Текст книги " Москва коммунальная предолимпийская"

Автор книги: Владимир Фомичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 24. Авария

Утро тридцать первого декабря. Спешу на работу. Мороз крепчал, да и ветер был нехилый, заставлял отворачиваться. Я уже хотел нырнуть в подъезд, где была моя контора, но что-то меня остановило – инстинкт, видать, сработал. На небольшом пустыре рядом с дорогой я увидел нескольких своих ребят. Чем ближе я к ним подходил, тем яснее видел их озабоченные лица. И тут, несмотря на сильный мороз, меня бросило в пот, ибо я увидел, что из-под снега вырываются клубы пара.

Ребята уже очистили от снега люк, который вёл в камеру коллектора, где проходила магистраль горячего водоснабжения, а стало быть, и отопления.

Опередив мой вопрос, мне объяснили: уже позвонили. Сейчас придёт районная аварийка… Дальше можно было не продолжать, ибо аварийка оказалась легка на помине. При взгляде на ситуацию на лицах аварийщиков тоже появился озабоченный вид. Правда, они их тут же закрыли масками, надели специальные костюмы, открыли люк и запустили туда своего спеца. На некоторое время мир замер. Ещё бы! Тут решалось, кому ликвидировать аварию.

Если трубу рвануло в камере, то район будет озабочен, но уж если за стеной камеры – об этом даже страшно было думать мне и моим ребятам. Но вот из камеры появилась голова в маске, плечи аварийщика, и он, не в силах более томить, снял маску – и все увидели широчайшую оскаленную улыбку, которая была обращена к его товарищам-аварийщикам. Он махнул в нашу сторону рукой и радостно прохрипел: «У них!». Как ни была эта перспектива тяжела, тем не менее она сняла с нас всякую скованность. Последовали быстрые чёткие команды, все уже не ходили, а носились исполнять то, что полагается в таких аварийных ситуациях.

Я срочно вызвал у своих друзей-механизаторов экскаватор, компрессор. Они, сочувствуя мне, всё очень быстро прислали. Хорошо ещё, что земля под снегом не сильно промёрзла, и экскаватор очень быстро докопался до плит теплотрасс. Худо было то, что плиты здесь были мощные и габаритные. Замучаешься их откапывать, да и не каждый кран её сможет оттуда вытащить. Просчитали, в каком месте теплотрассы сам прорыв трубы, и стали делать дыру в плите. Чтобы сделать большое отверстие, нужно больше времени и сил. По совету сварщика стали делать такую дыру, чтобы он смог пролезть к месту прорыва.

Быстро сменяя друг друга у отбойного молотка, пробили дыру. Станислав – газоэлектросварщик высшей квалификации, старший сын матери-героини – зажёг газовую горелку, сунул её в пролом, приказал держать его за ноги и сам, при такой поддержке, нырнул в дыру к трубе – к тому месту, где её прорвало. Опять наступила абсолютная тишина, только слышалось журчание газовой горелки да лёгкое подёргивание ног нашего героя. Вот шипение горелки прекратилось, послышались какой-то звук и подёргивание ног. Самые крепкие ребята, которые держали Стасика за ноги, тут же его выдернули, как репку из грядки.

– Не труба, а консервная банка! – выругался Стасик. – Открывайте задвижки, но только медленно.

Ребята растянулись вдоль трассы, чтобы подавать сигналы, и началась очередная нервотрёпка. Если бы недалеко где-то в стороне взорвалась бомба, её бы никто не заметил – в смысле, не услышал бы. Всё внимание было сосредоточено на запуске отопления. Вот давление воды на вводе, в системе поднялось до нормальной отметки. Все, как говорят, не дыша постояли ещё какое-то время над местом теперь уже бывшей аварии и радостно оживились. Быстро всё привели в порядок, засыпали и только тут оглянулись.

