355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Владислав Силин » Монополия на чудеса » Текст книги (страница 14)
Монополия на чудеса
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 16:35

Текст книги "Монополия на чудеса"


Автор книги: Владислав Силин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Охранник предупредительно качнулся навстречу, но движение осталось незавершенным. И правильно. Не больно-то я похож на покупателя. Так, случайный заброда-студент, которому надо скоротать несколько часов до свидания. Поболтаюсь и уйду.

Я бесцельно зашагал вдоль рядов вешалок. Рекламный плакат обещал «женские платья всех мыслимых расцветок». Ага, щаз! Мыслимые расцветки всегда бывают почему-то трех видов: белые, черные и красные. Как в детских страшилках: «Покупай, доченька, любое платье, кроме черного».

Или белого.

Или красного.

Все друг друга стоят.

Я остановился у никелированной трубы, увешанной клонированными женскими свитерками. Где-то тут должно быть зеркало…

Вот оно, голуба!

Глядя на меня, отражение поджало губы. Согласен. Волосы давно мыть пора. Так я скоро не на магазинного вора – на убийцу стану похож!

Я достал расческу и стянул резинку с хвоста.

– Вам помочь?

Из-за спины отражения выглядывала девушка-эксперт в сером костюмчике. Я обернулся. Пигалица едва доставала мне до плеча. Мохнатые брови придавали ей насупленный вид.

Ответственная какая, подумал я с восторгом.

И серьезная!

– Чем я могу вам помочь? – повторила она.

– Мне нужно платье. – Я задумался. Платье… Зачем? А! – Для Све… для моей девушки.

Пигалица напряглась:

– Мы можем предложить большой выбор. Скажите только размер.

– Понятия не имею. – Я развеселился. – Ну-у… она повыше тебя ростом. И это… стройнее. В смысле не такая жирная.

Пигалица беспомощно улыбнулась.

– Пойдемте. Попробуем что-нибудь подыскать…

Она пошла вперед, ставя ноги по-балетному – пятка перед носком. На меня накатило презрение: хоть бы по морде съездила придурку! Но клиент всегда прав.

– Вот здесь, – бесцветным голосом произнесла пигалица. – Это вам подойдет… наверное.

Взгляд ее задержался на одном из платьев – белом, с пуэрториканской карнавальной бахромой. Пигалица смутилась и увела глаза в сторону.

А ведь это ее любимое платье! – догадался я. Небось постоянно мечтает, как она, вся из себя такая сверкающая, да в этом платье, да на подиуме…

И конечно же, я не удержался. Ну а что делать, если человек сам подставляется под разные гадости?

– А тебе оно как? – спросил я, поднимая невинный взгляд.

– Ну-у… не знаю…

– Сейчас примерим. Давай, давай!

Я силой подтащил ее к зеркалу. Приложил вешалку к ее груди, заставил покружиться. Девушка послушно поворачивалась, следуя моим указаниям. В лице застыла обреченность.

– Раздевайся! – приказал я. – Ну?!

Амулет полыхнул озорным светом. В глазах девчонки отразилось бесконечное отчаяние; покорными трясущимися пальцами она принялась расстегивать пуговицы блузки. К счастью для нее, и охранник, и кассирши смотрели в другую сторону.

– Фигня, – покачал я головой, когда она переоделась. – Как на корове седло… А из мужского что можешь предложить?

– Это в другом отделе. Вам надо обратиться к…

– Ничего не надо. Ты мне нравишься.

Она увяла. Амулет давал власть. Я чувствовал, что могу держать пигалицу сколько угодно. Могу увести в другой отдел, заставить выполнять чужую работу. Могу…

Да мало ли чего я еще могу… По щеке пигалицы побежала черная капля. Девушка подозрительно шмыгнула носом и сгорбилась.

– Ладно, – смилостивился я. – Сам справлюсь. Иди.

