Текст книги "Фирман султана"

Автор книги: Владимир Малик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

3

С Арсеном, кроме Романа, пана Мартына, Гривы и Яцько, выехало из Дубовой Балки ещё пятнадцать добровольцев. Все – бывалые казаки Лубенского полка. Один Иваник никогда не нюхал пороха и не слышал посвиста татарских стрел, но Арсен не смог отказать ему: очень просился человечек.

– Да ладно, пусть идёт! – махнул рукой и тут же пожалел.

Не успел Иваник взобраться с колоды на высокого гнедого коня, которому не доставал головою и до загривка, как во двор влетела дебелая молодка. Лицо её пылало гневом, глаза блестели, сорочка распахнута, из-под очипка[7]7
  Очипок (укр.) – головной убор замужней женщины.


[Закрыть] выбилась коса. Заметив Иваника, что пригнулся к гриве коня, стараясь быть незаметным, молодица в сердцах ударила кулаком о кулак.

– А черт бы тебя побрал, муженёк! – завопила она. – В какую это дорогу ты собрался, бродяга этакий, головой бы тебя об неё било!.. Обзавёлся детишками, а теперь на кого покидаешь их, сорвиголова! Или я двужильная – тянуть лямку и за себя и за тебя, разбойник ты несчастный?

Сорвиголова и разбойник совсем сник и побледнел, от этого стал казаться ещё меньше.

– Зинка, п-прошу т-т-тебя, перестань кричать, – взмолился тихо. – Люди ведь кругом! Что п-подумают… знаешь-понимаешь!

– Чихать мне на твоих людей! Слазь живее с коня – и марш домой, не то за чуприну стащу! Негодник! Бродяга! Ишь ты, разобиделся, что родная жинка не тем словом назвала – и наутёк! Бросает детей – и по свету! Воевать ему захотелось! Славы добыть!.. А чирей на… не хочешь?

– Зинка…

– Что Зинка? Слазь, говорю тебе, да веди коня домой! Сам кидается сломя голову и коня ещё ведёт! Намучилась я с тобой, чума б тебя схватила в дороге! А теперь ещё и вдовой хочешь оставить! Не дождёшься!..

Распалилась она не на шутку. Могучей грудью теснила коня, а тот, прижимая уши, пятился от неё. Перепуганный Иваник вцепился в гриву, словно надеялся найти в ней спасение. Но властные руки жены вот-вот достанут и стянут вниз. Что делать?.. Что делать?.. Чего доброго, ещё и подзатыльников надаёт! Ну, куда ни шло, если б это дома, где никто не видит! Так нет же, перед всем хутором осрамить его хочет, противная баба!

– Зинка!.. – тонким голоском выкрикнул он. – Не тронь! А не то, вот тебе… т…того… знаешь-понимаешь… крест, все брошу… на Запорожье уйду… казаковать буду… знаешь-понимаешь!

– Что-о?! Ты ещё мне грозить вздумал? – Она покраснела от негодования и схватила мужа за шаровары: – А ну-ка слазь! Тоже мне запорожец нашёлся! «Знаешь-понимаешь»!..

Это было уже чересчур. Смеялись казаки, смеялись женщины, даже ребятишки хохотали, повизгивая от восторга. Иваник не стерпел такой обиды и выхватил из ножен саблю. Она молнией сверкнула над его головой. Жена охнула и отшатнулась. Этим не замедлил воспользоваться муж – ударил коня пятками под бока и вихрем вылетел из толпы.

Зинка на время растерялась. С лица сбежал злой румянец, нижняя губа задрожала.

– Иваничек, милый, куда же ты? Подожди!..

Тот даже не оглянулся – помчался к подъёму, что желтел среди зелени леса. Только там остановился и помахал рукой. Зинка тоже подняла было руку, чтобы ответить ему, но вдруг ей показалось, что муж насмехается над ней. Глаза её вновь зло блеснули, смуглое миловидное лицо побагровело. Она подбоченилась и крикнула так, что гул пошёл по лесу:

– Только вернись, бродяга! Будет тебе!

Спыхальский, с интересом наблюдавший вместе со всеми эту сценку, удивлённо покачал головой, лихо закрутил вверх рыжий ус и подтолкнул Гриву в бок:

– Ну и бой-баба, пан Грива! Га? – и прищёлкнул языком.

– Да уж так! – согласился Грива. – Не то что ваши изнеженные панночки!

Спыхальский не возразил и ещё долго не мог отвести глаз от крепкой, плотной фигуры молодицы. Лишь после того, как Арсен попрощался с родными и Златкой и сказал, чтобы трогались, Спыхальский глубоко вздохнул и вскочил на коня.

Вскоре отряд одолел подъем и скрылся в лесу. А хуторяне долго ещё не расходились и судили-рядили, удастся ли казакам разыскать и освободить Стешу.

4

На третий день к вечеру Звенигора с товарищами прибыл в Чернобаевку. Дубовые ворота маленькой крепости были закрыты. На стук выглянул в окошко над воротами заспанный слуга. Увидев четырех турецких спахиев (Звенигора, Спыхальский, Воинов и Грива в спешке даже не переоделись), он не спеша спустился вниз и, открыв калитку, впустил их во двор.

– Хозяин дома? – спросил Звенигора.

– Отдыхает, – ответил, позевывая, слуга.

– Проведи нас к нему!

– Хе! Так и проведи! А трёпка кому будет? Мне или вам?

– Не будет, – улыбнулся Звенигора. – Он так обрадуется нашему приезду, что тут же прикажет достать из подвала бочонок мёда.

– Ну, если уж так… – Парень пошёл впереди, продолжая с сомнением: – А то ведь он с далёкой дороги прибыл и отдыхать прилёг…

Грива остался возле коней. По его знаку из засады появились остальные казаки и бесшумно приблизились к воротам.

Звенигора, Воинов и Спыхальский приближались к дому. Во дворе – ни души.

– Где же челядь пана Чернобая? – спросил Арсен.

– Хозяйственный двор вон там, внизу над речкой… Там и челядь. А слуги тоже спят. По домам на селе…

Миновав полутёмные сени, они вошли в просторную комнату, В которой стояли крашеные скамьи, резные сундуки, шкаф и массивный дубовый стол, покрытый плотной гарусной скатертью.

Из соседней комнаты сквозь приоткрытые двери доносился громкий храп.

– Хозяин спит, – прошептал парень и на цыпочках направился к спальне, но Звенигора опередил его:

– Стой здесь, я сам разбужу. Представляю, как обрадуется твой господин, увидев спросонок своего давнего знакомого!

Слуга отошёл к стене. Спыхальский остался у выходных дверей, а Воинов, положив руку на пистолет, стал посреди комнаты.

Хотя на дворе стояла тёплая весенняя погода, Чернобай спал в шароварах и кунтуше, расстегнув его и широко раскинувшись навзничь на белых перинах. Его бледное, нездоровое лицо было покрыто мелкими каплями пота. Сабля – на боку, а в изголовье – красиво инкрустированные пистолеты.

Арсен постучал ножнами сабли по подошве сапога Чернобая:

– Вставай, сотник! Проснись!

Храп прекратился. Чернобай бессмысленно взглянул мутными глазами на казака и снова закрыл их, переворачиваясь на левый бок. Но, очевидно, что-то дошло до его сознания, он сразу поднялся и сел на кровати, уставившись в незнакомца.

– Ты кто такой? Откуда? – В его голосе послышались нотки тревоги.

– Не узнаешь, Чернобай? – спросил Арсен, вынимая из-за пояса пистолет и взводя курок.

– Что это значит?.. Как ты попал сюда? Эй, люди!..

Голос затерялся в комнатах Слуга попытался было кинуться к хозяину, но, увидев направленное на него острие ятагана в руке Спыхальского, отступил снова к стене.

Тем временем Чернобай вскочил с кровати. Мертвенная бледность разлилась по его лицу. В глазах светился ужас.

– Боже! Звенигора! – вскрикнул он. – Откуда?..

