Текст книги "Красный террор в Крыму (СИ)"

Автор книги: Владимир Коркош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

А. Я. Крузе бывший белый генерал также воевавший в армии адмирала Колчака, участник знаменитого ледового похода. Единственный военачальник, получивший чин генерала сначала в белогвардейских войсках во время гражданской войны, а затем в Красной Армии и не подвергавшийся репрессиям. В начале 1920 попал в плен к красным под Красноярском. Затем вступил в ряды РККА и был направлен, также, как и Слащев, на преподавательскую работу. В 1943 год – начальник штаба Сталинградской группы войск, а в октябре 1943 года – вышел приказ о присвоении звания бывшему белому генералу– генерал‑майора Красной Армии. Его корпус отличился в боях за Будапешт, и он представлен к ордену Кутузова II степени. И, кто знает, останься Слащёв в живых, возможно, как и маршал А. Л. Говоров, а также бывший генерал Колчака А. Я. Крузе, мог также сделать успешную военную карьеру при защите своей родины во время Великой Отечественной войны и, как его бывшие соратники в белом движении, участвовать в военном параде на Красной площади в 1945 году. По их воспоминаниям в период большого террора им каким-то чудом удалось избежать репрессий, в отличии от знаменитого маршала К. К. Рокоссовского, который в 1937 году стал жертвой ложных доносов о связях с польской и японской разведок. В отличие от Л. А. Говорова и А. Я. Крузе в белой армии он не служил. В тюрьме он подвергался жестоким пыткам и избиениям. Ему выбили девять зубов, сломали три ребра, молотком били по пальцам ног, но он мужественно перенес пытки, и не дал ложных показаний ни на себя ни на других. Лишь в 1940 году Рокоссовский был освобождён в связи с прекращением дела, за отсутствие состава преступлений. Во время ВОВ проявил себя успешным полководцем, был награжден многочисленными орденами и получил звание маршала.

Ушла из Крыма большая часть армии Врангеля, но тысячи солдат и офицеров, в том числе мой дед, не захотели покинуть родную землю, поверив Фрунзе, который обещал тем, кто останется, жизнь и свободу.

Друзья, родичи и сослуживцы уговаривали его, во избежание тяжелых последствий, вместе с женой и ребенком отправиться с ними за границу. Однако бабушка, романтичная идеалистка, слепо поверившая обещаниям Фрунзе уговорила своего любимого не покидать родную землю. К тому же она была в тягости, ожидая второго ребенка и отправляться на переполненных пароходах в чужие страны отказалась. Это была ее трагическая ошибка, о которой она всю жизнь жалела. Любящий муж отправил ее рожать на родину в Мариуполь, а сам остался в Крыму, проводить своих близких родственников и однополчан, несмотря на ее возражения и слезы, и пообещал ей, что скоро возвратится к ней. Но, не свершилось. В кармане у него осталась лишь листовка с призывом Фрунзе не покидать Крым и после “некоторых формальностей” они вернутся домой. Блажен, кто верует!

Покидая свою родину военнослужащие белой армии с тоской и слезами на глазах провожали проплывающие мимо родные берега и это морское путешествие они вспоминали с ужасом. Для многих пребывание на судах оказалось настоящей пыткой.

На некоторых судах, рассчитанных на 600 человек, находилось до 3 тыс. пассажиров: каюты, трюмы, командирские мостики, спасательные лодки были битком набиты народом. Шесть дней многие должны были провести стоя, едва имея возможность присесть. Мало было хлеба и воды. Задыхались от тесноты. Кто-то не выдержал сходил с ума. А кто-то кончал жизнь самоубийством, бросившись в воду. 

 

Белые покидают Россию

В. И. Ленин и другие большевистские руководители, не собирались исполнять обещанной амнистии военнослужащим врангелевской армии, оставшихся в Крыму, и они попали под удар красного террора.

Телеграмма Ленина – Фрунзе: "Только что узнал о Вашем предложении сдаться. Крайне удивлен непомерной уступчивостью условий. Если противник примет их, то надо реально обеспечить взятие флота и не выпускать ни одного судна; если же противник не примет этих условий, то, по-моему, нельзя больше повторять их и нужно расправиться беспощадно”.

