Текст книги "Разрыв шаблона"

Автор книги: Владимир Соловьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

И вот тут надо сказать, что это абсолютно российское «ха-ха». Ну как можно объяснить англичанину или американцу выражение «назло бабушке попу отморожу»? Никак. А для нас это абсолютно понятно. Поэтому мы можем сказать: «Санкции? Ладно. А мы сейчас вам в ответ как захреначим!» И тут же наша интеллигенция начнет выть: «Боже мой, боже мой!»

И я, в общем-то, согласен с интеллигенцией. Действительно, «боже мой». И я хочу, чтобы были нормальные устрицы, а не «белорусские», и мне тоже нравится, когда у людей есть возможность есть дор-блю – хотя я, к своему стыду, не являюсь большим поклонником этого сыра, что, наверное, тут же меня вычеркивает из рядов демократов. Но суть же не в этом. Меня раздражает проявление нашего национального характера.

Почему-то, вместо того чтобы спокойно сказать: «Да, нам сейчас непросто. Но надо потерпеть. Это наш ответ. Это необходимо сделать, потому что мы оказываем ответное воздействие», – мы моментально срываемся в ура-патриотическую риторику: «Да они все плохие, да у них товары ерундовые, наше лучше». Нет, наше не лучше! Наши машины не лучше, наша одежда не лучше. Просто скажите нам прямо: страна вступает в эпизод торговой войны. Это не наша инициатива, нас вынудили. Нет проблем! Мы на это сможем отреагировать. Но давайте сначала подготовимся, давайте просчитаем все варианты!

Важно понимать, что введение любых контрсанкций, которые, безусловно, необходимы, должно последовательно приводить к тому, чтобы здесь, в стране, произошли принципиальные изменения. Которые дадут возможность не затягивать пояса и не отказываться от привычных товаров, а изменить структуру производства, сделать так, чтобы местному производителю было интересно замещать то, что выпадает из импорта. Сделать так, чтобы потребитель не почувствовал принципиального падения уровня жизни.

А главное – нужно отдавать себе отчет, что никто после этого не воскликнет: «Ах, как обидно, сейчас мы побежим снимать санкции». Наоборот – будут новые ответные шаги, торговая война продолжится. И необходимо эти шаги тоже просчитывать. Потому что на уровне вина и сыра санкции не страшны. А когда это перейдет на уровень медицинских товаров? Когда ограничения затронут то, что в нашей стране не производится? Если перестанут идти в Россию поставки того же инсулина – тогда санкции станут страшными? Станем ли мы тогда говорить: «Диабетикам сейчас очень плохо, но в целом ничего особенного не происходит»?

Мы же не привыкли серьезно задумываться над такими вещами. Нам все кажется, что происходящее – такая компьютерная игра. И судя по всему, людям в правительстве, принимающим решения, тоже кажется, что все кругом условность. Можно всего лишь взять и повысить налоги. И заявить, что зато мы поддерживаем нашего, российского производителя. А кто это? Большинство компаний, которые в России занимаются производством, – не российские, а в той или иной степени либо международные, либо завязанные на западный капитал. И им принадлежат права в том числе и на технологии.

К качеству продуктов претензий, может, и меньше. Вот только надо помнить, что в каких-то областях замещение по импорту у нас есть, а в каких-то нет совсем. Мало того, в свое время мы существенно разрушили собственные возможности к импортозамещению.

Говорить «а и не надо нам французского вина, будем завозить чилийское» можно ровно до тех пор, пока на Чили не наехали. Ведь на Израиль американцы наехали в момент. И когда Аргентина попыталась намекнуть, что она хочет в БРИКС, ей устроили дефолт. И хочу напомнить, что в истории Чили уже был Сальвадор Альенде, который попытался наехать на крупнейшие американские корпорации, после чего к власти тут же пришел Пиночет.

Продолжение торговой войны означает, что мир будет сокращаться колоссальным образом. Угроза быть исключенными из ВТО моментально заставит такие страны, как та же Чили, отказаться от поставок в Россию, потому что иначе они потеряют рынки в Америке. Думаете, они будут долго выбирать, какой рынок для них важнее? Достаточно посмотреть, сколько вина в какую из стран поставляется, чтобы стало понятно, как быстро и легко они отвернутся от России. Дураков нет. Все понимают, что означает попытка России найти другие рынки. И поскольку нашу страну сейчас будут долбить в полный рост, очевидно, что все эти лазейки тоже будут перекрываться. Не надо быть наивными.

Значит ли это, что надо сдаться? А это никакой роли не играет. Если даже попробуем сдаться, нас в плен брать не будут. Россия никому не нужна. Как только мы дадим слабину, нас разорвут в клочья до бантустанов, до атомарного состояния, и разрывать будут быстро и уверенно. А слабина дается не на вербальном уровне, а когда экономика проседает, когда она не может сопротивляться.

К чему я это говорю? К тому, что, если мы сейчас начнем проводить четкую и ясную политику на отказ от тех или иных вещей, придется просчитывать и каждый шаг с той стороны, и каждый ответ с нашей. Это значит, что мы не можем дальше позволять такой режим работы правительства, при котором все равно происходит удушение частной инициативы, фактическое уничожение малого и среднего бизнеса, зашкаливающий уровень коррупции, фантастический уровень некомпетентности. Когда мы испытываем принципиальную нехватку внутренних источников финансирования за счет всего лишь того, что безграмотно работаем с нашей банковской сферой и с нашими фондами, в том числе и с Пенсионным, неэффективно инвестируя его средства. Заморозить деньги – значит их потерять.

Так что надо понимать, что наши решения что-то запретить или ограничить – это начало долгой торговой войны, которая будет приобретать все более отвратительные формы. И для того, чтобы страна не скатилась в 1983 год, необходимы принципиальные изменения во внутреннем экономическом устройстве. Если у кого-то есть иллюзии, что у нас все хорошо, – покатайтесь по городам и областям, побеседуйте с предпринимателями. Да они воют в ужасе. Давление со стороны правоохранителей запредельное, со стороны чиновников – запредельное. Попытки участвовать в тех или иных государственных конкурсах сталкиваются с требованиями либо сделать откат, либо взять на субподряд компанию, принадлежащую кому-то из чиновников. То есть, повторю, нам необходимо принципиально менять методы хозяйствования.

Поэтому смешно звучит предложение «пересадить» всех чиновников с айфона на «Самсунг». А если Южная Корея поддержит санкции, что делать будем? Евтушенков новый телефон сделает, как обещал? Или Чубайс со своими нанотехнологиями кому-то чем-то поможет?

Не надо допускать псевдопатриотического угара и криков, что у нас все лучше, чище и краше. Это вранье. Если бы у нас все было лучше и краше, это «все» продавалось бы на международном рынке – как автомат Калашникова. Вот оружие мы делаем отличное, поэтому занимаем второе место на рынке продажи вооружения. И есть еще ряд позиций, которые мы делаем отлично, и они продаются. С другой стороны, что бы ни говорили о военной мощи, это функция экономики. Чтобы производить то, чем занимается Рогозин, нужны металлургические заводы. Нужны научные центры. Нужна своя электроника, которая сейчас практически уничтожена.

Вообще надо четко понимать, что рассчитывать можно только на себя. А чтобы рассчитывать на себя, надо заниматься собой и своей экономикой, а не заклинаниями и не созданием для экономики стрессовых условий. Если человека сбросить с 12-го этажа и сказать «теперь лети», это не значит, что он сможет, замахав руками, перейти из режима свободного падения в режим свободного полета.

Поэтому я призываю считать шаги. Время игр закончилось, мы находимся в условиях реальной войны. У нас была война холодная дипломатическая, которая дошла до апогея и перешла на следующую стадию – торговой войны. Торговая война подразумевает разумный расчет.

И в этом, кстати, состоит разница подходов между Россией и тем же Китаем. Китай на санкции реагирует по-другому. Он сначала выстраивает экономическую основу, а потом долбит. Мы сначала громко заявляем «да идите вы все!», а уже после этого начинаем считать.

О национальных характерах есть много забавных рассказов. Известно, что характер части нашего народа очень точно описывается историей про человека, который осенью собрал в своем саду яблоки и убрал их на зиму в подвал, чтобы было что поесть. И каждое утро начинал с того, что смотрел, какое яблочко подгнило, и его съедал. Ну жалко же выбрасывать! Поэтому получается, что, мечтая питаться нормальными яблоками, он всю зиму жрал гнилье. И совершенно на эту тему не задумывался – потому что жалко же!

Мы над этим анекдотом смеемся, нам это весело, мы понимаем, что и в нас есть эта черта. Мы до сих пор при необходимости можем и капусты наквасить, и яблочный компот закатать, и огурчиков-помидорчиков насолить. Я и сам еще прекрасно помню, как это делается. И по привычке выживем. Для нас санкции, если угодно, форма существования в течение большого количества лет. Встревоженная креативная часть общества страдает от того, что изменился их образ жизни. Они никак не могут понять, что, к сожалению или к счастью, ситуация не та, о которой можно рассуждать. Это просто уже данность.

Колесо истории повернулось. Этап, когда нам казалось, что Америка нас любит, прошел. Стало ясно, что нас, в общем-то, никто не любит. Либо мы вызываем опасения и с нами борются. Потом, когда считают, что нас победили, о нас забывают. Нас гладят по головке, когда у нас нет собственной позиции и нет внешней политики, но как только она появляется, нам говорят: «Эй, слушайте, вы с ума сошли?! Вы хотите опять стать страшной суперимперией? А вот вам санкции!» Мы отвечаем: «Точно! Мы же хотим стать страшной суперимперией. Мы же суперимперия. Для вас – страшная. А сами вы какие?»

К сожалению, иногда мы начинаем почему-то бороться не с тем. Например, с «Макдоналдсом». Я считаю такие эксцессы абсолютной глупостью, но это свойство нашего народа. Хотя важно абсолютно четко понимать, что санкции вызывают к жизни разные механизмы реализации угрозы. И первый, эмоциональный момент реакции – всегда неправильный. Ты говоришь: «Да сами вы козлы. Вы сами ничтожества, и мы вас сейчас накажем. Откажем вам во всем, что вы делаете». Глупость! Полнейшая глупость. Надо всегда брать то лучшее, что есть на Западе. Не надо отказываться. Надо брать и делать еще лучше.

Для того чтобы адекватно ответить на санкции, надо развивать свою экономику, обратить внимание на свои институты. А бизнесу и интеллигенции необходимо понять: у нас нет другой родины. Если кто-то лично для себя делает выбор, что у него запасная родина есть, – не вопрос, всегда можно уехать. Как раз Россия железный занавес не опускает. Но, уехав туда, вы должны понять, что то, о чем вы думали – что вы защищены, ваши деньги защищены, ваша собственность защищена, – отнюдь не соответствует действительности. Нет никакой защищенности. Потому что все незыблемые постулаты, с которыми вы выросли, в последнее время перестали существовать.

Ваши счета в банке могут арестовать только потому, что у вас русская фамилия и кому-то что-то вдруг показалось. Тем более если вы бизнесмен и, не дай бог, работали с какой-нибудь компанией – а где гарантия, что эта компания не принадлежала кому-нибудь из друзей Путина или как-то еще не имела отношения к этим людям? Или, например, вы обслуживались или брали кредиты в банке, принадлежащем одному из друзей Путина. Вас тоже тогда могут прихлопнуть. За что еще? Да вы и сами не поймете за что. По беспределу, как говорили раньше.

Но ведь беспредел – это претензия, которую мы привыкли адресовать нашей стране, а уж никак не Америке! Уж там-то беспредела быть не должно! Выясняется – отнюдь. (Вспоминаю, как Егор Тимурович Гайдар отвечал на вопрос, верит ли он в Бога. «Отнюдь, – сказал Егор Тимурович. – Видите ли, я агностик». После чего стало ясно, что действующая на тот момент Государственная дума Российской Федерации никогда не утвердит этого человека в должности премьер-министра.)

Мы действительно другие как народ. Этого никак не поймет Запад. И наши олигархи другие. Я сейчас не говорю об отдельной породе, выращенной только в России, – особый вид вчерашнего чекиста и сегодняшнего православного олигарха. С другой стороны, думаю, что этот образ уже описан в христианской литературе. Уж если даже мытарь стал апостолом, то что мешает чекисту стать глубоко набожным человеком?

Санкции уникальным образом воздействуют на нашу страну и наших людей. В чем-то очень опасным. Что меня беспокоит, когда речь заходит о санкциях? Ура-патриотизм. Мне не нравится, когда начинают искать врагов. Хотя ряд представителей интеллигенции зачастую делает все возможное, чтобы другие, глядя на них, воскликнули: «Минуточку, да вы все сошли с ума!» Вдобавок они еще перефразируют Владимира Ильича. Как вы помните, в письме Горькому Ленин писал об интеллигенции, «мнящей себя мозгом нации. На деле это не мозг, а г…но». Теперь получается все наоборот. Устами Дмитрия Быкова до нас доносится мысль, что, оказывается, это народ г…но. Народ не дозрел до своей интеллигенции.

Раньше мы думали, что это власть считает народ неправильным, потому что он не понимает, как ему с ней повезло. Власть замечательная – народец подкачал. А теперь оказывается все наоборот!

Вот этот бешеный снобистский дух у меня ассоциируется с Петербургом и декабристами. Им заражены как представители нашей креативной интеллигенции, так и высокопоставленные государственные служащие. Они искренне считают, что народу ничего объяснять не надо, он все равно ничего понять не способен, поэтому не надо морочиться. Надо, как декабристы – вывели полки на Сенатскую площадь, не объясняя, почему и зачем. Солдаты-то вышли – но они что, понимали, что будут делать? Они шли за Константина и его жену Конституцию. Разве они знали, о чем речь? Им кто-то объяснял? Нет. Логика такая: вы нам не мешайте, мы сейчас все сделаем, и вы потом ахнете, как все будет хорошо. А так не бывает. Не ахнешь.

Без народа страну не изменить к лучшему. Без осознанного, четкого целеполагания, без объяснения, что и как делать, не вытащить страну из ямы в новый технологический век. Государство обязано говорить с людьми. Государство обязано сказать: «Слушайте, нам сейчас тяжело. У нас просела промышленность, нам необходимы инженеры, конструкторы, нам нужны рабочие, вот государственный заказ, мы готовы за это платить. Мы готовы создавать особые налоговые условия для предприятий, которые этим занимаются. Если вы хотите учиться, мы готовы вас учить бесплатно, но за это вы обязаны три года отработать по распределению (не худший, к слову, вариант был в советское время)».

Сельское хозяйство? Государство должно сказать: «Слушайте, ребята, нам надо, чтобы вы нам поверили. За это вот вам новые земельные отношения, вот вам банковские гарантии, вот мы берем на себя обязательства закупки вашей продукции, мы срезаем все бесконечные мешающие вам структуры для того, чтобы товар попал от вас непосредственно к продавцу, чтобы цены были низкие. Вот договор, мы, государство, его подписываем. Мы берем на себя ответственность».

Но у нас же этого нет. Есть только пассы руками и заговоры.

Россия – страна абсолютно непредсказуемая. Самое опасное в России – ездить в Санкт-Петербург. Вот только вдумайтесь. Министр Игорь Слюняев проводит выездную сессию Министерства регионального развития в Санкт-Петербурге, и прямо во время проведения этой выездной сессии президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин встречается с премьер-министром Дмитрием Анатольевичем Медведевым, и вместе они заявляют, что, кстати, министерство, которым управляет господин Слюняев, распускается. И кто тогда все эти люди? Кого они слушают?

Чтобы Слюняев не переживал, ему сразу говорят: «Не волнуйтесь, вы будете депутатом Государственной думы». Конечно, это не конь Калигулы, не вопрос, это замечательный человек, хороший профессионал, которого судьба уже изрядно побросала – кем он только не работал. Но, может быть, сначала стоит спросить его самого? А то получается: «Мужчина, вы не знали, но с сегодняшнего дня вы уже не министр, вы депутат». – «Как?!»

Тут же вспоминается миниатюра Жванецкого, когда человеку заочно поменяли телефон, адрес, фамилию и биографию, он это все выслушивает, и у него брови лезут на лоб: «Крысюк. Семен Иммануилович. 51 год. Еврей». – «Что, опять?!»

Есть в этом что-то напрягающее. «Вы не волнуйтесь, мы за вас лучше знаем, где вам будет хорошо». Они лучше знают и за министра, и за целое министерство. Притом, мы же представляем, как в экспертном сообществе «активно» обсуждался вопрос, нужно это министерство или нет. Да я уверен, что не нужно! И не только это министерство. Но просто, извините, бестактный вопрос: а кто-то с кем-то что-то обсуждал?

Помню, в свое время у Дмитрия Анатольевича Медведева появилась гениальная идея открытого правительства. Но, извините, а для кого открылись? В чем открытость? В буфет, что ли, стали всех пускать? На экспертных площадках обсуждается – что? Меню? Потому что если среди людей, имеющих хоть какое-то отношение к государственному управлению, не обсуждается вопрос, какие нужны министерства, кто там должен работать и что такое кадровый резерв, тогда возникает вопрос уже к высшей власти нашей страны: «Простите, мы вам не мешаем?» Может быть, осуществить мечту, высказанную в провидческом кинофильме «Ширли-Мырли», – найти бриллиант «Спаситель России» и отправить всю страну на курорт? За это время тут за нас все порешают и сделают все хорошо, а мы отдохнем и вернемся. А-а, не удается найти такой бриллиант? Так, может, давайте тогда начнем думать? Начнем осознавать, что такое эти санкции?

Может быть, только благодаря этим санкциям мы впервые за долгое время вспомнили, что у нас есть страна и что у нас она одна. Что необходимо заниматься ее обустройством. Может быть, только поэтому сейчас народ задает детские вопросы: «А почему у нас нефть в цене падает, а бензин дорожает?» Да, я помню гениальный ответ, данный в свое время представителем Ассоциации нефтяников. Он сказал: «Видите ли, мы еще делаем бензин из дорогой нефти». И я понял, что мы – единственная страна в мире, которая, судя по всему, производит бензин из антикварной нефти. У нас нефть все время дорогая, потому что мы добыли ее до подешевения, и она все время растет в цене.

Какой-то удивительный вариант садомазохизма, к слову. Мы настолько любим нефтяников, что иногда кажется, будто не они для нас, а мы для них. То есть, оказывается, когда нефтяники теряют доходы оттого, что цены на нефть за границей упали, они должны это компенсировать за счет нас. Какое счастье! А главное – для чего?

Ну, я понимаю, необходимо кое-кому платить сумасшедшие зарплаты. Это святое. А кроме этого? Нет, я верю, что если в майках «Газпрома» не будут бегать игроки какой-нибудь «Шальке» и еще парочки клубов, то тогда западный мир действительно перестанет покупать топливо у «Газпрома» и начнет покупать у какого-нибудь «Промгаза». Я прямо изо всех сил в это верю. Подходит какой-нибудь немец к своей плите и думает: «Так, я сейчас поверну вентиль направо, и пойдет газ «Газпрома», а поверну налево – «Промгаза». Но при этом немец, наверное, не платит сумасшедшие деньги за подключение? Это я сейчас спрашиваю, потому что точно не знаю. Знаю только, что наш гражданин – платит.

Любой человек, пытающийся анализировать Россию и российскую власть, никогда ничего не поймет, если забудет главную русскую поговорку: «Гром не грянет, мужик не перекрестится». Наша власть никогда ничего не делает, пока не возникают условия, когда без определенных действий уже не выжить. Наша власть построена всего на одном простом принципе: «Могут без этого выжить – делать не будем». А когда уже начинает припирать, тогда вспоминают, что, оказывается, еще и страна есть.

Вот поэтому бессмысленны все разговоры на тему «а почему вы не делали раньше» или «о чем вы думали до этого». Вспомним операцию по принуждению к миру 2008 года. Да, защитили народ Осетии. Да, показали грузинской армии, которую готовили американские инструкторы, что можем решить военные задачи. Но какой ценой? Вдруг выяснилось, что министра обороны часами невозможно найти по телефону, что неясно, кто будет командовать, неясно, какие части войдут в республику, неясно, как войдут. Все неясно.

Военная операция как таковая оказалась одной большой трагедией, вызвавшей ненужные потери. Стало понятно, что возникла необходимость уже не в бумажной или финансовой, а в реальной реорганизации армии. И, как показала истерика западных СМИ, мы не просто подготовили армию, а подготовили армию, которая оказалась абсолютным сюрпризом для НАТО и их союзников по степени профессионализма и возможности решать задачи. Почему? А потому что вдруг увидели, что пришла беда.

То же самое с санкциями. Ведь если бы не было санкций, мы бы еще долго-долго доили недра. А когда возникли санкции и стало ясно, что могут прикрыть лавочку, тут же возник вопрос: «Минуточку, а как мы будем решать проблему?»

Но санкции забавны тем, что работают в обе стороны. Я беседовал с высокопоставленным сотрудником Сбербанка. Он рассказал, что к нему приходили западные инвесторы и задавали единственный вопрос: «Что будет, если России по предложению, которое было озвучено в сентябре 2014 года английским премьер-министром, отключат SWIFT?» Высокопоставленный сотрудник Сбербанка ответил просто: «Скажите, пожалуйста, а вы за газ и нефть налом платить будете? Нет, я все понимаю, Барак Обама вместе с украинским министром Проданом объявили, что, видимо, зимы не будет. Ни на Украине, ни в Европе. Наверное, они сотворят маленькое чудо и будет очень тепло. И газ будет не нужен, и нефть не нужна. Но если вдруг так случится, что эти главные метеорологи мира ошиблись и зима все-таки придет, то, простите, делать будем что? Платить будете как? Повезете чемоданами? Много чемоданов понадобится». Те говорят: «Ой, а мы не подумали».

Вот очень часто санкции выглядят так: «Ой, а мы не подумали». Говорят: «Ну что дают эти ответные меры, которые придумала Россия? Какой небольшой экономический потенциал у России, и какой гигантский – у всего мира!» Конечно, я понимаю. Скажите, пожалуйста, а какова площадь лобового стекла автомобиля? Согласитесь, она существенно больше, чем площадь поверхности маленького камешка, который в стекло влетает. Что не мешает этому стеклу разлетаться вдребезги или, по крайней мере, идти трещинами и сильно мешать процессу вождения.

А теперь давайте подумаем. Что сделала Россия?

По большому счету, ответными мерами Россия надавила на весьма болезненные секторы в экономиках стран, особенно на те, где мощно проявляются союзы – либо профессиональные, либо торговые, – которые привыкли защищать свои права. Казалось бы, что такого – взяли и запретили покупку рыбы из Норвегии. Да ничего. Просто эта индустрия моментально оказывается в тяжелейшем положении. Страдают фермеры Италии – а они привыкли бороться за свои права. Голландцы говорят: «Минуточку, а что происходит?» Финны очень быстро поняли, что к чему, и, когда возник вопрос об очередном пакете санкций, сказали: «Вы извините, пожалуйста, но нам немного страшно. Давайте пока не будем спешить с санкциями?»

Абсолютно откровенно высказывались латыши: «Знаете, все, конечно, хорошо, но если Россия введет эмбарго на шпроты…» Вспоминается момент из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих» режиссера Никиты Сергеевича Михалкова. Когда персонаж в исполнении Адабашьяна говорит главарю банды, которого играет Михалков: «У них там тачанки и штыков 300–400. Если прижмут к обрыву, то нам крышка!» Вот тут полное ощущение, что люди таки подсчитали: если не будут покупать их шпроты – им крышка.

Уж казалось бы, как поляки радостно выступали против России! Но когда выяснилось, что польские яблоки мы покупать не будем, реакция оказалась совершенно параноидальной: «Как?!!»

И ясно почему. Они привыкли к тому, что Россия находится в положении страны, которая все время терпит. Ее учат жить, а она должна постоянно извиняться и вздыхать: «Да, действительно, что-то мы погорячились. Все. Все осознали!»

Но вместо этого Россия сказала: «Минуточку!»

И вот очень важно, чтобы это «минуточку» относилось не только к тому, как мудро сделать неприятное западникам, но и к тому, как мудро сделать приятное самим себе. Поэтому санкции, надеюсь, окажутся тем самым громом, который грянул для того, чтобы наша власть наконец осознала: пора заниматься страной. Страной! Необходимо вычищать эти авгиевы конюшни, которые копятся с 1991 года. Необходимо создавать институты. Необходимо создавать образец экономики и демократического общества, который был бы настолько привлекателен, чтобы, глядя на Россию, другие говорили: «Мы хотим жить в такой стране!» Пока этого не произойдет, мы будем мощно бороться и побеждать, рассказывать анекдоты и петь частушки, но ценой этого успеха будет затягивание поясов. А такой успех всегда ненадежен.

Анекдоты, которые рождает наша страна в это тяжелое время, конечно, уникальны. Я очень часто слышу вот такой: «До 1812 года русские аристократы учили французский язык. Пришлось брать Париж. До 1941 года самым популярным иностранным языком в Советском Союзе был немецкий. Пришлось брать Берлин. Сейчас все говорят по-английски. В Вашингтоне нервничают».

И конечно, любимый в народе анекдот про двух танкистов, которые в Вашингтоне, остановившись у ближайшего придорожного «Макдоналдса», говорят друг другу, поедая чизбургеры: «А все-таки жаль, что информационную войну мы проиграли».

Хочу обратить ваше внимание еще вот на что. Технически говоря, по отношению к России вообще никакие санкции не применяются. Потому что само понятие «санкции» на юридическом языке означает меры, которые предпринимаются только по решению Совбеза ООН. Таким образом, то, что чинится по отношению к России, в юридическом плане надо называть как-то по-другому. Я не хочу прибегать к каким-то неприятным словам, но ведь ясно, что идет откровенное изменение рыночных условий – не для того, чтобы вынудить Россию изменить свою политическую позицию, не надо быть наивными. А для решения двух базовых задач.

Первую очень мило сформулировал представитель Евросоюза, обратившись к США с просьбой наладить продажу американских нефти и газа в Европу. Это так трогательно, что слезы на глаза наворачиваются. Вторая, тоже немаловажная задача, – создать для России невыносимые условия существования, технологически откинуть ее назад.

Удастся это или нет – очень сложный вопрос. О том, что должна делать Россия, мы поговорим в конце этой книги.

Сейчас я хочу поговорить о величии Америки.