![](/files/books/160/oblozhka-knigi-teoriya-zabveniy-381679.jpg)
Текст книги "Теория Забвений"
Автор книги: Владислав Беляков
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
– Вы не вернулись на «руины», потому что сколько было происшествий за все пять лет? Верно! Нисколько! Мои слова как раз может подтвердить специальный лейтенант Леонард Краун. Мы два года проводили наблюдения за успехами Виктора Звонаря в обучении и подготовке, и я с уверенностью могу заявить, что замечено было лишь их отсутствие!
Виктор молча стоял и слушал как один человек называет его каким-то чудовищем, а другой полным неучем. О тех самых «пятых» парень слышал лишь пару или тройку слухов за всю жизнь. Бед они принесли не мало, но ему даже не известно каких именно. Леонард поднялся и поддержал Греция: – Прошу меня простить, старейшина, но Альберт говорит абсолютную правду. Мистер Звонарь поначалу показывал неплохие успехи в обучении, и даже пошёл в ученики к трио Пуарье, но всё же, завалив три переходных экзамена по специальностям проводника, иллюзиониста и создателя, с большим трудом сдал его на чтеца. Я читал о талантах последней известной «пятой», и могу с уверенностью сказать, что Виктор Звонарь таким являться не может.
Один из советников поднялся с места: – Я также подтверждаю всё ими сказанное. Все отчеты за прошедшие пять лет хранятся в архиве, заверенные главой администрации академии.
Закрин закрыл глаза, повернулся и отошёл назад, пытаясь найти выход из сложившейся сложной ситуации: – Не могу пропустить мимо ушей все вами сказанное, не доверять вашим словам я не вижу причин. – Виктор выдохнул. – Но, также не вижу причин, оставить юношу без должного внимания.
– Но, позвольте… – Хотел вновь что-то сказать Альберт, но старейшина ему не дал такой возможности.
– Мы проверим молодого человека ещё раз. Я был наслышан о братьях Пуарье ещё до инцидента и если они не потеряли былых уникальных талантов, то в этом году принимут участие в турнире академии. Я правильно понял?
– Так точно, господин старейшина. – ответил Леонард.
– За сим я привязываю Виктора Звонаря четвертым в команду Пуарье в качестве чтеца!
Зал вновь зашевелился. Виктор не знал, что и сказать… Наказание ли это или же извинение со стороны старейшины? Ведь именно этого ребята хотели каким-то образом устроить: – Большое спасибо, профессор Закрин…
– Рано меня ты благодаришь… – Прервал он удивлённого парня и все остальные шептания. – На всё есть одно условие. Оно таково: твоя команда должна выиграть! – Он показал жестом, что это ещё не конец. – И дослушай прежде чем радоваться! Если этого не случится, то, и ты, и все Пуарье… вместе… будете нуллифицированы и отправлены во внешний круг.
Вот тут-то весь зал аж загалдел от возмущения. Леонард подскочил с места, защищая своих подопечных: – Ведь это бессмысленно! Звонарь даже не подходит для их команды ни по возрасту, ни по уровню! Вы же знаете, что они одни из лучших курсантов академии! потеря их талантов будет колоссальным ударом! И как вы можете просто так взять и разрушить жизни этих молодых людей?!… Альберт скажи же что-нибудь!
Греций, который в отличие от всех других стоял молча, жестко ответил коротко и ясно: – Они победят!
Закрин снова сложил руки за спиной и направился к выходу из зала совета: – Я очень на это надеюсь. До турнира осталось три месяца, готовьтесь лучше, мистер Звонарь! Вам это понадобится… На этом собрание совета объявляется закрытым.
Виктор не мог вымолвить ни слова в ответ. От груза, свалившегося на его плечи он будто провалился сквозь землю. Понимая, что из-за него они могут проиграть, и будут изгнаны из дома навсегда… Из-за него, неспособного даже на малейшие успехи могут пострадать его лучшие друзья. А Закрин спокойно, словно ничего вовсе и не случилось, вышел за двери, когда весь зал всё ещё остался стоять на месте от той информации, что только что хлынула на них, словно цунами. «Что же будет дальше?» – думал Леонард Краун, глядя тому в спину, пока Виктор просто плюхнулся назад на скамью с широко распахнутыми глазами.
«Любое сражение всегда приходит к своему неизбежному финалу, и лишь душевная борьба способна длиться вечно.»
Четвертая заповедь книги Мезмеро
Акт третий
Обуздайте кошмар
Утро наступало достаточно долго, ведь Звонарь не смог сомкнуть глаз вплоть до восхода солнца, а через пару минут зазвонил будильник, трезвонящий о начале нового учебного дня.
– Что же такое забвение? – Задал стоящий у кафедры лектор, вопрос к аудитории, и сам же сразу на него ответил. – Никто точно не может дать определение этому феномену, ибо последний находившийся в нём человек умер тысячу лет назад, оставив лишь непонятные записи, написанные, находясь, скажем так, уже не совсем в здравом уме… – Виктор отсиживался за самой дальней партой, пытаясь не слушать о чём говорит лейтенант, читающий лекцию его учебной группе. Всё это время, отстраняясь от мыслей, вгоняющих его в глубокую депрессию, он старался вести себя как обычно, будто его жизнь не катится под откос, причём рушит её именно тот, кто пять лет назад же и подарил. Вот только, сказать по правде, притворяться у него не особо выходит. Чуть только видение возможного будущего приходило ему в голову, так кислая мина и поникшие глаза сразу выдавали парня, благо некому было на это смотреть, ведь сочувствие окружающих к неизвестной проблеме всё лишь усугубит, а рассказывать подробности Звонарь совершенно не в праве. – Итак начнём с источника этих феноменов. – Продолжал лысоватый мужчина в старых прямоугольных очках. – Забвения были дарованы наивысшим представителям демонического общества. Сам творец, велел заключать в них самые извращённые человеческие души. Целью же помещения души в забвение было избавление от скверны, что не очищалась путём перерождения…
Его прерывают вопросом из аудитории: – Простите, сэр, но разве не все души, возвращаясь в этот мир, приходят чистыми?
– Это смотря о какой чистоте мы говорим. Как уже, кстати, обсуждалось на третьей лекции, по которой у вас на следующей недели будет контрольное изложение, каждая душа после смерти попадает либо в рай, либо в ад. Многие из наших философов в разные времена утверждали, что это абсолютно разные вещи и что это одно и тоже. Но на самом деле правы были и те, и другие. И вообще-то вы должны были изучить сами… – Посмотрел он на молодёжь с серьёзным взглядом, но затем вздохнул и поправил очки. – Ну, раз я уже затронул эту тему… Итак, начнём с того, что ад или рай – это лишь смысловые понятия, когда состояние души после ухода из жизни всего одно. В любом случае душа человека попадает в пространство, где под её прямым воздействием оно преобразуется в сцены из воспоминаний или же желания её самой. И так в «раю» преобладают самые яркие и счастливые моменты. У людей из внешнего круга есть фраза «воспарить душой», что в полной мере описывает такое состояние. Это можно понять и буквально, ведь если у человека преобладают плохие воспоминания, о событии в его жизни, произошедшем по его же вине, «воспарить» уже не удастся. Тогда пространство, окрасится уже в совершенно другие цвета. В этом и заключается «ад». Мысли о содеянном, от которых человек бежал всю свою жизнь, не дающими ему покоя, догонят, если не при жизни, то после смерти. И он будет проживать этот момент снова и снова, до тех пор, пока полностью не осознает свою вину, после чего, очистившись от боли, его уже ничего не будет удерживать.
Курсантка поднялась и задала прямой вопрос лектору: – Но, а если там далеко не один проступок, то, следовательно, и переживать душе придётся гораздо больше. Так, а если это преступник, который всю свою жизнь только калечил и убивал других людей, то сколько же ему там томиться, ведь он вряд ли вообще когда-то сможет раскаяться в своих грехах.
Лейтенант вышел из-за кафедры и начал свободно прогуливаться по аудитории: – А вот это – точный и совершенно правильный вопрос! Спасибо, присаживайтесь. Понимаете ли, в чём дело. Такие души извращены настолько, что обычные наши представления переворачиваются с ног на голову. Представьте, ведь он будет переживать самое худшее что было в его жизни снова и снова, сгорая и терзаясь от своего собственного стыда и совести. Но взгляните на эту ситуацию под другим углом… а разве это не было смыслом его жизни? Чисто гипотетически: вы совершили кражу, которой искренне гордитесь. Попадая в «ад», вы будете переживать эту кражу снова и снова, вновь и вновь. Разве это не будет для вас чем-то приятным? Так вот для всех извращённых душ этого понятия вообще не существует. Они также, как и нормальные, насытившись старыми впечатлениями выходят на цикл перерождения для получения новых. Вот теперь то мы и подошли к главной теме нашей лекции: хранители забвений. Они искореняли этот недуг путём заточения в темнице, и агония в ней длилась до тех пор, пока душа не выгорит, и не станет чиста как капля утренней росы. Так ей давался шанс на новую жизнь, шанс взглянуть на всё под верным градусом.
Девушка задала новый вопрос, но на сей, раз не вставая: «Но ведь демоны восстали против мирового порядка и во главе были как раз те самые хранители забвений. Зачем же они тогда выполняли всё это время свои обязанности?»
– Дело в том, что «выполнять свои обязанности» им было на руку. Ведь за каждую помещённую в их забвение душу, они получали силу благодаря испытываемой ею боли.
Новый вопрос откуда-то из края аудитории: «Если они так хотели силы, почему же тогда за души не передрались все?» На что зал, как и сам лектор невольно засмеялись.
– Это тоже верно! Хранителей было много, как и самих забвений, а точнее двенадцать. Но ведь все они были разные. Из древних записей мы можем подразделять их в зависимости от эффекта, оказывающего действие на заточённого. Различают забвения в ужасе, боли, сне, гневе и ярости, шуме, бессилии, жажде и других им подобных. Почему же хранители не соперничали за души? А чего каждый человек бояться больше всего, м? – Лектор уже неплохо разошёлся и свободно гулял по всему помещению, а голос стал на полтора тона выше, вот только в ответ на такой живой и энергичный вопрос звучала лишь тишина. – Именно, вы не знаете! Ведь каждый страшится чего-то своего. Один боится боли, другой темноты, третий высоты… Рассмотрим такой случай: Вы прожили всю свою жизнь в борьбе за власть, ступая по костям как врагов и незнакомых, так и друзей, и близких. На ваш взгляд, какое забвение оказало бы должный эффект? – Зал слегка поразмыслил: «Бессилия!» – Именно! Человек стремившийся к власти всегда боится, что её отнимут. И, лишь приняв этот факт, он сможет выйти из такого рода забвения, лишь смирившись с неизбежным, он сможет забрать назад свой остаток жизни. А допустим… – Сигнал об окончании занятий, зазвеневший по всему коридору, так неожиданно прервал его. – Ох, я что-то увлёкся… Ну тогда ваше задание на следующую лекцию – подготовить один из таких примеров. И постарайтесь чтобы было правдоподобно и развернуто!
Курсанты засобирались, и начали выходить из аудитории, спеша заняться другими делами, когда Виктор всё также сидел, уставившись вперёд в пустоту. Выслушав всю лекцию, он задумался: в каком же из видов забвения побывал Закрин, что, выйдя оттуда он превратился из доброго старичка в ужасного тирана, ведь должно же быть всё наоборот. А спросить он этого не мог, ведь ему запрещено разглашать подробности заседания совета.
– Молодой человек, у вас какой-то вопрос? – Обратился к Виктору, лейтенант, собирая бумаги со стола и складывая их в кожаный портфель. – Лекция уже закончена.
– Нет, нет. Извините, сэр, я просто задумался. – Он положил тетрадь в сумку и, попрощавшись с лектором, вышел из аудитории.