– С того света, пан Чернобай! Ты все-таки не утратил памяти… Благодарствую, что признал… Выходи-ка в светлицу, там поговорим! – Арсен схватил Чернобая за плечо и так швырнул, что тот кубарем долетел до дверей. Там его подхватил Роман, одним взмахом ятагана отрезал от пояса саблю, и она с лязгом покатилась по полу.

Слуга ошалело переводил взгляд с хозяина на незнакомцев, все ещё не понимая, что же происходит. Арсен стал напротив Чернобая. Как долго ждал он этой минуты! Сколько раз в бессонные ночи в подземелье Гамида или прикованный к веслу на галере представлял, что скажет при встрече своему врагу… И вот эта минута настала!

– Ну, вот и встретились, пан Чернобай. Не ждал?

Чернобай молчал. Под распахнутым кунтушом высоко вздымалась грудь.

– Чего молчишь? Страшно теперь вспомнить, как продавал татарам в неволю наших девчат? Или жалеешь, что тогда не перерезал мне горло?

– Чего ты от меня хочешь? – прохрипел Чернобай.

Арсен стремительно приблизился к нему, схватил за грудь, рванул к себе:

– Хочу узнать, паскуда, откуда ты сегодня прибыл? Из Дубовой Балки?.. Куда девал мою сестру Стёху, которую твои люди там выкрали? Ну! Говори!..

– Я там не был, – прошептал Чернобай, но по тому, как вздрогнули его брови и расширились зрачки, Арсен понял, что тот лжёт. Стёха в его руках.

– Мы пришли сюда по твоему следу, сотник! Не верти хвостом, гадюка! Отдавай мою сестру!

– Её нет у меня!

– Ты и твои люди были в Дубовой Балке!..

– Нет!

Роман, наблюдая эту сцену, менялся в лице. Услышав последний ответ Чернобая, он выхватил из кармана большую подкову и сунул её сотнику под нос.

– А это узнаешь, собака? Мы её нашли в лесу, на месте вашего привала… Может, повести тебя в конюшню и показать, который из твоих коней эту подкову потерял?..

Чернобай молчал. От страха и бессильной злобы закусил до крови губу.

– Чего молчишь? – тряхнул его Арсен.

– Да что с ним говорить, Панове! – воскликнул Спыхальский. – Пальни, Арсен, из пистолета – пусть сгинет до дзябла!

– И правда! – поддержал товарища Роман.

Звенигора молча посмотрел на друзей. Он ещё колебался.

– А как же сестра?

– Перевернём это логово вверх дном, а найдём! Она где-то здесь запрятана!

– Ну, если что так, – смерть негодяю! – Арсен поднял пистолет.

– Погоди! – прохрипел Чернобай. – Позволь помолиться перед смертью!.. Не губи душу без покаяния!

Арсен переглянулся с товарищами. Те утвердительно кивнули головами.

Чернобай, неуклюже сутулясь, направился в угол, к висящим под рушниками иконам. Там, упав на колени, опёрся обеими руками о некрашеный деревянный пол и начал отбивать поклоны, что-то бормоча себе под нос.

Арсен и его друзья стали таким образом, чтобы Чернобай и слуга оставались в поле зрения.

Внезапно что-то скрипнуло, стукнуло. Тут же послышался громкий грохот – и Чернобай исчез. На том месте, где он стоял на коленях, зиял чёрный проем.

– Проклятье!.. – вырвалось у Арсена.

Все кинулись вперёд. Заглянули в яму. Но, кроме деревянной ляды, качавшейся на петлях, ничего не увидели. Снизу донёсся чуть слышный шорох: где-то в глубине осыпалась земля.

Звенигора занёс над ямой ногу, собираясь прыгнуть. Воинов схватил его за руку.

– Ты что, рехнулся, Арсен? Куда? Кто ведает, какие неожиданности приготовил там Чернобай для преследователей!.. – Он быстро нагнулся и выстрелил в подземелье из пистолета. Прогрохотало эхо, пороховой дым заволок узкий проем.

Позади хлопнули двери: перепуганный насмерть слуга вышмыгнул из комнаты.

– Стой, пся крев! – метнулся за ним Спыхальский.

Но парень далеко не ушёл. В сенях его схватил Грива. Прижал к стене. Арсен отвёл тяжёлую руку товарища:

– Подожди, Грива, этот холуй нам нужен. – И к слуге: – Если хочешь жить, говори правду, как на исповеди! Где дивчина, которую Чернобай привёз сегодня? Куда вы её девали?

– Хозяин меня убьёт. Отпусти, добрый пан!

– Дурень, позаботься о том, чтобы не лишиться жизни сейчас!

– У него есть… тайники.

– Показывай все! Один – на мельнице, я сам знаю…

– Два тут, в крепости. Один – в стене, вход из конюшни… Я покажу. Но там сейчас нет никого…

– А второй?

– Поклянись, что отпустишь живого!

– Отпущу. Вот тебе крест!

Парень сразу оживился. Облегчённо вздохнул:

– Тогда скажу. Может, на душе легче станет, а то носишь это как камень на сердце! Но никому не говорите, что от меня узнали… Видели во дворе собачью будку? Между конюшней и амбаром… Это и есть вход в тайник! Под будкой глубокий подвал, а в будке – собака… Поняли?

– Поняли. А ещё где?

– Есть ещё в лесу. Версты за две отсюда, в урочище Журавли. Напротив родника в чаще тайный погреб… Но тот для зимы.

– Ясно. Как тебя звать?

– Минка…

– Ну, вот что, Минка: если не врёшь, не утаиваешь, мы тебя отпустим. Хотя, по правде говоря, все Чернобаево отродье заслуживает висеть на одном суку. Веди нас к будке!

5

Минка унял рассвирепевшего пса и запер его в амбар. Оттащил будку в сторону. Под ней оказалась искусно сделанная ляда.

– Тут, – сказал Минка и, испуганно оглядываясь, не видно ли кого из людей Чернобая, отступил за угол амбара.

Звенигора с Романом подняли тяжёлую ляду, стали на колени, заглянули в погреб. На них пахнуло сырой землёй и плесенью.

– Стеша! – тихо позвал Арсен, все ещё не веря, что здесь может быть сестра. – Стеша! Сестричка!

Вокруг него сгрудились товарищи и односельчане, которые прибыли с ним. Все затаили дыхание.

Из погреба донёсся тихий шорох, послышалось шуршание соломы.

– Стеша! Ты здесь? Это я – Арсен! – крикнул казак изо всех сил.

– Арсе-ен! – не крик, а вопль вырвался из ямы.

Звенигора сразу узнал голос сестры. Раздались крики ещё нескольких девчат. Послышался топот ног, и внизу, как раз под отверстием, появилось четыре девичьих лица. Запорожец увидел измученные глаза Стеши, её растрёпанные косы. Девушка протянула вверх тонкие руки.

– Лестницу! – крикнул Звенигора.

Принесли лестницу, опустили в яму. Пленницы одна за другой поднялись наверх. Арсен подхватил Стешу на руки, прижал к груди.

– Сестрёнка!

– Братик! Арсен! Откуда ты?..

В это время внизу, у речки, забили в набат. Низкие отрывистые звуки колокола тревогой отозвались в сердцах казаков. Все сразу притихли. Звенигора поискал взглядом Минку, но того как ветром сдуло – исчез куда-то.

– Чернобай скликает своих людей, – сказал Роман.

– Да, проворонили мы его, собаку! – глухо отозвался Арсен. – Теперь здесь оставаться опасно… По коням, друзья!

Они поспешно выехали из ворот крепости, повернули в поле и понеслись галопом. Впереди мчались девчата. Арсен ехал последним. Поворачивая на широкую степную дорогу, сквозь тучи пыли успел заметить, что сзади, из-за склона, вынырнул конный отряд. Хотя до него было не менее двухсот саженей, он узнал малиновый кунтуш Чернобая.

Началась погоня.

Гудела под копытами земля. Бряцало казацкое оружие. Справа промелькнули белые хатки села – и оба отряда вырвались в степь. Передний заметно сбавлял ход. Не привыкшие к быстрой верховой езде пленницы еле держались в сёдлах.

Когда стало ясно, что до темноты оторваться от погони не удастся, Звенигора крикнул:

– Приготовить мушкеты! Стрелять на ходу залпом! Целиться в лошадей!

Казаки сорвали из-за спин мушкеты, рассыпались лавой.

– Пали!

Прогремел залп. Три или четыре преследователя рухнули на землю. Кони поднялись на дыбы, испуганно заржали. Послышался крик раненых. Потом все исчезло – пороховой дым косматым облачком набежал на преследователей и скрыл их от казаков.

– Вперёд! – крикнул Звенигора.

Прижав уши, кони рванулись во весь дух. Выстрелы, крики, запах дыма встревожили их, придали новые силы, и беглецы быстро помчались к лесу.

Через две-три сотни шагов Звенигора оглянулся. Радостно ёкнуло сердце: испытанный в боях запорожский способ останавливать наступление вражеской конницы оправдал себя и здесь. Отряд Чернобая, сбившись в кучу, топтался на месте. Очевидно, смерть или ранение нескольких товарищей отбили у челяди охоту продолжать преследование.

Вскоре вечерние сумерки сгустились и темно-сизой пеленой покрыли степь. Теперь Чернобай если бы и хотел и имел силы, все равно должен был прекратить погоню.

6

Действительно, неожиданный казацкий залп вызвал в отряде Чернобая большое замешательство. Двое слуг были ранены. Ещё четверо, упав с подстреленных коней, так разбились, что не сразу пришли в себя, а остальные вгорячах сочли их убитыми.

Сам Чернобай остался невредимым. Он хотел продолжать погоню, но никто за ним не последовал. Только поэтому он, скрежеща зубами, приказал подобрать раненых и возвращаться домой.

В крепости, бросив повод слуге, приказал!

– Разыщи Минку и приведи ко мне! И пошли за Митрофаном и Хорём – пусть зайдут!

Сам же прошёл к себе в спальню, сорвал со стены два пистолета, засунув за пояс и присев у стола на скамью, задумался. Положение его сразу осложнилось. Возвращение Звенигоры было как гром среди ясного неба. Сегодня он спасся только чудом. Арсен может в любой день вернуться с большими силами или подстеречь его где-нибудь одного и послать пулю в спину. Да, было о чем подумать сотнику.

Хлопнули двери, и слуги ввели Минку.

Чернобай поднял голову, сурово взглянул на парня.

– Подойди ближе! А вы – прочь отсюда!

Когда слуги вышли, Чернобай встал, подошёл к Минке. У парня задрожали колени.

– Это ты впустил тех разбойников, негодяй? – прошипел хозяин. – Сколько они тебе заплатили?

– Батечку, ей-богу, ничего! – забормотал Минка. – Пусть меня гром разразит, если брешу!.. Я думал, люди из Немирова… От Юрия Хмельницкого или от Многогрешного… А оказалось…

– Ты слышал, что они здесь говорили?

– Слышал…

По тому, как у Чернобая сверкнули глаза, парень понял, что напрасно проговорился. Руки его задрожали.

– Кому об этом рассказывал? Только правду!

– Никому. Пусть у меня язык отсохнет, если брешу!

– Побожись!

– Разрази меня господь, никому!.. Что я – маленький?

– Хорошо. Иди!

Парень повернулся и шагнул к двери. В тот же миг в руке Чернобая блеснул ятаган – и слуга, не успев вскрикнуть, свалился на пол. Чернобай наклонился над ним и ударил ещё раз, в сердце. Потом вытер ятаган об одежду убитого и снова сел на скамью.

Через некоторое время в сенях послышались шаги. Чернобай встал, высек огонь, зажёг свечу. Потом приоткрыл дверь.

– Это ты, Митрофан?

– Я, – послышалось в ответ.

– А Хорь с тобою?

– А как же.

– Входите!

Слуги робко вошли в светлицу. После поездки за Днепр они крепко спали и теперь, узнав о нападении на крепость и погоне, в которой они не участвовали, не знали, что ждать от хозяина. Увидав на полу труп, остановились. Митрофан перекрестился:

– Неужели Минка?

Чернобай не ответил. Закрыв за ними дверь, подтолкнул их на середину комнаты и стал напротив.

Слуги почувствовали опасность. Митрофан, как стреноженный конь, неловко переступал с ноги на ногу. Хорь, маленький, юркий, норовил спрятаться за долговязого товарища. Но Чернобай прикрикнул на него:

– Чего вертишься, как муха в кипятке? Перед кем стоишь, подлец? Забыл?

Хорь замер, лихорадочно соображая, откуда ждать беды. Митрофан придурковато смотрел на хозяина. Его неповоротливый ум не мог сообразить, что произошло. А Чернобай сразу ошеломил обоих неожиданным вопросом:

– Куда девали Звенигору?

Митрофан вытаращил глаза:

– Какого Звенигору?

– Не прикидывайся дурнее, чем есть, остолоп! – крикнул Чернобай. – Того казака, которого я приказал посадить на кол, а потом кинуть в озеро!

– А-а… – Митрофан повернулся к Хорю с таким видом, словно говоря: «Видишь, я же тебе говорил!».

Хорь подобострастно улыбнулся, виновато опустил глаза:

– Мы продали его Али, хозяин.

– Продали Али? Да как вы посмели, несчастные?

– Митрофан подбил… Говорил: хозяин заработал хорошо, а мы разве не люди? Я и не хотел, а он пристал… Угрожал…

У Митрофана ещё больше выкатились глаза. Лицо его побагровело от гнева. Он задыхался, слыша, как Хорь сваливает свою вину на него, и не мог ничего сказать в своё оправдание. Он обычно орудовал кулаками и потому недолго думая двинул Хорю в ухо. Тот отлетел к окну и выхватил пистолет. Прогремел выстрел. Митрофан вскрикнул, схватился за грудь и медленно осел на пол.

Чернобай же неподвижно стоял у стола, только зорко следил за каждым движением Хоря, держа пистолет на взводе. Хорь бросился к Митрофану, лежащему рядом с Минкой, заглянул в лицо.

– Готов!..

– И ты думаешь, что этим спас свою мерзкую шкуру? – тихо спросил Чернобай. – Думаешь, я так и поверил, будто Митрофан подбил тебя продать Звенигору татарину?

Хорь позеленел. Упал на колени, пополз к хозяину, пытаясь обхватить его ноги руками. Но Чернобай резко оттолкнул холопа.

– Ты, Хорь, хитрый. Но и тебе пришёл конец! Твоя хитрость могла стоить мне жизни.

– Прости меня, добрый господин! – всхлипнул Хорь. – Не иначе, дьявол меня попутал! Но, клянусь богом, я ещё услужу… Только не убивай!.. Вспомни, сколько раз я спасал тебе жизнь… Я всегда служил тебе верой и правдой. Ну, и только раз согрешил – позарился на деньги… Каюсь…

Он снова подполз к хозяину и, плача, целовал его вымазанные в глине сапоги.

Чернобай молчал. Лишь после нескольких минут раздумий схватил Хоря за сорочку и поставил перед собой. Свеча, мерцая, освещала перекошенное от страха лицо слуги жёлтым призрачным светом, и от этого оно казалось неестественно зелёным, мёртвым, безобразным. Чернобай с омерзением оттолкнул парня от себя.

– Хорошо, Хорь… Я помилую тебя…

Из груди парня вырвался радостный стон.

– Однако не думай, что я тебя прощаю… Ты должен заслужить прощение! Слушай внимательно… Ты проберешься в Запорожье, вступишь в сечевое товариство. А там выберешь удобную минуту и прикончишь Звенигору… Он тебя в лицо знает?

– Нет, не знает.

– Вот и хорошо. Это поможет нашему замыслу… Да не оттягивай! Пока Звенигора жив, я не могу оставаться в Чернобаевке. Сегодня же отправлюсь в Крым, к Али… Я буду ждать известия от тебя… Слышишь?

– Слышу… Все будет сделано, как приказал, хозяин.