 В регистрационные пункты выстроились длинные очереди. Ослушникам, которые не явятся на регистрацию, грозил суд «революционного трибунала» и наказания, полагавшиеся «контрреволюционерам», то есть тюрьма, концлагерь и расстрел.

 Большевики, узаконив “красный террор”, развязали руки для системного уничтожения “классовых врагов”.

И там и здесь между рядами

Звучит один и тот же глас:

«Кто не за нас – тот против нас.

Нет безразличных: правда с нами».

А я стою один меж них

В ревущем пламени и дыме

И всеми силами своими

Молюсь за тех и за других.

(М.Волошин. Гражданская война. 22 ноября 1919)

В СССР во всех публикациях описывали зверства белогвардейцев. Лишь в постперестроечную эпоху в литературе вошел термин “красный террор”, которым принято обозначать большевистскую политику в отношении захваченных в плен белогвардейцев и сочувствующих им, а также и части населения которых большевики считали неблагонадежными (дворянства, духовенства, зажиточных крестьян, казачества) ради создания иллюзорного общества социального равенства,

Ужасную память оставляют после себя революционные терроры. Но в целом, насилие и жестокость во время гражданской войны была рутинностью, бессмысленной и звериной, как при белом терроре, так и при красном.

 В некоторых случаях террор был ответом на действия противоположной стороны. Белый террор порождал красный террор, а тот в ответ – новые расправы. Жестокость порождала еще большую жестокость. В годы Гражданской войны в России все стороны не отличались милосердием к своим противникам. В Петрограде лишь Урицкий возражал против развязывания красного террора, но после смерти Урицкого красный террор и начался.

В романе Тихий Дон красочно описан кошмар белого террора, ошибки политики красного террора и “расказачивания”. Красная армия отбирала у казаков землю, жгла станицы. Казаков воевавших против красных и не успевших покинуть родину, как правило, расстреливали. Кроме тех, кого расстреляли, были и везунчики, которых вместе с семьями отправляли в отдаленные районы Сибири.

Одним из инициаторов чудовищного красного террора и кровавого “расказачивания” был председатель ВЦИК, т.е. формально глава РСФСР Янкель Мовшович Свердлов (в русском варианте Яков Михайлович Свердлов). Занимая высший пост в государстве, он все время оставался в тени, а его мягкий интеллигентный облик был обманчив. Его еще называли “дьявол большевиков” или “демон революции”, что ему очень льстило. Но именно он, а не Дзержинский, открыто выступал за революционный красный террор и осуществил его на практике. И, он же отдал приказ о расстреле царской семьи. Но в марте 1919 года “верного ленинца” настигла скоропостижная смерть (причины его смерти покрыты тайной). По официальной версии его скосила испанка. Свердлова называли “мозгом партии” и не кто иной, как он, а не Сталин, после смерти Ленина, должен быть стать генсеком партии.

После смерти Свердлова его личный стальной сейф отправили в Кремлевский склад, так как не смогли его открыть без ключа и забыли о нем. Там он пролежал долгие годы.

В 1994 году в Российском государственном архиве новейшей истории было обнаружено письмо Генриха Ягоды Сталину, написанное 27 июля 1935 года. В нем глава НКВД сообщал, что на складе коменданта Кремля обнаружен личный сейф Свердлова, который не вскрывался с момента его смерти. С помощью “медвежатника” доставленного из тюрьмы сейф открыли. С изумлением чекисты обнаружили великое множество золотых монет царской чеканки (свыше 100 000 рублей), огромное количество алмазов и золотых изделий украшенных драгоценными камнями, кредитные царские билеты более чем на 700 тыс. рублей и чистые бланки паспортов царского образца. Из сейфа было также извлечено множество заграничных паспортов на разные имена, в том числе и на имя самого Свердлова – один из них немецкий. Для чего он утаил, а проще “заныкал” этакое богатство? Золотой запас партии? Но для золотого запаса есть специальные хранилища.  Или опасался свержения власти большевиков и готовил побег за границу? Он ведь мог сообщить о сокровищах в своем сейфе Ленину, посетившем его в больнице. По свидетельству очевидцев на прощание Ленин даже пожал ему руку. На что он надеялся? Что он излечится и вместе с Троцким, его единомышленником, “умыкнет” за границу! А народ в нашей стране все эти годы голодал и умирал без хлеба, который можно было купить у капиталистов за валюту и золото, которое хранилось у него в сейфе. Вам это ни о чем не говорит?

Память о “дьяволе большевиков” сохраняется и в наши дни. Даже после переименования Свердловска, в постсоветское время, в Екатеринбург осталась Свердловская область. Улицы Свердлова есть во многих городах, в том числе и в Крыму (Керчь), где террор, инициированный Свердловым, был особенно жестоким.

«За Советы, но без коммунистов!» – таков был лозунг многих восставших в годы гражданской войны, не принявших советскую власть или принявших, но без большевиков. Жестоко было подавлено крестьянское восстание в Тамбовской области, с применением химического оружия и сожжением деревень.

Человеколюбием большевики не страдали и убивали белых офицеров даже ранеными, чаще закалывали штыками. Патроны экономили, блин…В районе станицы Гниловской под Ростовом произошло убийство большевиками нескольких раненых корниловских офицеров и сестры милосердия, которая их сопровождала. А в районе Лежанки казачий разъезд большевиков захватили раненых офицеров и заживо закопали их в землю. Там же они вспороли живот местному священнику и за кишки проволокли его по всей станице. Казаки атамана Краснова особенно выделялись своей жестокостью.

В январе 1918 года большевики взяли штурмом Киев, после чего началось беспощадное истребление не только взятых в плен офицеров и солдат защищавших город, но попавших под руку интеллигентов и прочих буржуазных “господ”.

 Убийства сопровождались повальными грабежами. Около двух тысяч прибывших на “регистрацию” офицеров изрубили шашками. Был ограблен, расстрелян, а затем добит штыками митрополит Киевский и Галицкий Владимир (Богоявленский).

Впрочем, и украинская народная армия под руководством Симона Петлюры, вместе с немецкими и австро-венгерскими войсками оккупировавшие город в 1918 году всячески издевались над взятыми в плен офицерами и молодыми юнкерами. Это подробнейшим образом хорошо описано Михаилом Булгаковым в романе “Белая гвардия” и в пьесе “Дни Турбиных”.

Даже знаменитую конную армию Буденного Троцкий обвинил в насилиях и грабежах:

Положение Конной армии внушает здесь серьезнейшие опасения. До нас с разных сторон доходят слухи о всяческих непорядках. Конница жестоко обращается с крестьянским населением, грабит и прочее. За конницей тянется бесконечный обоз. В штабах пьянство, разврат и прочее. Такие условия могут погубить самую лучшую конницу и не раз уже губили... (Председатель Реввоенсовета Троцкий в декабре 1919 года Ворошилову).

Писатель Исаак Бабель, участвовавший в Советско-польской войне, в составе 1-й Конной впоследствии вспоминал о грабежах мирного населения, еврейских погромах и казнях обычных людей.

 

Большевики сбрасывали с церквей колокола и расстреливали крестные ходы верующих. Моя мама рассказывала, как в Мангуше, на моей родине, народ отчаянно рыдал, когда большевики, захвативший поселок в 1920 году, с единственной православной церкви скинули колокол, и он, разлетевшийся на мелкие куски плакал с горестным тягучим звоном. Жители поселка ночью подобрали “язык” колокола и “похоронили” втихую, чтобы затем, как власть поменяется, восстановить колокольню. В настоящее время разрушенную церковь в Мангуше отреставрировали, “язычек” выкопали, и заново по церковным праздникам слышен мелодичный перезвон колокола.   

В ходе крымской карательной операции убито по разным подсчетам от двадцати пяти до ста двадцати тысяч. Еще живы были недавно свидетели, подтверждающие жестокость большевиков, вступивших на полуостров. Не щадили никого: ни дворян, ни интеллигенцию, ни крестьян, ни рабочих

После занятия Крыма красными, жестокие репрессии в Крыму начали набирать обороты. Под руководством комиссаров Бела Куна и Землячки было расстреляно 52 тысячи бывших военнослужащих Белой армии, чиновников, священнослужителей, интеллигентов и членов их семей.

Севастопольский ревком отчитывается: расстреляно 1634 человека, в том числе 278 женщин. Через два дня – расстреляно 1202 человека. Особый отдел под руководством Евдокимова Е.Г., представленного за эти заслуги к государственной награде, расстрелял двенадцать тысяч.

В Евпатории были арестованы сотни офицеров, находившиеся здесь на излечении и расстреляны. На транспорте “Трувор” и крейсере “Румыния” несчастных топили живыми, предварительно отрубив руки и выколов глаза. Со смехом и любопытством, перегнувшись через борт, наблюдали как они тонули. Одного офицера – штабс-ротмистра Новицкого сожгли в пароходной топке “Трувора”. Дикий вопль несчастного разносился по всему судну. Городской ревком Севастополя во главе с Гавеном инициировали массовые убийства “эксплуататоров”, которые цинично назвали “варфоломеевскими” ночами. Их жертвами стали более 600 человек.

Фрунзе напрямую не руководил террором, он лишь поощрял лучших палачей. Особый отдел под руководством Евдокимова расстрелял двенадцать тысяч пленных офицеров. Этого палача, принимавшего активное участие в расстреле белых офицеров, наградили орденом Красного знамени. В наградном листе Фрунзе пишет: “Считаю деятельность т. Евдокимова заслуживающей поощрения. Ввиду особого характера этой деятельности проведение награждения в обычном порядке не совсем удобно"

 

ЧОН в Феодосии и в Керчи, конец ноября 1920 г. ЧОНовцы без колебаний выполняли роль расстрельных команд.

Основные исполнители и каратели красного террора в Крыму в конце 1920 года венгерский еврей Бела Кун и еврейка Розалия Землячка (Залкинд) женщина палач и садистка. Невообразимая жестокость, с которой орудовали в Крыму два жутких персонажа: Бела Кун и Розалия Землячка впечатляет. По разным оценкам, жертвами этой «зачистки» стали от 50 до 120 тысяч человек.

Бела Кун бывший лидер коммунистов в Венгрии, бежавший из своей страны после поражения там коммунистической революции. В двадцатом возглавил Крымский ревком, созданный после бегства Врангеля. Это была вершина его биографии. И, как писал Сергеев-Ценский “Он гордился тем, что Ленин любит его, что смог быть учеником Ленина и был благодарен Ленину за то, что тот поправлял его, когда в каких-либо вопросах он занимал ошибочные позиции. Убеждающая ленинская критика научила Бела Куна многому, и позже, когда в каких-либо крупных вопросах необходимо было принимать решение, он всегда думал о том, какое бы решение принял Ленин”.

От 20 до 50 тысяч офицеров не стали эвакуироваться вместе с армией генерала Врангеля, а добровольно явились на советские регистрационные пункты, но были коварно обмануты. Их тут же заключили в концлагеря, где начали расстреливать. Розалия Землячка публично требовала “очистить полуостров” от 300 тысяч “белогвардейского элемента”. Она лично отдавала распоряжения о массовых “зачистках” и заявляла “Жаль на них патронов. Топить”, тем самым оправдывая свое партийное прозвище – Демон. Пленных офицеров, дворян, интеллигентов и просто зажиточных жителей, красные каратели, под её руководством, не просто расстреливали – их топили в море. Связывали колючей проволокой в огромные человеческие снопы, привязывали к ногам камни и, вывозя их на баржах на середину Керченского пролива, сталкивали штыками в воду, с хохотом наблюдая, как они, размахивая руками в снопах, уходил на дно.

В ходе крымской карательной операции убито по разным подсчетам от двадцати пяти до ста двадцати тысяч. Опубликованы воспоминания свидетелей, подтверждающие невероятную жестокость красноармейцев и большевиков, вступивших на полуостров.

Окраины Симферополя, – рассказывал очевидец, – были полны зловония от разлагавшихся трупов расстрелянных, которых даже не закапывали в землю, а курсанты кавалерийской школы (будущие красные командиры) ездили за полторы версты от своих казарм выбивать камнями золотые

.

зубы изо рта казненных. Под “раздачу” попадали и мирные жители, которых только подозревали в лояльности белогвардейцам.

 Как правило их раздевали донага и выстраивали перед вооруженным отрядом. Убивали всех подряд – врачей, учителей, рабочих, священников, рыбаков, даже больных в госпиталях… Среди убитых были женщины с грудными детьми. На деревьях, фонарях и памятниках крымских городов висели трупы. Тела, расстрелянных лишь слегка присыпали землей. Некоторых хоронили заживо, и они стонали по ночам… Люди так были запуганы, что перестали уж показываться на улицах, и улицы стали пустынны.

Страшную память о себе в Крыму оставили и латышские стрелки. Когда войска генерала Врангеля были выбиты из Тавриды, латыши вместе с другими красноармейскими частями и отрядами чекистов занялись “чисткой” полуострова от “всякой белогвардейской сволочи”. “Крым – это бутылка, из которой ни один контрреволюционер не выскочит!” – таков был их лозунг тех дней. И его воплощали в жизнь, не жалея собственных сил и чужих жизней. Всех неблагонадежных, всех, кто не мог убедить в своем пролетарском происхождении, ожидала жестокая расправа. Людей расстреливали, топили в море, сбрасывали с обрывов. В Севастополе все деревья, все фонарные столбы в центре города были “украшены” трупами повешенных “врагов советской власти” – среди них инженеры, гимназисты, врачи...

“Считаю проявление красного террора признаком не силы, а слабости и страха. Глубоко убежден, что он приносит страшный вред той стороне, которая его применяет”.

Короленко Владимир –русский писатель, 1921г.

Известный в России писатель-беллетрист, Иван Шмелев писал – “Мой сын, артиллерийский офицер, 25 лет Сергей Шмелев – участник Великой войны, затем – офицер Добровольческой армии Деникина в Туркестане. После, больной туберкулезом, служил в армии Врангеля, в Крыму, в городе Алуште, при управлении коменданта, не принимая участия в боях. При отступлении добровольцев остался в Крыму. Был арестован большевиками и увезен в Феодосию «для некоторых формальностей», как, на мои просьбы и протесты, ответили чекисты. Там его держали в подвале на каменном полу, с массой таких же офицеров, священников, чиновников. Морили голодом. Продержав с месяц, погнали ночью за город и расстреляли. На мои просьбы, поиски и запросы, что сделали с моим сыном, мне отвечали усмешками: выслали на Север. Всех бывших офицеров, принимавших участие в гражданской войне, явившихся на регистрацию по требованию властей, арестовали и расстреляли, без суда и следствия, среди них инвалидов великой войны и глубоких стариков.

Тысячи простых солдат, служивших из-за куска хлеба и не разбиравшихся в политике, взятые по мобилизации и оставшиеся в Крыму, были брошены в подвалы. Я видел в городе Алуште, как большевики гнали их зимой за горы, раздев до подштанников, босых, голодных. Народ, глядя на это, плакал. Они кутались в мешки, в рваные одеяла, подавали добрые люди. Многих из них убили, прочих послали в шахты.

 В Ялте расстреляли в декабре 1920 года престарелую княгиню Барятинскую. Слабая, она не могла идти – ее толкали прикладами. Убили неизвестно за что, без суда, как и всех.

Двенадцать офицеров русской армии, вернувшихся на барках из Болгарии в январе-феврале 1922 года, и открыто заявивших, что приехали добровольно с тоски по родным и России, и что они желают остаться в России, – расстреляли в Ялте, в январе-феврале 1922 года.

По словам доктора, заключенного с моим сыном в Феодосии в подвале Чеки и потом выпущенного, служившего у большевиков и бежавшего от них за границу, за время террора за два-три месяца – конец 1920 и начало 1921 года в городах Крыма: Севастополе, Евпатории, Ялте, Феодосии, Алупке, Алуште, Судаке, Старом Крыму и Керчи было убито без суда и следствия, до ста двадцати тысяч человек – мужчин и женщин, от стариков до детей. Сведения эти собраны были по материалам бывших союзов врачей Крыма. По их словам официальные данные указывают цифру в 56 тысяч

Свидетельствую, что в редкой русской семье в Крыму не было одного или нескольких расстрелянных. Было много расстреляно также и татар. Одного учителя-татарина, б. офицера, на моих глазах забили на смерть шомполами.

Свидетельствую: я видел и испытал все ужасы, выжив в Крыму с ноября 1920 по февраль 1922 года. Я не мог добиться у советской власти суда над убийцами. И я считаю долгом совести явиться свидетелем хотя бы ничтожной части великого избиения России”.

 Иван Шмелев 1927 год.

Концентрационные лагеря большевики создавали, где только могли: в монастырях, складских помещениях, воинских казармах, в подвалах городских зданий. Нередко под концлагерь отводили даже целые городские кварталы. Условия содержания практически во всех местах заключения были нечеловеческими.

“Арестован и попал в подвал. Пробыл шесть дней. Нельзя было лечь. Не кормили совсем. Воду один раз в день. Мужчины и женщины вместе. Молодые женщины становились объектами сексуального домогательства; тех же, кто сопротивлялся, наказывали исполнением самых грязных и унизительных работ Передач не допускали. Однажды привели столько офицеров, что нельзя было даже стоять, открыли дверь в коридор. Потом пачками стали расстреливать. Перед расстрелом заключённых избивали и основательно грабили, отбирая практически все: одежду, обувь, нательные крестики, часы, броши, кольца”. – вспоминал о своем заключении в большевистской тюрьме редактор газеты “Русские ведомости” В. А. Розенберг. Вешали на фонарных столбах, на деревьях и даже на памятниках. Офицеров Русской армии вешали в форме и при погонах. Священников, гражданских чиновников прежней администрации вешали в нижнем белье”.

Российский писатель Викентий Вересаев в своих воспоминаниях пишет, что Ф. Э. Дзержинский назвал красный террор в Крыму крупной ошибкой: “Крым был основным гнездом белогвардейщины, и чтобы разорить это гнездо, мы послали туда товарищей с исключительными полномочиями. Но мы никак не могли подумать, что они ТАК используют эти полномочия и признал, что с “зачисткой” Крыма от контрреволюционных элементов они переусердствовали. Дзержинский неоднократно получал жалобы на поведение Землячки и ее соратников, причем жалобы эти писали их сослуживцы, члены партии. Дзержинский представил их Ленину. Но деятельность Землячки Ленин оценил высоко, поскольку в том же 1921 году ее, первую из советских женщин, удостоили Орденом Красного Знамени. Розалия Землячка скончалась 21 января 1947 года 14 апреля. Урна с ее прахом была захоронена в кремлевской стене. Именем Розалии Землячки назвали одну из улиц в Москве – Большую Татарскую. Но, в постсоветскую эпоху улице вернули прежнее название.  В Волгограде активисты группы “Красному террору – нет!” совместно с региональным отделением движения “Россия Молодая” также добились переименования улицы имени Розалии Землячки.

Но не счесть количество безвинных жертв, которые пали в результате разнузданного террора “верными ленинцами” и не только попавших в плен бойцов белой армии добровольно сдавшиеся на милость победителей, но и так называемых “буржуев”, мирных жителей и священников.

 

Из доклада “О положении в Крыму” представителя народного комиссариата по венным делам РСФСР в Москве Мирсаида Султан-Галиева : «Ненормальное состояние партийной организации в Крыму отразилось и на состоянии советской работы… Первой и очень крупной ошибкой в этом отношении явилось слишком широкое применение в Крыму красного террора. По отзывам самих крымских работников, число расстрелянных врангелевских офицеров достигает во всем Крыму от 20 до 25 тысяч. Указывают, что в одном лишь Симферополе расстреляно до 12 000. Народная молва превозносит эту цифру для всего Крыма до 70 000. Действительно ли это так, проверить мне не удалось... Такой бесшабашный и жестокий террор оставил неизгладимо тяжёлую реакцию в сознании крымского населения. У всех чувствуется какой-то сильный, чисто животный страх перед советскими работниками, какое-то недоверие и глубоко скрытая злоба».

 Удивительно, но Михаил Фрунзе после неоднократных встреч с Мирсаидом Султан-Галиевом и его обвинительных выступлений против красного террора, перед своей смертью, по-видимому почувствовал свою вину, поддерживал и пытался защитить его во время обвинения в антипартийной и антигосударственной деятельности. К сожалению 31 октября 1925 года после неудачной операции на желудке Фрунзе умер. В течении ряда лет Мирсаид Султан Галияев, после снятия со всех постов испытывая жесточайшую нужду, устроился рядовым работником, а его жена погибает в лагере. В декабре 1939 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Султан-Галиева к расстрелу. 28 января 1940 года приговор был приведен в исполнение.

 Многие из тех, кто активно участвовал в красном терроре как Глеб Бокий, Юрий Гавен, Михаил Кедров, Мартын Лацис и другие погибли в сталинских чистках, но часть из красных карателей считаются борцами за “счастье народное” и увековечен в памятниках. В 1938 году каток репрессий коснулся и Бела Куна. Он был арестован в Москве по обвинению в контрреволюционной деятельности и расстрелян 30 ноября 1939 года.

Моя бабушка так и не дождалась своего мужа. В первые годы она еще надеялась, что его забрали с собой родственники и друзья-сослуживцы и он в настоящее время жив-здоров и скоро вызовет ее к себе. Но прошло несколько лет, и она встретила невзначай одного из солдат, служившего у него и чудом оставшимся в живых, который сообщил, что в последний раз он видел ее мужа за колючей проволокой в концлагере под Феодосией. Вот и все. Всю последующую жизнь она жила только воспоминаниями о нем и отдала себя воспитанию внуков. Преподавала в школах русский язык и литературу. Очень любила поэзию А.С. Пушкина.  И именно она привила ко мне любовь к отчизне и литературе.   Читала мне в детстве на память сказки Пушкина, а в последние дни своей жизни – его знаменитую Полтаву. Но мне все равно не хватало дедушки. Он был не за красных, не за белых, но он любил свою родину.

Сколько именно погибло в результате красного террора людей одному Богу известно. Статистики никто не вёл, но, вне всяких сомнений очень много!

“За большевиками в прошлом – террор. Чтобы их не было в будущем – это уже зависит от нашей общей воли к тому, чтобы с войной и террором покончить навсегда… Я бы очень хотел, чтобы у власти сидели люди, которым нельзя было бы сказать: вы убили”.

 Алексей Толстой.

В заключение очерка приведу стихотворение поэта Максимилиан Волошина «Террор».

Собрались на работу ночью. Читали.

Донесенья, справки, дела

Торопливо подписывали приговоры

Зевали, пили вино.

Утром раздавали солдатам водку.

Вечером при свече

Вызывали по спискам мужчин, женщин.

Сгоняли на темный двор.

Снимали с них обувь, белье, платье.

Связывали в тюки

Грузили на подводу, увозили.

Делили кольца, часы.

Ночью гнали разутых, голых

По оледенелым камням

Под северо-восточным ветром

За город, в пустыри.

Загоняли прикладом на край обрыва.

Освещали ручным фонарем.

Полминуты стрекотали пулеметы.

Доканчивали штыком.

Еще не добитых валили в яму,

Торопливо засыпали землей,

А потом, с широкой русской песней

Возвращались в город домой.

А к рассвету пробирались к тем же оврагам

Жены, матери, псы.

Разрывали землю, грызлись из-за кости,

Целовали милую плоть.

 

Памятный крест “Жертвам большевистского террора 1918-1922 гг.” в Феодосии на берегу Чёрного моря рядом с древней церковью Иверской иконы Божией Матери. Установлен 2 мая 2005 г.