Наверное, у него было ещё одно занятие, или же нет… Звонарь этого не помнил, да и ему было не до этого. Проходя мимо людей, наполненных радостью и энергией, он всё больше и больше ощущал себя разбитым и обессилившим. «По-видимому, моё забвение никогда меня не отпустит…» подумал он, выходя из дверей административного холла. Спустившись по круглой лестнице, юноша направился прогуляться где-нибудь, не важно где, лишь бы уйти подальше от народа, суетившегося вокруг. Погода тоже особо не радовала. Ощущение что вот-вот начнётся дождь не покидало ни на секунду, небо заволокло чёрными, как дёготь, тучами и ни одному лучику света не удавалось пробиться сквозь такой заслон. А самое ужасное было то, что он до сих пор даже и не представлял, как можно рассказать братьям о случившемся. Прокручивая в голове все возможные варианты их реакции, Виктор не смог найти положительный. «Великие братья Пуарье», как их начали называть на десятой ступени обучения, могут исчезнуть из-за такого как он. Эти мысли не давали ему ни минуты покоя. Он шёл по улице, опустив голову, совершенно не заметил стоящих впереди людей и, разумеется, встретился лбом со спиной какого-то парня. Тот слегка пошатнулся и обернулся посмотреть кто это врезался в него, но, увидев Виктора, даже удивился: «О, Звонарь! А Жан как раз говорил сообщить, если вдруг тебя увижу. Повезло! Пошли, я тебя отведу. А то там какое-то дело очень важное и нетерпящее отлагательств!»
Парень куда-то побежал, и Виктор не раздумывая последовал за ним: «Что-то случилось?» – спросил он гонца.
– Не знаю, вот придёшь и сам спросишь!
Просмотрев наихудший вариант развития событий, в голову к нему пришла мысль, что что-то приключилось с его лучшими друзьями, и это сразу затмило все остальное. Не опережал Звонарь этого парня только потому, что не знал куда бежать, а если бы знал, то уже давно был там, ведь, несмотря на все провалы в учебе, у него всегда был один неизменный дар с самого глубокого детства. Ловкости и скорости его можно было только позавидовать, и, добравшись до места, гонец в край запыхался: «Вот!.. это… тут» – сказал он, хватая ртом воздух, а Виктор дышал абсолютно ровно, будто и не бежал вовсе. Они зашли в темный домик у озера в чаще леса, в котором не было видно абсолютно ничего. Неизвестный паренёк сделал два шага вперёд: «Сейчас я посвечу…» – Как вдруг зажегся свет: «Сюрприз!!!» – Прокричали люди, стоявшие по всюду в этом, как оказалось, далеко не маленьком домике. Яркий свет испугал и ослепил Звонаря, и он даже не заметил, как к нему подбежали близнецы:
– Вик, да ты герой! – Громко сказал Жок, хлопая того по спине.
Джип положил руку ему на плечо: – Не знаю, что ты сказал старейшине, или что показал, но теперь ты в команде!
Жан выскочил прямо из ниоткуда: – Посторонись, у этого парня большие связи в совете! Может ты ещё что-то от нас скрываешь? А то я уже боюсь!
Виктор только приоткрыл рот, как, посмотрев на радостную толпу, по спине его пробежал легкий холодок. «Думаю сейчас далеко не лучший момент для плохих новостей» – подумал он и с улыбкой ответил: – Закрин сам предложил! Честно!
– А, так он ещё и не «Господин Старейшина», а просто «Закрин», что-то тут явно нечисто… – Жан почесал подбородок. – А, хотя, какая разница! – И следом воскликнул. – Ведь сегодня у нас праздник! У нас сформирована команда! Давайте отметим такое событие как следует!
И они направились прямиком к центру комнаты где их уже заждалась толпа народа. Буквально за сутки слух о том, что парень, даже не подходящий по возрасту, будет принимать участие в самом грандиозном событии года, распространился, по всей академии. А, судя по тому, что на вечеринке были даже ребята с его ступени, Виктор подумал, что все специально притворялись о неосведомлённости, чтобы устроить сюрприз. А сколько сил братья приложили для организации всего этого… даже не верится. Хорошо, что он промолчал и не испортил такой праздник. «Фальшивый то он только для меня, а для всех других, не ведающих правды, он самый настоящий. Так пусть таким и будет!» – подумал про себя Звонарь и, откинув плохие мысли, постарался сам поверить в выдуманную им сказку. А ведь и вправду говорят «стоит лишь начать» – через пять минут он уже во всю веселился. Нет практически ничего невозможного, если у тебя под рукой есть хороший мезмеро-создатель, а когда их ещё и много, то это просто прекрасно. Дом был как раз одним из творений Джипа. Снаружи он и впрямь казался маленьким, но был так спроектирована, что, попав внутрь, в нём можно было даже легко заблудиться. Коридор, в котором поместился не один десяток человек, уже оказался в разы больше чем внешний контур дома, а комнат в нём располагалось столько, что ни один мезмеро во всех так и не побывал, хотя некоторые занялись именно этим делом и ходили по дому как по гигантскому музею. Неизвестно почему, но старший подумал, что сделать весь интерьер в красных, черных и белых тонах будет очень по-праздничному. Везде гирлянды, какие-то носки над горящим камином, о которых Джип прочитал в одной из детских книжек, пышные кресла и диванчики, лестницы с кружевами, похожими на пончики, да и, если честно, всем было даже как-то наплевать какого цвета потолок над ними, главное ведь – это компания. Толпа разошлась по комнатам, в которых были самые разнообразные развлечения, начиная от бросания дротиков и кинжалов в мишени, отталкивающих поверхностей, на которых люди прыгали до самого потолка, заканчивая перетягиванием каната. Огромный длинный коридор. На одном конце находились несколько десятков человек, уцепившихся за канат, а на противоположном, взяв другую его сторону всего тремя пальцами левой руки и улыбаясь, стоял сам Джип. По его команде колонна во главе с Виктором начали тянуть. Крики «Давай! Ребята давай!» разносились по комнате. Народ пытался изо всех сил, а старший Пуарье неподвижно стоял и продолжал улыбаться. Выглядело это словно несколько десятков людей пытаются отобрать веревку у титана. Вдруг, посреди комнаты, из разлома буквально кубарем вываливается Жан со стаканом чего-то «расслабляющего» и лёгким движение руки разрубил канат надвое, от чего ребята повалились на пол: «Вы чего, глупые? Нашли с кем тягаться! Это же его мир! Он тут король! Хе-хе!» – сказал Младший слегка охмелевшим голосом и скакнул назад туда откуда пришёл. Вскоре с такими стаканчиками был уже каждый второй на вечеринке. Ну а, совершенно расслабившись, народ полез купаться в озере и всем оно показалось даже теплее чем летом, хотя оно таким и не являлось… Виктор никогда ещё не видел столько людей в нижнем белье, поэтому засмущался и не захотел лезть в воду, но, посмотрев налево, встретился взглядом с Жоком, который сразу же пропорхнул к нему, словно мотылёк на зажёгшейся огонечек: «Ну что, мой слегка смущённый друг, сейчас профессионал покажет тебе мастер класс! Смотри и учись!» – сказал он, показывая рукой на выступ прямо над водой. Пока «мастер» пробирался до туда, по правую руку Звонаря очутился ещё более расслабленный Жан: «О господи, какой ужас… Я не хочу это видеть! – Звучал его болтающийся по нотам голосок, когда он сам пытался закрыть лицо руками и одновременно глядел сквозь пальцы. – Вик, закрой мне глаза! Пожалуйста, ну хотя бы один…». «А теперь финт Пуарье!» – крикнул Жок, привлекая внимание народа, и прыгнул с уступа, исполняя сальто, прямиком в воду. Но трюк был испорчен, когда тот плашмя рубанулся о землю. «О боже! Ну умный же парень, а такой дурак!» – Со слезами на глазах смеялся Жан, над бедным братом, вместо того, чтобы предупредить. Джип с Лизой через мгновение подбежали к пострадавшему: «Неужто ты не заметил, что тут воды сантиметров пять и не больше?» – вздыхая, приводили они его в чувства. Кряхтя от боли Жок пошлёпал водичку ладонью: «Да вот подошёл поближе и сразу приметил».
