Текст книги "Война ротмистра Тоота"

Автор книги: Владимир Свержин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

ГЛАВА 10

Странник наморщил лоб и добавил звук на экране. С каждой услышанной фразой круглые глаза контрразведчика приобретали всё более квадратную форму.

– Около полуночи, – вещал с экрана прочувствованный женский голос, – героический патруль муниципальной стражи проводил дежурный обход городских окраин. Ничто не предвещало ужасного. Но вдруг ночная мгла была разорвана угрожающими выкриками, полными звериной ненависти. Как утверждают непосредственные участники событий, кричали на хонтийском языке. Мы даем слово одному из бойцов муниципальной стражи, лицо и имя, опасаясь расправы, он предпочёл скрыть.

– Это были хонтийцы, – густым басом объявил закрытый шашечками детина. – Я сразу их узнал. Они выскочили из деревьев так, что мы даже не успели вежливо попросить их предъявить документы и сообщить, что их дальнейшее пребывание на территории Метрополии недопустимо.

– Вы можете уточнить, сколько их было? – с подчёркнутым выражением ужаса поинтересовалась журналистка.

– Не меньше двадцати. Все отлично вооружены. Мы вступили в неравную схватку, дрались, не жалея себя. Трое наших получили ранения, но всё же мы вытеснили хонтийских диверсантов. Они снова укрылись в деревьях, а мы окружили лес и устроили засаду, чтобы всыпать им как следует, если эти ублюдки ещё решатся к нам прийти. Но они не решились. Потому что муниципальная стража – это вот такой кулак! – Непосредственный участник продемонстрировал зрителям, какой именно кулак он имеет в виду. – И он сметёт на своём пути всякую нечисть, всех этих выродков, предателей и шпионов! Славен будь наш мэр Керр Несс! Мы не можем мэра без! – чтобы окончательно разбудить патриотические чувства тех, кто неосторожно включил экран утренней порой, завопил молодчик в чёрном комбинезоне.

Странник чуть было не выронил чашечку с лучшим из возможных на Саракше сортов кофе. «Что за ахинея? Опять эти хонтийские шпионы, выходящие из деревьев».

Стражник по мановению руки оператора исчез, и в кадре возникла унылая физиономия с невыразительными глазками, смотрящими во все стороны одновременно.

«Мэр, – вспомнив плакаты на городских стенах, догадался Странник. – Фотографы ему явно польстили».

– Мы предпринимаем все необходимое. Мы строим дороги в будущее. Здесь пройдут живительные дожди. А хонтийцы не пройдут.

– Скажите, – почтительно спросил всё тот же женский голос, – что конкретно делается?

– Мы строим дороги. По дорогам можно быстро перебрасывать муниципальную стражу. Муниципальная стража – это лучшее, что может получиться из сынов нашего народа. Народ един, и он – любимое дитя Неизвестных Отцов. Скоро мы управимся.

– О чем это он? – прошептал шеф контрразведки.

Странник отодвинул чашку и нажал кнопку селектора:

– Выясните, что это за нелепая история с нападением на патруль муниципальной стражи.

– Ой! Вы уже смотрели? – послышался голос из селектора. – Как вам речь мэра? Он так прочувствованно говорил! – залился восторгом секретарь директора завода.

– Сообщите вашему шефу, что вы уволены. Но прежде я хочу знать, куда были доставлены раненые.

Странник отключил связь.

– Какой-то всплеск клинического идиотизма! – процедил он. – Такое ощущение, что я не в Харраке, центре научно-технической мысли Империи, а в доме умалишённых.

Селектор заработал через три минуты.

– Раненые находятся в военном госпитале. Вернее, двое лежат в военном госпитале и один отправлен в клинику для душевнобольных.

– Фу-у, – шумно выдохнул Странник. – Я как чувствовал.

– А позвольте вопрос, – со слезой в голосе спросил взволнованный секретарь. – За что меня увольняют? Я же ничего, верой и правдой. У меня дети, и они тоже верой и правдой…

– Скажите, что вы услышали в речи мэра? – перебил его терзания Странник.

– Ну что вы, там столько подлинного скрытого смысла, который не прячется в словах, а таится в выражении мысленной формы путем языкового накала.

