332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Владимир Соловьев » Путин. Путеводитель для неравнодушных » Текст книги (страница 8)
Путин. Путеводитель для неравнодушных
  • Текст добавлен: 30 октября 2016, 23:28

Текст книги "Путин. Путеводитель для неравнодушных"


Автор книги: Владимир Соловьев




Жанр:

   

Политика



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Любому нормальному человеку хотелось бы найти вариант, при котором Путин останется востребованным в сфере общественной политики. Потому что деятелей такого масштаба и такого авторитета, с таким успешным резюме – не много. Реально Путин на посту Президента оказался хорошим Президентом. Это важно.

К сожалению, в нашей стране в самом существовании Президента заложено бросающееся в глаза противоречие. Конституция, которая была написана в 1993 году и которую Путин не хочет менять по тем же причинам, по которым он не стал Штирлицем – потому что он юрист и законник и для него понятие закона священно, – эта Конституция дает Президенту практически неограниченную власть. Путин, что интересно, ни в коей мере не пытался это изменить. По большому счету он всего лишь старался убрать людей, у которых в детстве был совсем другой детский садик. Ведь что отличает Путина от олигархов? Они ходили в разные детские сады. Путин убирал тех, кто ему классово чужд – людей с идеологией колонизаторов, которые зарабатывают деньги здесь, но мечтают жить и живут за границей. Он пытался этих людей поменять на тех, кто, на его взгляд, является патриотом. Однако сама структура правления и система принятия решений осталась такой же, какой была десять лет назад. Изменились люди, изменились задачи, но каналы влияния и структурирование остались прежними.

Политика Президента не является публичной. Путин пытается создать действительно демократическое, как по форме, таки по содержанию, государство, но ему в этом упорно мешают. Путин не оставляет ни одного вопроса. Страна у нас, конечно, криминальная, но ведь именно Путин настоял на том, чтобы вычеркнуть ряд людей из списка кандидатов в Государственную Думу. Я не хочу говорить, хорошо это или плохо, это уже другой вопрос. Но конкретика есть – это известные авторитеты. Почему ими не занимаются правоохранительные органы?

Этого не хотят депутаты, этого не хотят партии, этого не хотят люди! Путин упорно говорит: «Так должно быть, потому что должно быть торжество закона!» – но для большинства граждан это абсолютно пустая, ничего не значащая фраза. Для них торжество закона – абстракция, так как в нашей стране издавна существуют проблемы как с самими законами, так и с их воплощением в судебной системе. Наш народ намного более склонен выбирать себе доброго царя, и здесь образ Путина идеально соответствует пожеланиям – в точности так же, как образ всех его бояр соответствует поговорке «Любит царь, да не любит псарь», поэтому очень выгодно считать, что царь не знает. Во многом правление Путина, если угодно, описывается совершенно справедливой классической фразой: «Задача государя и государства состоит не в том, чтобы наступил рай на земле, а в том, чтобы не наступил ад!» Многие не понимают, что решения, которые вершит Путин, всегда принимаются с оглядкой на один главный критерий – не навреди! Исходя из этих соображений он, конечно же, достиг всего, к чему стремился.

К большому сожалению, уничтожив врагов и убив дракона олигархического, Путин сам стал драконом чиновничьим, приведя за собой всю эту ненасытную армаду и при этом не передав народу реальную власть и, может быть, даже не очень четко осознавая, каким все-таки образом возможно это сделать. Ему кажется, что необходим переходный период, который он в данный момент возглавляет, и он с лихвой преуспевает в этом. Дело в том, что демократия в современном представлении, как мы ее знаем, родилась во времена Древней Греции, став результатом единоличного, очень жесткого правления Солона. Нечто похожее мы наблюдаем сейчас. И личная трагедия Путина заключена в том, что даже в самом ближайшем его окружении нет доминанты закона. Люди, которым он бесконечно доверяет, хоть и отличаются высокими личностными характеристиками, до сих пор мыслят категориями «свой – чужой», а не «профессионал – дилетант». Пожалуй, теми немногими, кто полностью отошел от такого рода ментальности, являются Сергей Борисович Иванов и Дмитрий Анатольевич Медведев. Для них уже не является определяющим фактор места или времени рождения. Тем не менее, в структуре Путина все равно действует иная управленческая модель. Президент давно не управляет страной, это делают люди, которые от его имени рулят в своих конкретных коммерческих интересах.

Михаил Касьянов, когда Путин только начинал свою деятельность Президента, мог позволить себе самоощущение мэтра в вопросах экономики. Но буквально за полгода Путин настолько поднял свой уровень экономического образования, что весь лоск с Касьянова слетел. Пришлось уже общаться не менторским тоном, а вполне уважительно. Путин хочет того же от людей, которых он назначает на должность. Но здесь его ждет разочарование.

Вот эту малость человека ты всегда ощущаешь особенно остро, когда сталкиваешься с государственной машиной. Когда перед тобой и вокруг тебя это гигантское и страшное государство, а ты такой маленький и ты один. И твой голос одинок, а вокруг все такие правильные, все такие умные, и все знают, как, зачем и почему. И каждый тебе говорит: «Ну зачем ты это делаешь? Ну зачем, подумай о себе, подумай о своих близких, ведь всегда можно договориться». Договориться. Основной закон общения. Умение договариваться. Политика – это общение, общение в интересах благоденствия общества. Как приятно общаться, но только когда есть такая возможность.

Часть III
Политическая среда

Одна из ключевых особенностей Путина состоит в том, что он – абсолютно прозападный политик по стилю мышления. И то, чем он сейчас занимается, – это перевод партии власти на западные рельсы. Вообще, за восемь лет своего президентства Путин сделал больше для развития партийной системы в России, чем любой другой политик за весь XX век. Он впервые в истории России опускает сакральную должность Президента до уровня обычного госслужащего. В отличие от Ельцина и других престолодержателей Путин не говорит, что Президент есть наше все. Он выстраивает новую конструкцию: «Я отвечаю за партию, которая меня поддерживала». Мало этого, если на предстоящих выборах за партию проголосуют правильно, то следующий Президент будет выдвинут из партийного списка.

Это принципиально важный момент – не поддержка партией непартийного человека, а выдвижение кандидата из своих рядов. По большому счету, с подачи Путина в стране ускоренными темпами строится западная модель демократии, где партии борются не только за места в Государственной Думе, но и за президентство. Таким образом, у Президента, как у партийного выдвиженца, появляется новая плоскость ответственности – партийная.

Власть и особенности национальной многопартийности

Многопартийность... Зачем нужны партии? Чем занимаются партии? Что объединяет людей и почему они вступают в партии? Наверное, ответ на этот вопрос дать довольно сложно. Самый простой, который даем все мы, хорошо помнящие советское время, – что людям, должно быть, необходим карьерный рост. Но разве сейчас членство в партии власти так сильно помогает? Ну конечно, помогает. А в оппозиционных партиях? А у них есть хотя бы маленький шанс самим стать партией власти или договориться с теми, кто олицетворяет партию власти.

Зачем люди вступают в партии? Почему они выбирают ту или эту? Потому что у них есть убеждения? Должно быть. Хотя в России в последнее время все больше и больше понимаешь, что партии очень сложно различить по убеждениям. Скорее, партии – это система договоренностей, система взаимных обязательств, это личностное отношение и, конечно, гигантские деньги. Возможности и деньги. Существование политической жизни немыслимо без денег. А у кого эти деньги есть? Олигархи давно в прошлом. Госструктуры – это наше настоящее. Люди, которые готовы отдать последние копейки, лишь бы существовали их политические кумиры, – ну, вряд ли таких людей в России достаточно, чтобы можно было уверенно говорить: да, есть партии, которые существуют только на членские взносы.

Но деньги нужны. И деньги всегда приходят. Деньги – это ведь тоже концентрированная энергия. И власть олицетворяет собой эту энергию и возможность ее реализовать. Всегда во всем мире рождаются дети, которые отличаются от остальных. Они иные. Им хочется быть другими. В них живет недовольство происходящим вокруг. Они хотят изменить этот мир. И они не знают, как это сделать. Кто-то из них становится поэтом, мечтает о лучшей доле. Кто-то становится преступником. Но их всех объединяет внутренний авантюризм, страстное неприятие того, что происходит вокруг. Иногда к этим детям подмешиваются очень взрослые люди, которые вдруг замечают в ростках недовольства энергию и осознают, что у них есть возможность подпитать эту энергию за счет финансовых источников, раскачать ситуацию в стране, использовать энтузиазм детей в каких-то своих целях. Иногда идеологических. Иногда – совсем иных.

Я хочу сейчас поговорить о неформальной оппозиции. Конечно, стоит произнести «неформальная оппозиция, несистемная оппозиция», нам сразу видятся улицы, улицы. А ведь любой кабинет начинается с улицы. Вспомните, каждая революция только тогда чего-либо стоит, когда она умеет защищаться. Вспомните, с каким придыханием мы читали книги о революционерах, слушали революционные песни. Как нам нравилось все происходившее во времена Парижской коммуны. А Великая французская революция? Время романтики, время героев, время баррикад. Мы, правда, никогда не думали, что происходит с теми, в кого попадали пули, и с их семьями. И почему революция всегда пожирала своих детей. И почему улицы в конечном итоге всегда оказывались залитыми кровью несчастных людей, преданных публичным казням.

Но народ всегда рвется на улицу. Вот только кто или что его туда выводит? Деньги? Идеи? Ну конечно, есть и деньги, и идеи. Часто говорят, что те, кто считает себя несистемной оппозицией, на самом деле решают задачи, которые им ставят из Лондона, из Вашингтона или откуда-нибудь еще. Верю ли я в это? Да, наверное. В этом есть определенный смысл. Я вполне допускаю мысль, что многие люди, которые мечтают о том, чтобы ситуация в России была нестабильной, готовы инвестировать деньги в любой революционный проект. Поэтому очевидно, что Березовский с радостью будет давать деньги всем тем, кто станет бороться с существующим в стране строем, с существующей в стране властью. Тем, кто захочет взять эти деньги, кто сможет их взять, кто окажется наиболее привлекательным. И вот здесь неожиданно возникает рынок не идей, но услуг.

Неожиданно оказывается, что все те люди, которые уже были во власти, как, например, господин Касьянов, или те, которые стремятся во власть по каким-то, может быть, художественным мотивам, как господин Лимонов, либо по совершенно иным, шахматным, как господин Каспаров, либо по своим националистическим, ультра– или контрреволюционным воззрениям, как многие деятели, начиная от Миронова и заканчивая Савельевым, – так вот, все эти люди прекрасно понимают, что легитимно, то есть по закону, взять власть не получится. Если собрать всех бурных ультрареволюционеров, что с левого, что с правого фланга, и вывести их на выборы, у них не будет шансов пройти в Государственную Думу. Поэтому Государственная Дума для них неприемлема, невозможна как форма существования. Она противоречит им по духу, потому что их дух требует смести систему, которая их отторгла.

Господин Каспаров был очень тесно проаффилирован с советской структурой власти. Хотя теперь нам рассказывают, что он боролся со всем советским и поэтому победил Анатолия Карпова, за которым стояло все могущество Советского Союза. Это – частичная правда. Потому что за господином Каспаровым стояло все могущество Азербайджанской Советской Социалистической Республики. Это была борьба советских кланов. Означает ли это, что Каспаров недостаточный демократ? Конечно, нет. Что он не великий шахматист? Конечно, нет. Хотелось бы вспомнить гениальную фразу Григория Алексеевича Явлинского, который сказал: «Гарри Акимович думает, что он чемпион мира, но он забывает, что он чемпион мира только по шахматам». И вот это ощущение, что люди, добившиеся чего-то в своих областях, обладают уникальным правом судить обо всем, объединяет и беглых олигархов, и выдающихся шахматистов, и талантливых поэтов, и просто националистов, которые окончательно свихнулись, решив, что они вправе вслед за макакой-резус гордиться чистотой своей крови.

Левые, правые, националисты, шовинисты, фашисты, ультрадемократы, национал-большевики – всех их объединяет одно: ненависть к существующей системе. Потому что система их отторгла. Не в своем государственном воплощении, а в самом обычном и простом – в доверии людей. Люди не любят экстремистов, при этом люди не любят столкновений. Поэтому, конечно, когда проходит Марш несогласных и он наталкивается на противодействие ОМОНа, у любого нормального человека это вызывает неприятные чувства – как по отношению к ОМОНу, так и по отношению к несогласным. Драка неэстетична. Особенно когда принимают участие – как с одной, так и с другой стороны – не Брюсы Ли, а обычные российские граждане.

И вид крови никогда не доставляет радость, если, конечно, у вас все в порядке с психикой.

Как только перестают эти марши жестко охранять, когда не получается столкновения и нет разбитых голов, выясняется, что нечего показывать по телевидению. И оказывается, что в следующий раз уже тяжелее собрать людей. Но вот что меня удивляет: когда проходит очередной марш несогласных, все средства массовой информации, в том числе и западные, кричат об этом событии. Если по той или иной причине этот марш несогласных провалится, во всем обвиняют власть. Наверное, зачастую обоснованно. Но когда при этом в Ставрополе попытались устроить вторую Кондопогу и провести марш националистов, с которым разобрались крайне жестко, гораздо более жестко, чем с маршем несогласных, никто из так называемых правозащитников ни в России, ни за рубежом даже не пикнул. Оказывается, что правда все-таки несет в себе специфический оттенок. Свои и чужие. Кто для кого свой или чужой? Каспаров, Касьянов, Лимонов. Они ведь тоже даже друг другу оказались не свои. Что может объединять этих людей? Деньги? Вряд ли. Скорее стремление их получить для революционной деятельности.

У кого получить? Березовский говорит: я давал. Каспаров говорит: я не брал. Касьянов, который вдруг стал оппозиционером, хотя до этого находился практически в одном шаге от президентского престола и потерял все, сейчас имеет, ну, скажем так, смелость критиковать ныне существующую систему. Почему же он вдруг только что прозрел? Что так повлияло? Более чем непонятная история с непонятно как появившейся дачей? Или невозможность объяснить, откуда поступают денежные средства, или хотя бы сформулировать собственные идеи? И, конечно, для россиян более чем странно выглядели крики Гарри Акимовича Каспарова, которого увозили с Марша несогласных в сторону отделения милиции на автобусе. Крики на английском языке, обращенные к журналистам.

Позволю себе смелую мысль. Если бы, не дай бог, что-то случилось с представителями политических кругов Соединенных Штатов Америки, не думаю, что они стали бы кричать иностранным журналистам на немецком, французском и русском языках. Скорее все-таки, уважая свой народ, людей, оказывающих им доверие, говорили бы на родном языке. Иначе это звучит как крики на языке заказчика. Что, конечно, унижает Гарри Акимовича.

Лимонов. Такие люди, как Лимонов, были всегда. Яркий, талантливый, неустроенный, прошедший путь от простого портного до выдающегося поэта, потом до зэка, теперь до ультрареволюционера. Но каждый раз, когда я смотрю на Лимонова, я думаю: а что на самом деле происходит в его голове? Откуда этот вечный буржуазный эпатаж, эта замечательная дорогая одежда, эта любовь к дорогим местам, путешествиям по заграницам? Откуда это все? Вот этот франтоватый усик, вот эти молоденькие мальчики и девочки, эти вечные сексуальные скандалы. А главное – почему в моей передаче он визжал: вы не дождетесь, чтобы я вам сказал эти слова, потому что я нахожусь на условно-досрочном освобождении, вы что, хотите, чтобы меня бросили в тюрьму? И это не мешает ему бросать в тюрьмы тех несчастных молоденьких людей, которые ему доверили свою жизнь. Он ведет себя, как стареющий сатир, повергающий в соблазн слабых духом.

Что он им предлагает? Быть вне системы. Но чем больше читаешь предложения лимоновской партии, тем более отчетливо вспоминаешь страницы истории Германии 1930-х годов. Не думают эти люди о народе, но самое интересное – они даже друг с другом не могут договориться. Ведь посмотрите: в последнее время пошел раскол и между ними самими. Борьба за сто с небольшим человек и за жалкие копейки, которые они получают из разных источников, привела к тому, что эти псевдолидеры уже и друг друга сожрали. То же самое происходит в националистическом лагере. То же самое происходит у юных фашистов, на которых, к сожалению, недостаточно внимания обращают правоохранительные органы. Не случайно среди так называемых патриотов с разной степенью шизофрении происходит все время одно и то же – появление новых лидеров. И тут же крик: назад! Кто кричит? Коллеги. ДПНИ[44
  ДПНИ – движение по борьбе с нелегальной иммиграцией.


[Закрыть]
].

Еще не так давно ко мне на передачу приходил некогда замечательный министр финансов, потом политик, бизнесмен Борис Федоров. Он приводил своего помощника, тогда еще господина Поткина, теперь ставшего Беловым. И посмотрите теперь на его окружение, вслушайтесь в их призывы. Они кричат: «Нет, мы близко к Рогозину, но не Рогозин. Нет, мы, наверное, близко к Бабурину, но не Бабурин. Нет, мы точно не такие». Сейчас немодно говорить о еврейской проблеме, потому что и сами говорящие не очень-то чисты по крови. Но – русские.

Хорошо, что хотя бы большая часть руководства ДПНИ произносит слово «русские» отчетливо. Но всегда возникает вопрос, кого именно они имеют в виду. Савельев – бывший «родинец», теперь лидер «Великой России». И где-то рядом фигура Рогозина, который мог бы возглавить всю эту несистемную оппозицию, но никогда этого не сделает. Почему? Очень сладко дружить с властью. Единожды вкусив этот плод, ты и дальше хочешь с властью договариваться. И, конечно, гораздо приятнее клеймить НАТО в Брюсселе, чем давать показания в отделении милиции в какой-нибудь Кондопоге. Рогозин вытерпел, молчал долго, и награда нашла героя – назначение послом в НАТО. Ведь на самом деле вся несистемная оппозиция в том или ином виде пытается договариваться с властью. А как это сделать? Каким образом убедить власть, что они нужны?

Конечно, можно рассказывать сказки: мол, пусть весь мир видит, что вы настоящая демократическая власть, и таким образом, разрешая наше существование, вы подтверждаете, что в стране действительно нет тоталитарного правления. Да, можно сказать и так. Но здесь очень важно не заиграться. Очень важно понять, что каждый из неформальных оппозиционеров внутри себя – несостоявшийся политик, которому народ отказал в доверии. Отказал в любви. И как часто бывает с брошенными любовниками, они мстят тем, кто не осознал всего величия отвергнутого предложения. Не случайны и комплексы, которые проявляются в этих лицах, в этих людях. При всем том – они притягивают. Мы смотрим на них и не можем оторвать взгляд. И думаем – неужели это настоящие люди?

Но у меня всегда возникает вопрос: когда вы видите лица Савельева, Бориса Миронова, Белова-Поткина, Каспарова, Касьянова, вы хотите, чтобы ваши дети дружили с такими людьми? Вы доверили бы этим людям воспитание ваших детей? Людям, которые относятся к человеку, как к материалу? Никогда несистемная оппозиция не будет сидеть в Кремле, потому что они передерутся друг с другом. По природе эти оппозиционеры всегда сектанты. Пытаются урвать кусок для своей нынешней жизни. Живут в ожидании очередного ареста или задержания. Мучаются от неразделенности любви и от ненависти к своим коллегам. Посмотрите, в октябре прошла акция Касьянова. Ни Лимонов, ни Каспаров ее не поддержали. Посмотрите, как часто на Марше несогласных куда-то девался господин Лимонов. Потом говорит, что его не пустили, задержали. Смешно это слышать.

Но при этом они на всякий случай пытаются запустить своих людей в разнообразные структуры власти, надеясь, что вдруг они окажутся востребованы. Вдруг – как это уже было один раз в нашей истории, когда разразилась Первая мировая война и интересы немецкого Генштаба потребовали найти несистемную оппозицию внутри России. Тогда нашли. Сейчас войны не будет. Не захотят западные державы вкладывать существенные средства в этих людей, которые так мечтают о власти и, прикрываясь демократическими лозунгами, продолжают ненавидеть друг друга и людей, их окружающих. Именно поэтому у них нет друзей, нет консолидации и нет идеи. Ведь если в стране что-то происходит, люди возмущаются, они сами выходят на улицы. Они говорят: 122-й закон забыл о стариках и пенсионерах. И пожалуйста – дороги около Москвы были перекрыты. Кто-то этих людей выгонял? Нет, они вышли сами.

Но когда не знающие жизни в России люди начинают кричать, нервничать, переживать и выдвигать лозунги, которых нет, то и сторонников у них нет, и поддерживающих нет. И никогда не будет – не может быть. А теперь давайте посмотрим на несистемную оппозицию совсем с другой стороны. Деньги. Власть. Каждый раз, когда люди собираются вместе, очень важно, чтобы у них было ощущение единой команды. Красивая форма. Место, где можно встретиться, где можно выпить, погулять, спеть революционные песни. Пройти единым маршем. Сплотиться на крови. Совершить совместно преступление. Повязать всех. И не случайны многократные так и не расследованные драки на националистической почве. Не случайны захваты разнообразных абсолютно ненужных учреждений. В последнем случае, конечно, можно поспорить: то ли учреждения ненужные, то ли захваты. Но все-таки скажу, что иногда и учреждения не очень нужны, а захваты тем более.

Безумны по своей мысли акции, когда люди приковывают себя кандалами к чугунным решеткам. Зачем? Чтобы привязать к организации. Это секта. Несистемная оппозиция действует по психологическим законам секты: повязать кровью, повязать преступлением, дать денег, сказать, что ты один такой. Ты с нами, значит, ты другой. И вот появляются бритые головы, тяжелые ботинки, черные одежды. Появляются псевдосвастики, общие призывы. Конечно, это болезнь. Конечно, это не имеет никакого отношения к политике. И в то же самое время это политика в чистом виде. Это политика улиц. Это политика протеста. Это политика, не признающая ничего. Им не важно, под какими флагами бежать.

Но что происходит? Именно эта энергия улиц начинает притягивать молодежные движения и партии, которые, казалось бы, не могут давать своих членов на такого рода мероприятия. Но, тем не менее, люди идут. Им хочется действия. Они не верят в заскорузлость и замшелость уже существующих политических партий. Они не находят там себе места. И они смотрят на Украину, на Грузию, на Бишкек. Им тоже хочется разноцветных революций. Они даже не думают, чем заканчиваются эти революции, нет. Для них есть удовольствие в борьбе. Пир во время чумы. Ненависть ко всему тому, что они считают мещанским, обыденным, что является жизнью их родителей.

И вот молодые яблочники, вот юные – не всегда по возрасту, но зачастую по степени зрелости – деятели из Союза Правых Сил бегут к неформалам. Бегут в эту оппозицию, бегут на улицу. А что случится потом? Не дай бог, они возьмут власть. Что они с этой властью будут делать? Хорошо, сначала разграбят винные склады. А дальше что? Отберут «мерседесы». Грабь награбленное! Возьмут себе телефоны. А потом что? Установят русские порядки, как требуют одни. Или истинную демократию, как требуют другие. Но демократию, которая не подразумевает выборов, потому что народ обманут, он не может проголосовать. Поэтому уже составляются списки, формируются комиссии, которые будут определять чистоту помыслов и чистоту взглядов. Потому что, если они придут к власти, они знают, что с этой властью делать. Конечно, знают.

Название наверняка будет другим. Вряд ли страну снова назовут Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика. Наверняка должность главы государства станет называться по-другому. Но суть останется той же: вчерашние соратники перегрызутся, уничтожат друг друга, потом начнут уничтожать всех тех, кто оказался рядом. Потом возникнут личные разборки, месть. Мы с вами все это проходили. Путь революции – это всегда трамплин в море крови, нашей крови. И каждый раз, когда нас призывают к либерализму, возникает вопрос: а разве дорога к либеральным идеалам должна быть заставлена виселицами? И почему люди, которые призывают к демократии, так ненавидят тот самый демос, права которого они защищают – или думают, что защищают. Или вовсе не его они защищают? Многое из того, что происходит в стране, вызывает праведный гнев и недовольство. Но как выражается этот гнев? И к чему он приведет, если гневающийся захватит власть? Об этом надо думать всегда, когда мы говорим о партиях – партиях, зачастую напоминающих монашеские ордена или тайные общества. История России дает ответы на очень многие вопросы. И только слепые и глухие не хотят их видеть и замечать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю