Текст книги "Звездная пыль"
Автор книги: Владимир Лещенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
– Ты знаешь, что это за посудина? – спросил командир головного звена, унтер-эстандарт-чиф Черного легиона Домициан Кротов. – Так вот, пусть меня святой убьет на месте, если это не «Звездный череп»!
– Тот самый знаменитый пират? – откликнулся его помощник. – Тогда его надо захватить целым и невредимым, за него нас может отблагодарить начальство.
Флинт понял: им не уйти. Враги были со всех сторон, и не меньше половины – спереди. Вот-вот они устремятся к центру сферы, где оказался он, и тогда…
Настал именно тот самый крайний случай, о котором ему говорили, когда ставили дополнительный двигатель.
Он разбил предохранительное стекло и надавил кнопку.
Вспыхнула лампочка.
– Специальный двигатель готовится к запуску, – прожужжал ровный бесполый голос. – Приступаю к заполнению промежуточной топливной емкости. Время заполнения – четыре минуты сорок пять секунд.
С тоской посмотрел Флинт на экран радара. «Уже не успеем».
– Что будем делать, капитан?
– Сдаваться, что ж еще… – обреченно откинулся в кресле Флинт. – Отбой запуску, деактивировать специальный двигатель, – проронил он. Затем вытащил из кобуры бластер, повертел в руках и бросил на пол.
Через минуту габаритные огни «Звездного черепа» трижды мигнули. Потом пауза – две вспышки и потом еще три. Затем бортовой шлюз распахнулся, и в нем появилось огромное белое полотнище – древний и всем понятный универсальный сигнал капитуляции – его держали двое в скафандрах.
А через пять минут «Звездный череп» тряхнуло так, что кое-кто не устоял на ногах – пристыковавшийся дестроер не успел погасить полностью скорость. Щелкнули стыковочные узлы-переходники.
В рубку ввалилась целая толпа вооруженных людей.
Одни были в блестящих, как ртуть, боевых скафандрах. Другие – просто в комбинезонах и длиннополых мундирах, с болтавшимися на шеях на массивных цепочках медными пластинками с изображениями физиономии со свиным пятачком, над которым торчали клыки, и кривыми рогами.
Старший – с серебряной пластинкой вместо медной – поднял забрало шлема и небрежным жестом стряхнул рукавицы боевого скафандра.
– Кто капитан этой посудины, господа бандиты? – спросил он.
– Мы не бандиты, мы благородные пираты, – осмелился подать голос Шарль.
– А тебя не спрашивают, ослиная твоя морда, – спокойно оборвал его гость, затем двумя пальцами схватил Шарля за нос и вывернул так, что несчастный завизжал, словно был не старшиной абордажной команды, а поросенком.
– Так кто же капитан? – повторил он вопрос, всё еще не выпуская нос Поппера.
– Фот он… о, опфустите феня, уфафаемый хер, – жалобно запричитал Шарль, указывая трясущейся рукой в сторону Флинта.
– Да, это я, – обреченно выступил вперед Флинт.
– Так вы и есть капитан этого самого знаменитого «Звездного черепа»? – Захватчик отпустил нос Поппера, цветом и формой мгновенно ставший похожим на спелую сливу.
– Так точно, – подтвердил Флинт.
– Любопытно, любопытно, думаю, вами заинтересуется наше начальство. Впрочем, это не мне решать. Фельдфебель Арш!
– Слушаюсь, ваша милость. – Из толпы захватчиков выступил здоровяк, напоминавший пивной бочонок на двух ногах-тумбах.
– Арестовать. – Тычок пальца в грудь Флинту. – Посадить в карцер. – Ты, – палец его указал на Ромуальда Задница, – покажешь фельдфебелю Аршу, где у вас тут карцер.
…После того как экраны радаров покрылись россыпью стремительно приближающихся кораблей, капитан смогла оценить обстановку даже прежде, чем выдал свои выводы тактический анализатор – ему потребовалось на это ровно сорок секунд.
Два эсминца против трех с лишним десятков ударных дестроеров типа «Сюрикен» – соотношение убойное.
И рыцарь Промокашкина приняла вполне логичное решение – отступать, передав сообщение на базу об атаке Темной Лиги.
Но был еще приказ императрицы, и не выполнить его было невозможно и немыслимо. Поэтому команда об отступлении задержалась ровно настолько, чтобы успеть бросить несколько слов командиру «Лисы». Форсировав до предела движки и реактор, второй эсминец описал почти невероятную циркуляцию, пронесясь буквально под носом у крайнего дестроера. И уже возвращаясь обратно, подлетел к «Искателю» и зацепил его гравизахватом.
Убедившись в этом, Алевтина собственноручно рванула стартовый рычаг на пульте ручного управления.
Приказ исполнен, а что до всего остального – пусть решает командование.
– Они бегут, господин эстандарт-чиф, – доложил оператор огневых точек напрягшемуся командиру.
– Что? Бегут? – взвыл тот. – Как это так – бегут? Они что, решили, что мы тут на прогулке? Полный вперед! – И, отшвырнув с кресла подчиненного, сам уселся за артиллерийский пульт.
И началась погоня.
– Догнать! Расстрелять! Разнести в пыль! – азартно вопил Каин, подпрыгивая в кресле, буквально сходя с ума в предвкушении момента, когда сможет сделать первый выстрел по, должно быть, рыдающим от страха амазонкам. Следом за ним летели все его тридцать три дестроера.
Конечно, будь он нормальным офицером, он бы сообразил, что, устраивая столь явную погоню за эсминцами, он выдает с головой все планы Лиги.
Но он был выпускником Черной семинарии, заслуженным работником Черной церкви, занявшим свое место боевого эстандарт-чифа благодаря истовой верности слову и делу милостивого Дьявола. (А также благодаря тому, что был любимцем – во всех смыслах – архижреца Иуды Тотенкопфа II – одного из влиятельных бонз Черной Лиги.) То есть соображать не умел по определению и не догадался, что у противника может найтись чем встретить атакующих.
От эсминцев отделились крошечные на такой дистанции точки.
Пилоты дестроеров привели в готовность противоминные калибры, но это были вовсе не торпеды, а какие-то непонятные контейнеры, похожие на древние авиабомбы.
Миг – и контейнеры рассыпались на миллионы тончайших титановых игл, выставив перед мчащимися снарядами заслон в виде серебристых туч.
Дестроеры успели уклониться, правда, сбавив ход.
И по потерявшим темп машинам ударили кормовые орудия эсминцев.
За головным «Сюрикеном» протянулась длинная полоса раскаленного газа – пробитый реактор испарял металл конструкций.
Еще два «Сюрикена» получили тяжелые повреждения и продолжили полет в пассивном режиме.
А потом оба эсминца исчезли в лиловой ауре остаточного выброса гиперперехода.
…В главном твиндеке «Звездного черепа» под прицелом ненавязчиво приподнятых стволов в руках бойцов Темной Лиги собрались все люди, находившиеся на борту корсара.
Тридцать семь космических разбойников: от самого старшего – боцмана Джеймса Джойса до самого молодого – юного компьютерщика Миши Червня.
Больше четырех десятков женщин – «Лунные девицы» почти в полном составе.
Десяток пленников мужского пола, среди которых был и Папа-Попадаки, сжимавший в побелевших руках пресловутые «Бриллиантовые половники» – единственное, что оставили ему из милости пираты.
В нескольких фразах Каин Дундуев решил их судьбу – властью, данной ему Черной церковью как воину Черного легиона высокого посвящения.
– Значит, так, – распорядился эстандарт-чиф. – Девок я конфискую в пользу Черной церкви. («В жертву они не годятся – потому как не девственницы, но хоть развлечемся», – подумал он.) Пленных ваших я тоже заберу – пригодятся. А вам, господа, я предлагаю выбор: либо вы поступаете на службу великой Темной Лиге, дабы сражаться в рядах ее непобедимого дьяволоносного воинства, во имя полного торжества слова и дела Люциферова. Или же будете приближать окончательную победу Тьмы, размахивая киркой где-нибудь на градиевом или мурановом руднике. Предупреждаю: торг здесь неуместен. Или да, или одно из двух! На размышление даются сутки. Всё! Разойтись по кубрикам и не высовываться. Кто высунется без разрешения до прибытия – может прогуляться за борт без скафандра.
…Получив напоследок удар в спину – такой, что еле устоял на ногах, – конвоир не рассчитал силы мышц экзоскелета боевого скафандра, Флинт влетел в камеру.
Замок с лязгом защелкнулся за его спиной.
Сидевший, пригорюнившись, на койке капитан Хук поднял глаза, оглядел растрепанного преемника и всё понял.
– Что, корабль захвачен? – спросил арестант. Флинт только кивнул.
– Ну что, дружок, доволен теперь? – печально продолжил Хук всё еще топчущемуся на месте Флинту. – Теперь нам с тобой на одной виселице болтаться и на одном плазменном стуле гореть! Кто хоть нас захватил?
– Да черт его знает – Лига какая-то… – обреченно махнул рукой Флинт.
– Ты слышал, он помянул черта? – сказал один стражник, прильнувший к двери, пристроившемуся рядом другому. – Видать – наш человек!
Флинт опустился напротив Хука на пустую койку. Некоторое время они молча глядели друг на друга.
– Ох, сидеть бы мне на тихой планете и разводить лохматых хухриков! – вдруг жалобно всхлипнул Хук.
– Кого-кого разводить? – переспросил Флинт.
– Хухриков лохматых, – повторил экс-капитан.
«Господи, что за времена пошли – и у этих проблемы!» – вздохнул про себя экс-старпом.
8. Война и мир
Примерно то же время, Темескира
Ипполита лениво прогуливалась по галерее, увешанной портретами прежних императриц Амазонии. Время от времени останавливалась перед какой-нибудь из картин, разглядывала ее, вспоминая связанные с этой правительницей моменты истории, и шла дальше. Вот Карина Любвеобильная, славная тем, что через ее ложе прошло не то десять, не то пятнадцать тысяч мужчин; и ни разу в жизни она не ложилась в постель дважды с одним и тем же.
Вот Генриетта X, знаменитая тем же, разве что предпочитала особ своего пола.
Пропустив несколько ничем не прославившихся монархинь, она коротко кивнула лику Оксаны Хитроумной – при ней была завоевана богатейшая система Херсонес-7, а его архонт оказался в гареме императрицы.
Дальше шли портреты императриц предыдущих трех династий – самых древних. Начиная от легендарной Александры Громовой, написавшей первую Конституцию империи. Империи, начавшейся когда-то с трех планет вдалеке от освоенной людьми части космоса.
Здесь, в малой парадной галерее, Ипполита пыталась сосредоточиться перед решающим разговором с дочерью.
Настроение у нее было довольно неплохое.
Дела потихоньку улаживались. Генеральшу и охранницу не сегодня-завтра передадут в исполнительный департамент Генеральной судебной палаты.
А несколько часов назад она приняла примчавшегося спецрейсом в Темискиру премьер-министра Дзинтари Рамбинаса Байстрюкаса с личным посланием от великого князя Дрыгайло.
В нем князь выражал готовность урегулировать все спорные вопросы, а также деликатно осведомлялся: не найдется ли в серале Ипполиты место для его младшего сына?
Такая готовность к компромиссу была вполне объяснима. Хотя прошло уже много лет, но всем была еще памятна история предка нынешнего дзинтарийского монарха – великого князя Лягайло, вздумавшего повоевать с Амазонией. Князь, как и многие противники империи женщин, рассчитывал на легкую победу над «бабьим царством».
В первом же сражении Ипполита X разбила его флот, а сам князь и его гвардия попали в плен, причем гвардия была отдана на потеху победительницам.
Выслушав посла, императрица сообщила, что предложения будут обдуманы и ответ будет дан в самое ближайшее время.
Насчет же сына князя было вежливо сказано, что гарем императрицы и так весьма велик, и еще увеличивать его она пока не собирается.
Разумеется, это была чистой воды отговорка.
А всё дело заключалось в том, что иностранные принцы капризны, ревнивы, всегда требовали особого к себе отношения и, будучи плохо воспитаны, не умели сдерживать свои инстинкты. В специфических условиях гаремной жизни подобное приводило к тому, что они очень быстро начинали приставать к охранницам, а то и – упаси Богиня – обращать нехорошее внимание на своих сотоварищей.
Тем более что вот-вот коллекция мужчин Ипполиты пополнится одним высококачественным экземпляром.
Так что ей осталось только произнести последнее напутствие дочери перед не слишком долгой ссылкой – та уже наверняка собрала вещички.
Борт «Пассата»
– А правда, что у императрицы Ипполиты четыре тысячи мужей? – спросила вдруг Эвелина 2-я, после того как помогла ей разместиться, и Милисента уже приготовилась лечь передохнуть перед вахтой.
Ее соседка по каюте была, как успела понять амазонка, девицей простой, непосредственной и незлобивой. Невысокая, чуть за двадцать, коротко обрезанные рыжие волосы, синие глаза, стройное, можно даже сказать, худощавое (про себя Милисента уточнила – «тощее») телосложение.
Должность ее была, как сообщила Эвелина пять минут назад, оператор систем жизнеобеспечения и резервный стрелок абордажной группы.
– Во-первых, не четыре тысячи, а всего четыреста, – ответила Милисента, ощутив укол обиды – всё-таки собеседница говорила о ее матери. – Даже меньше. А во-вторых, они почти все временные, года на два-три самое большее. Постоянных трое-четверо, в основном те, от кого у нее дети.
– А скажи, правда ли, что амазонки запросто меняются мужьями? – последовал еще вопрос насчет брачно-семейных отношений на родине Милисенты.
– Я же не спрашиваю, меняются ли у тебя дома женами? – произнесла девушка негромко и нарочито спокойно.
– Ну извини, если я тебя обидела, – примирительно предложила Эвелина. – Но ведь интересно – я же про вас почти ничего не знаю. А в жизни самое главное – семья, муж, дети…
– Меняются, – решила всё-таки удовлетворить любопытство новой подруги Милисента. – Не так чтобы запросто, но бывает. И что в этом особенного, если у тебя, к примеру, три мужа, а у лучшей подруги пока ни одного – почему ей не помочь?
Эвелина помотала головой.
– Нет, я бы так не смогла! А ты… тоже менялась? – В ее глазах, обращенных на принцессу, плескалось хотя и малость бестактное, но очаровательно-наивное любопытство.
– Я еще не была замужем, – сообщила ей Милисента, похоже, несколько разочаровав этим соседку по каюте.
– А вот скажи, – минуты через три вновь заговорила Эвелина 2-я, и по каким-то неуловимым обертонам в голосе принцесса поняла, что спрашивать она будет о вещах более важных, – скажи, в твою Амазонию может прилететь и поселиться чужеземка? Ну, стать… ну как это – полноправной амазонкой?
(Милисента мельком подивилась юмору ситуации – перед ней, с трудом сбежавшей с родины, сидит человек, мечтающий туда попасть, и спрашивает: как это сделать?)
– Вообще-то можно, – пожала она плечами. – Прилетаешь на любую нашу планету, идешь в канцелярию наместника, составляешь прошение… Ну, его рассматривают, выясняют, что ты умеешь делать… Как обычно почти во всех мирах. Я бы даже за тебя словечко могла замолвить – раньше. Но теперь – тебе лучше про встречу со мной вообще не упоминать. – Принцесса усмехнулась. – Ну, тебя-то, – продолжила Милисента, – наверное, возьмут без проблем – ты же как-никак в Космополе служишь – можно считать, что военная. А таких у нас охотно принимают.
– Да я не для себя, – отмахнулась Эвелина. – У меня племяшка на вашей Амазонии помешана. Сама-то я не могу: я поклялась в Космополе служить до старости.
– И тебя что, не отпустят? – с некоторой опаской спросила Милисента.
– Почему же, отпустят. Только вот я сама не хочу уходить. Я ведь бывшая рабыня, – печально вздохнула она. – Всю мою семью, человек пятьдесят нас было, за долги продали. Стариков бесполезных, – она скрипнула зубами, – прикладами тут же забили, прямо у нас на глазах, а остальных – на космодром и в трюм. Если бы космополовские охотники не перехватили наш транспорт, меня, может, уже и в живых не было бы.
Милисента хотела было похвастаться, что у нее на родине ничего такого быть не может, а тем более – с женщиной. Но тут же запнулась, вспомнив случай, приключившийся в год, когда она улетела на Старую Землю, – тогда, по личному приказу ее матери, был отпущен вместе с грузом случайно попавшийся их патрулю транспорт торговцев живым товаром, приписанный к какой-то планетке – вассалу Халифата.
Посол Халифа заявил протест, а как раз тогда готовилось подписание очень важного торгового договора с Мухабадом….
Вместо этого Милисента просто села рядом с помрачневшей Эвелиной 2-й и молча положила ей руку на плечо.
– Ничего, всё в порядке, – улыбнулась та.
Нейтральный космос, район 1278367-37168-ФФ
…Флот Темной Лиги, растянувшись на полтора с лишним парсека, стремительно двигался к границам Амазонийской империи. Возглавляли его дредноуты.
Впереди важно шествовал «Архибес Аккло», за ним – «Архибес Саммаэль», потом – «Архибес Сашиэль», следом тащились все остальные «чертенята», как их фамильярно называли в Лиге, – все тридцать шесть. У тяжелых кораблей, до крейсера включительно, боевое разделение было иным, нежели у дестроеров и прочей мелочи, – фалангой назывались шесть кораблей.
В какой-нибудь полусотне с небольшим тысяч километров от этой дивизии шла другая.
Возглавлял ее линейный корабль «Семь смертных грехов», сразу позади которого двигались однотипные с ним «Двенадцать разбойников», «Два лика Сатаны» и «Три ведьмы»…
В стыке между двумя дивизиями шла третья, составленная из старых кораблей, не таких мощных и вооруженных. Во главе находился «Шеол», за ним – «Тартар», «Эреб», «Аид»… Возглавлял ее дредноут «Анна Нербе»[12]12
Анна Нербе – одна из полумифических древних злодеек поздней докосмической эры, хрестоматийный пример персонажей подобного рода вроде Мадам Вонг, Наины Московской и Аллы Кайды. Жена одного из величайших злодеев докосмической эры – Иклера, сочетавшая политику и войну с активным занятием черной магией. После разгрома Джермании победители казнили ее, запустив в стратосферу на примитивной боевой ракете «Фау-2». Однако, по некоторым данным, она ухитрилась провисеть на околоземной орбите несколько десятков лет в анабиозе и вернуться на Землю, где еще долго продолжала свою вредоносную колдовскую деятельность, в частности в России, (См. Ульдемир Клещук. «Фольклор первобытного общества поздней докосмической эры». Издательство Новоурюпинской планетарной академии наук.)
[Закрыть]
За линией линкоров располагалась линия тяжелых крейсеров, возглавляемых Нифльгеймской крейсерской гвардейской дивизией – она же Дивизия Мрака. «Черный огонь», «Черный ветер», «Черный вихрь», «Черный шторм», «Черный тайфун», «Черный ураган», «Черный меч», «Черное копье», «Черные крылья», и так далее, и тому подобное, вплоть до ее флагмана – «Черной звезды».
Вперемешку с тяжелыми крейсерами шли авианосцы, за ними – средние крейсера, потом – легкие, с эсминцами, корветами и десантными транспортами. Позади всех оказались летучие мастерские и танкеры вместе с сухогрузами.
На флангах флота, прикрывая их, висели стаи дестроеров. Оставшиеся дестроеры образовывали арьергард.
Это было классическое построение космических сил – уязвимое, неповоротливое, плоховато управляемое, но так любимое большей частью флотоводцев за стройность и красоту.
Штабное соединение Гроссмейстера находилось как раз между первой и второй линиями.
Два самых мощных – не только во флоте, а и во всей Ойкумене линкора – «Молот Люцифера» и «Последний удар». Космический командный пункт – бывшая туристская прогулочная посудина, получившая название «Адский сад», размером побольше иного тяжелого крейсера. Плюс звено посыльных судов и отдельная дивизия дестроеров – вот и всё.
«Адский сад» – фактически обычный дальнорейсовый лайнер, был лишь слегка переделан. Руководство Темной Лиги даже воевать хотело с комфортом.
Разве что вместо части пассажирских палуб третьего класса были оборудованы дополнительные танки для топлива, склады и несколько ракетных гнезд.
В одной из кают второго класса за столом сидел худой лысый и сутулый человек, с аккуратно расчесанной бородкой а-ля Мефистофель и злым обезьяньим личиком.
Это был главный придворный историограф Темной Лиги Малюта Арьевич Козлов.
Он обдумывал первую фразу летописи, которую ему поручил вести лично Великий Гроссмейстер. Летописи победоносной войны во имя порядка, установленного по заветам Господина.
Он пребывал в раздумье уже два часа кряду, изломал в нервном напряжении дюжину драгоценных перьев радужного тетерева, но ничего так и не приходило в голову.
Наконец, когда он уже стал отчаиваться, его осенило, и на глянцевую страницу настоящей шелковой бумаги легли каллиграфические черные буквы ценной стигийской туши.
«Как это общеизвестно и не требует доказательств, отвратные амазонки уже давно задумали нападение на благословенную страну законного владыки Вселенной и наместника Князя Мира Сего…»
Темескира, двенадцать стандартных часов после побега Милисенты
Элеонора де Орсини буквально кипела безумной яростью, и только выработанная многолетней тренировкой нечеловеческая выдержка удерживала ее от того, чтобы не начать материться во всю глотку.
Любой появившийся в поле зрения человек – от лакея-мужчины до собственного адъютанта вызывал труднопреодолимое желание: разбить о его голову что-нибудь тяжелое.
Эта сопливая мерзавка, это отродье треклятой Ипполиты всё испортила: шедевр интриги, которым гордился бы любой из живущих и древних политиков и придворных, лопнул, как мыльный пузырь!
И кто мог подозревать в ней столь изворотливый ум и хладнокровие – в ее-то годы?!
Уже всё было подготовлено – и как подготовлено! С великим трудом похищены чип-бланки пропусков, изготовлены ключи, подобраны люди из числа агентуры радикалов (вернее, ее личной агентуры) в стане верных слуг Ипполиты…
Пусть многое из этого было заготовлено заранее (на всякий случай), но чего стоило всё это привести в движение за те считаные часы, что были в ее распоряжении?!
Одно то, как с помощью компьютера и секретного расписания смены эшелонов подхода был почти ювелирно рассчитан маршрут – чтобы только в конце его, у самых границ, яхту перехватили пограничные патрули. Сколько это отняло сил у ее штурманов и программистов?
И что же?!
Но она не из тех, кто отступает! Теперь ей предстоит приложить все усилия к тому, чтобы всё повернулось, как надо ей, и трудности ее не остановят. Чтобы Элеонора де Орсини села в лужу? Не дождетесь!
Район космоса 27667641-483479-НН
– И всё-таки я не понимаю: как при такой небольшой мощности можно создать поле такого класса? Это ведь не ниже «минус-первого»? – спросила принцесса, просмотрев тест-программу.
– У нашего «Пассата» узконаправленное защитное поле, – пояснил Милисенте Георг. – Генераторы излучают его только прямо по курсу когерентным пучком. Так что защита не хуже, чем на самом современном линкоре. При погоне мы практически неуязвимы… («То-то вы болтались в космосе, вместо того чтобы гоняться за пиратом!» – не без ехидства произнесла про себя принцесса.) Но в обычном бою нас продырявят в первые же минуты, – продолжал Георг. – Правда, при нашей маневренности и способности играть полями это тоже получится на сразу.
– Надо же, – искренне изумилась принцесса. – Таких кораблей, кажется, нет ни в одном флоте…
– Разумеется, – с гордостью ответил ее собеседник. – Всё дело в том, что на регулярных флотах всё больше серийная штамповка, а наш «Пассат» собран по индивидуальному заказу. Это корабль Космопола, девочка, и этим всё сказано.
– Я сейчас вспомнила, – произнесла Милисента, – что вроде бы где-то читала, что на Старой Земле, где…– она успела задержать едва не слетевшее с языка упоминание о своем пребывании там, – где зародилась наша цивилизация, когда-то было что-то подобное Космополу.
– Вполне возможно! – оживился вдруг Георг. Сама того не зная, девушка задела самую чувствительную струну его души. – История Старой Земли вообще полна тайн и загадок – с ней в этом смысле ничего не сравнится. Взять даже такую мелочь, например, в древности – и это можно считать доказанным – существовали целые популяции рогатых людей, откуда и происходит всё еще употребляемое ругательство – «рогоносец». Сохранилось даже несколько изображений их, и, видимо, привычный образ черта тоже связан с этим. Впрочем, есть мнение, что это легенды – древние люди были иногда довольно странными.
Вот, например, в анналах встречается упоминание о владыке, которого звали Большой Карлик, или Карла Великий. Ты только подумай: карлик, но при этом великий?!
– Возможно, дело в том, что остальные карлики были мельче его, а он выделялся размерами среди них? – предположила Милисента.
– А знаешь, ты высказала очень любопытную мысль! – оживился Георг. – До нас дошли упоминания о государствах, населенных лилипутами, существовавших на древней Земле. Ну, подобных нынешней пигмейской республике Бабинга. Существовали даже специальные партии для лилипутов – их так и называли – карликовые партии. Да, юная леди, в других обстоятельствах я охотно бы позанимался с тобой историей.
– Вы говорите, как настоящий профессор, – с уважением произнесла Милисента.
(В разговорах с новыми товарищами она еще не знала, на чем остановиться – на «ты» или на «вы».)
– Я и есть профессор, – усмехнулся Георг. – Бывший профессор, – добавил он, – самый молодой профессор в университете Далласа. Изгнан за ересь.
– То есть как? – удивилась Милисента.
– Понимаешь, я всегда интересовался Старой Землей, а у нас ее существование официально отрицается.
– Не поняла… – озадаченно хмыкнула принцесса.
– Очень просто – официальная наука и религия утверждают, что всё человечество происходит от некоей великой и могущественной цивилизации Звездных и Полосатых Предтеч. Так что мне пришлось покинуть родину. Путешествовал, пытался преподавать… Затем плюнул, переучился на оружейника, попутно стал пилотом. А потом вот попал в Космопол… У меня когда-то была мечта – найти древний город на покинутой планете, нетронутый и набитый сокровищами стародавней цивилизации, – мечтательно произнес пилот.
– А такие города находили? – спросила Милисента с неприкрытым сомнением. (Ну кто в здравом уме покинет пригодную для жизни планету?)
– Да если они и были, то их давным-давно разграбили… Разве что за фронтиром.
– Но ведь там живут одни дикари, – хмыкнула принцесса.
– Зря ты так говоришь, – чуть нахмурился Георг. – Ведь и твоя родная Амазония тоже возникла за тогдашней границей освоенных миров. И кстати, кто тебе сказал, что раньше область обитания человечества не могла быть более обширной, чем сейчас?
– То есть как? – Это высказывание поставило Милисенту в тупик.
– Очень просто. Ведь прежде существовали древние высокоразвитые цивилизации – и в эпоху Первой и Второй Волны, и даже в эру Разделенного человечества. Об этом мало кто задумывается, но их уровень во многом был куда выше нашей нынешней. В истории бывают подъемы и падения… Мы до сих пор не понимаем, как работает кое-что доставшееся нам из прошлого, а ведь работает, хотя прошло столько веков!
Ты знаешь, сколько платят, например, на 1-й Московской межзвездной товарно-сырьевой бирже за пригодный к использованию курматор? А сколько стоит унция хилемитта? Вот то-то и оно!
Пилот задумался, явно прикидывая, а стоит ли продолжать разговор.
– Есть одна легенда, я ее слышал в юности, в порту Карат, – наконец решился он. Милисента заинтересовалась: порт Карат был самым большим в Галактике центром пересечения торговых путей, и там можно было встретить людей изо всех миров.
– Так вот, суть ее в том… в том, что Старая Земля – настоящая старая Земля – на самом деле погибла. Может быть, случилась война, хотя вроде бы воевать было не из-за чего. Может быть, катастрофа или научный эксперимент, хотя что могло уничтожить целую планету? Да нет, там погибла и вся Солнечная система… К тому времени люди начали осваивать другие звезды. И вот собравшиеся вместе представители колоний решили… Уж и не знаю, что именно заставило их так поступить…
В общем, они нашли планету, похожую на Землю, построили там копии древних городов, ну не такие же точно… Копии всех знаменитых сооружений – храмов, музеев, дворцов… Техника и технологии у них оставались еще с погибшей Земли, и на это у них хватило сил, хотя там, собственно, всё это и угробилось… А потом вся информация о случившемся была тщательно стерта, и уже через два-три поколения люди начали забывать о том, что произошло на самом деле…
Если бы Георг захотел потрясти Милисенту, то лучшего способа он бы не нашел.
Неужели такое возможно?! И тогда всё, что она видела в мире, откуда, по мнению большинства людей, происходит род людской, – всего лишь подделка?
Девушка в растерянности вспоминала свое пребывание на прародине человечества.
Старая Земля… Леса и города, моря и реки, камни древних кладбищ… И все те чувства трепета и некоей зависти к людям, просто живущим на этой планете… Затерянный среди несчитанных миров нежно-синий шар, при одном упоминании о котором у любого человека щемит в душе…
Города, имена которых носит множество городов на иных планетах, основанных теми, кто жил в них когда-то. Камни, которых она касалась, – священные камни руин Кремля, Тауэра, Токийского вокзала – камни, изъеденные временем почти до основания, – всё это жалкая попытка скрыть истину? Нет, такого не может быть!
– Впрочем, мне приходилось слышать и более странные предания, – продолжал Георг. – Вот например, что настоящая родина человечества вообще в другой Галактике и чуть ли не в другой Вселенной.
– Это как? – Милисента с удивлением уставилось на него, отвлекшись от мрачных мыслей.
– Ну, предки, мол, пришли из параллельной Вселенной.
Милисента пожала плечами.
Физика никогда не была ее сильной стороной, и лучше всего из изучавшегося в кадетском корпусе курса она помнила только одну фразу: «Тахионный двигатель использует в своей работе тахионы».
– Но обо всём этом тебе лучше поговорить со старшим офицером – он все-таки бывший черный археолог…
– Черный археолог?
– И не просто черный археолог, а потомственный черный археолог. Его семейство – одно из самых уважаемых… хм, в этих кругах. А он вот – у нас.
– А как он попал к вам?.. То есть к нам, – поправилась принцесса. – Ну, в Космопол?
– Вот у него и спросишь как-нибудь, – усмехнулся в усы бывший профессор. – История интересная и поучительная. Ладно, хватит мне тут предаваться воспоминаниям. Кажется, ты говорила что-то насчет того, что ты пилот второго класса? Сейчас как раз мы выходим из прыжка – сможешь провести корректировку курса на ручном управлении?
(Будь Милисента чуть повнимательней, она бы заметила, что разговор о прошлом не доставил Георгу большого удовольствия.)
– Нет проблем!
Легко впрыгнув в кресло второго пилота, принцесса дождалась момента, когда включились экраны внешнего обзора, явив ее очам картину звездных россыпей на фоне привычного всякому звездолетчику космического мрака.
Не робея, даже не замешкавшись, она тут же принялась менять направление полета, сообразуясь с указаниями навигационных процессоров.
При этом проигнорировала и кибершлем, и сенсорные перчатки – всё именно так, как и полагалось при сдаче подобных зачетов по пилотированию.
Георг про себя присвистнул. Он не сомневался в словах стажерки насчет ее умений, но всё равно был удивлен.
Она вела «Пассат» как-то необычно легко, руки ее порхали по клавиатуре пульта, словно пальцы музыканта по деке инструмента. Почти незаметным поворотом джойстика она корректировала курс корабля, возвращая судно на заданный маршрут.
Георг подумал, что, как бы там ни было, а экипаж «Пассата» получил в ее лице неплохое пополнение. Умение хорошо пилотировать вот так, в ручном режиме, – едва ли не главное искусство для пилота. Потому что вставлять картриджи и дискеты в навигационные ЭВМ может любой мальчишка, а вот вести корабль в сверхсветовом режиме… Сверхсветовой режим, и этим всё сказано. Режим, в котором самые совершенные компьютеры, случается, сходят с ума, сбоят самые надежные реле и контроллеры, отказывают самые точные автопилоты. И людям, как и тысячи лет назад, приходится самим садиться за штурвалы. Потому что как бы ни была совершенна и надежна техника, но она никогда не сможет превзойти по всем параметрам своего творца.