– Н-да, – процедил шеф контрразведки. – Вы уволены и отправляетесь на освидетельствование в упоминавшуюся выше клинику для душевнобольных. – Странник встал и прошёлся по кабинету. – Если отбросить этот самозабвенный бред, одно можно сказать наверняка: что-то произошло на самом деле. Двое мордоворотов из муниципальной стражи, видел я их фото – в шкаф ставить, чтоб дети конфеты не воровали, отдыхают в военном госпитале, а третий – так и вовсе с головой поссорился. Неужели в Харраке действует хонтийская диверсионная группа? Или патруль наткнулся не на хонтийцев, а на искомых мною партизан? Но откуда идея, будто они выходят из деревьев? Не спрыгивают с ветвей, не вылезают из схронов под корнями, а выходят из стволов, будто из лифта?

Он вспомнил тоскливые пеньки вдоль недавно ещё роскошной аллеи. – На лифтовые шахты не похоже.

– Департамент общественного здоровья и Полицейский департамент, – с бронзой в голосе вещал диктор с экрана, – напоминают населению, что угроза проникновения хонтийских диверсионных групп на территорию Харрака до сих пор не исключается полностью. Горожан просят соблюдать осторожность и проявлять крайнюю бдительность. Помните: враг может быть переодет в форму солдат, полицейских и даже легионеров нашего славного Боевого Легиона. Без нужды не покидайте своих жилищ. Обо всех странных, нетипичных или просто вызывающих подозрения случаях немедленно докладывайте в ближайшие опорные пункты нашей доблестной полиции, отдел Департамента общественного здоровья или же патрулям муниципальной стражи.

– Массаракш! – выругался Странник, глядя на циферблат часов. – В столицу выбраться не удастся. Следует по свежим следам разобраться в этой странной диверсии. Дыма без огня не бывает. А здесь дыма – как на торфяном пожаре.

В дверь постучали.

– Кого там несёт?!

– Разрешите войти?! – Ротмистр Тоот сделал шаг навстречу и замер.

– Уже вошёл, – угрюмо глядя на молодцеватого, затянутого в ладно сидящий мундир легионера, буркнул Странник.

– Разрешите доложить?

– Позже доложишь. С кейсом всё нормально?

– Так точно.

– Засад, скрытого наблюдения не было?

– Никак нет!

– Хорошо, хорошо, не надо горланить. Значит, так: я сейчас отправляюсь по делам, а ты, как хороший мальчик, берёшь бронеход и едешь за документами. Вечером, что там тебе нужно доложить, доложишь. Оно не горит?

– Никак нет.

– Вот и славно. Действуй.

Начало дня не сулило Тооту неожиданностей. Правда, длинный, как жердь, шеф контрразведки, глядя сквозь ротмистра, отмахнулся от его доклада, как от назойливой мухи. Но, вероятно, у него были дела поважнее. К тому же он заверил, что выслушает сообщение после рабочего дня.

«Что ж, после так после. С начальством не спорят». Тоот спустился к бронеходу, проверил готовность замерших у борта машины легионеров и объявил с истинно гвардейским шиком:

– Мальчики! Схватили лопатки и в песочницу! Давайте, шевелите мослами!

Подчинённые заулыбались, радуясь доброму слову командира. Бронеход рванулся с места. Тоот чуть прикрыл глаза, размышляя о событиях вчерашней ночи. Обнаружение портативного излучателя поразило его. Как опытный военный, Тоот отлично знал, что излучатель на башнях противобаллистической защиты служит единственной высокой благородной цели – предотвратить ракетные удары по Метрополии. Башни покрывают страну густой сетью, включаясь, они словно меняют плюс на минус в энергетических потоках в атмосфере Саракша. Благодаря этому система управления ракет сходит с ума и запускает механизм самоуничтожения.

Чтобы знать столь элементарные вещи, необязательно было получать военное образование. Достаточно открыть любое наставление по гражданской обороне для гимназий и технических школ. Именно это он высказал Гаю Дэнну, услышав, что принятая им за гранату коробочка – личный портативный излучатель. Видел бы кто, какую мину скорчил отец Юны.

– Ротмистр! Ты вроде не дурак… «Плюс на минус»! Бу-га-га! Ещё б сказал «разделить на умножить»!

– Попрошу воздержаться от глупых замечаний! – возмутился легионер.

– Это уж, энц офицер, никоим образом не получится! – саркастически ответил Гай Дэнн. – Что вы, молодой человек, вообще знаете об излучении и излучателях?

– Да уж не меньше вашего! – оскорбился Тоот. – Я, скажем, видел передвижные боевые излучатели.

– «Видел» он! – взвился бывший инженер. – Да я эти передвижные излучатели вижу на работе каждый день. Их делают на нашем танковом заводе!

– Да-а? – обескураженно протянул Тоот.

– Да! Испохабили полезную вещь и рады, – продолжал Дэнн. – До войны мы их разрабатывали на заводе медицинского оборудования, и они должны были приносить людям пользу, а не бить по мозгам, точно кувалдой.

Тоот почувствовал, что злится.

– Вы сейчас говорите об оружии, которое спасает наше Отечество, энц Дэнн! – звонко отчеканил он. Жёсткое официальное «вы» вместо иногда уже появлявшегося «ты» должно было остановить отца Юны.

Но того точно прорвало:

– Я говорю о том, что, в отличие от тебя, знаю. То, что излучения влияют на механизмы, твердили ещё лет двадцать назад, однако никаких особых успехов в этой области не было. Лучевая защита от ракет практически невозможна. Для неё необходима энергия, недостижимая на Саракше. А что на человека излучения влияют – это медицинский факт. Реально влияют и очень по-разному.

– Что значит по-разному? – подозрительно спросил ротмистр.

– Мы вот, скажем, разрабатывали излучатели, которые можно было носить с собой для купирования припадка эпилепсии. Как чувствуешь его приближение – включаешь и спокойно отдыхаешь, сидя в кресле, вместо того чтобы биться на полу в конвульсиях. А нынешние излучатели шарашат по мозгам…

– Да как вы смеете?! – Тоот резко вскочил.

– Опять ты за своё. Сам подумай, историк: там, на Голубой Змее, воспитуемые со всей страны – и что, среди них, даже и среди выродков, ты не встречал честных толковых людей?

Тоот, собравшийся уже хорошенько встряхнуть заговаривающегося инженеришку, вдруг остолбенел от банальности и в то же время точности вопроса. Ему сразу представился рыжебородый Аллу Зеф, несчастный зоолог Грат, которого он едва не засунул в промозглый «стакан». И ведь за что? За то, что вступился за одного из товарищей, за то, что правду сказал? Ротмистр почувствовал, что его накрывает волна жгучего стыда, как в гимназические годы, когда выходил наружу какой-нибудь глупый обман или шалость.

– Так решил суд, – буркнул он, отворачиваясь. – Я не желаю обсуждать работу Дворца правосудия.

– Ну да, ну как же, – насмешливо послышалось в ответ. – Высшая справедливость, кольцо врагов, козни всякие. Опять же выродки… Внутренний враг не дремлет! Ты слушай, историк, слушай Неизвестных Отцов. Легче жить будет: «Смирно! Равняйсь! Раз-два! Длинным коли, коротким бей!»

Тоот молчал, отвернувшись.

– Юна! – прикрикнул отец. – Принеси мне отвёртку и лупу. Посмотрим, что тут внутри.

– Не сметь! – взвился Тоот. – Это вещественное доказательство. Я сдам его куда следует.

– Эх, историк-историк, – покачал головой энц Дэнн. – Толкуешь с тобой, толкуешь – а толку – что с тобой, что с бронеходом. Вы уж не обессудьте, энц ротмистр, голова раскалывается, – Гай ещё раз потрогал шишку, – а утром на работу. Так что, ежели пожелаете выслужиться, сдать меня в Департамент общественного здоровья, окажите любезность, подождите до утра. Клянусь, я не убегу. Вам-то всё равно, а я хоть высплюсь напоследок.

Тоот до скрипа сжал зубы. Его просто корёжило от желания расправиться с еретиком. И непременно сделал бы это, если б не образ старшего брата, вставшего перед ним, точно призрак.

«Запомни, – расхаживая по рыцарскому залу, увешанному доспехами и оружием благородных предков, говорил Ориен Тоот. – Есть кипящая, но холодная ярость силы, которая сокрушает преграды и ведёт на подвиги, и есть жгучая ярость бессилия, плоды её – глупость и подлость. С распростёртыми объятиями встречай первую. Но вторая пусть никогда не возобладает над тобой».

Атр вышел из комнаты, хлопнув дверью. Ярость бессилия действительно бесновалась, рвала душу в клочья, требовала выхода, но он понимал, что не может ничего противопоставить простым словам Гая Дэна.

Испуганная грохотом Юна подскочила к Тооту:

– Что случилось? Что-то с отцом?

– Всё с ним в порядке, – буркнул ротмистр. – Спать хочет.

– Да, да. Конечно. Я сейчас. – Она смотрела на мрачное лицо ротмистра. – Вы опять поссорились?

Тоот глубоко вздохнул и отвернулся. Юна неожиданно подошла к нему и как-то вдруг взъерошила тонкими пальчиками короткий ежик его волос.

– Братик тоже всегда так надувался, – тихо проговорила она. – Наболтают с отцом друг другу всякого, потом сидят и дуются. – Девушка погладила щёку Тоота, и того начала бить мелкая дрожь – давно забытое, до боли приятное чувство лёгкого прикосновения неясной женской руки. Легионер закусил губу.

– Я тоже пойду спать, – наконец выдавил он. – И ты ступай.

Теперь бронеход нёсся по раздолбанной улице, выполняя заведённый ритуал: блокпост – у моста, КПП – на въезде. Приветствие, щелчок наручника…

«Вот с кем бы посоветоваться насчёт излучателей, – подумал ротмистр, автоматически козыряя и выходя из кабинета главного инженера. – А почему, собственно, нет? Он же приглашал как-нибудь посидеть, брата вспомнить. Значит, в выходной день и посидим».

И снова захлопнулся люк бронехода, снова взвыл форсированный двигатель, и опять бронированная «Куница» стремглав припустила по улице, сопровождая бег рёвом сирены.

– Энц ротмистр! Справа на полтретьего – оптика! – скороговоркой доложил Вал Грас. Но Тоот и сам заметил блеснувший на экране зрачок окуляра.

– Лево руль! – скомандовал он, хваля себя за то, что не поленился объездить округу и осмотреть пути возможного отхода. – В переулок! Скорости не сбавлять. Дальше развилка, проскочим мимо завода шахтного оборудования. Пулемёт снять с предохранителя.

– Сделаем, – сквозь зубы проговорил Грас. Бронеход затормозил, резко сдал назад, потом рванулся вперёд, развернулся почти на месте и исчез в ближайшем переулке.

ГЛАВА 11

Магнитный ключ прикоснулся к полированной стали наручников, и замок тихо клацнул, освобождая запястье Тоота от драгоценного груза.

– Премного благодарен. – Толстяк, руководитель лаборатории, поправил очки и осторожно, точно бомбу, принял кейс. Затем поглядел в протянутый бланк ведомости и, близоруко щурясь, начал выводить заковыристую подпись.

«Обычно такие витиеватости присущи людям крайне самолюбивым, порой даже самовлюблённым», – глядя на изогнутые хвосты букв, подумал ротмистр и спросил, будто между прочим, не давая времени толстяку поднять голову:

– А правда ли, что эти излучатели влияют на всех, а не только на выродков?

– Ну да, конечно, как же иначе? – выводя последний завиток, произнёс учёный и поднял глаза на Тоота, и тут же в его взгляде мелькнула то ли растерянность, то ли испуг, точно он сболтнул лишнее. Перед ним стоял офицер Боевого Легиона, офицер, присланный лично шефом контрразведки, а о нём в приличном обществе лишь шептались, да и то с оглядкой. Однако кто знает, что можно и чего нельзя говорить этому армейскому истукану с жёстким, даже колючим взором серых глаз. – Впрочем, эта тема дискутируется рядом учёных, – не выдерживая пристального взгляда и отворачиваясь, добавил он. – Всё. Жду вас в семнадцать тридцать.

Легионеры тремя двойками заняли посты по обе стороны бронированной двери и у входа в здание. Во время работы с документами никто, кроме имеющих специальный допуск, не должен был даже приближаться к лаборатории.

«Этот ходячий мяч в очёчках, не подумав, сказал правду, – спускаясь по лестнице, соображал Тоот. – А потом опомнился и соврал. Явно соврал. И испугался. Невозможно, конечно, но получается, отец Юны и впрямь говорил правду? – Ротмистр остановился на лестничной площадке, отсутствующим взглядом водя по стенам. – Я ли это подумал? Откуда сомнения?! Излучатели – наш щит и гарант мира, наш главный довод в борьбе с затаившимся коварным врагом! Не может быть, чтоб всё обстояло так, как говорит этот, – Атр едва удержался, чтоб не назвать энца Дэна выродком. – Нет, он не выродок. Он, как и все… И в то же время он спорит с таким знанием дела и с таким жаром, что поневоле начинаешь верить… Начинаешь верить, – повторил Тоот. – Массаракш! С этим надо разобраться и покончить. Либо Гай Дэнн – опаснейший враг: мой враг, враг Юны, враг всего нашего славного и доброго Отечества, либо… – ротмистр поймал на себе удивлённый взгляд одного из легионеров у бронированной двери, – надо с кем-то посоветоваться… На Голубой Змее – там всё просто. Там есть полковник Кранц. Какое мне дело, что он из Департамента общественного здоровья? У него всегда есть ответы на самые заковыристые вопросы. Полковник – человек умный, хваткий и очень знающий. Но он-то там, а здесь…»

Ротмистр вышел на улицу, поглядел на башню заводоуправления. «После возвращения с завода излучателей генерал будет ждать моего доклада. Может, ему рассказать? Нет, сначала я сам выясню всё досконально. Иначе получится, будто я прибежал жаловаться, как ребёнок к папе, что на него кричит какой-то дядька. – Атр живо представил себе тощую фигуру шефа контрразведки, сверлящие буравчики его глаз, надменное выражение лица. – С ним не очень-то посоветуешься!»

Он в который раз за сегодняшний день пожалел, что рядом нет брата. Вот у кого речь всегда была ясной и однозначной, хотя иногда чересчур категоричной. Но, по сути, он всегда был прав. Хорошо бы с ним поговорить.

На стоянке возле башни заводоуправления замер в ожидании хозяина его бронеход, предмет зависти великого множества армейских субалтерн-офицеров. Личные командирские машины были своеобразной данью ушедшим в прошлое имперским нравам. Командирский бронеход полагался офицерам Легиона от ротмистра и выше, как боевой конь рыцарю в прежние века. И механик-водитель такого железного коня считался кем-то вроде оруженосца.

Тоот с благодарностью глянул на это чудо инженерной мысли. Сегодня «Куница» потрудилась на славу. Кем бы ни были наблюдатели, им мало что удалось разглядеть через свою оптику.

Тоот улыбнулся, вспоминая, как, лавируя между покосившимися заборами и фонарными столбами, давным-давно превратившимися в бесполезную деталь городского пейзажа, бронеход в три секунды исчез из сектора обзора наблюдательного пункта. «Отличная работа! Вот об этом необходимо доложить шефу: засечка оптического прибора слежения». Тут ему живо вспомнилась графиня Котур, двоюродная бабушка. После смерти мужа, дивизионного генерала графа Котура, она доживала век в особняке Тоотов и коротала дни, разглядывая в театральный бинокль несущиеся по столичному тракту автомобили. Никому так и не удалось выяснить, что надеялась высмотреть старая графиня. «А вдруг и здесь сидит в ветхой развалюхе какая-нибудь карга с театральным биноклем или же мальчишки балуются с трофейной стереотрубой? Конечно, генерал предупредил, что на трассе можно ждать подвоха, но сначала нужно свои наблюдения проверить, а то объявят тревогу, прочешут округу и выловят сморщенную старушку, ошалевшую от ужаса. Сраму не оберёшься. Надо съездить, глянуть, разведать, что могло заинтересовать наблюдателей. Если, конечно, это они».

– Энц ротмистр, – радостно выскочил ему навстречу Вал Грас, – я нашёл!

– Что?

– Ну, петли под наш замок! – досадуя, что его не понимают, замахал руками воспитуемый. – Пока вы документы сдавали, я тут ещё по территории пошарился и увидел старый такой ангар железный, там за цехами. – Вахмистр указал направление.

– Там же забор, – удивился Тоот.

– Это только кажется, что сплошной забор. А на самом деле технический двор, свалка и гаражи какой-то старой рухляди. Вот там наш голубчик и сыскался. – Вахмистр подбросил в руке замок с секретом. – Такой же красавец, большой, ржавый. Подёргал – ни в какую.

– Ладно, идём, глянем. Только быстро. Я ещё хочу съездить посмотреть то место, откуда нас разглядывали сегодня утром.

– Это правильно, – согласился Грас. – А то сегодня бинокль, а завтра может оказаться прицел гранатомёта. Значит, вечерком, как груз доставим, с ребятами и пойдём.

– А если гранатомёт окажется не завтра, а сегодня? Ты ж заметил, оптика мелькнула неподалёку от моста.

– Есть такое дело.

– На этом отрезке пути мы никуда свернуть не можем. Только вилять по трассе влево – вправо, как провиантская фура.

– Но там же блокпост рядом…

– Рядом, – согласился Тоот. – Но что нам известно о планах возможного противника? Может быть, им не нужны эти бумаги. Может, им достаточно нас вместе с ними сжечь в пепел. Бронеход – машина хорошая, по касательной даже лёгкие орудия держит. Но залп из автоматического гранатомёта в борт, да ещё с такой дистанции превратит нас в горящее сито. Так что ждать нельзя. Вдвоём поедем. Управимся, не впервой. Не станут же они сидеть в наблюдательном пункте, ожидая, когда мы будем возвращаться.

– А может, и станут, – усомнился вахмистр.

– Вот заодно и проверим. Поедем тихо, заглушишь мотор в переулке и будешь ждать от меня сигнала. А я схожу, разведаю.

– Опасно, – вздохнул «оруженосец».

– И опасней бывало, – усмехнулся Атр. – Ладно, пойдём смотреть, что там за ангар.

Как и говорил Вал Грас, высокий каменный забор, казавшийся монолитным, имел довольно узкий, но вполне обустроенный проход, ведущий на крайне захламлённую территорию. Судя по двум подбитым танкам, уныло свесившим пушечные стволы, здесь ничего не менялось ещё с войны. Среди кустов бузины и шипастых акаций валялись гусеничные траки, ржавые колеса, стояли рядком полуразобранные трактора, почти вплотную к забору примыкали сваренные из железных листов гаражи. Пахло за ними отвратительно, но Тооту достаточно было одного взгляда, чтобы определить, что с караульной вышки это место просматривается.

– А вот и ангар. За ним большие железные ворота, – поворачивая за угол, пояснил вахмистр, – но они заперты. Давно заперты – сами можете посмотреть. Замок уже приржавел намертво. А этот, – Грас стукнул в массивный железный калач, запиравший въезд в ангар, – такой же ржавый, но в петлях ходит свободно, точно его недавно вставили.

Тоот потрогал замок и посмотрел на маячившую вдали пулемётную вышку.

«Если открыть только одну створку ворот и выходить бесшумно, то с вышки, пожалуй, не заметят. Надо будет проверить».

– А что внутри? – Он повернулся к Грасу.

– Да откуда ж я знаю? Тут и спросить-то не у кого. А я как нашёл, так поспешил к бронеходу. Думал, вы уже вернулись.

– Ладно. Ангар не убежит. Первым делом глянем, не оставили ли наблюдатели чего-нибудь на память.

За высоким кирпичным забором виднелась латаная шиферная крыша и верхняя часть окон какого-то облезлого серого здания.

«Что бы это могло быть? – подумал Тоот, идя мимо забора. – Ограду высоченную отгрохали, почти в два человеческих роста, – такие обычно на военных заводах ставят. Хотя порою и хозяева подобных заводов, разжиревшие на военных поставках, окружают свои дома крепостными стенами вроде этих. – Ему вспомнилось ажурное литье решетки вокруг сада и особняка Тоотов. Она была, скорее, изящной рамкой для изысканной картины, нежели серьезной преградой. – Здесь совсем иное дело. Да и на дом не похоже».

Ротмистр подошёл к воротам и постучал по ним кулаком. Издалека донесся лай собак. Легионер прислушался. Лай не приближался. Значит, в светлое время территория не охранялась или, вернее, охранялась сторожевыми псами. Он постучал ещё раз – никакого результата. «Что-то не вяжется, – пробормотал офицер, – ворота заперты изнутри. Не может быть, чтоб здесь никого не было. Может, здесь есть какой-то другой вход?» Тоот прошёл мимо каменной ограды, повернул за угол на узкую тропинку. Она тянулась между кирпичной стеной и ветхими халабудами с покосившимися заборами из сетки и колючей проволоки. Люди здесь, видно, появлялись не часто. Атр глядел себе под ноги, пытаясь определить, давно ли тут ходили в последний раз.

Когда впереди заскрипела и хлопнула железная калитка, Тоот от неожиданности даже вздрогнул. Он резко поднял глаза, схватился за пистолет и увидел впереди спину быстро удаляющегося человека.

«Окликнуть? – подумал ротмистр. Но калитка хлопнула ещё раз. – Замок не защёлкнулся, – понял Тоот. – Массаракш! Мне везёт!»

Он подбежал к железной двери, чуть приоткрыл её, старательно осматривая местность, попавшую в поле зрения, затем распахнул калитку, пользуясь ею, как щитом, скользнул за ограду, развернулся, выхватывая пистолет и осматривая территорию. Всё тихо.

«Какое занятное место! – себе под нос прошептал ротмистр. – Завод не завод, барак не барак, людей не видно».

Он начал двигаться вокруг здания. Осторожно, чуть пригнувшись, чтобы при случае вовремя открыть огонь или отскочить.

«Смотрели, должно быть, оттуда. – Он смерил взглядом окна третьего этажа с приоткрытыми рамами. Тоот вернулся к забору, стараясь разглядеть, что там. – Нет, всё равно видно плохо».

Тут взгляд его упал на бочку у стены, накрытую листом толстой фанеры: «То, что нужно».

Он подскочил и тут же замер, не веря своим глазам: «Да ведь это… Нет! Не может быть!» Он прошёл чуть дальше и очень скоро увидал то, что ожидал увидеть, – нишу от вынутого из стены кирпича. Почти у самой земли. Затем ещё одну, и ещё.

«Если отсюда ударить по штукатурке, она вывалится в одно мгновение».

Он подошёл к ближайшей «пробоине», едва заметной за невысоким кустом, и, ухватив за ствол, потянул его на себя. Куст без труда поддался, открывая замаскированный плетёнкой, аккуратно накрытый дёрном стрелковый окоп.

«Да ведь это готовая позиция для засады! С бочки через забор на трассу бросаются гранаты. Оттуда, из окон, может работать пулемёт. А дальше вдоль забора практически готовые бойницы. Вот так-так! Вовремя я сюда заглянул».

– Стоять! Руки на стену! – раздалось сзади.

Тоот от досады закусил губу. Надо же было так увлечься, чтобы не услышать тихих, пусть даже очень тихих шагов за спиной. Он медленно поднял руки и стал чуть заметно поворачивать голову.

– Оружие на землю! – вновь послышался резкий окрик.

«Голос тот же. Один человек или несколько? Может быть, и несколько. Этот командует».

Тоот резко дернулся влево и тут же ушёл вправо. Кувырок через плечо. Ещё мгновение – и он был у самых ног противника. Удар рукоятью в промежность. Командовавший взвыл, падая на колени. «Старший», – осознал ротмистр, увидев слева и справа ещё двух верзил с карабинами. Верзилы были одеты в чёрные комбинезоны без опознавательных знаков и такие же кепи. Должно быть, они не ожидали такого поворота событий и потому, не сговариваясь, отступили на шаг, вскидывая оружие.

– Бросайте оружие, ублюдки! Одно движение – и я отстрелю ему голову! – гаркнул ротмистр.

– Лучше сами бросьте пистолет, – с опаской, но всё же не думая выполнять недвусмысленный приказ, ответил один из стрелков. – Вы находитесь на частной территории.

– Белены объелись? Повылазило? Не видите, кто перед вами?

– Вы находитесь на частной территории, – вновь повторил стрелок. – Приказано арестовывать всякого, кто пытается сюда проникнуть.

– Недоумки! – поводя стволом из стороны в сторону, процедил Тоот. – Кто бы вам что ни приказал, вы уже заработали по семь лет на Голубой Змее за нападение на офицера Боевого Легиона! Где старший? Немедленно вызвать сюда старшего!

– Вы находитесь в частных владениях и не можете здесь распоряжаться, – не меняя интонации, каким-то опустошенным голосом твердил стрелок.

– Не можете, – эхом подтвердил второй.

– Тогда мне придется вас застрелить. – Тоот глядел в лица охранников, стараясь понять, что они чувствуют в этот момент. Было в их лицах что-то странное. У Атра появилось ощущение, что они не слышат или же не понимают его. Глаза людей в чёрных комбинезонах казались пустыми. В них не было ни страха, ни вражды. Ничего. – Ладно-ладно, будь по-вашему. Поговорим по-другому. Вот видите, я кладу пистолет в кобуру. Подберите своего товарища, – он кивнул в сторону корчащегося от боли, стонущего командира охранников, – и мы пойдём к вашему начальству, всё разъясним.

– Бросайте оружие, – как заведённый твердил стрелок. В этот момент Тоот рывком ушёл в сторону, ухватил за ствол ближайший карабин, резко дёрнул, поворачивая верзилу спиной к его товарищу. Ещё рывок, и карабин перекочевал в руки Тоота, а его недавний обладатель, сам того не желая, превратился в живой щит.

– Стойте где стоите! – раздался из приоткрытого окна неприятный скрипучий мужской голос. – Сюда уже едет полиция!

«Хоть что-то, – скривился ротмистр. – Конечно, вопросы офицеру Боевого Легиона может задавать только назначенный комендантом начальник легионерских патрулей. Но всё же в такой дурацкой ситуации полиция – это хоть что-то. Кто знает, сколько на территории этих тупорылых пнеголовцев. Набежит толпа, точно стрелять придётся».

Спустя минут пять за воротами действительно заухала сирена. Из здания появились ещё двое верзил в чёрном. Массивные ворота открылись, во двор въехала желтая, какая-то глупо радостная полицейская машина. Дверцы распахнулись, выпуская четверых полицейских капралов во главе с офицером.

– Полковник Ниг Бара, – представился старший. – Что здесь происходит?

– Ротмистр Атр Тоот, Боевой Легион. Выполняю специальное задание шефа контрразведки. Там у забора обнаружены стрелковые окопы. Тут практически оборудовано место для засады.

– Не верьте, не верьте ему! – раздался голос из окна. – Бойцы муниципальной стражи застали этого неизвестного, когда он, скрытно проникнув в частные владения, пытался устроиться в этом самом окопе. Это его сообщники вырыли их. Он – хонтийский шпион.

– Вам придётся проехать с нами, – сообщил полковник.

– И не подумаю. Вы знаете, что задерживать офицера Боевого Легиона может только патруль Боевого Легиона.

– Со вчерашней ночи в городе действует группа опасных хонтийских диверсантов, возможно, переодетых в нашу военную форму. Об этом передают через каждые полчаса. Вы могли бы и знать. Если вы не подчинитесь, мы будем вынуждены открыть огонь на поражение.

– Я выполняю специальное задание шефа контрразведки, – негромко и очень чётко проговорил Тоот. – В семнадцать тридцать я должен быть на секретном объекте. Если меня там не окажется, по всему городу будет объявлена тревога.

– Прекрасно. Вот заодно и посмотрим. Посидите у нас несколько часиков.

Полковник хотел ещё что-то сказать, но его слова заглушил рёв форсированного двигателя, железные створки распахнулись от удара. Бронированная «Куница» влетела во двор, и пулемётная башенка начала поворачиваться в сторону полицейских.

– Энц ротмистр, – послышалось из бронехода. – Нам пора ехать. Прикажете стрелять?

– Как видите, господин полковник, я вынужден отклонить ваше любезное приглашение.