Тут получилось, как в песне: «день прошёл стороной, вы, наверно, устали…», – правда, о второй части песни никто даже и не подумал. Все собрались в своей просторной, уже прибранной мастерской. Жена бригадира Алика принесла из дома огромную кастрюлю тушёного мяса с картошкой, а в качестве предновогоднего аперитива очень хорошо после мороза пошла водка. О ликвидированной аварии не говорили, как о неприличном событии, хотя все понимали, что не свершись такого удачного завершения, последствия могли быть катастрофическими.

На этом вводе отопления от городской магистрали находилась большая сцепка домов – несколько десятков, так что оставить их без отопления в такие морозы, да на ночь, да в новогодние праздники… нет, об этом лучше даже не думать, не вспоминать! Хорошо, что так обошлось! И хорошо, что люди об этом не узнали. В принципе, подобные аварии случались не так уж и редко, и всё это в «Черёмушках», где был не так уж давно поставлен эксперимент по массовой застройке.

В своё время партия и правительство очень гордились массовым переселением людей в эти «Черёмушки» из подвалов и полуподвалов старой Москвы. Но, как всегда бывает в таких случаях, всё шло в спешке. Проекты сборных домов были преступно плохо спроектированы и очень скоро превратились в пресловутые «хрущобы». Ещё хуже обстояло дело с подземными коммуникациями. Теплотрассы горячего и холодного водоснабжения были изготовлены из чёрных труб. Закопанные в коллекторы малого сечения, они очень быстро ржавели и под давлением внутри системы водоснабжения лопались, создавая аварийные ситуации.

Перекрывалась вода, копалась земля, пробивались плиты, ставились хомуты – это когда невозможно было применить сварку. Поэтому почти на всех трассах на трубах красовались десятки таких хомутов. Разумеется, были приняты меры, были организованы участки по капитальному ремонту подобных теплотрасс. Были даже изготовлены титульные проекты на такие трассы, с их сметной стоимостью. Но при всём при этом работа была очень трудоёмкая, а мощности участков капитального ремонта были недостаточны. Работники жилищно-коммунального хозяйства пребывали в постоянной тревоге, обивая пороги ремонтного управления с требованием скорее переложить их теплотрассы.

А там по-некрасовски разводили безнадёжно руками. Вот, значит, в какой системе координат я оказался. «Зато здесь всегда есть место для подвига», – утешал я сам себя. Но, как всегда бывает, такая безнадёжность толкнула меня к действию.

Как-то раз, проходя мимо планово-сметного отдела РСУ, я зашёл туда – якобы просто так, от нечего делать. Увидев многочисленные толстые папки на столах и стеллажах, я полюбопытствовал: «А в них что, подшивки литературных журналов?» На что мне сокрушённо ответили: «Да, возьми почитай». Это были титульные проекты на ремонт теплотрасс.

– А на мой участок есть?

– Если покопаешься, то найдёшь, – разрешили мне.

Я быстро перевернул эту кучу и нашёл пять проектов ремонта теплотрасс на моём участке с привязками по адресам. Эти теплотрассы уже были знакомы мне, но особенно жителям этих домов – моим работникам-слесарям. Я ознакомился со сметной стоимостью капитальных работ и фондом зарплаты, который сразу же покорил меня своей огромной суммой.

– А что? Дело стоящее, – поразмыслил я вслух.

Начальник планового отдела подначила меня, почти как Буратино: ещё бы, вот где деньги зарыты!

– Ну так что? Я возьму эту папку для ознакомления?

– Оставь мне расписку и забирай, – сказала начальник планового отдела.

У себя в кабинете я ознакомился с проектом и накатил на него своей мозговой атакой. Сначала появился план в целом, потом началась проработка его составляющих звеньев. Зашёл бригадир Алик. Я посвятил его в план, но пока что в целом, упирая в основном на стимулы, что здесь можно даже очень неплохо заработать. Попросил его пока что популярно объяснить это своей бригаде, но только без огласки, шепотом. Я вообще никогда не любил в жизни размахивать руками до драки, да и драться предпочитал как можно тише.

