Текст книги "Вольному – воля"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Степка в ужасе смотрел на замертво лежащего отца. «Что с ним?» – читалось в его глазах. Но вслух он спросить не мог. От ужаса у него свело нижнюю часть лица, он не мог раскрыть рот.

– Ничего, сынок, ничего, папа спать лег. Сейчас я его в постель отнесу...

Рыдал Антошка, плакала проснувшаяся Иринка. Марина сидела на полу, руками обхватив голову. Она боялась думать о том, что Антон мертв, но его неестественная поза наводила на самые страшные мысли. И кровь из раны на пол натекала. Грудь не поднимается, волосы в носу не шевелятся... В конце концов она попыталась нащупать пульс, но тщетно. Антон был мертв...

Она собралась звонить в милицию, даже номер набрала. Но нажала на «сброс», как только в трубке раздался голос дежурного. Пусть она и не хотела убивать мужа, но ведь она сделала это. Ее саму посадят в тюрьму, а детей отдадут в приют. И какая же она мать, если допустит это!.. Она должна ответить за смерть мужа, но пусть это случится на том свете, когда она предстанет пред Судом Божьим. А сейчас она должна думать о детях...

О том, как она будет жить без мужа, как сама сможет управляться и с полем, и с хозяйством, она не думала. Главное – надежно спрятать мужа, так, чтобы никто и никогда не нашел его труп. Друзей и родственников у них в Новомухино нет, родичи из Колосовки приезжают к ним очень редко – словом, некому будет поинтересоваться судьбой Антона. А со временем она сама заявит в милицию с требованием найти пропавшего мужа. Дескать, уехал в город на рынок, с деньгами, но домой так и не вернулся. А денег, скажет, много было. Мало ли на Руси лихих людей, мало ли грабежей и насилий...

Марина только на вид была слабенькой, на деле же силы и выносливости ей не занимать. Ей ничего не стоит самой вырыть двухметровую яму, в которой она намеревалась похоронить мужа. А земля в огороде мягкая... Но для начала она успокоила и уложила спать детей. Степка и Антошка еще маленькие, если что и поняли, то со временем все забудут. А Иринка точно не догадывается, что осталась сиротой...

Огород большой, до самого леса. Марина замаялась, пока доволокла труп на его окраину. Взяла лопату, нервно оглядевшись по сторонам, вонзила ее в сухую землю. Действительно, земля мягкая. Пусть она будет Антону пухом...

Она уже закапывала могилу, когда залаяла собака. Сторожевой лабрадор гавкал, рычал, рвался с цепи. Потом завыл – сначала грозно, а затем как будто жалобно. Марина поняла, что пес оплакивает хозяина. И у нее у самой душа выла с гремучей тоски. Может, и не был ее Антон идеальным мужчиной, но ведь стерпелась она с ним, а оттого и слюбилась. Да и как ей жить на этом свете без мужика?

Как жить, спрашивала она себя, скидывая лопатой землю на брошенный в могилу труп. Как?.. Как?.. Как?.. Она утоптала землю, вырастила могильный холмик из перегноя... Все, нет у нее больше мужа. Но никто и никогда не узнает, кто сделал ее вдовой...

Обессиленная духовно и физически, она рухнула на землю возле могилы и лежала до тех пор, пока не вспомнила о детях. Утро уже скоро, Степка и Антошка могут проснуться, пойдут в туалет, наступят на лужицу крови, которую она забыла стереть... И вообще, дети должны находиться под присмотром. Несмотря ни на что. Нет отца, но есть мать. «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик...» Теперь ей придется вкалывать в три раза больше, потому как объем работы, который тянул Антон, в два раза потяжелей, чем у нее. Но ничего, она справится. И ферме не даст сгинуть, и детей вырастит... А может, есть смысл продать ферму и уехать куда-нибудь подальше от этого проклятого места?..

В тяжких мыслях о будущем, едва живая от усталости зашла в дом. И в столовой увидела мужа, чинно восседающего на своем законном месте у окна. Марина решила, что у нее начались галлюцинации. Антон был в своем старом свитере, на голове кепка, с которой он не расставался, когда работал в поле. Он смотрел на Марину с осуждением. В глазах жгучий вопрос: «Как же ты могла?..» Немой вопрос. А иначе и быть не может. Где-то она слышала, что привидения не разговаривают... Привидение... Нет, не галлюцинация это. Марина догадалась, что нее смотрит материализовавшаяся душа убитого ею мужа. Тело в земле, а душа здесь... Перед глазами пошли черные круги, в голове кто-то резко задвинул штору, ноги подкосились, и она без чувств свалилась на пол...

Очнулась она в своей постели. Из столовой через приоткрытую дверь в комнату падал свет. На краю кровати сидел человек. Марина резко вскочила, подобрав под себя ноги, забилась в угол.

– Ты чего дергаешься, родная? – услышала она знакомый, но совсем не родной голос.

Она узнала этого человека. Это был Ленька. Она помнила, каким он вернулся с зоны после двух лет неволи. Страшный, зловещий. Точно таким он был и сейчас. Прожженный уголовник, с хищным оскалом матерого волка. На него боязно было смотреть.

– Ты... Ты откуда взялся?..

– Так это, к тебе приехал... А ты чо, не ждала?

От него воняло потом, спрессованным табачным дымом и еще непонятно какой нечистью. Он улыбался вроде бы тепло, но от него веяло сырым холодом, как будто только что выбрался из могильного склепа...

– Зачем ты ко мне приехал?

– Так это, жить с тобой буду. Мужика у тебя нет, так я за него. А что, не канает?

– Почему нет мужика? Он вернется...

– Кто? Тоха? С того света?!. С того света не возвращаются, гы-гы...

– Почему с того света?

– Ну ты в натуре! Ты что, думаешь, я не видел, как ты жмура по лестнице стаскивала, в огород его тащила?.. Ждать устал, пока ты его закапывала... Чем ты его пригрела, топориком? Занятный топорик, им хорошо мясо разделывать. Шашлычка захотела, да?.. Я топорик на всякий случай спрятал. Пальчики там твои, с кровью. Это если ты вдруг ментам жаловаться побежишь, ну, чтобы меня забрали... А зачем тебе к ним бежать? Тебе и со мной хорошо будет. Это я на вид такой грубый, а в душе я ласковый. Помнишь, как мы с тобой ласкались?..

Марина все помнила. Ленька был еще молодой, когда они познакомились. Сидел, но заматереть не успел. Не разило от него тогда махровой уголовщиной, как сейчас... И в постели с ним хорошо было. В зоне он много чего интересного узнал, в теории, а с ней на практике полученные знания закреплял. Порою так здорово было, что дух захватывало и коленки от перевозбуждения дрожали... Антон же практиковал скучный и пресный секс, вольностей не позволял ни ей, ни себе. Но лучше быть с Антоном, чем с Ленькой. Как бы Марина хотела вернуть все назад... А может, ничего страшного не случилось? Может, это все сон? Сейчас она проснется и обнаружит себя в постели с Антоном...

Она знала, как надо просыпаться в таких случаях. Ущипнула себя за щеку, но ничего не произошло. Еще раз ущипнула, но Ленька оставался на месте. Сидит, скалится. Дух из преисподней в образе человека...

– Ты за титьки себя помацай – проснуться не проснешься, а удовольствие, может, и получишь... Хочешь, я помацаю?

Он протянул к ней руку, но Марина оттолкнула ее... Настоящая мужская рука, сильная и загребущая. Нет, Ленька ей точно не снится. И муж в могиле...

– Я тебя понимаю, – злорадно сказал он. – Плохо, когда один остаешься... Больно, когда тебя бросают. Ты же ждать меня обещала. А не дождалась...

– Не дождалась. Что было, то было...

– Что было, то вернулось. Сама предала меня, сама все исправила. Если бы не ты, я бы сам твоего Тоху кончил. За подлость его... Он же не видел, как я Корявого грохнул. Зачем тогда ментам стукнул?

– Видел... Он говорил мне, что на самом деле все видел... Он правду сказал...

– Ну а ты рада была от меня избавиться?

– Я вообще ничему не рада...

– Ничего, порадуешься. Когда поймешь, что со мной лучше, чем с Тохой... За что ты его мочканула?

– Случайно вышло.

– И закопала его случайно?

– Мне детей поднимать надо...

– Если менты вдруг подтянутся, что им про мужа скажешь?

– Скажу, что в город уехал и пропал.

– А поверят?

– Думаю, что да... Если они вообще появятся...

– А про меня что скажешь?

– Что я им про тебя должна сказать?

– Ничего. Ничего про меня говорить не надо. Нет меня здесь... В бегах я, детка. И менты меня ищут. Если они меня здесь найдут, то вместе с трупом, который ты закопала. И топорик найдут, ты меня понимаешь?

Марина в отчаянии кивнула. Она прекрасно понимала, что с Ленькой она теперь связана страшной тайной. Он в бегах, и она ни при каких обстоятельствах не должна сообщать о нем в милицию. Никуда ей от него не деться. Он теперь может делать с ней все, что захочет...

– Оставайся у меня... – обреченно махнула она рукой. – Если по хозяйству помогать будешь, хорошо...

– Какое хозяйство, родная? Я из дому выходить не могу, только по ночам, когда темно. Люди если увидят, то крышка...

– Какие люди? Мы же на хуторе, здесь, кроме нас, никого нет. Некому тебя видеть...

– Я не понял, ты что, работать меня заставляешь? – вздыбился Ленька.

– А ты на моей шее сидеть будешь? – вяло возмутилась Марина.

– А кто в постели тебя любить будет?

– Кто? – делая вид, что удивлена, спросила она.

– Я! А это, между прочим, труд... Сама пахать будешь. А я свое в зоне отпахал. Мне врач оздоровительный отдых прописал. Видел я, банька у тебя хорошая, река рядом, лес – по грибы по ягоды...

– Я одна все не потяну...

– Это тебе, родная, от усталости так кажется. Ты спать ложись, отдохни, глядишь, темные краски яркими станут...

– Не смогу заснуть.

– Так никто и не говорит, чтобы ты засыпала. Не засыпай, а спать ложись. Со мной. Ты и я – вместе дружная семья. А переспим вместе, еще дружней станем... Ну чего ты не раздеваешься, родная? Я же жду... Смотри!

Ленька нагловато ухмыльнулся, поднялся с кровати, преспокойно скинул с себя брезентовую ветровку, в которой был, байковую рубаху, джинсы... Остался в одних трусах. Стоит, смотрит на нее в упор. Марина сжалась в комок под его настойчиво-раздевающим взглядом.

– Ты что, не хочешь по-хорошему? – угрожающе прошипел он.

– Я боюсь, – в панике пробормотала она.

– А мужа убивать не боялась?.. Теперь я твой муж. Так что давай...

– Дам, – решилась Марина.

Она поняла, что деваться некуда. Да и нравился ей Ленька когда-то. Спала она с ним. И сейчас с ним ляжет. От нее не убудет...

От Леньки сильно воняло, но Марина по давней привычке переборола отвращение. Озверевший после долгого воздержания, он буйствовал в постели, но, к счастью, надолго его не хватило. И она облегченно вздохнула, когда все закончилось.

Удовольствия она не получила, но, тем не менее, возникло ощущение, что величина нервного напряжения заметно поубавилась. Но камень на душе легче не стал, так и продолжал давить на совесть мертвым неподъемным грузом. Не для того она мужа убила, чтобы раздвинуться под Ленькой. Но выходило, что именно для того и свела его в могилу...

За окнами светало, с забора прокукарекал петух Кука, замычали коровы, требуя разгрузки. Начиналась обычная рабочая чехарда. Но в этот раз без мужа. Трактор во дворе не оживет, не выедет в поле... Марина села на край кровати, проплакалась. И на душе полегчало. Антон сам виноват в том, что произошло. Она лишь совершила глупость, защищая своего ребенка. Да и не воротить мужа обратно. Так что не надо убиваться, надо подниматься, идти в хлев доить корову...

Ленька спал без задних ног. Ничего не боится гад, ничто его не волнует... Марина тяжко вздохнула, с трудом поднялась с постели и, преодолевая сонливость, вышла из дома. Утро как утро, легкий ветерок, убаюкивающий шум листвы и шорох травы. Сараи, мастерская, трактор, «Нива»... Банька топится, дымок из трубы в небо поднимается... Обычное утро. Марина потянулась. И тут ее тряхнуло изнутри. Банька? Топится? Утром?!.. Обычно Антон топил ее раз в неделю, по субботним вечерам. А тут утро... Да и кто мог ее затопить?.. А вдруг это не из печки дым? Вдруг это пожар?..

Судя по всему, покойный дядя Антона был любителем не только чистоты, но и банных церемоний. Поэтому баню он строил с размахом. В предбаннике у него была раздевалка, дальше шла комната отдыха или, точнее, трапезная, в которой можно было посидеть за деревянным столом, попить пивка с рыбкой в мужской компании, поговорить за жизнь. Душевая, парилка, даже небольшой бассейн – два метра на полтора... До парилки Марина не дошла. Ей хватило того, что она увидела в комнате отдыха. За столом, закутанный в простыню, сидел Антон. Голова мокрая, на лбу испарина, разомлевшее от банного удовольствия лицо. И глаза совсем не злые... Таким его Марина не привыкла видеть... Да и вообще, не мог он здесь оказаться...

– Ну чего уставилась? – добродушно спросил он.

Она чувствовала, что сейчас бухнется в обморок. Так бы и случилось, если бы не голос, который должен был добить ее, но почему-то, напротив, привел ее в чувство.

– Антон?!. Ты живой?!..

– Ага, живой. Вылез из могилы, отмылся в баньке...

– Значит, я тебя не убила?

Марина не знала, радоваться ей или горевать. Хорошо, что муж вернулся к жизни, но плохо, что она ему изменила. Как теперь Антон и Ленька найдут общий язык?

– Ну да, живой я. И даже рана зажила, – усмехнулся он.

Она заметила поросшую волосами, а оттого плохо различимую примятость в его голове. Но ведь удар топором пришелся в другое место.

– А кровь ты смыл? – тупо спросила она.

– Я что, правда на твоего Антона похож?

– Почему похож?

Марина всмотрелась в мужчину. Вроде бы Антон. Но волос на голове поменьше, да и сам он покрупней и более сбитый. И даже более грубый... И глаза. У Антона глаза какие-то погасшие, как у человека, не привыкшего радоваться жизни. И у этого человека глаза мрачные, темные, но где-то в глубине ярко светятся магические угольки, жаром от них пышет и осязаемой мужской силой. Он просто смотрел на нее, а у нее внутри что-то сжалось в трепетном предчувствии чего-то необычного, может быть, даже приятного... И голос у него какой-то другой. Может быть, даже более грубый, чем у Антона, но какой-то волнующий. Бывают ветра несильные, но неприятные, а есть ураганы, которые силой своей клонят к земле, но от которых нет желания искать убежища...

– Ты... Ты не Антон?.. – потрясенно пробормотала она.

– Что, нашла десять отличий? – ухмыльнулся он.

– Не десять... Ты очень на него похож. Но ты не Антон...

– Ролан меня зовут... Да ты присядь, в ногах правды нет. Если она вообще есть... Мужа за что убила?

– Просто ударить хотела. Сковородкой. А под рукой топор оказался... Я не хотела убивать...

– Но убила. Теперь Ленька с тебя не слезет. Он такой... Да и я при тебе останусь. В бегах я, деваться мне некуда... Ничего, что баньку без твоего ведома затопил?

– Ты же теперь здесь за хозяина, – сама от себя того не ожидая, сказала Марина.

– Я?! За хозяина?.. Ты в этом уверена?

– Нет.

– И я не уверен. Но попробовать можно. Если ты захочешь...

Он смотрел на нее с интересом, как может смотреть мужчина на понравившуюся женщину.

– Что значит, захочу? У меня нет выбора...

– Почему нет? Или я, или Ленька... Но у Леньки преимущество. Ты была его девушкой, ты собиралась за него замуж...

– Давно это было.

– Но его права сохранились.

– Я же не вещь, чтобы предъявлять на меня права...

– Логично.

– И ты на моего мужа похож, а не Ленька...

Ролан был очень похож на покойного Антона. Но даже при том, что казался более грубым и жестким, чем он, в нем было столько притягательной силы, что Марина волновалась сейчас, как влюбленная девочка перед первым свиданием. Но ведь она не влюблена в этого Ролана...

– Я и буду твоим мужем. Но только по паспорту... Паспорт своего мужа мне принесешь...

– У меня трое детей...

– Хочешь, чтобы я стал им за отца?

– Я... Я не знаю...

Невероятность происходящего туманила Марине голову. Полная чертовщина. Она убивает мужа, встречается с бывшим и нелюбимым женихом, и тут вдруг объявляется двойник покойника, чтобы занять его место. С ума сойти можно... А может, она уже сошла.

– Мне нужно во всем разобраться...

Она разберется, она все поймет, осознает и разложит мысленно по полочкам. Но сейчас она точно понимала, что копия мужа волнует ее гораздо больше, чем оригинал. Ролан – беглый зэк, но есть в нем что-то затаенно-благородное. И мужская сила бьет ключом... Он зэк, на его лице печать махровой уголовщины, но такое ощущение, будто он пытается избавиться от нее. Не зря же, не успев здесь появиться, он первым делом затопил баньку, отмылся от грязи. Он чистый и свежий, не то что Антон и Ленька... Марина вдруг поняла, что ей тоже нужно залезть под горячий душ, пройти через парилку, чтобы выйти к Ролану в чистоте духа и тела. Ей очень хотелось отмыться от грязи, в которую окунул ее Ленька своей похотью. Ей нужно было освежиться после страшной ночи. И было бы здорово наслаждаться чистотой в компании с Роланом. Пусть ничего не будет, ей достаточно одного только присутствия этого удивительного, на ее взгляд, человека. А если он вдруг проявит инициативу, то почему бы и нет?.. А он должен проявить. Ведь он мужик, и не менее голодный, чем Ленька. А она еще молода и хороша на вкус...

– Мне бы тоже искупаться, – сказала она.

– Хорошая у вас банька, – понимающе кивнул Ролан. – Чисто нирвана. Очищает и душу, и тело... Я хорошо парную протопил и воды много. Иди...

Марина вышла в раздевалку, там в шкафу лежали полотенца и чистые простыни. Для себя и для мужа готовила. Не думала же, что ими кто-то другой воспользуется. Как не думала, что ей захочется раздеться перед этим другим...

Она разделась, соорудила тунику из простыни, в ней вышла к Ролану, пряча глаза, прошмыгнула мимо него, скрылась в дверях душевой. Там избавилась от простыни, голышом встала под горячий душ. Схватилась за мочалку, старательно натерлась с головы до ног. Еще бы спинку кто потер... Втайне от себя она надеялась, что Ролан предложит свои услуги. Но он не подавал признаков жизни. Пришлось самой заняться своей спиной.

В парилке она провела не меньше получаса – начала с верхней полки, постепенно спустилась на нижнюю... Сколько раз они здесь предавались греховным забавам с мужем. И сейчас ей хотелось заняться тем же, но с Роланом. И если бы он вдруг зашел, она бы не стала его прогонять...

Но Ролан не шел. Он терпеливо ждал ее в трапезной. Что ж, можно согрешить и там. Скамьи широкие, она не прихотливая, привередничать не будет... Но в трапезной, когда она вышла, никого не было. И никто не ждал ее, чтобы утешить и заставить забыться в горячих мужских объятиях... Может, это и к лучшему. Но на душе стало так тоскливо, что Марина схватилась за голову и, тихо подвывая, закачалась из с стороны в сторону. Не нужен ей был Ролан и, тем более, Ленька. Ей бы вернуть вчерашний день, ей бы проснуться сегодня утром в одной постели с живым Антоном. Может быть, она бы и не почувствовала себя счастливой, если бы вдруг время пошло вспять. Но ей хотелось вернуть привычный ритм жизни, возвратиться к налаженному быту. Тогда бы она не чувствовала себя убийцей, тогда бы она не ощущала свою причастность к уголовникам, которые свалились как снег на голову...

Глава 11

Деревянный, на металлической основе мостик насквозь прорезал камышовую поросль и выходил к воде – темно-зеленой и степенно спокойной. Река не самая широкая, но глубокая стометровка по прямой до противоположенного берега обеспечена. Там тоже камыш, но нет ни мостиков, ни пристани. На берегу небольшая полянка с ольшаником, плотно окруженная с трех сторон сосновым бором.

На том берегу природа в своем первозданном великолепии. И за спиной у Димы тоже глушь, но вовсе не дикая. Он встал спиной к реке, бросил взгляд на обетованный берег. Поселок современного типа. Двухэтажные коттеджи каркасно-панельной конструкции в едином стиле – где на две, а в большинстве своем на четыре семьи, низкие аккуратные оградки, английские газоны, колированные деревья, гладкие, словно отшлифованные асфальтные дороги, плиточные тротуары. Магазины, школа, детский сад, главное – фитнес-клуб, где должность главного тренера была совмещена с директорским креслом. Уезжая из Черноземска, Дима представлял себе поселковый клуб с пьяным гармонистом и румяными деревенскими бабами, но как же он приятно удивился, оказавшись здесь. Клуб небольшой, всего в один этаж, зато целых три тренажерных зала и оборудование выше всяких похвал. Он размещался в гуще поселка, на самом берегу реки, и мостик, на котором Дима наслаждался прелестями живой природы. Река вместо бассейна. Летом можно плавать и вдоль и поперек, а зимой – купаться в проруби.

Впрочем, о зиме речь пока не шла. Дима знал, зачем он здесь. Как знал, что до зимы Аврора здесь не задержится... Какая женщина! И как она тянется к нему!..

Аврора откровенно заигрывала с ним. Но так же с ним заигрывали те женщины, которым от него нужно было смазливое молодецкое личико и сильное здоровое тело. Аврора и не пыталась заглянуть к нему в душу, как будто его внутренний мир ее совершенно не волновал. Он знал такой тип женщин, поэтому надежд на тихую гавань под ее крылом не строил. Он знал, что Аврора бросит его, как только натешится, а произойти это может и через месяц, и даже через неделю после того, как их отношения завяжутся в интимный узел. Но пока что этого не случилось. Аврора живет в своем особняке; вместо того чтобы отдыхать на природе, с головой ушла в дело. И за те три дня, что прошли с тех пор, как она здесь появилась, ни разу не посетила фитнес-клуб, хотя чувствовалась, что женщина она спортивная и, насколько он понимал, охочая до атлетических тренеров... Но ничего, рано или поздно она разберется с делами и войдет в фазу активного отдыха. Вот тогда-то и начнется отсчет их отношений...

Ну а когда все закончится, Дима попросит ее оставить его в должности директора клуба. В знак признательности за доставленное ей удовольствие. Еще ничего не было, но ведь он будет стараться. И угрызений совести испытывать не будет. Он давал Ролану слово не спать с Венерой, но насчет Авроры уговора не было. Был только разговор о том, что она близко его к себе не подпустит. И не его вина в том, что его, возможно, подпустят к барскому телу...

Возможно, Аврора похлопочет, чтобы апартаменты, которые Дима занимал сейчас, отошли в его собственность. Дом красивый, всего на две семьи, на первой линии у реки, с английским газоном. Он занимал правую половину – четыре комнаты, стандартная и скудная, но стильная обстановка. И поселок сам по себе очень хорош. Скоро здесь будет полно людей, он познакомится с какой-нибудь приличной девушкой, возможно, женится на ней и будет жить как надежный и верный муж, а не дешевый ветреный жиголо...

Он повернулся лицом к реке. Прежде чем нырнуть в воду, постоял немного в предвкушении удовольствия. Высоко выпрыгнул вверх – так, что со стороны могло показаться, будто он будет падать «бомбочкой». Но в воздухе он резко развернулся и вошел в воду вниз головой, почти под прямым углом. Вода приятно освежила тело, взбодрила дух. Немного кролем, немного брассом, затем на спине – в обратную сторону, к берегу обетованному. Купаться в реке здорово, но хорошего понемногу. Надо возвращаться в клуб, он хоть и достроен, и заставлен, но работы еще много – там то недоделано, там то. А в штате, кроме него, больше никого нет. Он в клубе и за директора, и за уборщика. Но ничего, он не жалуется...

Дима играючи, в одно касание выбрался на мостик, поднялся и лицом к лицу столкнулся с Авророй. Она была одна и смотрела на него с восхищением, но как на свою собственность.

– Как водичка? – игриво спросила она.

– А ты попробуй.

– Я не взяла купальник...

Она неспроста так сказала. На стандартный ответ она ждала стандартное предложение.

– Можно без купальника... Но увидят люди...

– А если ночью, когда никто ничего не увидит? – провокационно спросила она.

– Ночью здесь горит фонарь.

– Но его можно выключить...

– В принципе, да...

– Тогда считай, что мы договорились. Как только стемнеет, жди меня здесь... Будешь учить меня плавать.

– А ты не умеешь?

– С тобой еще не пробовала... Пока!

Она помахала ему рукой и ушла – торопливо, но с чувством собственного достоинства.

Дима вернулся в клуб. До обеда занимался спортом, чтобы подкачать мышцы, затем, до самого ужина, наводил чистоту вокруг мостика – как будто Аврора могла отругать его за неубранный местами мусор.

С наступлением темноты он был на мостике. Никакой одежды, только узкие модельные плавки. В этом наряде он и ждал Аврору. Но дождался трех непонятно откуда взявшихся парней. Рослые, широкоплечие как на подбор, в деревенских, казалось бы, одеждах – рубахи-косоворотки, штаны в полоску, заправленные в сапоги. Вроде бы ничего удивительного, рядом с поселком расположена деревня, вот местные парни и вышли погулять. Но это был какой-то лубочный фольклор, даже в глухих деревнях никто так не ходит. Бутафория какая-то...

– Ты кого-то ждешь, паря? – спросил один, в классической деревенской фуражке с цветком.

– Да, клоунов, – кивнул Дима.

– Каких клоунов? Ты чо несешь?

– Ну, не знаю. Сказали, что ряженые должны подойти. То ли трое, то ли четверо... Песни, сказали, петь будут и танцевать... А вы гармонику не прихватили?

– Какая гармоника? Ты чо, прикалываешься?

– Нет гармоники? Значит, вы не клоуны. Извините, обознался...

Он стоял внешне расслабленный, но на деле готовый к немедленным действиям. Он не знал, откуда взялись эти ряженые молодцы, но очень хорошо представлял, зачем они здесь. Потому был начеку.

– Не, ну ты борзый в натуре... А знаешь, что у нас делают с борзыми?

– Знаю! Значит, вы все-таки клоуны! Ну давайте тогда, смешите!

– Ну, ну, сейчас тебе весело будет!

Ряженый ударил без подготовки – метил кулаком под дых, но Дима подставил под удар сжатый в напряжении живот. Он нарочно сделал это, чтобы показать противнику, насколько крепкий у него пресс. И заодно проверить себя... Испытание прошло успешно. Кулак не смог пробить броню из брюшных мышц, отлетел от нее, как баскетбольный мяч от пластикового щита.

– Весело, – отступая на шаг, ухмыльнулся Дима. – Обхохочешься... Шли бы вы отсюда, парни, пока я не разозлился...

Но парни молча двинулись на него – все разом, одной сплошной стеной. Именно такого сценария Дима больше всего и боялся. Если три здоровенных и явно не простых парня ударят разом – всеми шестью кулаками, то устоять против них будет очень проблематично. Но если включить хитрость...

Дима отскочил назад, задом крутнул сальто-мортале и скрылся в воде. Проплыл под мостиком назад к берегу, быстро выбрался на него, чтобы неожиданно для противника оказаться у него за спиной. Но его план немного не сработал. Один из ряженых угадал его маневр. И поэтому был развернут к нему лицом. Но один в поле в таких случаях не воин. Не мудрствуя лукаво, Дима провел обманный удар кулаком в голову, а ногой пробил ему пах. Боль была такой, что парень даже не смог напрячь голосовые связки, чтобы испустить истошный вой. Молча схватившись за отбитое место, опустился на колени и мешком свалился на бок. А Дима уже занимался его товарищами. Одного ударил в шею, другому сделал прямой проникающий массаж солнечного сплетения.

Все трое начисто выбыли из игры. Но не смешно. Откуда взялись эти трое, из чьего ларца?.. Дима нутром чувствовал, что неспроста они вышли на него. Неспроста нарывались на грубость...

У него были вопросы, на которые он мог бы получить ответы. Для этого достаточно было устроить беглый блицопрос. И для этого лучше всего подходил парень с отбитым низом. Он корчился от боли, но был в сознании. И наверняка он пойдет на все, лишь бы не допустить повторного удара. Но только Дима склонился над ним, как появилась Аврора. Волосы гладко зачесаны, забраны в конский хвост, одежда – белоснежный спортивный костюм из какой-то очень мягкой уютной материи.

– Что здесь такое происходит? – с опаской, озираясь по сторонам, спросила она.

– Если бы это были девушки, я бы сказал, что русалок штормом выбросило. Но это не русалки. Скорее, русалы. Утопить меня хотели. Пришлось объяснить им, что я непотопляемый...

– Откуда они взялись?

– Ветром надуло. А каким, не знаю...

– Кажется, я знаю... Думаю, что искупаться нам не дадут...

– Ну почему же? Можно поехать ко мне. Дом на берегу реки. Там тоже есть мостик, правда, общий, на несколько домов. Но там сейчас никого не должно быть...

Аврора ничего не сказала. Глянула на лежащих парней, молча кивнула Диме, чтобы он следовал за ней. Он быстро набросил на себя рубаху и прыгнул в шорты. Вместе с ней обогнул здание клуба, вышел к машине, на которой она приехала. Это был самый обыкновенный джип «Хаммер». Обычный в том плане, что не был оснащен пулеметной и ракетной установкой, как положено армейской машине. Зато во всем – полный отпад. Только здесь Аврора сказала, обращаясь к нему:

– Поехали к тебе...

Немного подумав, добавила:

– Если ты так настаиваешь.

Все правильно, инициатива должна исходить от мужчины, даже если волну подняла женщина.

– Я не настаиваю. Я заставляю, – забравшись в машину, улыбнулся Дима.

– Даже так? – жеманно и с одобрением повела она бровью.

– Только так.

– И не боишься?

– Чего я должен бояться?

– Сдается мне, что кто-то не хочет, чтобы я ехала к тебе... Думаешь, откуда взялись эти ребятки? – кивнула она в сторону недавнего побоища.

– Не важно, откуда взялись, важно, куда они делись, – усмехнулся он.

– Ты хорошо дерешься.

– Да есть немного...

– Это хорошо. Сильный мужчина – желанный мужчина...

Если бы в машину не падал свет уличных фонарей, Дима все равно бы разглядел чувственную поволоку в ее светящихся глазах.

– Мне нравится быть желанным мужчиной.

– А мне желанной женщиной...

Машина промчалась мимо его дома, не притормаживая.

– Кажется, мы проехали!

Но Аврора лишь сильней утопила педаль акселератора. Мощный мотор на скорости вытолкнул железного монстра в темноту кукурузного поля, начинающегося сразу за поселком. Охранник на поселковом КПП едва успел поднять шлагбаум, если бы не это, «Хаммер» просто-напросто снес бы его, как морская волна лежащую на берегу щепку.

– Куда мы едем? – спросил он.

– Не знаю. Куда-нибудь! – в голосе Авроры ощущалась эйфория, какую мог бы испытывать человек, подхваченный волшебным ветром.

Именно такое чувство испытывал Дима, когда выходил за лагерные ворота, чтобы ехать домой.

– И далеко это «куда-нибудь»? Хочешь повести машину?

Они поменялись местами, и он смело погнал вперед триста лошадей, спрятанных под капотом. Машина – зверь, и кайф на ней ехать такой, что и женщина не нужна. Но лучше на «Хаммере» и с красивой женщиной...

– Нравится? – спросила Аврора.

– Да. Но «Запорожец» лучше.

– Шутишь?

– Нисколько. Особенно хорош «горбатый» «Запорожец».

– И чем же он хорош, если не секрет?

– А тем, что места в нем мало. И когда едешь рядом с красивой женщиной, хочет она того или нет, ты прижимаешься к ней плечом... А здесь места много, даже если захочешь, не прижмешься...