В бесцветно-серых глазах вспыхнуло облегчение. И радость. И еще что-то, чему я не нашел объяснения. Вот клуша!

– Спасибо вам большое, – чуть гнусаво поблагодарила она. – Мы будем вас ждать! Заходите еще!

Ну-ну…

В мужском отделе дела обстояли хуже, чем в дамском. Пиджаки. Пиджаки, пиджаки, старческие сорочки, галстуки. Я снял наугад несколько костюмов и, прихватив охапку галстуков, отправился к примерочной. Консультантка мужского отдела, лиричная брюнетка с припудренным шрамиком на брови, подойти побоялась.

Вот и ладушки. А то я весь салон на уши подниму.

– Жди, – указал я на нее пальцем. – Ты мне понадобишься.

Повозившись для проформы в примерочной, я перебрал галстуки. Убого… Один, похожий на отутюженный змеиный выползок, мне понравился больше других. Не Hermes, но вполне симпатично. Я запихал его в карман и вышел из кабинки.

– Повесь, пожалуйста, – сбросил на руки брюнетке ворох костюмов, сам двинулся к кассе.

Охранник смотрел на меня напряженно, как ганфайтер Дикого Запада на маршала. Я коснулся амулета, и – о, чудо! – охранник скопировал мой жест. Вот только он положил руку на пояс рядом с кобурой пистолета.

– Что-то не в порядке?

Я помотал головой. Огненный силуэт загустел, не давая двигаться. Стук крови в висках оглушал. Охранник, уже не стесняясь, пялился на меня во все глаза. Ну не могу я так уйти! Не могу!

Так что же? Я, получается, не вор?!

Достав из кармана галстук, я двинулся к кассе.

– Сколько с меня? – Губы онемели и почти не двигались.

Кассирша бойко отстучала чек. Глядя на рубиновую полоску, перечеркивающую штрих-код, я сообразил, какого дурака чуть не свалял. Тут же защита! Попытайся я выйти из салона, меня повязали бы моментом!

– Сто двадцать, пожалуйста.

Чувствуя себя полным идиотом, я раскрыл бумажник. Последние деньги, ну елки-палки! Упаковать галстук я отказался. Выбежав на улицу, швырнул его в урну – с глаз долой, только бы не видеть. Чужой взгляд жег спину. Пройдя несколько шагов, я обернулся: охранник смотрел мне вслед сквозь витринное стекло.

Ну и пусть!

Пусть смотрит, козел! Главное, что я не друджвант! И это почти доказано!

Галстук я все-таки подобрал. Мой взгляд метался, выхватывая дома и машины, ощупывая лица прохожих. Мне хотелось вновь и вновь убеждаться в своей чистоте.

Нет, грабить неинтересно. Тянуть слова по-гопничьи, рожу наглить – этого у меня не выйдет. Да и вдруг драка случится? Амулет меня защитит, но все равно неприятно.

Тогда что же?

Студенты на остановке. Полный мужчина с пуделем на поводке. Машина без присмотра – хозяин отошел за сигаретами… Машина! А, нет, уже не угнать – вернулся.

Ничего. Что-нибудь я отыщу. Мне сам хаванан велел не стесняться!

Мир вывернулся передо мной наизнанку. Дома, люди, машины – ко всему я примерял силу амулета, прикидывая: проверить, не проверить?

Промелькнуло некрасивое девичье лицо в серой шапочке-буденовке. Амулет дернулся, и меня обдало жаром.

А что, если?!

Я проводил «буденовку» оценивающим взглядом. Нет, не эта… А вот другая – в беличьей шубке, смугленькая, с ямочками на щеках. Не пойдет? Рыжий лупоглазый подросток с косичками? Тоже?.. Может, эта? Белокурая, хрупкая, рот приоткрыт, грязная болоньевая куртка крепко запахнута. Тонкие руки обнимают плечи, а ноги голые – нет даже колготок. И лицо дергается, ловя выражения одно за другим, пытаясь понять, что же хочет выразить хозяйка.