Глава 25. Капитальщина

И так всё по порядку. Ознакомившись с проектом капитального ремонта теплотрассы, я обнародовал её адрес. Оказалось, что она всех «достала» количеством своих аварий, и по закону подлости – в зимний период. В это время на дворе был цветущий май, и у всех зачесались руки выкопать эту ржавую гадину, заменив её новенькими трубами, а именно оцинкованными, по требованию проекта.

Видя такой всеобщий энтузиазм, я начал собирать бригаду. Основу её составили рабочие моего участка, которые согласились на эту работу. А поскольку никто не отменял наладку систем отопления, горячего и холодного водоснабжения на зимний период (а именно это и было их основным занятием), то они подписались и на эту работу. Все отлично понимали, что сделать эти работы они смогут, но тут возникали трудности с оплатой. Тут не спасали никакие сверхурочные с разрешения профсоюза – уж очень большие по тем временам получались деньги за эти работы. Ведь не зря же студенческие строительные отряды, строившие в деревнях и колхозах коровники и свинарники, состояли из бородатых сорока– и пятидесятилетних мужиков из различных городских учреждений. Они брали на несколько месяцев отпуска за свой счёт, бичевали всё лето под маской студентов и так за несколько лет зарабатывали на взнос за кооперативную квартиру или машину – да мало ли на что. «Ежу» было понятно, что на сто двадцать рублей не только семью, даже себя любимого трудно содержать. Обдумав эту проблему хорошенько, я предложил вот что.

Пусть каждый договорится и приведёт только очень надёжного друга или родственника на работу по совместительству. Понятно, что работать они не будут, а будут только получать деньги и отдавать их тем, кто будет работать, получив за беспокойство гонорар на водку. Это всех развеселило и очень всем понравилось. У всех тут же нашлись свои протеже на эту операцию. Я из любопытства познакомился с работой капитального участка по перекладки теплотрассы. Организация работ мне не понравилась. Работа шла вяло, ни шатко ни валко. Работа часто простаивала: то не было экскаватора, то не было крана, то трубы не подвезли, то сварщик напился…

– Вон он, «лепила позорный» под кустом валяется! Хоть бы после обеда очухался, стык сварил.

Чтобы подобного не было, я решил заранее всё это предотвратить, учесть. У меня было два высококвалифицированных сварщика. Что же касается экскаваторщика, крановщика, то тут мне помог случай. А дело было так. В районе совсем недавно организовали контору механизированной уборки, дали им новейшую технику, а для пристанища самой конторы определили место на первом этаже недавно построенного дома.

Там из нескольких квартир нужно было обустроить кабинеты, помещения для администрации. Начальство этой новой районной единицы долго мыкалось в поисках подрядчика для этих работ. Поиски их были безуспешны, пока они не наткнулись на меня. Отчаявшись и уже ни на что не надеясь, механик этой конторы объяснил мне ситуацию. Это было зимой – запарки с работой у меня не было. Я прошёлся с механиком по квартирам, где должно было располагаться их учреждение, обсудили, что и как. Я, исходя из своего опыта, кое-что предложил, на что механик с удовольствием согласился.

Не прошло и месяца, как все помещения конторы приняли надлежащий вид и дружно заселились сотрудниками, долго ожидавшими своих рабочих мест. В благодарность выдали мне карт-бланш на их услуги. И вот теперь пришла нужда воспользоваться их обещаниями. После доброжелательных переговоров с тем же механиком получился результат. Я оформил в новообразованную бригаду по совместительству бульдозериста, крановщика, компрессорщика и самого механика – разумеется, без указания их специальностей. Итак, бригада была укомплектована не только рабочей силой, но и мощной механизацией.

Серьёзная проблема возникала при оформлении ордеров на раскопку теплотрасс. Ведь мало кто из жителей Москвы знает, что на разной глубине под землёй находится многообразная паутина всевозможных коммуникаций. Так что при необходимости выкопать яму или канаву будет чревато нарушить какую-нибудь из этих коммуникаций. Чтобы этого не случилось, нужно открывать ордер на раскопку. На основании этого ордера нужно вызывать или самому посетить всевозможные организации, владеющие этими коммуникациями, чтобы убедиться в наличии или отсутствии их на месте предполагаемых работ. Работа эта волокитная, но необходимая, так как велика ответственность за нарушение коммуникаций. Вот небольшая иллюстрация игнорирования этого правила.

В кабинет ввалился запыхавшийся Алик: «Труба горячей воды лопнула!»

– и назвал адрес. Было лето, и было понятно, что это лопнула не труба отопления. Я тут же позвонил своим приятелям в контору и срочно заказал экскаватор. Алик тут же получил указание отключить воду, и когда придёт экскаватор, проводить его на место аварии. Алик, правда, и без моих указаний знал, что делать. Такие аварии нередко случались и зимой, и летом.

Сам же я бойко направился в административную инспекцию – открывать ордер, чтобы потом быстро позвонить в Мосэнерго для уточнения расположения их кабелей. Других коммуникаций, я точно знал, там не существует. Так что работа пошла по моим правилам. Но тут вмешался случай. Отсутствие горячей воды сильно возмутило заведующую детским садом, которая тут же позвонила, куда следует. А попала на какого-то ответственного работника то ли исполкома, то ли райкома партии. А тот грозно – в райжилуправление, оттуда с нажимом – начальнику РСУ. Тот – своему главному инженеру: разберись. Тот в машину – и по адресу. Прибыл на место аварии и что он видит: стоит экскаватор, стоят рабочие и ничего не делают! А бедные детки сидят без горячей водички в своём детском садике. Надо было видеть, как взбеленился этот грозный главный инженер!

– Копай!.. Да я вас…

Даже многоопытный экскаваторщик не выдержал, начал копать и, как говорится, докопался…

Я у энергетиков узнал, что теплотрассу пересекает их кабель, уточнил, где, и нанёс на эскиз его точные координаты. И только после этого направился на место аварии для ликвидации оной. А там меня уже ждал сюрприз. Кабель, оказывается, уже обнаружили, причём не только обнаружили, но и порвали ковшом экскаватора. Из детского садика прибежала заведующая – там они остались не только без горячей воды, но и без электричества. С электричеством они могли бы подогреть и холодную воду для неотложных нужд. Она бросилась ко мне с извинениями:

– Тут у меня одна новенькая шалава взялась названивать. Когда теперь почините?

– Уж теперь не извольте беспокоиться, не волнуйтесь, подождите. Постараюсь как можно быстрее устранить аварию.

Я осуждающе посмотрел на экскаваторщика: уж от кого-от кого, а от тебя не ожидал! Почему не дождался?

Тот мотнул головой в сторону: да вот тот прилетел, за глотку взял.

И тут я увидел главного инженера. Он стоял бледный, испуганный, какой-то обмякший, как вроде из него выпустили воздух.

– Окопайте и очистите как можно больше кабель, – приказал я и не пошёл, а побежал опять к себе – звонить в Мосэнерго. Дозвонился до инспектора нашего района, хорошо мне знакомого, и объяснил ему ситуацию. Тот был краток: готовь деньги – сейчас приедем. Я уже давно привык к этому, и мой аварийный фонд никогда не пустовал, постоянно находясь в моём бумажнике.

Не часы, минуты прошли, как детсад был подключён к аварийному лучу, а на месте разрыва кабеля уже хлопотали электрики из Мосэнерго, ставя соединительную муфту. За это время и мои ребята успели поставить хомут на месте трубы и включить горячую воду. Электрики тоже не задержались – поставили муфту, изолировали, и тут же ко мне протянулась рука: деньги давай. Засыпали, заровняли место аварии – всего-то и дела. Мы уже уходили, когда выбежала заведующая детским садиком, вполне счастливая, если бы не чувствовала себя виноватой за поступок своей сотрудницы.

После этого случая, предвидя большие земляные работы по ремонту теплотрасс, я вознамерился (и, как потом выяснится, совсем не зря) составить план подземных коммуникаций своего участка. «Будь у меня такой план, – рассуждал я, – мне не нужно будет бежать со всех ног в административную инспекцию открывать ордер. Я это смогу сделать потом, без суеты, так как буду знать, где копать, что копать, не рискуя разрушить коммуникации».

Да, пришлось повозиться. Я просил, упрашивал, торговался с представителями различных организаций и ведомств. Кому-то нужна была глазурованная плитка для фартука на кухню, кто-то переклеивал комнату.

Обои нужны, клей КМЦ. В прихожей весь пластик истёрся. Как бы и что бы там ни было, но через небольшой промежуток времени у меня появился план моего участка, план подземных коммуникаций с их очень точными привязками. А были здесь газопроводы высокого и низкого давления, кабели электрические и кабели телефонные. Был даже секретнейший правительственный кабель на Байконур. Один из моих доброжелателей, когда увидел мою полную схему, даже посочувствовал: «Будь осторожней, никому это не показывай, а то можешь загреметь в КГБ». Я и сам это понимал и кроме самого себя, эту схему-план никому не показывал.

Глава 26. Местные джунгли

Как видно, очень много проблем возникало при работе, связанной с ремонтом теплотрасс, особенно при полной замене окончательно проржавевших трубопроводов. Это что касается закопанных в землю коммуникаций, но была ещё немаловажная проблема, существовавшая уже на самой земле, на её поверхности. Когда жители Черёмушек прочно обосновались в своих новых квартирах, они энергично начали озеленять все пространства между домами, да так в этом преуспели, что породили если не африканские, то местные джунгли – такие малопроходимые заросли получились. Всё это разрослось не только вширь, но и вглубь, и в высоту.

Уже два, а то и три этажа были так затенены, что жители дневного света не видели. Мало кто на это обращал внимание, почти никто не жаловался.

– Ну и что, что полумрак, зато это же зелень!

Но ведь эта зелень в итоге создавала такую сырость, разрушала отмостки и даже сами стены. Так что в квартирах было не только сумрачно, но и достаточно сыро. Естественно, теплотрассы были густо засажены этими зарослями, а то и деревьями, которые уже подросли. Кое-где в этих зарослях виднелись проплешины – это были места прошлых аварий на теплотрассе.

Когда вся документация для капитального ремонта теплотрассы была оформлена, бригада двинулась в эти заросли, чтобы наметить место раскопки теплотрассы. Но стоило только дотронуться до кустарников, как тут же начался несанкционированный сход жильцов.

– Это что же вы делаете, зачем вы губите растения? Ведь это же лёгкие города! Они же вырабатывают кислород!

«Ещё немного – и начнутся насильственные действия против моих рабочих», – промелькнуло у меня в голове. Я приблизился ближе к толпе и превратился в народного трибуна, что-то наподобие римского оратора.

– Я обязан объяснить вам, уважаемые жильцы, что под землёй, под этими зарослями проходит теплотрасса, по трубам которой в ваш дом поступает горячая и холодная вода, а также отопление. Трубы эти от времени сильно проржавели. Вы же видели, сколько раз здесь случались аварии. Наблюдали, наверно, как трудно через эти заросли пробраться к месту аварии. А ведь по правилам эксплуатации подземных коммуникаций, над этими трассами не только деревьев, не только кустарников, но и другой никакой растительности быть не должно. И всё это для того, чтобы обеспечить максимально быстрый доступ в случае чрезвычайной ситуации.

В этом месте мой голос звучал строго, начальственно. Толпа вздрогнула, отступила, но я продолжил её добивать. Я ещё вот что хочу доложить, к вашему сведению…

– У нас в плане много других теплотрасс для перекладки, но мы в первую очередь решили начать с этой. В то же время как мы встретили противодействие с вашей стороны, мы уходим на другой объект, к тому же составим акт, что вы отказались от ремонта вашей теплотрассы, – тогда в случае аварии у нас будет полное право отказаться от её ликвидации.

Я подал знак, и мои понятливые ребятки, подхватив свои инструменты, подались прочь.

Реакция этой сходки была настолько бурной, что словами это было трудно выразить. Часть жильцов в грубой форме выразила своё неудовольствие инициаторам, затеявшим эту склоку. Другая же часть жильцов с дрожью в голосе, чуть ли не со слезами бросилась к нам, уговаривая не уходить, остаться, продолжать работу.

– Мы так намучились от постоянных отключений воды и отопления, что больше сил наших нет!

Ну что ж, дрогнуло моё сердце, сердца моих ребят – и мы продолжили работу. Больше с такими претензиями они не появлялись, только из окон смотрели, наблюдая за происходящим.

Экскаваторщик своим ножом аккуратно расчищал трассу. Когда же он доходил до какого-нибудь дерева, росшего прямо на трассе, и, если оно на его взгляд было здоровое, красивое, он щадил его. Тут же рядом с трассой выкапывал яму, аккуратно ковшом подцеплял это дерево под его корневую систему, поднимал и аккуратно переносил его в выкопанную яму – на его новое место жительства. Дерево даже не замечало этого переселения. Наблюдавшие из окон за такой гуманной акцией чувствительные жильцы чуть ли не аплодировали. Трассу быстро очистили. Началась сама капитальная перекладка теплотрассы.

У бригады был один короткий, но объединяющий всех лозунг: «работаем за деньги». А вот в бригаде по совместительству крановщик и экскаваторщик по мере надобности работали где-то на основных работах, но под лозунгом «работаем за деньги только в этой бригаде». Ещё вечером на следующий день тщательно согласовывали время, когда и какая техника будет востребована на трассе. Так что интенсивность работы на теплотрассе была очень высокой, и дело продвигалось быстро.

Экскаваторщик быстро вскрывал трассу, тут же подъезжал крановщик и поднимал плиты, открывая всему миру вид проржавевших, полусгнивших труб теплотрассы. Газосварщики резали эти трубы, кран очищал от них коллектор, а на их место укладывал новые трубы – оцинкованные, с заводской теплоизоляцией. Сварщики тут же соединяли стыки, делали врезку в подвале в систему отопления, водоснабжения. Чтобы проверить герметичность, тут же делали опрессовку систем. Я готовил акты приёмки теплотрассы, собирал членов комиссии и только после их одобрения и подписей распоряжался закрывать теплотрассу плитами и засыпать землёй.

Потом шла какая-то ершистая неприятная работа у себя в управлении. Казалось бы, что им надо? Я приносил им заверенные, всеми подписанные процентовки, акты, наряды на выполненные работы, которые не превышали фонда заработной платы. Я даже оставлял необходимую экономию этой зарплаты. Казалась бы, живи и радуйся! От перевыполнения плана ремонтно-строительного управления получай большую квартальную премию. Главный инженер, и до того ко мне плохо относившийся, после разрыва электрического кабеля совсем меня возненавидел. И по-подлому настраивал против меня моих коллег-прорабов.

Я нисколько не сомневался, что именно по его наущению случилось следующее. В управление стояла очередь за получением очень крупной квартальной премии. Подошёл и я, назвал фамилию. Кассирша перелистала ведомости, потом нашла мою фамилию и, как-то смущённо хихикнув, сказала: «А тут Ваша фамилия вычеркнута». Сказать, что я был потрясён, уязвлён, обижен – да ничуть не бывало! Мне кажется, за меня обиделись другие, потрясённые такой несправедливостью. Друзья по работе пригласили «обмыть» премию, которую мы почти всегда обмывали в «Ракушке» на юго-западе. Но я резонно ответил, что мне обмывать нечего.

– Но мы угощаем, – резонировали они.

– Но вы же знаете, что я не люблю халяву.

Зато бригада, получившая неожиданно такие большие деньги, как-то даже зауважала себя и, что самое интересное, не стала «обмывать» получку. Все трезвые разошлись по домам.

«Молодцы», – мысленно похвалил я. Я одобрил их поведение: правильно сделали – завтра же опять работа под их лозунгом «работаем за деньги».