Текст книги "Маршал Жуков"

Автор книги: Владимир Карпов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 52 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

Жуков провел с ними рекогносцировки на местности, увязывал взаимодействие.

И наконец, как пишет Георгий Константинович: «Для окончательной отработки плана наступления войск Сталинградского фронта, как мы договорились с А. М. Василевским, я прибыл на командный пункт 57-й армии в Татьяновку утром 10 ноября, где к тому времени, кроме Военного совета фронта (в его составе и забывчивые Еременко и Хрущев. – В. К.), были (далее я опускаю длинный список генералов)... и выехали на участки войск этих армий, с тем чтобы еще раз осмотреть местность...

После рекогносцировки были рассмотрены вопросы взаимодействия фронта с Юго-Западным фронтом, увязана техника встречи передовых частей в районе Калача, взаимодействие частей после завершения окружения и другие проблемы предстоящей операции.

Вечером 11 ноября я сообщил Верховному по «Бодо»:

«В течение двух дней работал у Еременко...» Далее излагается большая проделанная работа.

13 утром Жуков опять прилетел в Москву, к Сталину и подробнейшим образом изложил весь ход предстоящей операции. (Кстати, так она и сложилась.) При этом докладе был Василевский и члены ГКО.

И вот после этого обсуждения Жуков и Василевский высказали одно серьезное опасение, которое, кстати, дало основание кое-кому заявлять, что Жуков при наступлении не был в Сталинграде.

Я думаю точнее и надежнее говорит об этом сам Жуков:

«Пока мы докладывали, в кабинете Верховного собрались члены Государственного Комитета Обороны и некоторые члены Политбюро. Нам пришлось повторить основные вопросы, которые были доложены в их отсутствие.

После краткого обсуждения плана контрнаступления он был полностью утвержден.

Мы с А. М. Василевским обратили внимание Верховного на то, что немецкое главное командование, как только наступит тяжелое положение в районе Сталинграда и Северного Кавказа, вынуждено будет перебросить часть своих войск из других районов, в частности из района Вязьмы, на помощь южной группировке.

Чтобы этого не случилось, необходимо срочно подготовить и провести наступательную операцию в районе севернее Вязьмы, и в первую очередь разгромить немцев в районе Ржевского выступа. Для этой операции мы предложили привлечь войска Калининского и Западного фронтов.

– Это было бы хорошо, – сказал И. В. Сталин. – Но кто из вас возьмется за это дело?

Мы с Александром Михайловичем предварительно согласовали свои предложения на этот счет, поэтому я сказал:

– Сталинградская операция во всех отношениях уже подготовлена. Василевский может взять на себя координацию действий войск в районе Сталинграда, я могу взять на себя подготовку наступления Калининского и Западного фронтов».

Сталин согласился с этим предложением, он понимал – появление Жукова на Западном фронте сразу привлечет внимание германской разведки. Немцы уже знают, где Жуков, там жди наступления. Это очень поможет наступлению под Сталинградом, так как немцы не снимут части с участка, где находится Жуков.

Но, высоко ценя умение Жукова готовить войска к наступлению, Сталин, хоть и дал согласие на его отъезд, не отпустил его сразу же:

– Вылетайте завтра утром в Сталинград. Проверьте еще раз готовность войск и командования к началу операции.

И вновь, уже который раз, Жуков в воздухе. А летали тогда не на современных лайнерах, перелет был долгий, да еще в условиях, когда из-за любого облака могут выскочить немецкие истребители!

Насколько Сталин доверял Жукову и ценил его показывает короткая телеграмма, посланная ему на фронт.

«Товарищу Константинову (псевдоним Г. К. Жукова).

Только лично.

День переселения Федорова и Иванова (день наступления фронтов Н. Ф. Ватутина и А. И. Еременко) можете назначить по Вашему усмотрению, а потому доложите мне об этом по приезде в Москву. Если у Вас возникает мысль о том, чтобы кто-либо из них начал переселение раньше или позже на один или два дня, то уполномочиваю Вас решить и этот вопрос по Вашему усмотрению.

Васильев (псевдоним И. В. Сталина)

13 часов 10 минут 15.11.42 г.».

Вот какие нюансы были в отношениях Верховного и его заместителя – даже время начала наступления в великом Сталинградском сражении поручается определить Жукову. Мне кажется, в этом есть доля мистики, Сталин был суеверный человек, он верил в счастливую звезду Жукова (особенно после битвы за Москву), вот и на этот раз передает свою прямую функцию ему – удачливому!

Прибыв на Западное направление, Жуков приступил к организации наступления двух фронтов – Калининского и Западного. По начертанию линии фронта больше всего подходил Ржевский выступ. Жуков понимал – сил для широкомасштабной операции не достаточно, но если противник снимет части с этого направления для помощи войскам под Сталинградом, соотношение сил изменится и «Канны» могут состояться и здесь. Если гитлеровское командование с первых ударов двух фронтов по сходящимся направлениям поймет, что и здесь нависает угроза окружения, то снимать отсюда силы для отправки под Сталинград не решится. В обоих вариантах результат операции по окружению Ржевской группировки будет весьма благоприятен для осуществления Сталинградской операции, здесь, на западе, произойдет не только вспомогательное наступление, а выльется оно как бы в общую Сталинградскую операцию.

Разрабатывая свои частные «Канны», Жуков, как заместитель Верховного, ни на час не выпускал из поля зрения то, что происходило под Сталинградом.

А там 19 ноября в 7 часов 30 минут войска Юго-Западного фронта после мощнейшей арт-, авиаподготовки смяли и погнали 3-ю румынскую армию. Немецкие части, которые стояли за румынами во втором эшелоне, попытались контратаковать, но их тут же опрокинули введенные в бой наши 1-й и 26-й танковые корпуса.

Тактический прорыв, как задумано, был совершен в первый же день, и гитлеровское командование потянуло сюда резервы. Но через сутки, 20 ноября, нанесли удар три армии Сталинградского фронта – они разгромили противостоявшие румынские и немецкие дивизии и успешно продвигались к намеченному пункту встречи с войсками Юго-Западного фронта.

Вот уж, как говорится, отвели душу за все прошлые поражения и командиры и солдаты – они так лихо били противника, что гитлеровцы были в полной растерянности.

Здесь надо бы поговорить о внезапности, как факторе военного искусства, который так умело применили наши полководцы, но не буду снижать динамики происходивших там боев.

23 ноября в районе хутора Советского кольцо окружения замкнулось! 1-я гвардейская армия, 5-я танковая армия Юго-Западного фронта и 51-я армия Сталинградского фронта получили задачу – преследовать разгромленные части противника и отбросить его как можно дальше на запад от замкнутого кольца окружения.

На всех уровнях от командующих фронтами до рядовых бойцов сталинградцы показали высокий класс мастерства и мужества. Невозможно описать захватывающие эпизоды всех небольших побед, из которых складывался общий успех.

28 ноября поздно вечером Жукову, находившемуся в штабе Калининского фронта, позвонил Сталин:

– Известны ли вам последние данные об обстановке в районе Сталинграда?

– Да, я полностью в курсе всех событий.

– Тогда подумайте и доложите мне ваши соображения, как лучше разделаться с окруженной там группировкой немцев.

Утром 29-го Жуков послал Верховному следующую телеграмму (обратите внимание «поздно вечером позвонил» и рано утром был готов такой детально продуманный ответ):

«Окруженные немецкие войска сейчас, при создавшейся обстановке, без вспомогательного удара противника из района Нижне-Чирская – Котельниково на прорыв и выход из окружения не рискнут.

Немецкое командование, видимо, будет стараться удержать в своих руках позиции в районе Сталинград – Вертячий – Мариновка – Карповка – совхоз Горная Поляна и в кратчайший срок собрать в районе Нижне-Чирская – Котельниково ударную группу для прорыва фронта наших Войск в общем направлении на Карповку, с тем чтобы, разорвав фронт наших частей, образовать коридор для питания войск окруженной группы, а в последующем и вывода ее по этому коридору.

При благоприятных для противника условиях этот коридор может быть образован на участке Мариновка – Ляпичев – Верхне-Чирская фронтом на север.

Вторая сторона этого коридора, фронтом на юго-восток, – по линии Цыбенко – Зеты – Гниловская – Шебалин.

Чтобы не допустить соединения Нижне-Чирской и Котельниковской группировок противника со Сталинградской и образования коридора, необходимо:

– как можно быстрее отбросить Нижне-Чирскую и Котельниковскую группировки и создать плотный боевой порядок на линии Обливская – Тормосин – Котельниково. В районе Нижне-Дирская – Котельниково держать две группы танков, не меньше 100 танков в каждой в качестве резерва;

– окруженную группу противника под Сталинградом разорвать на две части. Для чего... нанести рассекающий удар в направлении Бол. Россошка. Навстречу ему нанести удар в направлении Дубининский, высота 135. На всех остальных участках перейти к обороне и действовать лишь отдельными отрядами в целях истощения и изматывания противника.

После раскола окруженной группы противника на две части нужно... в первую очередь уничтожить более слабую группу, а затем всеми силами ударить по группе в районе

Сталинграда.

Жуков».

Так начинался второй этап Великого сражения на Волге, к осуществлению которого Жуков, как видим, тоже приложил руку.

Кроме постоянной совместной работы со Сталиным, Жуков поддерживал регулярную связь с Василевским, который координировал действия фронтов в Сталинграде. Отправив Верховному свои соображения об уничтожении окруженной группировки, Жуков сразу же позвонил Василевскому и проинформировал его о своих предложениях. Василевский согласился с мнением Жукова и практически осуществлял эти советы, потому что они совпадали с его оценкой обстановки.

Жуков спланировал и осуществил операцию против Ржевской группировки. Калининский фронт под командованием генерал-лейтенанта М. А. Пуркаева с своей задачей справился. А вот Западный фронт, руководимый И. С. Коневым, не только не двигался на встречу Пуркаеву, но даже не прорвал оборону противника.

– Что там опять у Конева, – сердито спросил Верховный, – немедленно отправляйтесь к нему.

Под словом «опять у Конева» Сталин, наверное, имел в виду потрясающую неудачу Ивана Степановича под Москвой, когда попали в окружение шесть армий и едва не сдали Москву. Жуков тогда спас Конева от расстрела. А Сталин спросил: «Что, Конев ваш дружок?» Теперь этим «опять у Конева» Сталин как бы напоминал и ту неудачу, и заступничество Жукова. В общем, по-своему подхлестывал больших начальников к более активным действиям. Жуков разобрался в ситуации на Западном фронте и пришел к заключению, что личной вины Ивана Степановича нет: недоставало танковых, артиллерийских, авиационных средств усиления.

Ну а то, что была неудачно выбрана местность для прорыва и плохо разведана оборона противника, Жуков не сообщил, не стал усложнять и без того зыбкое положение Конева. В очередной раз спас его от крупных личных неприятностей.

Однако из-за неудачного наступления частей Западного фронта попал в очень трудное положение танковый корпус Соломатина, глубоко вклинившийся в оборону врага – в надежде соединиться с идущими навстречу частями Конева. Немцы перекрыли коридор прорыва, и корпус оказался в окружении южнее города Белого. Несколько суток бились окруженные части – без боеприпасов, горючего и продовольствия. Пришлось Жукову ввести из резерва Ставки свежий корпус, прибывший с Дальнего Востока, и выручить окруженцев.

В общем, операция, которую проводил Жуков, закончилась неудачей: окружение не состоялось. Вот еще один удобный случай для недоброжелателей маршала этому порадоваться.

Однако, чтобы охладить эту «радость», напомню: ни Верховный, ни сам Жуков, ни Генеральный штаб не считали происшедшее на западном направлении неудачей. Наоборот, результат был неплохой.

Конечно, было бы лучше, если бы окружение Ржевской группировки состоялось, но все понимали: удержать и уничтожить ее сил не хватит. А вот другой результат этой «неудачи» – гитлеровское командование было напугано перспективой разгрома не только Ржевской группировки, но еще и последующего выхода наших частей на юг (Жуков малыми делами не занимается!), чтобы перерезать коммуникации и отход не только тем, кто окружен под Сталинградом, но и группировке под командованием Манштейна, которая создается для выручки 6-й армии Паулюса.

Чтобы предотвратить еще и эту беду, Гитлер подбросил на западное направление к тем силам, что здесь были, еще четыре дивизии и ни одной не послал на помощь Паулюсу.

Если напомнить, что главная цель проводимой Жуковым операции на западном направлении – не допустить снятия отсюда частей противника на помощь окруженным под Сталинградом, то без долгих рассуждений можно сделать вывод: задача была не только выполнена, но и перевыполнена – четыре танковые и одна механизированная дивизия, брошенные против Жукова, могли принести немалые трудности нашим войскам, создающим внешнее кольцо окружения под Сталинградом.

В подтверждение правильности моих суждений привожу сведения из книги «Разведка и Кремль» генерал-лейтенанта Судоплатова П. А. В годы войны он возглавлял одно из управлений КГБ. Павел Алексеевич рассказывал мне об этой операции подробно, но для краткости я привожу только небольшую цитату:

«Начальник разведки немецкой службы безопасности Вальтер Шелленберг в своих мемуарах утверждает, что ценная информация поступала от источника, близкого к Рокоссовскому. В то время их Макс (он же Гейне) служил в штабе Рокоссовского офицером связи, а маршал командовал войсками Белорусского фронта. По словам Шелленберга, офицер из окружения Рокоссовского был настроен антисоветски и ненавидел Сталина за то, что подвергся репрессиям в 30-х годах и сидел два года в тюрьме.

Престиж Макса в глазах руководства абвера был действительно высоким – он получил от немцев Железный крест с мечами. Мы в свою очередь наградили его, Гейне, орденом Красной Звезды.

Из материалов немецких архивов известно, что командование вермахта совершило несколько роковых ошибок отчасти из-за того, что целиком полагалось на информацию абвера, полученную от источников из Советского Верховного Главнокомандования. Дезинформация, передаваемая Гейне-Максом, готовилась в Оперативном управлении нашего Генштаба при участии одного из его руководителей – Штеменко, затем визировалась в Разведуправлении Генштаба и передавалась в НКВД, чтобы обеспечить ее получение убедительными обстоятельствами. По замыслу Штеменко, важные операции Красной Армии действительно осуществлялись в 1942—1943 годах там, где их «предсказывал» для немцев Гейне-Макс, но они имели отвлекающее, вспомогательное значение.

Дезинформация порой имела стратегическое значение. Так, 4 ноября 1942 года Гейне-Макс сообщил в Берлин, что Красная Армия нанесет немцам удар 15 ноября не под Сталинградом, а на Северном Кавказе и под Ржевом. Немцы ждали удара под Ржевом и отразили его. Зато окружение группировки Паулюса под Сталинградом явилось для них полной неожиданностью.

Не подозревавший об этой радиоигре Жуков заплатил дорогую цену – в наступлении под Ржевом полегли тысячи наших солдат, находившихся под его командованием. В своих мемуарах он признает, что исход этой наступательной операции был неудовлетворительным. Но он так никогда и не узнал, что немцы были предупреждены о нашем наступлении на Ржевском направлении, поэтому бросили туда такое количество войск».

В общем, состоялась блестящая стратегическая операция по окружению 300-тысячной группировки войск под Сталинградом, и Жуков внес огромный вклад в ее осуществление, начиная с первоначального замысла, затем в разработке плана и создании группировки войск и, наконец, обеспечении успеха этой операции путем отвлечения резервов противника на другое – западное – направление.

Операция «Искра»

После успешного завершения Сталинградской операции Ставка развивала наступление в направлении Донбасс – Харьков. В конце 1942 – начале 1943 года Жуков находился на Воронежском фронте, готовил Острогожско-Россошанскую наступательную операцию. Здесь, на южном крыле советско-германского фронта, происходили самые активные боевые действия. Одновременно провели несколько наступательных операции под Демьянском, Великими Луками и Ржевом наши Северо-Западный, Калининский и Западный фронты.

Это вынудило командование немецкой группы армий «Север» перебросить сюда резервы. Создалась благоприятная обстановка для нанесения удара под Ленинградом, чтобы избавить от блокады этот многострадальный город.

Жуков принимал самое непосредственное участие в разработке операции, которой было присвоено кодовое название «Искра». Его участие было настолько значительным, что Верховный посчитал необходимым дать директиву Ставки за двумя подписями.

Поскольку директива короткая и в ней изложена суть операции, приведу ее текст полностью.

«Совместными усилиями Волховского и Ленинградского фронтов разгромить группировку противника в районе Липка – Гайтолово – Московская Дубровка – Шлиссельбург и таким образом разбить осаду гор. Ленинграда. К исходу января 1943 года операцию закончить.

Закрепившись прочной обороной на линии р. Мойка – поселок Михайловский – Тортолово, обеспечить коммуникации Ленинградского фронта. После чего войскам дать 10-дневный отдых.

В первой половине февраля месяца 1943 года подготовить и провести операцию по разгрому противника в районе Мги и очищение Кировской железной дороги с выходом на линию Вороново – Сиголово – Войтолово – Воскресенск.

По окончании Мгинской операции войска перевести на зимние квартиры.

Настоящий приказ довести до командиров полков включительно.

Получение подтвердить. Исполнение донести.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. Сталин

Г. Жуков

8.12.1942 г.

22 ч. 15 м.

№ 170703».

Пока фронты готовились к проведению этой операции, Жуков продолжал работу на Воронежском фронте.

В первых числах января позвонил Сталин:

– В Ленинграде как представитель Ставки находится Ворошилов. Государственный Комитет Обороны считает, что вам тоже необходимо поехать туда. Нужно на месте посмотреть, все ли сделано для того, чтобы операция «Искра» прошла успешно. Время у нас еще есть, сделайте остановку в Москве. Нам надо обсудить один вопрос.

Насколько был перегружен заботами Жуков, видно из короткого «заезда в Москву», о котором сказал Сталин. В беседе, длившейся несколько минут, Верховный дал ему еще одно важное поручение:

– Слетайте на пару дней в 3-ю ударную армию: она ведет тяжелые бои с окруженной группировкой противника в районе Великие Луки – Новосокольники – Поречье. Посмотрите, как там организовано дело.

Поручение неслучайное, непросто по пути заехать для острастки. Под Великими Луками никак не могли добить окруженную группировку немцев. Активизировать на этом участке фронта наши боевые действия значило привлечь сюда резервы командующего группой армий «Север» генерал-фельдмаршала Георга фон Кюхлера, что способствовало бы успеху при осуществлении операции «Искра» (кстати, так и получилось: Кюхлер перебросил под Демьянск для выручки 16-й армии «из мешка» семь дивизий).

Поработав с командующим 3-й ударной армией генералом Галицким, Жуков поехал к командирам соединений и на местах боевых действий разобрался в обстановке и помог советами. Все командиры, с которыми встречался Жуков, произвели на него хорошее впечатление, что, прямо скажем, с требовательным и жестким представителем Ставки бывало очень редко.

Сделав все необходимое, Жуков двинулся дальше, на Волховский фронт. Раньше он летал на самолетах, а тут представилась возможность поспать в теплом, уютном вагоне...

Пока Жуков отдыхает, познакомлю читателей с его новым соперником, с которым предстояло схлестнуться в очень сложной и принципиальной схватке: Кюхлер пытался задушить голодной блокадой Ленинград и считал, что близок к достижению цели; Жукову предстояло разорвать кольцо блокады, отогнать войска фельдмаршала и дать вздохнуть ленинградцам полной грудью, накормить, подлечить их после тяжелейшей осады.

Итак, Георг фон Кюхлер был уже немолод – родился он в 1881 году. Пошел служить в армию в 1901 году. Участвовал в первой мировой войне, уже имея генштабовское образование. В 1936 году в звании генерал-лейтенанта командовал корпусом в Кенигсберге. В 1939-м Кюхлер во главе 3-й армии участвовал в боях против Польши. После оккупации Польши, командуя 9-й армией, Кюхлер через Данию ворвался во Францию и гнал франко-английские части до Дюнкерка, который взял 4 июня 1940 года.

Перед вторжением в Советский Союз скрытно перегруппировал свою 9-ю армию на восток и в составе группы армии «Север», под командованием Лееба, рванулся в сторону Ленинграда. Но на этот раз не удалось молниеносно достичь успеха. Однако Гитлер посчитал виновным в этой неудаче генерал-фельдмаршала Лееба: в течение почти двух лет группа армий «Север» не могла захватить город. Гитлер отстранил Лееба и назначил на его место фон Кюхлера, присвоил ему звание генерал-фельдмаршала. Но, несмотря на все старания оправдать доверие фюрера, Кюхлер не мог захватить Ленинград. И вот теперь предстояло ему сразиться с генералом (да, пока еще генералом) Жуковым и подтвердить свое фельдмаршальское звание или попасть в немилость у Гитлера, что пострашнее поражения на фронте.

...Жукову так и не удалось отдохнуть в ту ночь в своем вагоне. Около двух часов его разбудили. Приехали Ворошилов, Жданов и командующие Ленинградским фронтом – генерал Говоров, Волховским – генерал Мерецков.

Фронтам предстояло вести наступление навстречу друг другу, локтевого стыка у них не было, поэтому и решили договориться о всех деталях заранее.

Всю ночь отрабатывали взаимодействие. К утру Ворошилов, Жданов и Говоров уехали в Ленинград, а Георгий Константинович, поработав еще с Мерецковым, начальником штаба генералом Шарохиным, и особенно с командующим артиллерией фронта генералом Дегтяревым, отправился в войска для уточнения решений командармов и проверки материально-технического обеспечения предстоящего наступления.

Как и с других фронтов, Жуков, будучи очень дисциплинированным, ежедневно (а точнее, еженощно) посылал донесения Сталину о проделанной работе. У меня сотни его донесений за годы войны, написанных им лично или под его диктовку порученцем. Ксерокопии этих документов помог получить маршал Язов, когда он был министром обороны, за что я еще раз выражаю ему глубочайшую признательность. Эти донесения будут полезны не только мне, но и другим исследователям и историкам, потому что в них отражены реальная обстановка и настроение Жукова, из текста, из формулировок и даже по почерку видно в каком настроении Жуков писал эти шифровки.

Одну из них включил Георгий Константинович в свои воспоминания. И не случайно именно это донесение – оно показывает, в каком состоянии были войска и их положение перед наступлением. Мне кажется, читателям будет полезно познакомиться с этим документом, да и обстановкой, в которой начал работать Жуков.

«Тов. Васильеву.

Сегодня был на командном пункте Романовского и Старикова, с которыми подробно разобрал обстановку и принятые решения. Выяснил также обстановку с командиром 128-й стрелковой дивизии и его решение на прорыв.

Основными недочетами в решениях и в обеспечении операции считаю:

1. Дивизии, наступающие в общем направлении на Рабочий поселок № 8 в обход Синявинского узла сопротивления, не имели танков; по опорному пункту Рабочего поселка № 8 не было сосредоточено достаточно огневых средств. Отсутствие танков и ограниченное количество огневых средств не гарантировали успешного прорыва.

2. Взаимодействие на стыках армий, соединений и частей отработано слабо.

3. Расположение дивизионных резервов в боевых порядках было слишком близкое, и, по существу, резервы превращались во вторые эшелоны. Удаление их от первого эшелона на 1—1,5 км могло привести к большим потерям.

Кроме того, выявлен ряд мелких тактических и технических недостатков.

По всем обнаруженным недостаткам даны исчерпывающие указания Афанасьеву (псевдоним К. А. Мерецкова) и командармам.

У Афанасьева, по условиям местности, очень плохое артиллерийское наблюдение, которое будет еще более ухудшаться по мере продвижения наших войск по лесистому району. Для того чтобы зря не сыпать снаряды и мины, фронту необходимо срочно придать воздухоплавательный аэростатный отряд и одно-два звена самолетов-корректировщиков.

На второй этап операции Волховскому фронту требуется дополнительно следующее количество боеприпасов: 122-мм гаубичных снарядов – 20 000; для пушек-гаубиц 152-мм – 15 000; -120-мм мин – 60 000; снарядов М-30 – 150 000; М-20 – 3000; М-13 – 3500. Эти боеприпасы необходимо получить в период с 18 по 20 января 1943 г.

С утра 11 января буду в дивизиях.

Ефремов (псевдоним К. Е. Ворошилова) находится у Леонидова (псевдоним Л. А. Говорова).

11.1.43 г. 02.00 Константинов».

На рассвете 12 января Жуков прибыл на наблюдательный пункт 2-й ударной армии, которой командовал генерал Романовский: Той самой 2-й ударной армии Власова, о гибели которой много писали немцы. В нашей печати об этой армии старались не упоминать. Предательство Власова бросило тень на эту армию, ее последующие боевые дела замалчивали, воинов и офицеров обходили наградами и званиями. И напрасно: армия была переформирована, дополнена и достойно участвовала во многих победных операциях.

Вот и на этот раз ей предстоял труднейший прорыв обороны, созданной немцами в течение почти двух лет. Здесь не было внезапности, гитлеровцы хорошо знали о подготовке нашего наступления, да и о группировке войск. Фельдмаршал фон Кюхлер понимал: если Жуков приехал под Ленинград, значит, жди самых грозных событий.

Он не ошибся. В 9 часов 30 минут 12 января 1943 года с обеих сторон Шлиссельбургского коридора как горный обвал обрушились тысячи снарядов, мин и авиационных бомб. Ширина коридора была всего 15 километров, поэтому артиллерия двух фронтов накрыла огнем сразу всю глубину обороны противника.

Как пишет Жуков: «На каждый квадратный метр участка прорыва падало два-три артиллерийских и минометных снаряда».

И все же гитлеровцы сопротивлялись отчаянно – целую неделю пришлось вести упорнейшие бои двум фронтам, чтобы пробиться навстречу друг другу, на расстоянии всего по 7—8 километров на каждый фронт.

Фельдмаршал Кюхлер ввел все резервы, его дивизии бились за каждый метр своих очень хорошо оборудованных позиций. Но все было напрасно, войска Ленинградского и Волховского фронтов под руководством Жукова буквально перепахали, смешали с землей обороняющихся и 18 января соединились в районе Рабочих поселков № 95 и № 1.

Скупой на проявление своих чувств, Жуков все же пишет:

«Я увидел, с какой радостью, бросились навстречу друг другу бойцы фронтов, прорвавших блокаду. Не обращая внимания на артиллерийский обстрел противника со стороны Синявинских высот, солдаты по-братски, крепко обнимали друг друга. Это была воистину выстраданная радость!»

Прорыв блокады Ленинграда спас жизнь тысячам жителей и прозвучал победным эхом по всему миру. Это было не только военное, но и крупное политическое событие. Жуков сокрушил еще одного опытнейшего фельдмаршала, у которого было 26 дивизий и мощная оборона, создаваемая больше года.

И вот наконец настал день, когда и Жукову было присвоено звание Маршала Советского Союза – это произошло 18 января 1943 года – в день прорыва 900-дневной блокады Ленинграда.

Радостная весть омрачалась тем, что увидел Георгий Константинович в Ленинграде: худые, изголодавшиеся люди передвигались медленно, как тени.

Каждая семья кого-то потеряла, а всего в дни блокады погибло 642 000 человек от голода и болезней и 21 000 – от артиллерийских обстрелов. Жукова поразило и глубоко тронуло, что во время встреч и бесед ни один житель не пожаловался на лишения, вызванные блокадой. Все разговоры сводились к тому, как бы скорее организовать доставку в Ленинград материально-технических средств для производства и ремонта боевой техники, необходимой нашим войскам... Испытания, которые пришлось пережить ленинградцам, кроме советских людей, никто, пожалуй бы, не выдержал...»

Жуков, кроме боевых действий, которые продолжались на фронте, сделал все возможное, чтобы помочь городу-герою. Поскольку железная дорога (Москва—Ленинград) все еще находилась на территории, занятой немцами, срочно – за 17 дней! – были построены железная и автомобильная дороги для снабжения города всем необходимым.

Дальнейшее развитие наступления в сторону Мги шло с трудом. Чтобы избежать больших потерь (после решения главной задачи – снятия блокады), Ставка приняла решение перейти к жесткой обороне до более благоприятной обстановки.

Такая ситуация сложилась только через год. В Ленинградско-Новгородской операции, которая проводилась с 14 января по 1 марта 1944 года группа армий «Север» была окончательно разгромлена. Гитлер снял (уже в ходе этой операции) фельдмаршала Кюхлера за то, что он не мог сдержать наступление советских армий, назначил на его место генерал-полковника Линдемана, а вскоре заменил и его фельдмаршалом Моделем, которого сами гитлеровцы считали «живодером» за его безжалостность и жестокость.

В общем, много неприятностей причинил Жуков на северном фланге Восточного фронта не только крупным немецким военачальникам, но и самому верховному – Гитлеру, который, как командующий сухопутными войсками (после снятия им Браухуча), лично руководил боевыми действиями и под Ленинградом. Разбив фельдмаршала фон Кюхлера и избавив Ленинград от блокады, Жуков лишил возможности Гитлера осуществить его личное намерение, изложенное в специальном докладе «О блокаде Ленинграда», были там и такие слова: «Сначала мы блокируем Ленинград (герметически) и разрушим город артиллерией... вступив в город... вывезем все, что осталось живое... сровняем Ленинград с землей и передадим район севернее Невы Финляндии».

Не состоялось... Жуков помешал!