Живая кукла.

Вот только у кукол не бывает таких лиц. Подвижных настолько, что мимика теряет всякий смысл.

Сам не зная зачем, я двинулся за ней следом. Мы пересекли Тербат, вышли к полупустынным закоулкам у Церковной. Девушка подпрыгивала при ходьбе – почти как Светка, когда волнуется.

Вокруг почти никого. Да и неважно это… Я вдруг понял, насколько просто задуманное: схватить, утянуть в подворотню, отыскать подвал или подсобку… только ничего не спрашивать! и чтоб не оглядывалась – тогда проще, тогда не надо будет…

Во рту пересохло. Я пошел быстрее, ловя шагами ритм сердца:

– Девушка!

Только бы не остановилась! Иди, милая, иди!

– Эй, девушка!

Голоногая замерла. Сгорбилась неуклюже, пытаясь понять: ее ли зовут, нет? Я схватил ее за рукав:

– Девушка, стойте! Погодите!

Амулет дернулся. Дома потекли, превращаясь в своих теневых двойников. Люди исчезали, выпадая хлопьями блесток, лишь голоногая оставалась со мной: я держал крепко.

Значит что, можно?!

Стук сердца сводил меня с ума.

– Пойдем, – бормотал я. – Пойдем, пойдем…

Дурочка не сопротивлялась, лишь крепче запахивала куртку. От нее несло потом и крепкими дешевыми духами. Глаза смотрели радостно и чуть испуганно:

– Я на троллейбус! Инга, чтобы я на двадцать второй, ага?.. И потом на пятой. Пятую то есть.

Как просто. Увести ее к старым домам, подняться на чердак… Чердаки обычно запирают, но для меня сейчас замков нет. Помочь снять куртку, раздеть. Дурочка даже не поймет, что с ней происходит. Вряд ли она будет кричать – ведь в мире, где болтаются ее куцые мысли, нет места небритому насильнику с грязными патлами, перетянутыми черной мохнатой резинкой. Там светло и уютно, там бродят оленята, и пчелы кружатся над ульями.

– Только Инге не. Она чтобы я сразу домой. Да?.. Да?.. Вы хороший!

Сердце выбивало фламенковые ритмы. Дурочка сдула со щеки прилипшую прядь и доверчиво захлопала ресницами. Я разозлился. Ну чего я жду?!

– Пойдем. Я тебя провожу. Двадцать второй совсем в другой стороне.

– Правда?!

Дурочка действительно не сопротивлялась. Стояла, покорно глядя перед собой, а в кульминационный момент охнула и переступила с ноги на ногу.

Отчего-то эта покорность разозлила меня больше всего.

Одеть я ее толком не смог. Бился, бился, потом сунул в руки ее тряпье, накинул на плечи куртку и застегнул «молнию». Со стороны ничего и не видно.

Пока мы шли, в воздухе сгустилась тьма. Из созданного глазом Вайю недолгого лета мы возвращались в осень. Голоногая топнула туфелькой, словно норовистая лошадка.

– Я сейчас! Я пи-пи хочу!

Да как ее вообще отпустили одну?! И эта неведомая Инга… Я смотрел, как девчонка идет к покосившемуся забору между киоском и офисом мебельщиков. Застенчиво оглянувшись, она нырнула в пожухлый бурьян. Повозилась, присела там, словно наседка.

На меня напало отвращение. Я повернулся и побрел прочь – сперва тихо, чтобы не услышала голоногая, а потом совершенно не скрываясь. О том, как она будет путаться в лабиринте переулков, я старался не думать.

Неужели амулет меня обманул? Или это тоже было добро?

Мне отчего-то вспомнилась Светка. В сиянии фонаря мелькнули золотистые волосы и рыжий воротник. Сердце разменяло удар на три, а я понял, что это не она.

И нисколечко не похожа.

