Текст книги "Мои грехи, моя расплата"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 18

Французские бистро брали свое начало от русского слова «быстро». Победители Наполеона не признавали долгого обслуживания, поэтому в парижских кафе этим словом подгоняли официантов… Ефим решил сохранить традицию, поэтому назвал свое кафе «быстро» с ударением на последний слог. Кафе-быстрó, или просто столовая совкового типа с усовершенствованным сервисом. В принципе в прошлом это и была общепитовская столовая, года два назад переоборудованная в магазин обоев. Ефим арендовал здание, взял кредит, чтобы сделать ремонт и закупить современное оборудование: холодильные и тепловые витрины для готовой продукции. Столовая находилась близ рынка, где всегда полным-полно голодных, но спешащих и экономных на расходы людей. А здесь и скорость, и умеренные цены. И конечно же качество – как блюд, так и самого обслуживания. С хамством со стороны персонала Ефим решил бороться нещадно. Здесь же находилась кухня, где готовилась и раскладывалась по пакетам пища для торговцев, которые предпочитали питаться на местах. Не зря Ефим переплачивал бандитам, они позволили ему взять под свой контроль общепит всего рынка. Производство готовых продуктов было монополизировано и поставлено на поток; может, кому-то не нравилось, но претензий пока не было. Зато хватало проверяющих – санэпидемстанция, пожарные, налоговики, но с этим Ефим пока справлялся, и не в убыток себе. Торговцы на рынке сытые, зал в кафе-быстрó полон народу, деньги в кассу текут рекой. И это только начало…

Окрыленный успехом, Ефим всерьез подумывал о том, чтобы создать целую сеть быстрого питания. Чтобы на каждом рынке – свое кафе-быстро… Можно ставить точки в других оживленных местах, возле станций метро например. И людям хорошо, и он не в убытке. А там, где людям хорошо, там должны быть льготы от правительства Москвы. Можно выйти на столичное начальство с предложением раскинуть по городу сеть столовых экономкласса. Если повезет, он получит и доступ к зданиям под свое предприятие, а возможно, еще и послабление в налоговом бремени. Ну а если удача полностью повернется к нему лицом, он получит еще и дополнительное финансирование от московского правительства.

А еще нужно было нанять специалистов для того, чтобы составить обширный бизнес-план и программу развития, которую не стыдно было бы представить на самый высокий уровень. Ефим думал об этом, когда в дверь постучали.

– Ефим Аркадьевич! – в кабинет вошла девушка с косой и в сарафане.

Русский фольклор был фирменным стилем его предприятия, а красавица Вика работала у него на раздаче. Сарафан – чистой воды бутафория, а коса настоящая, светло-русая, до пояса.

В руках Вика держала поднос.

– Опять про обед забыли, а ведь время уже…

– Да, наверное…

Ефим глянул на часы – половина четвертого. Все дела, дела, а о себе и подумать некогда.

Плывущей походкой танцовщицы из русского хоровода Вика обогнула стол, быстрыми плавными движениями поставила на стол первое, второе и компот с ореховым колечком.

– А то я жду, когда вы с проверкой придете, а вас все нет да нет, ну, думаю, заработались…

Она была южанкой, о чем свидетельствовали смугловатая кожа и мягкое гортанное «гэ». Но в этом он видел не порок, а достоинство. И сама Вика ему нравилась – красивая, фигуристая и ароматная, как свежевыпеченный хлеб…

– Заработался…

Вика села за приставной стол, оперлась щекой о подставленную ладонь, мечтательно посмотрела на Ефима.

– Спасибо, можешь идти, – сказал он.

– А можно я немного посижу?

– Я ем, а ты просто сидишь, мне как-то неловко.

– Так я и себе принесу…

Вика обернулась в два счета, но принесла себе только второе.

– Я бы и от третьего не отказалась, – сказала она, взглядом показав на бар.

Первое и пока единственное кафе было для Ефима и офисом. Здесь у него был свой обставленный с комфортом кабинет, но без приемной. А секретарша у него, похоже, уже появилась…

– А как же работа? – удивленно посмотрел на нее Ефим.

– Так очереди уже нет – девочки справятся и без меня. Но это если вы разрешите…

Ей было уже двадцать пять лет, в то время как Ефиму только-только должно было исполниться двадцать четыре. Но она обращалась к нему на «вы». Приятно было осознавать себя начальником. И еще приятней было принимать знаки внимания с ее стороны.

– Я до шести не пью, – покачал он головой.

– А я до семи, – улыбнулась Вика. – До семи утра…

– Я имел в виду вечер.

– Не надо иметь вечер, надо иметь женщин, – шаловливо улыбнулась она.

Это был явный перебор, но поведение Вики не смутило Ефима. Но ему не понравились ее слова.

– Ты так говоришь, как будто у меня этого нет.

– А как будто есть!

Вика поднялась со своего места, сама подошла к бару, достала оттуда початую бутылку «Наполеона», коробку шоколадных конфет, две рюмки, наполнила их.

– У меня есть жена.

– Жена есть, а страсти нет…

– Много ты понимаешь…

– Не много, а кое-что… И знаю, когда жена досыта кормит мужа, а когда на голодном пайке держат… Может, потому и решила вас подкормить, потому что жалко стало…

– За обед спасибо.

– А я не про обед.

– И жалеть меня не надо.

– Надо… Баба должна жалеть мужика, тогда она настоящая баба. А мужик должен ласку принимать. И должен, и любит…

Вика так посмотрела на него, что Ефима бросило в жар. Полтора года он жил с Даной, но так и не дождался от нее той самой ласки, о которой так грубо, но жгуче говорила Вика. Иногда она подпускала его к себе, но такой секс больше напоминал отправление естественных надобностей в экстремальных условиях, нежели настоящую страсть. Дана держала его за друга, ценила его, была ему благодарна за все, что он для нее делал. Но секс она воспринимала как некую грязную обязанность. И вела себя при этом так, как мог бы вести себя мужик, которому по воле обстоятельств нужно было переспать со своим другом… Успокаивало Ефима только то, что не видела она мужчин и в других представителях сильного пола. Она и не думала смотреть на сторону, не говоря уже о том, чтобы загулять… Этого утешения было бы мало, если бы он не любил Дану. А поскольку он не мог без нее жить, то ему приходилось терпеть ее недостатки так же, как она терпела его самого…

– Не подгоняй мужиков под один трафарет, – покачал головой Ефим.

– А чего их подгонять, если они все под этот трафарет мазаны?..

Вика подала ему полную рюмку. Не должен был Ефим пить с ней, но рука сама потянулась за коньяком.

– Как-то неудобно это: вы за одним столом, я за другим…

Вика поднялась и сначала закрыла дверь на защелку, а затем с бутылкой коньяка села на стол поближе к Ефиму.

– На брудершафт пить не будем, – сказала она, снова подняв полную рюмку. – На брудершафт – это пошло… Настоящая страсть не любит фальши…

– И много ты знаешь про настоящую страсть? – выпив, спросил Ефим.

– Уж побольше, чем ваша жена… А посмотрите, сколько во мне этой самой страсти!

Она взяла его за руку, приложила ее к своей груди. Ефим хотел воспротивиться, но не смог. Слишком долго у него не было настоящей женщины…

– А сердце как бьется!

– Это от коньяка, – усмехнулся он. – Спиртное вызывает тахикардию…

– Не знаю, что там вызывает спиртное, а я вызываю настоящего мужчину… Я вызываю вас…

– Куда, на дуэль?

– Я бы сказала, на дуэт…

Она убрала его руку со своей груди, но только для того, чтобы снова наполнить рюмки.

– Выпьем разом, – сказала Вика. – И закусим друг другом…

Они выпили, она бросила в рот конфетку, раскусила – одну половинку съела сама, другую губами передала Ефиму. И он легко попался на эту приманку – даже не дернулся, когда девушка впилась в него губами. И ничего не сказал, когда ее пальцы поползли к его «молнии»…

Домой он пришел поздно. Но даже если бы он вернулся в разгар рабочего дня, все равно бы застал Дану. Она получила свидетельство об окончании курсов, даже пыталась делать карьеру фотомодели. Устроилась в агентство, скоро получила предложение на рекламу нижнего белья, но проспала одну фотосъемку, опоздала на другую, и на ней быстро поставили крест. О чем, кстати сказать, она ничуть не жалела. Рано вставать, в поте лица крутиться перед фотокамерой – это, как оказалось, была чуждая ей стихия. Дане больше нравилось сидеть дома, заниматься аэробикой перед телевизором, ухаживать за собой в домашних условиях – спокойно, медленно, в свое удовольствие. И о своем гардеробе она заботилась, особенно любила его обновлять. Не отказывалась она и от вечерних прогулок по городу в обществе Ефима, где она могла блеснуть перед публикой своей красотой и стилем. Ей нравилось, когда мужчины смотрели на нее с восхищением, но на сторону ее не тянуло. Она была довольна своей жизнью и другой, судя по всему, не хотела.

Дана вышла к Ефиму с кремовой маской на лице:

– Привет.

В квартире не убрано, ужина нет… впрочем, Ефим давно привык к этому. И горячих поцелуев от Даны он тоже не ждал. Сейчас она повернется к нему спиной и скроется в своей спальне. На этом их общение и закончится… Но Дана внимательно смотрела на него, губы слегка изогнулись в страдальческой какой-то улыбке.

– Ты был с женщиной? – прямо спросила она.

– Нет, с чего ты взяла? – внутренне вздрогнул Ефим.

Дана подошла поближе, принюхалась.

– От тебя пахнет духами.

– Если тебе это интересно знать, я работаю с женщинами…

– Да, наверное.

– Тогда какие претензии?

– Претензий никаких, – качнула она головой.

– Не было ничего, – буркнул он и скрылся в своей комнате.

Сегодня он не ждал от Даны никаких жертв. Но все же она пришла. Без маски, но с подкрашенными ресницами и губами, в полупрозрачном шелковом халате. Он уже лежал в постели, смотрел телевизор. Дана подошла к нему, села на краешек кровати.

– Мне кажется, нам нужно серьезно поговорить, – сказала она.

– Я тебе сказал, не было ничего.

Он переживал, что Дана узнала правду, но в то же время не винил себя за происшедшее. Она сама виновата во всем, сама довела его до того, что ему стало в радость приключение на стороне.

– Мы живем неправильно, – сказала она. – Ты сам по себе, я сама по себе. И когда мы вместе, все равно порознь: ты в своей комнате, я – в своей…

– Я уже привык.

– Но так неправильно…

– Это ты мне говоришь?

– Нет, себе… Надо что-то менять.

– Что? Гардероб?

– Ты почему такой злой? – сдержанно возмутилась она.

– Извини, сорвалось…

– Это ты извини меня за то, что я такая… Я исправлюсь… Хочешь, мы будем спать вместе?

Ефим видел, с каким трудом далось ей это предложение. Но отказываться не стал.

– Хочу.

– Я знаю, тебе не нравится, что в доме не убрано, что я не кормлю тебя ужином…

– Ты не волнуйся, есть кому накормить…

– И кто это? – встрепенулась она.

– Мое быстрó.

– Я знаю, ты нравишься женщинам, – грустно вздохнула Дана. – И представляю, сколько нужно сил, чтобы терпеть меня… Ты хорошо зарабатываешь, и я бы не возражала, если бы ты нанял женщину, которая убиралась бы в доме, управлялась на кухне…

– Мне нравится, что до этой мысли дошла ты, а не я…

– Насмехаешься?

– Нисколько…

– А я слышу сарказм… Но я сама заслужила…

– Еще какие-то предложения?

– Тебе не терпится от меня избавиться?

– Не говори глупости.

– Это не глупости, это попытка изменить нашу жизнь… Мы живем с тобой в гражданском браке, но это неправильно. Мы бы могли сочетаться законным браком…

– А как же любовь? – вскинулся Ефим.

– Я… Я тебя люблю…

– Ты сама в это веришь?

– Да… Ты очень хороший, мне с тобой очень хорошо…

– Это не любовь, это привязанность…

– Может, еще и не любовь, – пожала плечами Дана. – Но если я кого-то и смогу полюбить, то только тебя…

– Это уже что-то, – улыбнулся Ефим.

«В голодную пору и лебеда за счастье», – мысленно отметил он.

– Мы могли бы пожениться… – продолжала она. – И я могла бы родить тебе ребенка…

– Ты в этом уверена? – разволновался он.

– Да.

– Но у нас ничего не выходит.

– Это потому, что я не хотела… А сейчас хочу… Мы бы могли попробовать прямо сейчас…

– Это интересно… Это очень интересно… Ты хочешь выпить?

Прежде чем заняться этим, Дана, как правило, хорошенько накачивала себя спиртным.

– Нет… Если мы думаем о ребенке, то это ни к чему…

– Ну, если подходить к этому делу со всей ответственностью, то нам бы не помешало пройти обследование. Я читал, так делают молодые пары…

Слишком хорошо показала себя Вика на тесном диванчике в его кабинете, чтобы думать о сексуальных утехах. Дану он хотел всегда, даже сейчас, но если она принесет себя в жертву, то не будет никаких утех. Он почувствует ее боль, увидит ее слезы…

– Хорошо, я запишусь на прием в поликлинику, – сказала она.

– Отлично, – одобрительно улыбнулся он.

Мысль о ребенке придала их с Даной отношениям живительный импульс. Своим появлением на свет ребенок сделает их семью полноценной.

Глава 19

Крохотный Максимка пускал пузыри и забавно колотил воздух ножками. Глаза большие, пытливые и такие ясные, что казалось, малыш все понимает.

– Какой большой, – умиленно сказал Ефим, укладывая сына на пеленки. – И не скажешь, что семимесячный.

– А это Григорию Артемовичу спасибо надо сказать, – сказала девушка. – Ты даже не представляешь, как нам повезло, что я попала к нему. Лучший акушер Москвы, к нему даже из-за границы ездят… Видел бы ты, какой Максимка был маленький, всего полтора килограмма. За каких-то две недели набрал целый килограмм. И все благодаря Григорию Артемовичу… Он даже восьмимесячных детей спасает, это для него в порядке вещей… Да, такая у женщин природа, семимесячные выживают, а восьмимесячные обречены, а у него все живут. Такой он гениальный врач…

– Неудобно как-то, человек такое большое дело сделал, а я его даже не отблагодарил… Надо будет подъехать, денег ему дать…

– Нет-нет! Не надо! – встрепенулась Вика. – Он взяток не берет! Такой у него принцип!

– Ну, значит, он настоящий врач…

– Он врач от бога. А бог лишает дара тех, кто лечит за взятки…

– Взятка – это когда ни за что, а это благодарность, в денежном, так сказать, выражении…

Семь месяцев назад он и Дана прошли полное медицинское обследование; оказалось, что со здоровьем у них все в порядке, равно как и с репродуктивной функцией. Но с ребенком, увы, ничего не вышло. Что, впрочем, не помешало им оформить отношения в загсе. На Вике жениться Ефим и не думал, но именно она родила ему сына. Пришлось покупать ей жилье, обставлять его. И это при том, что с Даной они до сих пор жили на съемной квартире, хотя и могли позволить себе иметь свою собственную.

Дела у Ефима шли на удивление хорошо. За каких-то полгода он смог открыть несколько столовых экономкласса и целый комбинат быстрого питания, который обслуживал сразу три рынка. В перспективе было еще несколько предприятий, и все под эгидой московского правительства, которое, как он и рассчитывал, всерьез заинтересовалось его проектом и вступило с ним в долевое участие. Собственные и кредитные средства, инвестиции – все это крутилось во благо простых людей, нуждающихся в дешевой и здоровой пище…

Ефим перепеленал Максимку – с любовью, но кое-как.

– Не так, – покачала головой Вика и показала, как нужно пеленать детей.

– Я обязательно научусь…

– А куда ты денешься? – задорно улыбнулась она. – Ты отец, ты должен уметь ухаживать за сыном… Как твоя Дана поживает?

– Спасибо, ничего…

– Она знает, что ты стал отцом? – В ее голосе звучали и ревность, и торжество одновременно.

– Нет.

Увы, но Дана догадывалась о существовании соперницы. Ефим упорно в том не сознавался, а она и не пыталась его выслеживать, уличать в измене. Но все же попросила его не распыляться – дескать, одна постоянная любовница еще терпимо, а больше не надо. Она говорила об этом, сожалея о его увлечении, но с уверенностью, что Ефим не бросит ее ради другой. Да он и не собирался этого делать. Его вполне устраивал такой вариант: Дана для сердца, Вика – для разгрузки. С одной он жил, другую содержал – квартира, деньги, теперь вот забота о ребенке.

– А надо бы сказать…

– Зачем? – обеспокоенно посмотрел на Вику Ефим.

– Пусть она знает, что ты счастлив со мной…

– Да, мне с тобой хорошо. Но ей вовсе не нужно об этом знать.

– Но…

– Давай без «но»! – отрезал он.

– Как скажешь, – стушевалась Вика.

– Как скажу, так и будет.

– Потому что ты настоящий мужчина…

– Тебе совсем не обязательно мне льстить, – усмехнулся он. – Ты моя вторая жена, и я к тебе очень привязан…

– Вторую жену в паспорт не впишешь.

– Паспорт – это всего лишь бумажка.

– Не знаю, не знаю… Пошли, я тебя покормлю…

Вика во многом превосходила Дану. Она также тщательно следила за собой – даже сейчас, после родов, выглядела очень хорошо. В доме у нее идеальный порядок, а какой она умела готовить борщ с галушками… А пельмени… Это вообще нечто – нежные, буквально тают во рту. Сегодня у Вики на обед было жаркое в горшочках – такую вкуснятину даже Ефим приготовить не смог бы, а о Дане и говорить нечего… И с ребенком Вика успевала, как добрая мать и хорошая хозяйка.

И все же Дана была лучше. Об этом можно было судить по представлению о том, как изменилась бы его жизнь, исчезни она вдруг. Дана значила для него все, и Ефим бы просто-напросто зачах без нее, как фикус без полива. А если бы пропала Вика, он бы погоревал немного и успокоился… С Максимкой все посложней. Он любил сына, свою плоть и кровь, и это очень сильно укрепило положение Вики. Но все равно, большой любви к ней Ефим не испытывал.

Его новый офис находился в самой большой столовой, которую он открыл совсем недавно. Оживленный проспект, престижное место – район Третьего кольца. Здесь же недалеко находился элитный дом, в строительстве которого он принимал долевое участие. Максимум через полгода он намеревался вместе с Даной въехать в четырехкомнатную квартиру.

В столовой был сделан евроремонт, обслуживание – четкое и грамотное, цены далеко не самые зубастые. Неудивительно, что от клиентов не было отбоя.

Но в тот день Ефиму пришлось иметь дело с посетителями другого плана. В приемной его ждали двое – Костян и один из боссов группировки, которую он представлял.

– Ну, здорово, Ефим. – Костян нехотя поднялся, с вальяжным видом подал ему руку.

Он еще в прошлом году поднялся с рядового «пехотинца» до бригадира, в чьем ведении находился рынок и окрестная территория. Ефим по-прежнему отстегивал ему договоренные двадцать пять процентов с той прибыли, которую он не уводил в тень от официальных налогов. Черный нал – а таковой, увы, имелся – был темным лесом для всех, как для государства, так и для братвы. Впрочем, суммы, которыми он баловал бандитов, были вполне достаточными для того, чтобы Костян и его старшие не чувствовали себя ущемленными. Но, видимо, у них появились претензии, раз уж они пожаловали к нему.

Бандитский босс поприветствовал Ефима легким движением головы. Он смотрел на него угрюмо, исподлобья.

– Это Афанас, – представил его Костян. – Очень уважаемый человек…

– Догадываюсь… Прошу!

Ефим провел гостей в кабинет, но место за столом занять не успел – его опередил Афанас, бесцеремонно плюхнувшийся в директорское кресло. Хорошо, что хоть ноги на стол не положил.

– Я так понимаю, у вас проблемы, – косо глянув на бандитского авторитета, спросил Ефим.

– Проблемы у тебя, мужик, – презрительно усмехнулся Афанас.

– Я исправно вам плачу, какие претензии?

– Ты платишь за один рынок, а нам нужно все… У тебя девять точек, а ты отстегиваешь только за одну…

Ефим удивленно посмотрел на бандита. Оказывается, братва неплохо информирована о его успехах.

– Я отстегиваю, как договорились. Двадцать пять процентов с прибыли, которую имею с вашего рынка. Это солидные деньги…

– Ты имеешь прибыль, а мы имеем тебя самого…

– Это вам так кажется, – покачал головой Ефим.

– Когда нам кажется, мы думаем; а когда точно знаем – предъявляем… Мы тебя подняли, поэтому ты нам должен… Понимаю, двадцать пять процентов с каждой точки – это много. Забиваемся на двадцать и расходимся…

– Я плачу налоги, я выплачиваю кредиты. У меня развивающееся производство, двадцать процентов для меня – это вилы…

– Ты знаешь наши законы…

– Я-то знаю, а в мэрии, боюсь, нет…

– При чем здесь мэрия?

– При том, что у нас акционерное предприятие. Пятьдесят один процент – это моя доля, все остальное принадлежит Москве. Плюс к инвестициям – социальные субсидии. Социальные! На поддержку социального проекта. Вы должны понимать, что это значит!

– И что это значит? – напрягся Афанас.

Вряд ли он понял, о чем шла речь, но предостерегающие нотки в голосе Ефима подействовали на него угнетающе.

– А то, что если я отдам вам хотя бы одну копейку из общего бюджета, то завтра же вами вплотную займется РУОП. Каждая копейка от прибыли, которую зарабатывает наше с Москвой совместное предприятие, находится под особым контролем мэрии. И я не думаю, что правительству захочется делиться с вами…

– Правительству? Правительству Москвы?

– Вам этого мало?

– Да нет, немало, – призадумался Афанас.

– То есть ты хочешь сказать, что у тебя ментовская крыша? – спросил Костян.

– Нет у меня никакой крыши… Думаете, мне нравится, что меня опекает московское начальство? Да это сплошной геморрой! Тому подмажь, тому приплати… А какой учет? Проверки без конца!.. Лучше бы я с ними не связывался…

Это была наглая ложь, но с бандитами по-другому нельзя, поэтому вины за собой Ефим не чувствовал.

– А как же ты с нашего рынка платишь? – озадаченно спросил Афанас.

– Да очень просто, – выкрутился Ефим. – Ваш рынок не входит в общую с Москвой систему, это мое личное предприятие, где я и царь, и бог… Но боюсь, что и на него лапу наложат…

– Но ты же будешь платить? – заерзал Костян.

– Пока да, но, если меня прищучат, боюсь, что лавочку придется закрыть. Иначе прикроют меня самого… Меня прикроют, а вас закроют. СОБР обычно в таких делах не церемонится…

– Ну, СОБР – это круто, не вопрос, – нервно поднявшись с кресла, сказал Афанас. – Но пока все спокойно, ты плати… Что было, то пусть дальше будет… А остальные точки…

Он встревоженно посмотрел на Костяна в поисках совета.

– О них вам лучше забыть, – пришел ему на помощь Ефим. – Иначе РУОП и СОБР… И мне кости намнут, и вам…

– Если дядя в кепке скажет «фас», мало не покажется, – удрученно кивнул Костян.

Братки хотели произвести устрашающий эффект, но попали под впечатление сами. Из кабинета они уходили в тревожных раздумьях. Глядя им вслед, Ефим мысленно праздновал победу. Воевать можно с государством вообще, но конкретно бросить вызов столичной мэрии мог только идиот. Ефим решил, что в скором времени вообще откажется выплачивать братве проценты. Но сначала надо бы обзавестись оружием – ведь пистолет он так и забыл в поезде, а он бы сейчас ему не помешал…