно, не забыли снять наручники в камере. Хорошо?»

Юрьев устал. На сарказм сил не было. Самое важное, на сегодня, сделано успешно.

В КПЗ, Роста закрыли в ту же камеру. Правда, на наре появились постельные принадлежности. С трудом передвигая ноги, он подошёл к шконке[72]72
   на уголовном жаргоне, нара, шконка – кровать или лежак в камере или в лагерном бараке.


[Закрыть] и лёг. Голова, едва успела коснуться подушки, как он уже спал. Сегодняшний день доконал парня.

Проснулся затемно. В камере, жёлтым светом, в полнакала, горела одинокая лампочка. А может и не в полнакала. Возможно, от старости и усталости, она не могла светить сильнее. Стареют не только люди, иногда стареют и устают и лампочки.

Он лежал на наре, глядя в потолок одним глазом. Второй заплыл окончательно и надолго. Прошедший день, казался страшным сном, плодом воспалённого, больного воображения. Разум отказывался верить в происходящее. Вместе с пробуждением пришла ноющая боль во всём теле. Медленно поднявшись, Рост подошёл к параше. Оправив малую нужду, помыл руки и осмотрелся. Камера оказалась не велика, метров пять на два с половиной. Две нары, по бокам. Параша[73]73
   параша – на уголовном жаргоне, туалет простейшей конструкции. В наших тюрмах только такие. Когда в одну из камер, как-то раз, посадили итальянца, спустя неделю, он, удивлённо спросил, сидевших с ним вместе, почему его так долго держат в туалете? Таковы наши реалии.


[Закрыть], умывальник. Стол и пара скамеек. Всё намертво вмуровано в бетонный пол. Под потолком, небольшое забаррикадированное на совесть, окно. Одних решёток – три штуки, да мелкая-мелкая стальная сетка, не то, что свет, воздух не пропускали. Стены облезшие, сплошь покрыты пятнами сырости. В некоторых местах темнел грибок. Но это не самое страшное. Хуже всего – запах. Запах пота, крови, плесени и грибка, вонь параши и самое мерзкое, смрад человеческого страха. Страха тысяч людей, бывших здесь до нас, смрад их паники, ужаса и безысходности. Этот специфический запах давил на психику, посильнее любой пытки. Этот смрад и был пыткой, самой последней и самой страшной. Не зря в народе говорят, кто единожды почувствовал его, запомнит на всю свою оставшуюся жизнь. В коридоре раздались гулкие шаги и, последовавший за ними, крик. «Па-адьём!»

Охранник орал, методично постукивая по дверям камер, чем-то металлическим. Поравнявшись с апартаментами Ростислава, открыл кормушку, так называется маленькое окошко в двери, и с интересом посмотрел вовнутрь. «Живой? Не помер ночью? Ну, и ладушки. Баланду будешь?» В животе Роста заурчало. «Буду. И попить, если можно». «Чай даём». Минут через двадцать кормушка с лязгом открылась вновь. «Бери чай и кашу. Хлеб давать?» «Давать всё». Ростислав забрал посуду и три куска хлеба. «Спасибо». «Угу. Как доешь, помой тарелку. Потом приду забрать».

Рост поковырял кашу. По крайней мере – горячая. Хотя, если бы он такое варево предложил Непоседе, мог произойти бурный скандал, и пёс сказал бы ему очень много нового. Одно слово – баланда[74]74
   баланда – на уголовном жаргоне, тюремная пища, суп или каша.


[Закрыть]. Неожиданно, отчётливо вспомнился его Непоседа. «Как ты там, брат? Покормил тебя кто?» – пронеслось в голове.

Обоняние начало пытаться протестовать, но парень быстренько поставил его на место. Дабы бороться и жить, надо кушать. Принялся поглощать этот шедевр кулинарного искусства. Неизвестно, как долго пробудешь здесь, силы надо беречь. Хлеб, приятно порадовал великолепным вкусом. Но, может это, только, на фоне каши? Стараясь ни о чём не думать, работал челюстями. Понемногу, по чуть-чуть тарелки опустела. По телу разлилось комфортное тепло. Помыв посуду, завалился спать, справедливо решив, чем дольше спишь, тем ближе дембель.

Проснулся от скрежета открываемой двери. С трудом, продрав единственный открывающийся глаз, Рост сел на шконку и вопросительно уставился на вошедшего. «Задержанным, вставать полагается».

Молча встал, хотелось сказать пару слов, но сдержался. Перед ним был начальник КПЗ. Младший лейтенант заметно нервничал. «За вами приехал конвой. Едете на суд, санкцию давать будут». «Адвокат знает? Если нет, из камеры не выйду». Рост снова опустился на нару. Неожиданно милиционер взорвался. «Да, знает он, мать твою так!» «Чего орать? Тогда иду».

Пытаясь сохранять спокойствие, сказал Ростислав. Очень хотелось засмеяться. Хамство начальника сильно рассмешило. Так грубят люди, уверенные в своём поражении. Значит, у Роста появились не самые плохие шансы покинуть эти стены. Около кабинета начальника его остановили. Лейтенант подозвал конвоира и, под роспись, вручил тому какой-то пакет. «Это изъятые у Орлова вещички, по описи». Старшина понимающе кивнул. «Орлов. Вы тоже, распишитесь, тут вот». «А что это?» «Ну, мол, претензий к нам не имеете. Ведь мы вас не били. Правда?»