Но в эту девушку я тоже мог бы влюбиться.

Если бы все сложилось иначе.

Дома я некоторое время сидел на подоконнике, укрывшись пледом и умиротворенно разглядывая соломенно-желтые блики на стене напротив. Иногда их пересекала тень – клен за окном качал ветвью. Повезло нам с погодой… Осень без дождя и солнце круглыми днями.

Охапки листьев – цветное лото. Синь неба меж крыш.

Бабье лето.

При слове «бабье» золотые прямоугольники потухли. Солнце уткнулось носом в шаль облаков, забыв светить. Я поежился, кутаясь в плед. Словно та дурочка в свою куртку…

«Только Инге не… Да?.. Вы хороший».

Комок подкатил к горлу. Не надо было ее бросать… Что стоило довести до остановки, посадить на троллейбус?

Скоро я убедил себя, что и с голоногой поступил совершенно правильно. Кому она нужна такая? А что ушёл – так надо! Я должен остаться для нее легендой, сказкой!

Еще одно испытание позади… А хочется еще и еще. И времени осталось чуть-чуть.

Внезапно меня осенило.

У меня же есть банк! Родной мой банк, выдавший меня «постоянному господину» жирдяю. Ограбить его – что может быть лучшей проверкой? Тем более что я это уже один раз проделал – если верить президенту и жирдяю.

Скоро план сложился в голове до мелочей. Перво-наперво нужен приличный костюм. Я осмотрел свой гардероб и поморщился. Тот, что для банковских вечеринок, здорово пообтрепался. Да и вообще… Мне нужен новый костюм. С иголочки. Чтоб я в нем выглядел десятиклассником на школьном балу – лопоухим и восторженным.

С этого и начнем. Я снял со стены футляр с «ибанезом» и отправился навстречу приключениям.

Костюм я добыл за полтора часа. «Ибанез» пришлось заложить в ломбарде. Гитара пошла «на ура»: я не только отбил свои двести тридцать, но и выторговал аляповатую заколку под галстук. За костюмом я отправился в магазин, который так неудачно грабил сегодня. Увидев меня, охранник потерял дар речи.

Брюнетка со шрамом подобрала мне стильные доспехи канареечного цвета. Увидев себя в зеркале, я расхохотался и купил костюм без разговоров.

После этого я отправился в банк. Меня била нервная дрожь: все-таки там камеры, охрана… Однако обошлось. Охрана отворачивалась при моем приближении, камеры ломались. Я даже пожалел, что затеял дурацкую возню с костюмом.

У входа, правда, ждал сюрприз. Дверь с фотоэлементом и не подумала открыться при моем появлении. Потоптавшись у стекляшки, я двинулся в обход здания.

Ничего, мы пойдем другим путем!.. Окно в серверную защищали решетки, но я знал, что его регулярно открывают. Так что вряд ли оно окажется на замке. Подтянувшись, я вцепился в прут и рванул на себя. Посыпалась старая краска. Заскрипев, решетка оторвалась, обдав меня фонтанчиком щепок.

Эх, зря я костюм сразу надел! Вывожусь как свинья… Но ладно. Я поплевал на руки и вновь взялся за решетку, выламывая ее из окна.

Дальше пошло легче. Я толкнул створку окна внутрь, и та распахнулась. В подсобке отыскалась стремянка; по ней я перебрался в серверную. Все выходило даже удачнее, чем я планировал изначально. Отсюда легко влезть на банковские серверы, запустить любую программу. Просмотреть базы, подправить их, стереть. Лепота!

Для начала я юркнул в аппаратную – царство роботов, автоматических обработчиков, верификаторов. Здесь даже стульев своих нет – их притаскивают из других комнат, если надо посидеть и что-то наладить. Администраторы сюда заходят редко. Это мне тоже на руку.

Комната встретила меня сумрачьем пыли и вонью пластика. На столах и металлических полках разросся компьютерный монстр, старший брат «Апофеоза войны». Через проходы тянулись связки проводов; на ковролине звездчато отблескивали т-коннекторы и терминаторы – словно росянка на болоте.

За дверью послышались шаги. Я замер.

– Ну че, пацаны, – объявил жизнерадостный голос, приближаясь. – Слышали терку? В аквапарк пиранью запустили!

Это Андриан, администратор наш. Принесла же нелегкая… Стараясь не шуметь, я двинулся к первой попавшейся машине.

Мне повезло: на ней обнаружился полный набор подключений к сети. Тут вам и корпоративная сетка, и все банковские АРМы1. Для пробы я подключился к своей машине.

//Bravi

Ага, нашлась. Никто не выключил, не демонтировал родную мою. Да и когда бы успели? Я открыл папку с системным бэкапом.

Через несколько минут возни мне удалось выцепить почтовый сертификат. Я подключился к корпоративной почте и принялся перерывать сообщения.

За прошедшие часы писем прибавилось. В основном писали по делу. То программа не работает, то платеж потерялся, то не та услуга снялась. Ага, вот. Мамуля разослала смешные картинки пользователю «Developers». «Developers» – это все мы, программисты. Раз письмо до меня дошло, значит, из группы меня не исключили.

Я повеселел.

Хуже всего наткнуться на письмо президента пользователю «AllNew»: «В ответ на ширящиеся слухи о имевшем место быть факте мошенничества…» и так далее. Канцелярщина с уголовщиной, разворачивайся и уходи. Но я, похоже, еще в команде.

Так что давай, Брави!

Дерзай!

Я запустил АРМ[11]11
  АРМ – автоматизированное рабочее место.


[Закрыть]
операционного работника. Логин – безликая администраторская единичка; пароль не менялся вот уже с лета – «mednyjtazik24». Безопасность аховая, товарищи, аховая… что ж вы так подкачали-то?!

На экран выбросило колонки меню. Я открыл сессию собственного счета, полюбовался на сиротливые полторы тысячи, что лежали там, и, не мелочась, перекинул четыре миллиона из кассы. Возникла заминка: у администратора не хватало прав на операцию мемордера.

Рутина… Как на работе, честное слово. Я загрузил робота TTS под отладчиком и вручную вписал нужные атрибуты транзакции. А потом еще и «уронил» его перед тем, как скинуть данные в базу.

Даже неудачи мне на руку. Теперь эти деньги найдут лишь глубокой ночью – когда станут считать баланс. И найдет их не операционистка-девочка, а свой брат программер. Скорее всего Валерка Навигатор.

Жаль, что у меня нет кредитной карточки. Сейчас бы вышел, снял через банкомат денег… А так придется переться в оперзал. Все беды на Земле от лени!

Пора было заканчивать, но я медлил. Что-то оставалось несделанным. Что?.. Я пробежался по статусам своего счета: состояние, мультивалютность, кредитные договора, история… История!

Мой счет заморозили, а я не знал! Класть на него деньги разрешалось, снимать – нет. Хорош бы я был, придя в оперзал за крадеными деньгами… Значит, в чем-то меня все-таки подозревают.

Чтобы разморозить счет, доступов хватило. Администраторские схемы безопасности живут своей жизнью, угадать пределы их полномочий не в силах самый искушенный знаток.

Теперь все. Финальный заплыв. Можно, конечно, подтереть в темп-директории следы загрузки, но смысл? Ну узнают, что кто-то под админом входил с робот-сервера, и что?..

Я двинулся к выходу. Изнутри аппаратная открывалась нажатием кнопки, похожей на дверной звонок. Это снаружи вход только по карточке.

Замок щелкнул, выпуская меня. За порогом ожидал новый сюрприз: я едва не столкнулся с Мамулей.

– Озерский, привет! – бросила она и остановилась. Выщипанные брови поднялись угольными дугами: – Чего это ты такой красивый?

Я оглядел свой костюм:

– Нравится?

– Озерский, ты просто шикарный мужчина!

– Увольняюсь я, Мамуля. Ферад достал. Решил попробовать себя в гетеросексуальном коллективе.

Некатина хихикнула:

– Ну, бог в помощь. А то о тебе разное рассказывают.

– А что именно?

Она сморщилась:

– Знаешь, у меня отчеты горят… Ты ведь выставляться будешь? – Я кивнул. – Ну вот будешь, там и узнаешь.

И не терпящей возражений походкой Мамуля направилась в администраторскую. Я же выбрался из «предбанника» и отправился на «рецепшен».

Там Анда со своей фирменной рассеянной полуулыбкой предложила подняться к третьему операционисту. Не лучший выбор. За третьим сидит Виктор, единственный мужчина в операционном зале. С ним я чувствую себя неловко; все-таки деньги выдавать – это женская работа. Так же как писать программы – мужская.

Ладно. Семь бед – один ответ. Я храбро затопал по лестнице вверх. У входа в оперзал меня ожидал сюрприз: охранник оказался тот самый «пройдемте, Озеров».

– Озерский, – холодно сообщил я ему.

– Что, простите?.. – чуть наклонился он.

– Моя фамилия – Озерский. Приказы вы исполняете старательно, это хорошо. В дальнейшем нам такие люди понадобятся. – И, ошарашив его так, я зашагал к третьему столику.

– Свободны?

Виктор поднял голову от бумаг, улыбнулся:

– Присаживайтесь, пожалуйста.

Я отдал карточку, назвал пароль. Пока он устанавливал клиентскую сессию, огляделся исподтишка.

Охранник «Озеров» никуда не делся. Не стал звонить, вызывать начальника смены, устраивать цирк с конями. Это хорошо. Меньше возни будет. Амулет сжигал мое тело расслабляющим мягким светом. Казалось, стоит чуть ослабить контроль и меня самого превратит в свет – радостный, веселый, танцующий. Я вздохнул и вытянул ноги.

– Четыре миллиона тысяча четыреста девяносто три алемана, – деловито сообщил Виктор. – Сколько будете снимать?

Аккуратный, кареглазый, с пухлыми губами. С самой первой нашей встречи я его невзлюбил. Но это всегда так. Те, кто носит джинсы, и те, для кого костюм с галстуком удобная повседневная одежда, друг другу доверяют редко.

– Все снимайте, – весело сообщил я. – Мне счет закрыть надо, – и в порыве «откровенности» добавил: – Меня на другую работу зовут. Вот, хочу, чтобы здесь ничего не удерживало. – Я улыбнулся. – Чтобы решиться наконец.

Недоверие в его взгляде угасло. О том, откуда у меня четыре миллиона алеманов, он и не подумал спросить.

– Какими купюрами брать будете?

– Двадцатитысячными, – чуть не ляпнул «пятерками». И добавил: – У меня даже паспорт с собой есть.

Улыбка Виктора стала шире. Работникам банка не требуется подтверждающих документов, чтобы снимать деньги. Нас и так все знают. Когда он только устроился на работу, а я пришел за заначкой, нам обоим выпала пара неприятных минут. Я его понимаю: сидит парень в вытертых джинсах, майке с черепами, подпись на дэва похожа (работая на компьютере, я совершенно разучился писать ручкой), да еще денег хочет! Два месяца я его терроризировал, но паспорт так и не принес. Потом он привык.

– Покажите.

Я достал паспорт, развернул.

– Хорошо. Все в порядке. – В глазах мелькнули победные искорки. Он поднялся и пошел в кассу.

Почтовый агент пикнул и выбросил на экран сообщение «вам письмо». Тянуться к мышке через весь стол оказалось неудобно, еще неудобней было работать левой рукой. Путаясь в кнопках, я заглянул в письмо. Пришли курсы госбанка. Пролистав простыню с письмами вверх, я обнаружил сообщение, адресованное «AllNew».

Десять минут назад, просматривая свой ящик, я такого письма не видел. Что же, меня исключили из сообщества «AllNew»?

Прочесть письмо я не успел: Виктор уже выходил из дверей кассы. Я быстро переключился на окно с АРМом и уселся, чинно сложив руки на столе. Сидеть неудобно… Кресла для посетителей, наверное, специально делают такими: чтобы клиент на операциониста не давил.

– Вот, пожалуйста, – Виктор дважды пересчитал купюры на машинке. – Конвертик дать?

– Не надо. Спасибо большое!

Я сгреб деньги, распихал их по карманам пиджака и отправился к выходу. Уходя с моего пути, охранник «Озеров» несколько замешкался. Амулет выдал мощный импульс, и тот послушно продрейфовал к кассе. Айсберг в пустынном море… И что он на меня пялится? Вторая голова у меня выросла, что ли?

Из неведомого куража я поднялся в свой кабинет. Сердце колотилось чаще, чем когда я вел девчонку в подворотню. Вот развлекуха! Я и не знал, что это так весело!

На панели монитора помаргивал золотистый глазок. Ах ты, псина обиженная под диваном!.. Я пощелкал мышкой, и машина радостно затрещала винчестером, пробуждаясь. Из-под белого пластика выглядывала полоска пыли: системный блок зачем-то двигали.

Обижали тебя, хорошую мою?

Я заглянул в почтовый ящик. Сунулся в папку «Личные письма», ту, что не мог проверить, подключаясь в аппаратной. На экран высыпало штук тридцать строчек, набухших красным.

Сердце радостно подпрыгнуло, набирая ход.

Все с одного адреса!

Светка писала мне все эти часы, пытаясь отыскать. Да и звонила, наверное, тоже. Светка, Светка…

Я наугад открыл одно письмо, другое. Все чуть разные, но смысл один и тот же. «Где ты?» «Что с тобой?» «Куда пропал?» И во всех, без слов, навязчивым рефреном: я люблю тебя.

Вот только я уже не тот, кого она знала. Я перечитал послание, которое отправил перед уходом.

Мне стало ужасно неловко.

Ну что за ребенок! Прибежать в слезах, ткнуться носом в теплую мягкую грудь (а у нее и теплая, и мягкая) – спасай, Светуля!

Хватит морочить девчонке голову.

Я раскрыл последнее Светкино письмо.

«Лешик, слушай! Я поняла наконец: я…»

Выделив текст, я удалил все, не читая. Потом принялся печатать. Сдержанно, без лишних эмоций рассказал, что со мной произошло в эти дни.

И задумался.

Требовалось поставить точку. Эффектную, чтоб наповал. Нужны были правильные слова, а они все не приходили.

Давно заметил: когда голова занята важным, руки начинают жить своей жизнью. Что-то рисуют, ручку вертят, по клавиатуре шарят. Вот и сейчас: пока думал над прощальным письмом, они успели дважды проверить почту (зачем?), открыть интернет-избранное, запустить блог.

Ну-ка, ну-ка…

А ведь этот клип я знаю! Талантливо нарисованный мультфильм к песне «There she is» группы «Witches». Группа то ли китайская, то ли корейская, но это неважно. На экране девушка-зайчиха встречает мальчика-кота. Стаканчик морковного сока летит на асфальт. Глаза у зайчихи – точь-в-точь Светкины, два горящих сердечка.

Как же я не додумался сам!

У зайчихи и кота нет шансов на любовь. Дзайану и человеку не быть вместе… или быть, но уж больно мерзкое «вместе» получится. Словно зоофилия.

Не хочу.

«Не хочу!»

И ссылка вверху, чтобы эти два слова – вместо подписи.

Теперь все.

За этот день я испытал больше, чем за всю предыдущую жизнь… И если вдруг окажется, что я все-таки друджвант – не стыдно умирать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю