Текст книги "Красный террор в Крыму (СИ)"

Автор книги: Владимир Коркош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Красный террор в Крыму

Если бы мой дедушка не пал жертвой красного террора в Крыму, я бы не написал этот очерк.

Дед был по национальности мариупольский грек – тех греков, которых под руководством Румянцева-Задунайского и Потемкина по распоряжению Екатерины II в 1778 и 1779 переселили из Крыма под Мариуполь. На то были свои причины и сейчас речь не об этом. Переселенцы – греки укоренились, прижились и совсем неплохо чувствовали себя на новой родине, тем более, что российская императрица освободила их на многие годы от налогов. Хотя по крови они были греками, но православные и считали себя русскими. У семьи деда, которые проживали в греческом поселке Мангуш, в 19 километров от Мариуполя, было большое хозяйство, но он не пожелал хозяйствовать и поступил в мариупольское педагогическое училище. Там он познакомился с хорошенькой гречанкой, в будущем – моей бабушкой. Влюбился, женился и после окончания училища и получения дипломов они стали преподавать в школах. У бабушки родилась девочка (моя мама) которою они обожали, но не довелось им воспитывать ее совместно. В 1917 году свершилась Великая Октябрьская Революция, а затем гражданская война. Все они, как красные, так и белые, занимались грабежом населения. Кормить то их бойцов и лошадей надо! Помните, фильм: «Свадьба в Малиновке»? – Красные приходят – грабят, белые приходят – грабят, куда бедному мужику податься? По словам бабушки, красные, перед тем как конфисковать продовольствие и фураж для лошадей, порой соберут народ на площади или если оной нет, перед церковью, и толкают речь, мол, мы за народ, за равноправие, чтобы не было кулаков, чтобы всем жилось сытно и хорошо, но сейчас дайте нам провиант для бойцов и фураж для лошадок. Чтобы придать видимость законности грабежа предлагали обесценившиеся бумажные деньги (так называемые совзнаки}, которые из-за чудовищной инфляции ничего не стоили. А тем, кто не хотели делиться последним, объявляли холуем, кулаком и врагом советской справедливой власти и изымали в принудительно порядке. Белые, также, как и большевики, старались придать грабежу законный порядок. За награбленное добро платили деньгами, как “керенками”, так и различными локальными денежными знаками, точнее разрисованными фантиками, вроде бы они не грабят, а покупают. А отдавать продукты за фантики – дураков нет. Всякие там разноцветные банды не заморачивались объяснениями. И, как правило, устраивали мародерские погромы, отбирая у сельчан скот, птицу и зерно. А то, что селянам есть нечего их совершенно не беспокоило и подчищали его подворье до последнего куренка, а при сопротивлении устраивали суд над хозяином, с весьма понятными последствиям.

Плачь и вой матерей, жен и детей разносился по всему поселку. В подворье моего прадеда в стойле стояла лошадь “Воронок”, которой он очень гордился. В 1914 году в Харькове, в скачках на ипподроме, “Воронок” завоевал серебряную медаль. Но пришел красный командир, весь в коже, пьяный и наглый, в прошлом бывший батрак и бездельник, в этом же поселке, лишь изредка нанимавшийся у селян сторожить поля с бахчевыми культурами (арбузы и дыни), в том числе и у моего прадеда, где целыми днями лежал в шалаше. Но во время революционной смуты пришел с десятком батраков села, перепоясанными пулеметными лентам, и забрал славного скакуна, приговаривая при этом:

-Кончилась ваша власть, теперича мы хозяева! Нам все позволено, а вы кулаки, мироеды и сволочи. Прадед заплакал, приговаривая, – угробит “Воронка”.

Не верил он большевистским ораторам, проповедующим счастливое будущее, равенство и братство. Какие речи красивые они толкали, заслушаешься… о скорой мировой революции, о щедрых подарках для народа – землю крестьянам, заводы – рабочим и прекрасную обильную жизнь для всех.  

Но, прадед был грамотным и на проповеди большевистских агитаторов отвечал словами проповедника Екклесиаста– “Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться, и ничего нет нового под солнцем”.

Мировой революции не случилось, впрочем, как и все, о чем вещали большевистские ораторы. Все вернулось на круги свои…

В послереволюционное время пышным цветом расцвели повстанческие банды всех расцветок, которые выгребали у селян все подряд, как у обездоленных, так и зажиточных. На их фоне выделялся батька Махно, который не трогал обнищавших селян и даже в меру своих возможностей помогал им. Его авторитет среди селян поднялся на невиданную высоту. Интересную историю мне рассказала бабушка о встрече с руководителем повстанческой армии Украины батькой Махно. Советская пропаганда, стараясь очернить его, называла его воинские подразделения бандитскими.  Однажды поселок, в котором мы проживали, взяли бойцы батьки Махно. В это время бабушка занималась в школе с детьми. И вдруг в школьной тишине раздался шум и позвякивание оружия. В класс вошел военный невысокого роста в походном кителе затянутыми портупеями и шапке, которую в то время называли Кубанкой. Его окружали такие же воины. Некоторые в кожаных куртках. Один из них громко прокричал:

– Дети, встаньте! – перед вами Нестор Махно.

Нестор Махно сражался в основном против интервентов, белогвардейцев и украинских националистов, но первоначально симпатизировал большевикам, и порою вместе с ними громил белогвардейцев. В 1919 году за помощь Красной армии при освобождении Мариуполя получил из рук Климента Ворошилова орден ”Красного знамени” под номером 4.

 

По воспоминаниям бабушки, у него были пронзительные большие глаза, гладко выбритое лицо. Черные локоны волос падали на плечи. Несмотря на свой неказистый вид и далеко не атлетическое телосложение (окружавшие его бойцы были выше, крупнее и шире в плечах) выходец из запорожского села Гуляйполе оказывал гипнотическое воздействие на сознание и психику огромной массы крестьянства. Оратором он был отменным и своими речами он вводил толпу в экстаз, которые готовы были после его речи бесстрашно идти на врага. От одного его прищуренного пронизывающего взгляда дрожали даже его сподвижники. По свидетельствам очевидцев он обладал невероятным магнетизмом и мистическими знаниями, присущим лишь казакам характерникам, то есть боевым колдунам, обладающими необычными сверхъестественными способностями.

И неожиданно для бабушки Махно спросил, – Нет ли обиды на моих соратников, не ограбили ли они школу? На что бабушка ответила, что не обижается, поскольку буквари и учебники его бойцам никак не нужны, а больше ничего в школе и нет.  Махновцы засмеялись.  Впрочем,– добавила бабушка, книг и тетрадей детям не хватает. Махно обернулся и что-то сказал своему ординарцу. Тот кивнул головой и вышел.  Через пару минут махновские бойцы занесли несколько тюков.

-Здесь есть, что можно продать или выменять на школьные принадлежности в Мариуполе,– сказал он и с удовольствием оглядел мою любимую бабушку, которая в те времена была молодой и красивой. По словам его подвижников, он ходок был еще тот! И, как правило, никто из женщин не мог ему отказать в женской ласке. И бабушка тоже не смогла отвести от него глаз. От него веяло силой и властной решимостью сильного духа человеком, хотя и росточка он был небольшого. К ее счастью ситуацию разрешила Галина Кузьменко, его любовница. С ним она прошла рука об руку всю войну и эмиграцию. Бросив негодующий взгляд на мою молодую бабушку она увела его из комнаты.

За его громадную поддержку Красной армии при штурме укреплений Крыма, большевики отплатили тем, что объявили армию Махно вне закона и почти полностью уничтожили остатки его соединений, а сам Махно, с небольшим окружением подчиненных едва смог покинуть родину, где бедствуя в эмиграции умер в возрасте 45 лет в1934 году в Париже. По заключению врачей причиной смерти стал костный туберкулез. Возможно, сказалось его длительное сидение, в период с 1911 по 1917 год, в холодных и сырых казематах Бутырской тюрьмы. И голодная жизнь в эмиграции не пошла ему на пользу.

Массовые большевистские репрессии в России начались сразу после окончания Мировой войны и вхождение большевиков во власть.

Под молот репрессий в числе первых попал командующий Балтийским флотом А.М. Щастный, который спас российский флот от наступающих немецких войск в 1918 году и тем игнорировал приказ Льва Троцкого сдать флот немцам.

Верный воинской присяге и долгу Щастный после октябрьской революции остался на своем посту и принял советскую власть. Согласно революционному мандату большевиков с июня 1917 года возглавил Балтийский флот базировавшийся в российском порту Ревель (Таллин). К февралю 1918 года немцы подступали к Ревелю. Море уже покрылось крупным льдом. Командующий флотом Щастный, вопреки указанию народного комиссара по военным и морским делам Л. Д. Троцкого, принял решение, которое спасло военные корабли бывшей Российской империи. Он отдал приказ покинуть Ревель и российский флот совершил опаснейший поход через мощные льды Балтийского моря из Ревеля в Гельсингфорс, в Финляндию, а затем в Россию, в Кронштадт. Последние корабли покинули Ревель 25 февраля 1918 года – в день, когда в город вошли немцы и практически все суда 236 кораблей, включая 6 линкоров, 5 крейсеров, 59 эсминцев, 12 подводных лодок могли достаться Кайзеровской Германии. За время перехода ни одного судна не было потеряно. Этот поход получил название морской ледовый.

 

Ледовый поход завершился успешно. В Кронштадт последняя партия кораблей прибыла 20 апреля. Однако 27 мая 1918 года Щастный был арестован по личному распоряжению Троцкого за госизмену и 21 июня в скверике Александрийского военного училища его расстреляли.  Приговор привели в исполнение латышские стрелки. Поскольку было ещё темно, Щастный специально держал перед грудью белую фуражку, чтобы они не промахнулись. Троцкий лично присутствовал при этой казни.

Многие из спасенных Щастным кораблей участвовали в Великой Отечественной войне. «Гангут», ставший «Октябрьской революцией», и «Петропавловск», ставший «Маратом», защищали Ленинград во время блокады. «Севастополь», переименованный в «Парижскую коммуну», в годы Великой Отечественной войны участвовал в битве за Севастополь.

 После революции началась гражданской война. Количество жертв, павших в братоубийственной бойне, а также в результате голода и инфекционных болезней очень трудно поддаются оценке, но достигали огромных величин. Точную цифру никто не может сказать. Это миллионы и миллионы жертв.

Но мой дедушка не захотел в ней участвовать, не выбрав сторону ни красных, ни белых и постоянно прятался как от одних, так и от других.

Однако в 1919 году во время оккупации Мариуполя белогвардейскими войсками он попался при облаве патрулями и поскольку у большевиков он не служил, и имел приличное образование его зачислили на краткосрочные курсы офицеров младшего комсостава. Через три месяца. по окончанию курсов, ему присвоили звание прапорщика. Так он оказался офицером белогвардейской армии в воинских частях Я. А. Слащёва – талантливого и отважного командира. О нем он много рассказывал моей бабушке, а она, когда я повзрослел, мне.

 Во время Первой мировой войны Слащёв проявлял беспримерную отвагу на полях сражений. Получил пять боевых ранений, но продолжал воевать. За личную храбрость и воинский талант в этой войне он получил орден Святого Георгия (высший орден в Российской империи) и наградное оружие. После революции, в 1918 году, вступил в ряды добровольческой армии и скоро оказался на фронте в Крыму, под руководством командующих фронтом сначала Деникина, а позже Врангеля.

Во время боевых действий в Крыму генерал Слащёв, также, как и в Первой мировой войне отличался необыкновенной доблестью. Многократно был ранен и контужен, и как рассказывал мой дедушка, не только свои бойцы, но даже красноармейцы восхищались его отвагой. Высокий, в развевающей белоснежной бурке, он лично водил в атаку свои войска, проявляя тем самым презрение к смерти. Слащёв понимал, как поднять мужество в бойцах: они должны видеть его на горячих участках боя, и поддерживал их своей бесшабашной смелостью. И в то же время старался сберечь своих людей от бессмысленной атаки, тем самым вызывая недовольство Деникина. В походной обстановке переносил тяготы и лишения вместе со своими бойцам. Питался вместе с рядовыми бойцами и никаких излишеств себе не позволял. Такое отношения к бойцам еще больше способствовало к их сплочению.

В результате в частях генерала Слащёва была отличная дисциплина. Он также боролся с антисанитарией, от которой гибли больше, чем от военных действий. В итоге в его корпусе солдаты перестали погибать от антисанитарии и болезней. Он презирал многих белогвардейских офицеров за трусость и корыстолюбие, негодовал и возмущался. Деникин и Врангель неоднократно делали ему замечания по этому поводу, а обиженные офицеры отвечали ему взаимной враждебностью т.е. бесконечными надуманными обвинениями. Но его престиж и авторитет в солдатской среде был непререкаемым. Рядовые бойцы ласково его называли “наш Генерал Яша”. Даже мой дед, который не хотел воевать в этой братоубийственной бойне, восхищался им.

Руководитель обороны Крыма, Слащев – фактически губернатор, навел порядок не только в армии, но и на подвластной ему территории, строго контролируя завоз и продажу продуктов. Разъезжая по Крыму в поезде, он на всех остановках вызывал поселковых старост, выслушивая их жалобы, стараясь помочь селянам. Во время его правления Крым минула горькая чаша голода, охватившая в эти годы многие провинции России. Будучи бескорыстным и честнейшим человеком, он пользовался немалым уважением всех классов населения Крыма, в том числе рабочих и крестьян, которые всегда были рады его видеть.

В последние годы наша творческая интеллигенция проявила неслыханную симпатию к Верховному правителю большей части Сибири, руководителю белого движения в этой части России А.В. Колчаку. При этом белогвардейцев представляли этакими русскими интеллигентами, бьющимися за свободу России. Этому способствовала вышедшая на наши экраны кинокартина “Адмирал” с распиаренной фигурой Колчака и несчастной любви его любовницы Анны Тимиревой, которая добровольно пошла под арест вместе с ним и провела потом в ссылках и лагерях более тридцати лет. Такой поступок любящей женщины, без сомнения, достоин уважения, но не самого Колчака.  Но благодаря киноленте личность его поднялась на невиданную высоту популярности. В фильме Колчака изобразили справедливым патриотом России, “белым и пушистым”. Но киношный образ Колчака был далек от истины. Он был безжалостным и деспотичным Верховным правителем. Как видим кинематограф, не только средство развлечения, а серьезное оружие, которое можно повернуть в любую сторону, с манипуляцией общественного сознания.

В ноябре 1918 года адмиралом А. В. Колчаком активно проводилась политика расстрелов сибирских эсеров. Член чека партии правых эсеров Д. Ф. Раков писал: “Омск просто замер от ужаса…убитых было бесконечное множество, во всяком случае, не меньше 2500 человек. Целые возы трупов провозили по городу, как возят зимой бараньи и свиные туши…”

Военный министр, при верховном правителе, Алексей Будберг, уехавший в Харбин, позже писал: “Они (Колчак и его ближайшие соратники) думали: убили, замордовали часть большевиков – и нанесли тем самым большевизму решительный удар. Они не понимали: насилием насаждается только ненависть к представляемой ими власти”.

Однако о Слащёве творческая интеллигенция замалчивает. Не тот типаж!  И милосердный к пленным врагам …И жене был верен… И громких слов не произносил…Он пресекал реквизиции и насилие, не мог терпеть воровство, коррупцию и мародерство. С интендантами-жуликами и казнокрадами он расправлялся круто, за что недоброжелатели и враги дали ему прозвище – Слащёв– вешатель.  За весь период войны в Крыму генерал утвердил к исполнению тридцать два смертных приговора, хотя завистливые и злые языки без конца клеветали о подвалах, набитых телами и сотнях повешенных. Главнокомандующий Врангель знал, что это лживые наветы, но по каким-то лишь ему известным причинам их не останавливал.

Он требовал у Врангеля жесткого наказания для своих соратников, тех, кто забывая об офицерской чести и устраивал бесконечные и безудержные загулы во время боевых действий. Но Главнокомандующий равнодушно взирал на эти безобразия и в результате офицеры прозевали прорыв красных через замерзший Сиваш. Слащёв предполагал подобный сценарий и во время заморозков приказывал несколько раз ночью провозить по льду озера Сиваш две загруженные подводы, вместе с ним, чтобы удостовериться, смогут ли красные протащить артиллерию по льду. Над ним посмеивались враждебно настроенные к нему офицеры и крутили у виска пальцем.

Многие историки говорят, что если бы вместо Врангеля главнокомандующим в это сложное время был Слащёв, с железной дисциплиной в войсках, то прорыва бы не случилось. Артиллерия белых легко бы расправилась с наступающими частями Красной армии на льду Сиваша, независимо от их количества.  И история Крыма могла пойти по совершенно другому пути.

 

 

Я. А. Слащёв

В расстрелах и убийствах мирного населения Слащевp замечен не был.  В отличие от адмирала Колчака, жестоко расправлявшего с противниками за противоположные политические взгляды, властитель Крыма Слащёв был намного гуманнее по отношении к ним. По свидетельству председателя Земской управы Таврической губернии князя Оболенского, однажды к генералу привели небольшую группу большевистских агитаторов Севастополя, но Слащёв велел их не расстреливать, а отпустить на волю и отправить к большевикам: “Если они находят, что большевики лучше нас, пусть себе у них и живут, а нас освободят от своего присутствия”.

Он неоднократно отпускал и пленных красноармейских солдат на волю. По их воспоминаниям, однажды при прорыве белой конницы к Мелитополю, потерпев поражение, они растерянные и жалкие, побросали винтовки и подняли руки, чтобы сдаться в плен, со слабой надеждой остаться в живых. Подскочившие казаки с поднятыми саблями готовы были их “изрубить их в капусту” (казацкий сленг).

-Стой!– прокричал мощный голос. К пленным подлетел на лошади хорошо им знакомый всадник в белой бурке. – Это же наши братья, русские. – Не

сметь их рубить!

Казаки в смятении опустили сабли, а пленные, только что ждавшие смерти, со слезами на глазах повалились на колени, благословляя его. Это был Слащёв.

– Товарищи красноармейцы! – обратился Слащёв к пленным – Не бойтесь. Ни один пленный красноармеец не будет расстрелян, если мои бойцы взяли вас в плен!

-Расходитесь по домам, а кто хочет – переходите к нам, буду считать вас своими братьями.

-Мы воюем не с народом, а за народ, – объяснял он своим сослуживцам. -Каждый красноармеец – это бывший рабочий или крестьянин которого насильно вливали в ряды Красной армии или просто дурили им головы о равенстве и братстве, убеждая в этом, хотя его все равно не будет. Политические убеждения у людей разные, и со временем меняются, однако человеком, а не лютым зверем, надо оставаться в любом случае.

Надо ли это объяснять тем, кто заживо сжигал людей и добивал раненых, упавших с окон дома профсоюзов 11 лет назад в Одессе, лишь за то, что они думали по-другому. Одурманенные западной пропагандой о мифической сладкой жизни в Европе, приносили в жертву русскоязычных соотечественников с общей историей, культурой и верой, но с другими политическими взглядами.

Еще в 1919 году Слащёв разбил красные полки П. Е. Дыбенко и отстоял Крым. Осенью 1920 года он с четырьмя тысячами штыков оборонял полуостров от 40 тысяч красных, заманил их в огневой мешок и разгромил решительными контратаками с нескольких сторон. И приказом главнокомандующего Врангеля получил право именоваться “Слащёв-Крымский”. Слащёв был прототипом генерала Хлудова в пьесе Булгакова” Бег”. Его великолепно сыграл в фильме “Бег” актер театра и кино Владислав Дворжеский.

Слащёв был большим поклонником песен А. Вертинского и в редкие часы затишья между боями наведывался в Севастополь, где в этот период жил знаменитый певец, устраивая с любимым артистом “посиделки”. Вместе с женой он слушал его песни, но особую грусть у них вызывала трагическая песня “То, что я должен сказать”, написанная А. Вертинским под впечатлением подлого убийства трёхсот московских юнкеров-мальчиков, добровольно сдавшихся в плен. У них было много общего, оба романтики и мечтатели, и оба они ушли из Крыма в изгнание, но стали впоследствии “возвращенцами”, как называли тех, кто вернулся после гражданской войны на родину.

За четырнадцать лет после возвращения из эмиграции Вертинский объехал всю страну и дал больше трех тысяч концертов. Его голос все обожали и нравился даже Сталину. Но по радио его песни не передавали, а пластинки с его песнями продавали “из-под полы”. В детстве я очень любил его слушать и выпрашивал у мамы денег на покупки пластинок с его песнями. Особенно нравилась мне его песня, впрочем, также, как и маме “Дорогой длинною”.

Крым для А. Вертинского затем стал на долгие годы вторым домом, куда он чуть ли не ежегодно приезжал на гастроли. Кто знает, может эта грустная ностальгия по тем трудным незабываемым временам, когда живешь, поешь и танцуешь, словно по лезвию ножа, а вокруг тебя смерть и разорение.

С конца января 1920 года большевики перешли в наступление. Главнокомандующий южной большевистской армией Фрунзе при штурме крымских укреплений имел многократный перевес в живой силе. Большевики собрали 180-тысячную армию со всей России, в том числе и воинские части Махно и бросили ее против белых войск, насчитывавших не более 40 тысяч. Повинуясь приказу Фрунзе, по тонкой корке льда большевики перешли гнилое озеро Сиваш, чтобы оказаться в тылу у белых.

 

Картина «Переход Красной армии через Сиваш» (1935). Николай Семёнович Самокиш.

Часть из их, проваливаясь сквозь тонкую ледяную корку, молча уходили в соленую, холодную и вязкую грязь, чтобы из года в год, при штормовом ветре, задубевшие и просоленные, снова выходили на поверхность озера, пугая местных жителей.

 Под шквальным огнем они взяли белогвардейские укрепления. Командование белой армии во главе с Врангелем и предположить не могло, что войска Фрунзе преодолеют это гнилое ледяное болото и несмотря на отчаянное сопротивление белогвардейцы отступили. Судьба Крыма была решена.

 Фрунзе обратился по радио к Врангелю. “Ввиду явной бесполезности дальнейшего сопротивления ваших войск, грозящего пролитием лишних потоков крови, предлагаю вам прекратить сопротивление и сдаться со всеми войсками армии и флота, военными запасами, снаряжением, вооружением. Тем, кто сложит оружие гарантируем жизнь и неприкосновенность, в том числе офицерам и всему высшему составу армии”.

Однако генерал Врангель не ответил на предложение Фрунзе и принял решение эвакуировать армию. Свыше 150 судов, в том числе парусники и всевозможные рыбачьи баркасы, увозили в берегам Турции значительную часть своей армии в количестве до 140 тысяч человек и часть мирного населения.

Будучи в эмиграции Врангель дословно приводит текст радиограммы от Фрунзе и объясняет причины, почему он не ответил ему. Он просто не поверил, поскольку дальновидно предположил, что только высшие органы власти в Москве могут решить их судьбу – жить или умереть. А на их снисхождение он не надеялся.