А тем временем вечер плавно перетёк в ночь, и народ начал постепенно расходиться. Когда ребята проводили последних гостей, и Джип уже собирался развеять домик, Виктор остановил его: – Подожди пока, хорошо? – попросил он, положив руку ему на предплечье.
– Почему? Неужто наш алкоголик был прав и у тебя есть связи в совете, которыми ты наконец решил поделиться?
– Нет. Всё совсем не так, и… далеко не так радужно. Давайте внутрь, у меня для вас не очень хорошие новости. – Виктор с грустным видом и вновь потухшим взглядом прошёл в гостиную, где всё ещё горел уже увядающий камин, и братья вскоре к нему присоединились. Звонарь стоял в серьёзной позе прямо возле огня: – Садитесь ребят, мне нужно вам кое-что рассказать.
– У тебя проблемы? Если что мы всех отпинаем! – Пробормотал Жок, держа платок у разбитого в кровь носа.
– Проблемы – это мягко сказано. А хуже всего то, что они не только мои…
Жан плюхнулся на диван справа от камина: «Что-то меня сейчас даже «шуткануть» не тянет». За ним на диван сели оставшиеся Пуарье: «Ну давай уже не томи. Что случилось?»
– Пожалуй я начну с самого начала… – И Виктор принялся ходить из угла в угол, рассказывая во всех подробностях всю свою историю с самого инцидента на посвящении. Он объяснил им из-за чего ему было так плохо спать, откуда он хорошо знает Альберта Греция, о том, как Закрин пришёл в себя, и совещании, которое он проводил. – В итоге, даже когда все ему доказали, что я не могу быть одним из этих «пятых», он всё равно решил в этом удостоверится. Вот таким образом я был приставлен к вам на турнир…
– Логично! В стрессовой или опасной ситуации, которые скорее всего предстоят, способности могли бы проявиться… – Подводил итог Жок с довольно умным видом.
Виктор встревоженно взмахнул руками: – Да! Если бы они у меня были! Хоть какие-то!
– Так подожди, – прервал их Жан, – я не понял, так, а где проблема-то? Или я что-то упустил?
– А проблема, ребята, в том, что наша команда обязательно должна победить!
– Пффф! – Зафыркал Жок сквозь платок на лице. – Да разве это проблема? Мы приложим все усилия для победы, уж об этом тебе не стоит волноваться!
– Нам придётся… – Взял Виктор паузу, сделав на этом акцент. – Ибо если мы проиграем, то будем нуллифицированы и высланы за предел внутреннего круга!
Молчание накрыло комнату. Лишь скрежет насекомых за окном и треск почти потухшего камина заполняли гостиную. Жок медленно отпустил платок, и, стоило тому упасть на пол, подскочил: – Да они там что, рехнулись все?!
– Не все… можем пойти и сказать ему это в лицо, это не в первой.
Джип, потёр свою бородку: – Но ведь это совершенно не имеет смысла. Зачем нужны такие резкие меры? Неужто он в серьёз так уверен, что ты «пятый», чтобы поставить нас всех в такое положение?
– И никто не смог переубедить этого пси… ненормального человека? – мямля спросил Виктора Жан.
– Все пытались, но без толку. Он «сказал своё слово».
Братья сначала посидели немного, а потом переглянулись, и, будто без слов о чём-то договорившись, Джип поднялся с дивана и, подойдя к Виктору, положил ему руку на плечо: «Да успокойся ты. Зато теперь у нас есть сильный стимул к победе.». Жок, подняв с пола платок и вновь приложив его к ещё кровоточащему носу, тоже подошёл к камину: «Я бы сказал огромный!». А Жан прыгнул и обхватил их за шеи: «Да! Мы прорвёмся! С завтрашнего дня начинаем тренировки для турнира!». – А потом он расслабился и соскользнул вниз: «Ну или послезавтра…».
– И что вы даже меня никак не накажите? – Удивлённо спросил их Виктор.
Жан, уцепившись за их ноги, пробормотал: «Наказать? Нам что тебя в угол поставить?»
– Хочешь наказания? Тогда ты тащишь эту пьянь до дома. А я поведу раненого. – сказал Джип и поднял младшего.
Жок пошёл на выход, у него закружилась голова, и он чуть не врезался в стену: – Да уж, хорошо мы погуляли…
– И не говори… – ответил ему Виктор.
Выйдя из домика, старший Пуарье поднял руку и сломал прозрачную синюю сферу. Та исчезла, а дом распался на сотни стеклянных осколков прямо за их спинами. Ночь отнюдь оказалась не такой уж и тёмной. Месяц, высоко висевший в небе, ярко освещал путь домой. Они спокойно вышли из чащи и, проходя между вековыми гигантскими дубами сада, уже могли заметить крышу административного холла, видневшегося вдалеке, и отражающую свет луны большим зеркальным куполом.
***
Ещё одна сильная сторона Виктора, которую он иногда ненавидит – это способность просматривать развитие событий на несколько шагов вперёд, или, если можно так выразиться, предсказать возможное будущее. Именно этим он на следующий день и занимался, сидя на очередном скучном занятии по теории снов, которую ведёт невероятно нудный усатый мужчина в окулярах для сильно слепых. За полгода Звонарь не смог запомнить не то что ни одной лекции, а даже его имени. Но, по относительно спящему состоянию всей аудитории можно было сделать вывод, что невыносимое мямлящие произношение этого «чудо-лектора» не оставляло после себя ни одного сознательного курсанта. Его голос, проносясь по аудитории, вызывал массовые приступы сонливости, которым было невозможно противится. Виктор под таким давлением всё более и более погружался в своё воспалившееся воображение, и оно рисовало ему все возможные картины и пути выхода из сложившейся ситуации. И вот, когда уже весь зал сладко задремал, дверь аудитории резко открылась:
– Доброе утро… если это можно так назвать. – Громко произнёс Леонард, оглядев спящий зал.
– О, специальный лейтенант Краун, – также отвратительно шепелявя поприветствовал его лектор, – какая честь, что вы сочли нужным зайти на мои занятия…
Леонард так неохотно взглянул на того правым глазом, слегка повернув голову: – Я здесь по прямому приказу главы администрации. Мне нужен Виктор Звонарь. – Все курсанты резко проснулись и уставились на Виктора, который заводил глазами туда-сюда пытаясь увидеть всю округу не двигая головой. – Доброе утро, мистер Звонарь.
– Доброе, Лейтенант. – Почесал тот шею от удивления.
– По распоряжению Альберта Греция и в связи с приближением ежегодного турнира, ты освобождаешься от занятий. Дальнейшую твою подготовку буду проводить лично я. Так что собирайся и желательно просыпайся. – Он указал большим пальцем правой руки на дверь. – Я буду ждать тебя через пол часа во втором отсеке практического корпуса… – Он снова неохотно взглянул на лектора. – Извините что прервал, м… – Наверное Краун хотел сказать «мистер…», а затем глаза его немного забегали, и он развернулся на месте и быстренько вышел из аудитории. Неизвестно, что думали другие курсанты, смотрящие на то, как Виктор собрался и, попрощавшись с тем, чьё имя, как выяснилось, не знал даже специальный лейтенант, выбежал за дверь. Может его и освободили от скучных занятий, но теперь он попал под юрисдикцию самого Леонарда Крауна, а тот является одним из самых известных чтецов во всем внутреннем круге, и уж точно спустит с такого бездаря все три шкуры. И этим он будет заниматься на протяжении почти трех месяцев. Так что зависти к нему явно никто не испытывал, скорее сочувствие.
Виктор поднялся по лестнице на шестой этаж и зашел к себе в комнату. Совершенно не понимая зачем пришел к себе, он сел на кровать и, посмотрев в окно, заметил Леонарда, стоявшего прямо у шахты лифта, ведущего в подземный практический корпус. Звонарь сразу понял, что его уже ждут, и, подскочив с постели побежал прямиком к месту назначения.
– Опаздываешь Виктор! Я-то думал, ты понял, что "пол часа" это сильно преувеличено. – Сказал лейтенант, подошедшему курсанту.
– Извините, мистер Краун. Я решил забежать сначала к себе.
Лейтенант нажал на кнопку и двери распахнулись: – Ну, на первый раз это нормально, но, учти, у нас очень мало времени на твою подготовку, поэтому мы так торопимся.
– Но ведь впереди целых три месяца. – Удивленно подметил Виктор, заходя внутрь и глядя как Леонард нажимает на кнопку третьего этажа.
– Ну, тут ты прав лишь от части. Как сам знаешь, на турнире будут выступать самые талантливые курсанты, причем последней и предпоследней ступени. А ты сейчас лишь только на шестой, и, заметь, далеко не лучший в своей группе. Так что у нас не «ещё», а «всего» три месяца.
– Это точно… – Вздохнул тот в ответ.
– Чтобы ты мог с ними как-то тягаться, я должен обучить тебя всему, что преподают за несколько лет… – Сделал он небольшую паузу. – Или кое чему другому, если получится… – Но, не переживай! – Улыбнулся он и хлопнул того по плечу. – Может быть к счастью, а может и нет, я в своем деле – единственный эксперт.
Когда лейтенант находился в приподнятом состоянии духа или был заворожён сильными эмоциями, у него в голове что-то перещёлкивало, и, сами по себе, рифмы ручьями начинали литься из его уст.
Лифт опустился до уровня три, двери открылись, и они пошли прямиком до практического зала. Зайдя внутрь, парень был слегка шокирован глобальными размерами этого помещения. Гигантский потолок продолговатой формы, висевший над ними как купол, высокие стены, окрашенные в серо-зеленые тона и пол, покрытый довольно жесткими матами такого же цвета.
– Мистер Краун, а почему вы выбрали площадку для массовых тренировок проводников?
– Как я понял, ты считаешь специальность чтеца довольно скучной и однообразный. – Не снимая туфель, зашагал лейтенант прямо в центр зала.
– Я такого не говорил…
– Но ты так думаешь… – произнёс Леонард и пристально посмотрел на него. Мгновение спустя, Звонарь вдруг осознал, что того нигде нет… Буквально секунду назад он стоял прямо перед ним, в десяти шагах, а сейчас словно испарился. – Кого-то потерял? – прозвучал тихий голос позади Виктора, когда тот оглядывался вокруг. Обернувшись же он встретился глазами с Крауном, а моргнув, моментально ослеп. Стоило его векам закрыться и взору погрузиться во тьму, как та уже назад не схлынула. Парень ощущал её будто нечто вязкое как желе между пальцев. Густая тень медленно поднималась вверх по телу, вот-вот и Звонарь ей захлебнётся. Паника настигла его от понимая, что он ничего не может сделать, чтобы спастись, но, когда отвратительная тёмная субстанция добралась до шеи, Виктор увидел, что лежит на мате посреди комнаты, а Леонард стоял возле стены.
– Извини… я, наверное, слегка переборщил. – Косо на один бок улыбался он, подходя и помогая ему подняться с пола.
У Виктора было ощущение, что он только что вернулся из кошмарного сна: – Что это было?
Лейтенант, не раздумывая, ответил: – Я наложил на тебя два последовательных миража. Сначала обманул твоё зрение, став практически незаметным, как стяжки на этих стенах, затем подошёл сзади и воспользовался техникой близкого зрительного контакта, чтобы окунуть тебя выдуманной мною кошмарной иллюзией, что и было, на мой взгляд, перебором.
Лейтенант Краун, хоть и был одним из самых уважаемых офицеров, никто из курсантов не мог знать почему. Да и говорил он довольно в свободной манере, не свойственной высоким представителям офицерского общества.
– Да нет, всё нормально, – Поправлял сюртук Виктор. – я же в порядке.
– Да. Ты оклемался довольно быстро, но я всё равно должен попросить прощения, ведь просто хотел показать, что наша специальность отнюдь не всегда такая, какой тебе представлялась. Конечно, в основном, все чтецы – это тыловики, без каких-либо талантов пригодных для ведения боя, но есть и такие как мы… – Он сделал небольшую паузу. – Заметь я сказал «мы», хотя такой всего я один. Но у нас с Альбертом большая надежда, что у тебя всё-таки может получиться.