Текст книги "Сталин – гробовщик Красной Армии. Главный виновник Катастрофы 1941"

Автор книги: Владимир Бешанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

1. На польской стороне считали, что главные силы Германии будут связаны на западе выступлением Франции и Англии и не смогут сосредоточиться на востоке.

2. На польской стороне считали, что в отношении активных действий со стороны Германии речь может идти только о Данциге и даже не о всем Данцигском коридоре и Познани, отторгнутых от Германии по Версальскому договору. Таким образом, совершенно не уяснили себе действительных целей и намерений противника, сводя весь вопрос уже давно назревшего конфликта к одному Данцигу.

3. На польской стороне считали, что Германия не сможет сразу выступить всеми предназначенными против Польши силами, так как это потребует их отмобилизования и сосредоточения. Предстоит, таким образом, еще такой начальный период, который даст возможность полякам захватить за это время Данциг и даже Восточную Пруссию.

Таким образом, мобилизационная готовность Германии и ее вступление в войну сразу всеми предназначенными для этого силами остаются невдомек польскому Генштабу.

Поляки не разобрались в стратегической обстановке, и это явилось уже проигрышем, по меньшей мере, первого этапа войны, а то и всей войны.

В этом отношении война для Польши была проиграна еще ранее, чем началась.

Глубокое непонимание всей стратегической обстановки привело польское командование к совершенно эфемерному плану стратегического развертывания…

В основу польского стратегического развертывания в сентябре 1939 года был положен наступательный план, ставивший своей задачей захват Данцига и Восточной Пруссии. Стратегическое чванство, лишенное всякой реальной почвы, было этим планом доведено до высшего апогея своей карикатурности…

Вся масса развернутых войск была очень плохо управляема, и штабы оперативных групп представляли едва сколоченные организмы. Наконец, все войска оставались в открытом поле. Никаких укреплений местности, опорных пунктов и оборонительных рубежей не было, за исключением укрепленного пункта Кульм на р. Висла в Данцигском коридоре и крепости Модлин у слияния рек Висла и Зап. Буг. Не было также сделано ни одной серьезной попытки возвести полевые укрепления в дни, оставшиеся до открытия военных действий. Польский Генштаб беспечно заявлял, что в этом-де нет никакой нужды: война будет проведена как маневренная…

Никакого начального периода войны не было. Никаких стратегических предисловий и предварительных действий. Война началась сразу в развернутом виде и полным ходом. Именно этот момент внезапного открытия военных действий широким фронтом и всеми развернутыми силами на польской стороне прогадали.

При уже указанных ошибках польского Генштаба это создало обстановку полной стратегической растерянности, скоро перешедшей в общее смятение. Польская армия была захвачена врасплох самой формой внезапного вторжения вооруженных сил Германии, и это нанесло ей непоправимый и самый решительный удар».Четвертой ошибкой можно назвать сталинскую уверенность, что его красноармейцы и командиры, «овладевшие передовой военной техникой, политически сознательные, полные ненависти к врагу, физически крепкие, выносливые и ловкие, прекрасно знающие военное дело, беззаветно преданные своей социалистической родине и партии Ленина – Сталина», далеко превосходят «чванливых поляков», ничем не уступают германским солдатам и офицерам и «в будущих схватках социализма с капитализмом будут творить чудеса, какие не знает еще военная история».

К исходу 22 июня 1941 года, в обстановке «полной стратегической растерянности», советское военное руководство, выбросив в мусорную корзину планы прикрытия, родило великолепную в своей самонадеянности директиву № 3, поставив фронтам следующие задачи:

армиям Северо-Западного фронта, прочно удерживая побережье Балтийского моря, нанести мощный контрудар из района Каунас во фланг и тыл Сувалкской группировки противника, уничтожить ее во взаимодействии с Западным фронтом, к исходу 24 июня овладеть районом Сувалки;

армиям Западного фронта, сдерживая противника на Варшавском направлении, нанести мощный контрудар силами не менее двух мехкорпусов и авиации фронта во фланг и тыл Сувалкской группировки противника, уничтожить ее совместно с Северо-Западным фронтом и к исходу 24 июня овладеть районом Сувалки;

армиям Юго-Западного фронта, прочно удерживая государственную границу с Венгрией, концентрическими ударами в общем направлении на Люблин силами 5-й и 6-й армий, не менее 5 мехкорпусов и всей авиации фронта окружить и уничтожить группировку противника, наступающую на фронте Владимир-Волынский, Крыстынополь, к исходу 24 июня овладеть районом Люблин, прочно обеспечить себя с Краковского направления.

Таким образом, войскам предписывалось за одни сутки без подготовки мощными ударами разгромить врага на трех стратегических направлениях одновременно и далее наступать на его территории. Чем-то это напоминает жуковскую атаку на Баин-Цаган – без подготовки, о которой так красиво рассказывал Павлов, без разведки, без знания противника, без связи, без авиационной поддержки и взаимодействия с пехотой. Механизированные корпуса были бездумно брошены в бой – окружать и уничтожать – и растворились, как сахар в кипятке. Процесс достаточно подробно описан в современных исследованиях, но все же несколько примеров.

Из доклада генерал-майора Р.М. Шестопалова, командира «недоукомплектованного» – всего-то 730 танков, 68 бронемашин, 288 орудий и минометов, 199 тракторов, 2945 автомашин – 12-го механизированного корпуса (Северо-Западный фронт):

«Части до начала войны отдельными приказами и распоряжениями отрывались от боевой подготовки, и в первый же день боя стало видно, что они не представляют собой таких мотомеханизированных единиц, какие хотелось бы иметь…

С первых же дней операции стали ежедневно по 2–3 раза поступать оперативные приказы и боевые распоряжения, противоречащие друг другу. В результате войска напрасно дергались, и это положение не давало возможности целесообразно использовать силы и средства для выполнения приказа, это не давало возможности с эффектом применить крупное соединение…

После первого дня марша и особенно после первого боя машины стали быстро выбывать из строя целыми десятками. Эти машины вследствие отсутствия запасных частей как на маршрутах, так и при боевых действиях не восстанавливались, а если восстанавливались, то некоторые, и только на поле боя, так как отсутствие тягачей не позволяло отбуксировать их на пункты сбора аварийных машин. По этой же причине много материальной части оставлялось на территории противника…

Отсутствие нашей истребительной авиации на этом направлении дало в руки неприятеля полное господство в воздухе. Поэтому неприятельские бомбардировщики совершенно безнаказанно делали то, что они хотели. Они громили части на маршах, на переправах, при расположении на месте, уничтожая материальную часть и выводя людей из строя, понижая тем самым боеготовность частей. При совершении одного марша авиация противника в течение одного дня успевала производить бомбежку одной и той же части по 2–3 раза. 26.6.41 г. авиацией противника уничтожено и сожжено 17 боевых и 20 транспортных машин…

В процессе боевых действий выявлена чрезвычайно низкая требовательность начальствующего состава, установлены случаи трусости.

На путях отхода стрелковых частей творилось что-то невероятное, и не было зачастую людей, которые наводили бы при отходе порядок. Не было представителей высших штабов, несущих службу контроля отхода частей…

Управление войсками было слабое вследствие отсутствия радиосвязи. Постоянных проводов не было. Радиосвязь почти совершенно не работала. Единственным средством связи за все время операции являлись делегаты связи».

К 4 июля в 12-м мехкорпусе осталось 50 танков Т-26, численность личного состава упала с 28 832 бойцов и командиров до менее чем 17 000.

3-й мехкорпус (672 танка), наносивший «мощный контрудар на Сувалки», согласно штабным сводкам, на четвертый день войны «погиб весь»:

«Выведено пока и уже собрано до 400 человек остатков вышедших из окружения 2-й танковой дивизии (Солянкин) и один танк БТ-7.

5-я танковая дивизия погибла вся также в ряде окружений. Личного состава совершенно нет».

Остатки 5-й танковой дивизии, имевшей до встречи с неприятелем 268 танков, в том числе 50 «тридцатьчетверок» и 76 бронеавтомобилей, нашлись в районе Молодечно в полосе Западного фронта: «В наличии – три танка, двенадцать бронемашин, сорок грузовых автомашин».

Из донесения генерал-майора Вершинина, помощника командующего Северо-Западным фронтом, от 11 июля:

«Общее впечатление, что танки используются неправильно: без пехоты и взаимодействия с артиллерией и авиацией. Хуже всего – механизированные корпуса не существуют, так как генерал-полковник Кузнецов растащил их совершенно, что способствовало огромнейшим потерям в материальной части, невиданным по своим размерам».

Из письма полковника П.П. Полубоярова, начальника АБТУ Северо-Западного фронта:

«В большинстве своем контрудары наносились нашими войсками фронтально, зачастую разрозненно, не сосредотачивая основных усилий на решающих направлениях, по нерасстроенным и сильным группировкам противника. У врага хорошо действовала воздушная разведка. Гитлеровские летчики быстро вскрывали перегруппировки и сосредоточения наших войск, особенно они следили за перемещениями танковых соединений…

Механизированных соединений на фронте нет, имеются лишь обескровленные танковые части, не могущие решать сколько-нибудь серьезные задачи».На Западном фронте, где внезапно выяснилось, что «дислокация механизированных корпусов не соответствовала замыслам командования», творились аналогичные «чудеса».

Из воспоминаний С.А. Афанасьева (4-я танковая дивизия 6-го мехкорпуса – самая мощная дивизия в Красной Армии, имевшая 452 танка, в том числе 63 КВ и 160 «тридцатьчетверок»):

«Утром 23 июня нас обстреляла немецкая авиация. Танки у нас были новейшие, все до единого Т-34 и КВ. Мы прятались по лесам. В это время в нашем батальоне еще командовал капитан Рассаднев, но с полудня 23 июня я его уже не видел, потому что несколько раз в этот день мы разбегались кто куда… отступали лесами, болотами, по бездорожью, так как все хорошие дороги были у немцев… Мне кажется, что панику создавали сами офицеры. На глазах у бойцов они срывали офицерские нашивки. Запрещали даже стрелять по самолетам. А ведь было столько войск, самолеты летали над головами… Так дошли почти до Смоленска, а там оставили столько техники! Все бежали, а технику и вооружение (танки, пушки) бросали. Я не могу сообщить, где проходили бои, так как их почти не было».

Из доклада генерал-майора С.В. Борзилова, командира 7-й танковой дивизии 6-го мехкорпуса:

«На 22 июня 1941 года дивизия была укомплектована в личном составе: рядовым на 98 проц., младшим начсоставом на 60 проц. и командным составом на 80 проц. Материальной частью: тяжелые танки – 51, средние танки – 150, БТ-5– 7– 125, Т-26– 42 единицы…

В 22 часа 22 июня дивизия получила приказ о переходе в новый район сосредоточения – ст. Валпа (вост. Белостока) и последующую задачу: уничтожить танковую дивизию, прорвавшуюся в район Белостока. Дивизия, выполняя приказ, столкнулась с созданными на всех дорогах пробками из-за беспорядочного отступления тылов армии из Белостока (дорожная служба не была налажена). Дивизия, находясь на марше и в районе сосредоточения с 4 до 9 часов и с 11 до 14 часов 23 июня, все время находилась под ударами авиации противника. За период марша и нахождения в районе сосредоточения до 14 часов дивизия имела потери: подбито танков – 63, разбиты все тылы полков, в особенности пострадал тыл 13-го полка.

Танковой дивизии противника не оказалось в районе Бельска, благодаря чему дивизия не была использована…

24–25 июня дивизия, выполняя приказ командира корпуса и маршала т. Кулика, наносила удар 14 тп Старое Дубно и далее Гродно, 13 тп Кузница и далее Гродно с запада, где было уничтожено до двух батальонов пехоты и до двух артиллерийских батарей. После выполнения задачи части дивизии сосредоточились в районе Кузница и Старое Дубно, при этом части дивизии потеряли танков 18 штук сгоревшими и завязшими в болотах. 25–26 июня до 21 часа дивизия вела оборонительный бой во взаимодействии с 29 мсд и 36 кд, наносила удары перед фронтом 128 мсп 29 мсд и 36 кд.

В частях дивизии ГСМ были на исходе, заправку производить не представлялось никакой возможности из-за отсутствия тары и головных складов, правда, удалось заполучить одну заправку из сгоревших складов Кузница и м. Кринки (вообще ГСМ добывали, как кто сумел). К исходу дня 25 июня был получен приказ командира корпуса на отход за р. Свислочь, но выполняли его только по особому сигналу. По предварительным данным, 4 тд 6-го мехкорпуса в ночь на 26 июня отошла за р. Свислочь, в результате чего был открыт фланг 36-й кавалерийской дивизии. К исходу 26 июня противник, использовав резерв, перешел в наступление. В 21 час части 36 кд и 128 мсп 29 мсд беспорядочно начали отход. Мною были приняты меры для восстановления положения, но это успеха не имело. Я отдал приказ прикрывать отходящие части 29 мсд и 36 кд в районе м. Кринки, сделал вторую попытку задержать отходящие части, где удалось задержать 128 мсп и в ночь на 27 июня переправился через р. Свислочь восточнее м. Кринки (это было начало общего беспорядочного отступления), в это время нарушилась связь со штабом корпуса. Связь удалось восстановить к исходу 27 июня на переправах у Волковыска. Части дивизии все время от Кузницы, Сокулки и до Слонима вели бои с преследующими десантными частями противника. 29 июня в 11 часов с остатками матчасти (3 машины) и отрядом пехоты и конницы подошел в леса восточнее Слонима, где вел бой 29 и 30 июня. 30 июня в 22 часа двинулся с отрядом в леса и далее в Пинские болота по маршруту Булька, Величковичи, Постолы, ст. Старушка, Гомель, Вязьма.

Материальная часть вся оставлена на территории, занятой противником, от Белостока до Слонима…

6-й механизированный корпус в период войны с немцами с 22 по 30.6.41 г. не был использован в целом как механизированное соединение, он перебрасывался с одного направления на другое, находясь под ударами авиации противника».

6-й мехкорпус в целом и 7-я танковая дивизия в частности были разбиты немецкой пехотой и пикировщиками. Генерал Борзилов так и пишет: «За период боевых действий против танковых частей германской армии с 22 по 30.6.41 г. я не видел крупного применения танков. Танки немцы используют главным образом мелкими подразделениями: взвод, рота, батальон во взаимодействии с другими родами войск (мотопехотой и конницей)».

Из доклада полковника Иванина, начальника АБТУ Западного фронта:

«Взаимодействие танковых соединений с пехотой, артиллерией и авиацией

а) Вопрос взаимодействия указанных родов войск является актуальным. Не продумав этого вопроса, немыслимо надеяться на выигрыш сражений или хотя бы частичного достижения успеха, тем не менее командиры частей и соединений этому вопросу с первых дней войны уделяли недостаточно внимания.

б) Артиллерийская подготовка перед атакой танков не проводилась, а где она имела место, то не более 10–15 минут, что не обеспечивало подавления огневых точек противника, главным образом противотанковых орудий. Артиллерия недостаточно поддерживала и сопровождала танки своим огнем. Танки, идя в атаку, встречали сильный огонь противотанковых орудий и несли значительные потери из-за отсутствия надлежащей договоренности по взаимодействию.

в) Пехота, как правило, отстает от танков и на достигнутых танками рубежах не закрепляется.

г) Вопрос взаимодействия танков с авиацией также был недостаточно продуман: с первых дней войны наши танки не имели опознавательных знаков, пехота ничем не обозначала переднего края и авиации трудно было отличить своих от противника…

Механизированные корпуса, полностью укомплектованные материальной частью, могут решать задачи в армейском и даже во фронтовом масштабе, однако действия 6-го механизированного корпуса в начале войны и 5-го и 7-го механизированных корпусов в последующем существенных результатов не дали.

Причины неуспеха их применения заключались в следующем:

1. Отсутствие воздушной разведки и самолетов наведения приводили к действиям вслепую.

2. Отсутствие сопровождения боевой авиацией, при слабости собственной артиллерии, приводило к неподготовленным атакам на совершенно неподавленную оборону.

3. Отсутствие прикрытия истребительной авиацией позволяло пикирующим бомбардировщикам противника безнаказанно бомбить и поливать танки фосфорной смесью.

4. Неправильное использование механизированных корпусов на труднодоступной местности вне всякой связи с пехотой, артиллерией и авиацией и наступательной операции при общефронтовой оборонительной операции».

Из доклада генерал-майора Б.Т. Вольского, помощника командующего войсками Юго-Западного фронта по танковым войскам:

1. С первого же дня войны механизированные корпуса были неправильно использованы, ибо они все были приданы армиям…

2. Все боевые действия механизированных корпусов проходили без тщательной разведки, некоторые части совершенно не знали, что происходит в непосредственной близости. Авиационной разведки в интересах механизированных корпусов совершенно не велось.

Управление механизированными корпусами со стороны общевойсковых командиров было поставлено плохо, соединения были разбросаны (8-й механизированный корпус) и к моменту наступления были оторваны друг от друга.

Штабы армий совершенно не были подготовлены к управлению такими крупными механизированными организмами, как механизированные корпуса. Пехота, как правило, действовала самостоятельно, да и обстановка не позволяла организовать взаимодействие.

3. Штабы армий совершенно забыли, что материальная часть имеет определенные моточасы, что она требует осмотра, мелкого ремонта, дополнительного пополнения горючим и боеприпасами, а технический состав и начальники автобронетанковых отделов армий не подсказали им этого, и вместо того, чтобы после выполнения задачи отвести механизированный корпус, предоставив ему время, необходимое для этой цели, общевойсковые командиры требовали только «давай» и больше ничего. Не было совершенно взаимодействия с воздушными силами. Механизированные корпуса совершенно не имели прикрытия как на марше, так и на поле боя, особенно плохо обстоял вопрос одновременной обработки переднего края артиллерией и авиацией.

4. Информация сверху вниз, а также с соседями была поставлена из рук вон плохо.

Война с первого дня приняла маневренный характер, противник оказался подвижнее. Главное в его действиях состоит в том, что он широко применял и применяет обходы и фланговые удары…

Наши же действия носили характер обороны на широком фронте, и, к великому сожалению, механизированные корпуса также вынуждены были в отдельных случаях в начальный период боевых действий, а в последующем как система вести оборонительные бои.

Наш командный состав мало натренирован в мирное время именно к аналогичным действиям, поэтому стремится к обороне с локтевой связью с соседом, а сил было недостаточно для того, чтобы иметь такую оборону.

Крупнейшим недостатком было то, что приказы очень часто наслаивались, в них подчас конкретные задачи не ставились, а частая смена обстановки подчас приводила к тому, что штабы армий совершенно теряли управление механизированными корпусами.

Это все, что касается о6щевойсковых командиров.

Но много было недочетов, допущенных непосредственно и командирами механизированных частей и соединений. К таковым относятся:

1. Штабы механизированных корпусов, танковых дивизий и полков еще не имели должного оперативно-тактического кругозора, они не смогли делать правильные выводы и полностью не понимали замысла командования армии и фронта.

2. Командный состав обладает недостаточной инициативой.

3. Не были использованы все подвижные средства, которыми обладают механизированные части.

4. Не было маневренности – была вялость, медлительность в выполнении задач.

5. Действия, как правило, носили характер лобовых ударов, что приводило к ненужной потере материальной части и личного состава, а это было потому, что командиры всех степеней пренебрегали разведкой.

6. Неумение организовать боевые порядки корпуса по направлениям, перекрывать пути движения противника, а последний главным образом двигался по дорогам.

7. Не использовались средства заграждения, совершенно отсутствовало взаимодействие с инженерными войсками.

8. Не было стремления лишить противника возможности подвоза горючего и боеприпасов. Засады на главных направлениях действий противника не практиковались.

9. Действия противника по флангам привели к боязни быть окруженным, тогда когда танковым частям нечего бояться окружения.

10. Не использовались крупные населенные пункты для уничтожения противника и [выявилось] неумение действовать в них.

11. Управление, начиная от командира взвода до больших командиров, было плохое, радио использовалось плохо, скрытое управление войсками поставлено плохо, очень много тратится времени на кодирование и раскодирование.

12. Исключительно плохо поставлена подготовка экипажей в вопросах сохранения материальной части: имели место случаи, когда экипажи оставляли машины, имеющие боеприпасы; были отдельные случаи, когда экипажи оставляли машины и сами уходили.

13. Во всех частях и соединениях отсутствовали эвакуационные средства, а имеющиеся в наличии могли бы обеспечить механизированные корпуса и танковые дивизии только в наступательных операциях.

14. Личный состав новой техники не освоил, особенно «КВ» и «Т-34», и совершенно не научен производству ремонта в полевых условиях. Ремонтные средства танковых дивизий оказались неспособными обеспечить ремонт в таком виде боя, как отход.

15. Большой процент командно-начальствующего состава задач не знал, карт не имел, что приводило к тому, что не только отдельные танки, но и целые подразделения блуждали.

16. Технических средств замыкания в механизированных корпусах еще в мирное время не имелось, и этому вопросу в подготовке уделялось очень мало внимания.

17. Существовавшая организация тылов исключительно громоздка: помощник командира по технической части вместо работы с боевой материальной частью, как правило, оставлялся во втором эшелоне с тылами. Тылы необходимо сократить, оставив в мехсоставе только средства подвоза горючего, боеприпасов и продовольствия.

18. Армейские сборные пункты аварийных машин, как правило, не организовывались, их работой никто не руководил. Отсутствие в штатной организации эвакуационных средств приводило к тому, что эвакуация боевой материальной части, как правило, в армейском и фронтовом тылу отсутствовала.

19. Начальники автобронетанковых отделов армии выполняли функции только снабжения, да и с ней полностью не справлялись. Аппарат начальников автобронетанковых отделов армий малочисленный и не обеспечивает управления войсками. Подбор их был сделан очень неудачно…

20. Штабы оказались мало подготовленными, укомплектованы, как правило, общевойсковыми командирами, не имеющими опыта работы в танковых частях.

21. Много лиц командовало механизированными корпусами: фронт ставил задачи, армия ставила задачи, командиры стрелковых корпусов ставили задачи.

22. Часть командиров механизированных корпусов оказалась не на должной высоте и совершенно не представляла себе управление механизированным корпусом.

23. В высших учебных заведениях (академиях) таких видов боя, с которыми пришлось встретиться, никогда не прорабатывалось, а это явилось большим недостатком в оперативно-тактическом кругозоре большинства командно-начальствующего состава».

Везде картина удручающе однообразна – «наших бьют». Бьют не числом, а умением. Какой тут Люблин, до него придется шагать три долгих года.

К середине июля 1941 года механизированные корпуса потеряли практически все танки и большую часть личного состава. В соответствии с директивным письмом Ставки Верховного Командования от 15 июля, «ввиду полного исчерпания материальной части», началось упразднение мехкорпусов. Танковые дивизии передавались в подчинение командующим армиями, а моторизованные переформировывались в стрелковые дивизии. Из механизированных корпусов внутренних округов было создано 10 танковых дивизий. Но и управление дивизиями на практике оказалось слишком сложным, и с 12 августа начался перевод танковых войск на бригадную организацию, причем, по известным причинам, штаты этих бригад непрерывно сокращались.

На 1 декабря 1941 года, когда немцы рассматривали в бинокли башни Московского Кремля, в действующей армии оставалось 1730 исправных танков.

Главной причиной катастрофы 1941 года стала не внезапность германского нападения, а преимущество Вермахта в боевой подготовке, преимущество германского командного состава в стратегическом, оперативном и тактическом мышлении, преимущество в уровне организации и взаимодействии родов войск.

Созданный Сталиным гигантский бездумный, не умеющий и не желающий сражаться за «завоевания Октября» и отнятые у соседей территории механизм прекратил свое существование.

Знамя Победы в Берлин принесла другая армия, созданная в ходе войны и «учившаяся войне на войне».

Советский Союз поставил рекорд не только по количеству произведенных танков. Были еще «многие тысячи батарей» и эскадрилий, десятки стрелковых дивизий, миллионы вооруженных солдат – «новых людей Сталинской эпохи», распевавших «Боевую Сталинскую»:

Всех проучим памятным уроком,

Кто ворвется в наш советский дом,

И за око вышибем два ока,

А за зуб – всю челюсть разобьем.

К концу 1941 года от всей могучей, «непобедимой и легендарной» кадровой Красной Армии уцелели лишь 8 %. Но об этом в следующей книге.

Литература

Баграмян И.Х.Так начиналась война. М.: Воениздат, 1977.

Барятинский М.Советские танки в бою. От Т-26 до ИС-2. М.: Яуза-ЭКСМО, 2007.

Боевой и численный состав Вооруженных сил СССР в период Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). Статистический сборник № 1 (22 июня 1941 г.) М., 1994.

Вознюк В.С., Шапов П.Н.Бронетанковая техника. М.: ДОСААФ, 1987.

Вопросы стратегии и оперативного искусства в советских военных трудах. (1917–1940 гг.). М.: Воениздат, 1965.

Вопросы тактики в советских военных трудах (1917–1940 гг.). М.: Воениздат, 1970.

Захаров М.В.Генеральный штаб в предвоенные годы. М.: АСТ, 2005.

Зефиров М.В., Дегтев Д.М.Все для фронта? Как на самом деле ковалась победа. М.: АСТ, 2009.

Горбунов Е.20 августа 1939. М.: Молодая гвардия, 1986.

Гудериан Г.Воспоминания солдата. Смоленск: Русич, 1999.

Де Голль Ш.Военные мемуары. Призыв. 1940–1942 годы. М.: Иностранная литература, 1957.

Драгунский Д.А.Годы в броне. М.: Воениздат, 1983.

Жуков Г.К.Воспоминания и размышления. М., 1968.

Ивановский Е.Ф.Атаку начинали танкисты. М.: Воениздат, 1984.

Иссерсон Г.С.Новые формы борьбы. М.: Военгиз, 1940.

Катуков М.Е.На острие главного удара. М.: Высшая школа, 1985.

Коломиец М.Бои у реки Халхин-Гол. Май – сентябрь 1939 года. М.: Стратегия КМ, 2002.

Коломиец М.Танки в Зимней войне 1939–1940. М.: Стратегия КМ, 2001.

Костенко Ю.П.Танки (воспоминания и размышления). М., 1996.

Костюченко С.А.Как создавалась танковая мощь Советского Союза. М.: АСТ, 2004.

Малыгин К.А.В центре боевого порядка. М.: Воениздат, 1986.

Меллентин Ф.Танковые сражения 1939–1945 гг. Боевое применение танков во Второй мировой войне. М.: Издательство иностранной литературы, 1957.

Миддельдорф Э.Тактика в русской кампании. М.: Воениздат, 1958.

Мюллер-Гиллебранд Б.Сухопутная армия Германии 1933–1945 гг. М.: Изографус, 2002.

На границе тучи ходят хмуро… (К 65-летию событий у озера Хасан.). М.: Кучково поле, 2005.

Накануне. Западный особый военный округ (конец 1939 г. – 1941 г.). Документы и материалы. Минск: НАРБ, 2007.

Оружие победы /Под редакцией В.Н. Новикова. М.: Машиностроение, 1987.

Павлов М.В., Желтов И.Г., Павлов И.В.Танки БТ. М.: ООО «Издательский центр «Экспринт», 2001.

Panzer III. История создания и применения. М.: Восточный фронт, 1995.

Panzer IV. История создания и применения. М.: Восточный фронт, 1995.

Попель Н.В тяжкую пору. М.: АСТ, 2001.

Радзиевский А.И.Танковый удар (Танковая армия в наступательной операции фронта по опыту Великой Отечественной войны). М.: Воениздат, 1977.

Развитие тактики Советской Армии в годы Великой Отечественной войны (1945–1945 гг.). М.: Воениздат, 1958.

Раус Э.Танковые сражения на Восточном фронте. М.: АСТ, 2005.

Россия и СССР в войнах ХХ века. Потери Вооруженных сил: Статистическое исследование /Под общей редакцией Г.Ф. Кривошеева. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001.

Ротмистров П.А.Стальная гвардия. М.: Воениздат, 1984.

Русский архив: Великая Отечественная. Т. 12 (1–2). Материалы совещания высшего руководящего состава РККА 23–31 декабря 1940 г. М.: ТЕРРА, 1993.

Сафонов В.Земля в цвету. Ленинград: Газетно-журнальное и книжное издательство, 1949.

Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 33. М.: Воениздат, 1957.

Свирин М.Броня крепка. История советского танка 1919–1937. М.: Яуза-ЭКСМО, 2005.

Свирин М.Броневой щит Сталина. История советского танка 1937–1943. М.: Яуза-ЭКСМО, 2006.

Свирин М.Стальной кулак Сталина. История советского танка 1943–1955. М.: Яуза-ЭКСМО, 2006.

Симонов Н.С.Военно-промышленный комплекс СССР в 1920–1950 годы. М., 1996.

Смирнов А.Большие маневры // «Родина», 2000, № 4.

Смирнов А.К бою – не готовы. Армия маршала Блюхера накануне 1937 года // «Родина», № 9.

Советская военная энциклопедия: в 2 т. М.: ОГИЗ РСФСР, 1932–1933.

Стальные мускулы. М.: ТЕРРА, 1998.

Т-34. История создания и применения. М.: Восточный фронт, 1996.

Чуйков В.И.Миссия в Китае. М.: Воениздат, 1983.

Шишов А.В.Россия и Япония. История военных конфликтов. М.: Вече, 2001.

Шмелев И.П.Бронетехника Германии 1934–1945 гг. М.: АСТ-Астрель, 2003.

Шмелев И.П.Танки БТ. М.: Хоббикнига, 1993.

«Летающие гробы» Сталина. «Всё ниже, и ниже, и ниже…»

Глава 1

Вопреки распространенному заблуждению до 1917 года авиационная промышленность в России была. Не такая мощная, как на Западе, однако динамично развивавшаяся и неуклонно наращивавшая свой потенциал. Кстати, первым государственным деятелем, отважившимся стать пассажиром аэроплана, был председатель Совета Министров П.А. Столыпин.

Если перед Первой мировой войной производительность отечественных авиазаводов составляла около 480 самолетов в год, то в 1916 году было выпущено 1384 летательных аппарата тяжелее воздуха (в Советском Союзе этот количественный показатель будет достигнут лишь через 15 лет) и собрано 1398 авиамоторов. Правительство усиленно финансировало авиастроение, выделяя крупные средства подрядчикам. В отрасли «работал», главным образом, частный либо акционерный капитал, не стесненный бюрократическими ограничениями.