В составе Добровольческой белой армии Слащёв эвакуировался из Крыма в Константинополь, где прозябал в нищете. С родины он уехал с верной женой и дочкой без денег, как голь перекатная. Нашим генералам воюющих на СВО взять бы с него пример. Проживал в убогой маленькой лачуге, и чтобы прокормится завел хозяйство и разводил индюшек, которых продавал на местном базаре. Как вспоминает А. Вертинский навестивший Слащева в Константинополе, после эвакуации из России, “он был опустошен и раздавлен”.

 3 ноября 1921 года, в годовщину взятия Крыма, ВЦИК РСФСР объявил амнистию участникам Белого движения. В Константинополе Слащёв вступил в переговоры с советскими властями о возвращению на родину.  Как полагали его сослуживцы, на подобное решение повлияла его жена Нина Нечволодова, которую он беззаветно любил. Она была одновременно его ординарцем и боевой подругой, с которой он ходил в атаку на врага. Будучи беременной, во время боевых действий, она попала в плен к красноармейцам и пощады не ждала. Но чекисты вдруг отпустили ее после личного вмешательства Ф.Э. Дзержинского.

С небольшой группой офицеров в конце 1921 года Слащев прибыл в Крым. Встречал сам Ф. Э. Дзержинский, после чего Слащёв обратился к солдатам и офицерам Добровольческой армии с призывом возвращаться в Советскую Россию:

“Я, Слащёв-Крымский, зову вас, офицеры и солдаты, подчиниться советской власти и вернуться на родину, в противном случае вы окажетесь наёмниками иностранного капитала и, что ещё хуже, наёмниками против своей родины, своего родного народа”. Примеру Слащёва последовали многие офицеры Добровольческой армии.

Слащёв мечтал о строевой службе, но народный комиссар по военным делам РККА Троцкий Лев Давидович, боясь его авторитета, отказал его просьбе, предложив ему должность преподавателя.

С июня 1922 года – преподаватель тактики школы комсостава “Выстрел” в Москве. По свидетельству курсантов преподавал блестяще. Разбирал все ошибки командиров Красной армии в советско-польской войне, а также во время гражданской войны. Среди его слушателей были Буденный, Малиновский, Толбухин и многие другие прославившиеся генералы во время Великой Отечественной войны.

11 января 1929 года Яков Слащёв был убит в Москве в своей комнате тремя выстрелами в упор из револьвера. в результате покушения на него Колленбергом Лазарем, командиром красной армии в запасе, якобы местью за своего брата, повешенному по приказу Слащёва за казнокрадство. Убийцу признали страдающим тяжелым нервным расстройством. По приказу Ягоды, после суда, его освободили из-под стражи. 

Как полагают историки, не исключено, что Слащёв мог стать одной из первых жертв репрессий против военспецов, бывших генералов и офицеров старой русской армии. Часть белых офицеров, вернувшиеся со Слащёвым и после него (поверившие в его воззвание и его примеру) попали под жернова карающего меча ВЧК и были уничтожены к концу 1930-х гг. Но оставшиеся в живых, кого миновала эта горькая судьба, поступили на службу в Красную армию и служили ей верой и правдой.

Многие из них участвовали в Великой Отечественной войне, достойно защищая свое отечество, в том числе и прославившийся в ВОВ, белый офицер, воевавший у Колчака– Л. А. Говоров. Приказом Верховного главнокомандующего адмирала Колчака прапорщик Говоров вместе со служившим в той же батарее братом Николаем произведён в подпоручики. Но в том же году, будучи патриотом России, он не поддержал решение верхового правителя Колчака призвать иностранных интервентов т. е. держав Антанты и перешел на сторону Красной армии. И уже в 1920 году в составе Перекопской ударной армии принимали участие в сражениях против армии генерала Врангеля. За большое мужество и отвагу, проявленные в боях против армии Врангеля при Перекопско-Чонгарской операции, в 1921 году Леонид Александрович Говоров был награждён орденом Красного Знамени. Во время ВОВ успешно осуществил операцию по снятию блокады Ленинграда. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 января 1945 года Маршалу Советского Союза Леониду Александровичу Говорову было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда»