Текст книги "Свинцовая совесть"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 16

Пристрастием к общественно полезному труду Вероника не страдала. Это Ольга не могла жить без своей работы – два года после замужества в госпитале отработала, затем возглавила коммерческий центр, который Свирид открыл чисто под нее. В госпитале она даже отделением не заведовала, а на новом месте стала главным врачом, что, надо сказать, ее обрадовало. Да Ольга особо и не скрывала, что вышла замуж не из-за одной только любви. Ей хотелось быть женой состоятельного человека и пользоваться всеми сопутствующими тому благами. Но так ведь она женщина, у нее тяга к удачливому и успешному охотнику в крови, на уровне первобытных инстинктов…

С Вероникой все немного по-другому. Замуж за Зубарева она вышла по причине сильного душевного расстройства. Киргиз со своей братвой не просто похитил ее, а еще и изнасиловал. Психологическую травму она получила, а Зубарев ее пригрел. Замуж она выходила за простого, в общем-то, мента. Это потом она стала понимать, что у Зубарева есть левый и весьма солидный доход. А может, она узнала об этом сразу… Как все было, Свирид мог только догадываться, зато он точно знал, что Вероника выбрала для себя профессию покупателя. В салоне красоты и фитнес-центре она покупала услуги, в магазинах – товары, и так весь день в трудах праведных. За ней следили уже несколько дней – Свирид знал и образ ее жизни, и распорядок дня.

Он перехватил девушку на входе в фитнес-центре «Пять колец». Хороший клуб, количество олимпийских колец здесь в точности соответствовало числу спортивных залов. Уровень обслуживания был на высоте, и столь важные персоны, как Дмитрий Никитич Свиридов, не обходили это заведение стороной. Потому и не удивилась Вероника его здесь появлению. А он действительно взял на днях абонемент, даже позанимался вчера в атлетическом зале в свое удовольствие.

Вчера он дал нагрузку своим мышцам, а сегодня потренирует язык. Вероника – девушка непростая, да и разница в возрасте у них солидная – двадцать лет. К тому же она очень на него обижена. И на фоне всего этого он должен будет завоевать ее расположение. Сложную он поставил перед собой задачу, но чем тяжелей бой, тем слаще победа.

Нет, он уже не бабник… Ну, разве что иногда, под настроение глотнет колес и переспит с какой-нибудь новенькой красоткой из своего клуба, но так ведь это дань традиции, что есть святое, само по себе, дело. К тому же он особо не усердствует, и право первой ночи в казино уже давно отменено, причем по его же инициативе. Теперь клубные девочки сами решают, с кем спать и с кого начинать, но и боссу своему не откажут. Хотя встречаются экземпляры, которые ни с кем и ни за что. Таких ломать надо, но Свирид на таком перевоспитании уже не настаивает, хотя и не возражает, если кто-то с кем-то…

Не бабник он, но Вероника – особый случай. Ее муж не так давно перегнул палку, нагрел его на сорок штук, не считая процентов за время рассрочки. Он должен поплатиться за это своей женой. Свирид так решил, и точка…

Вероника еще только шла в клуб, а он как бы уже возвращался. Летний деловой костюм на нем, сам ухоженный, не скажешь, что на тренировке был. Так он и не будет о том говорить.

Свирид сделал вид, что заметил девушку случайно и даже будто раздумывает, обращать на нее внимание или нет. Решил снизойти до Вероники, перегородил ей путь. Своим телохранителям небрежным жестом показал на машину, пусть там его ждут.

Вероника одета совсем не по-спортивному, модный сарафан на ней, маленькая розовая сумочка под цвет босоножек на высоком каблуке. Модные солнцезащитные очки ей к лицу, выглядит она в них так, что хоть сейчас отправляй ее на фотосессию для глянцевого журнала. Была у нее и спортивная сумка, такого же розового цвета, которую она держала в руке. Вещей там немного, как раз столько, чтобы нести ее, не напрягаясь.

– Вероника? Я не ошибся? – спросил он.

– Да нет, не ошиблись…

Она в смущении сняла очки – то ли для того, чтобы он разглядел ее лучше, то ли сама хотела рассмотреть Дмитрия.

– Наверное, я должен сказать: «физкульт-привет»? – улыбнулся он.

– Но вы же не думаете, что я отвечу вам: «физкульт-ура»? – возвращая очки на место, с сарказмом ответила девушка.

– А вдруг думаю? Ты же на тренировку? – Свирид глянул на ее спортивную сумку.

– Надо держать себя в форме.

– Похвальное желание. Только тебе, Вероника, это совсем не обязательно. Ты не склонна к полноте.

– И я должна вам верить? – Девушка с интересом глянула на собеседника.

– Поверь, я разбираюсь в женщинах и знаю, какая из них к тридцати годам будет коровой, а какая так и останется… скажем так, козочкой.

– Не козочкой, а козой, – усмехнулась Вероника. – Если была козочкой, то станет козой, а если телкой, то коровой…

– Ну, я не знаю.

– А я знаю. Знаю, что мужчины девушек телками называют, козочками. Ведь для кого-то женщины – просто скот, которому место на бойне…

Вероника улыбалась с иронией во взгляде, но голос звучал серьезно, осуждающе.

– Я все понял, – вздохнул Свирид. – Я говорил, что не заказывал тебя, но ты мне не веришь.

– Может, и верю, но я не хочу об этом говорить.

– Но ты же сама завела этот разговор.

– Я надеялась, что вы обидитесь и оставите меня в покое.

– Я не умею обижаться.

– Ну да, обиженным быть плохо, не по понятиям это, – усмехнулась Вероника. – Вы не обижаетесь, вы просто решаете вопрос, так у вас говорят?

– Ты интересная девушка, Вероника. С тобой интересно общаться. А еще интересней спасти твой день.

– Что-то я вас не понимаю, – она приподняла очки, глянув на Свирида кокетливо-иронично.

– Я же вижу, тебе не хочется идти на тренировку.

– Странно, я не вижу, а вы видите.

– Ты надеешься, что я оставлю тебя в покое, но сама уходить не торопишься. А почему? Потому что не хочется потеть в спортзале.

– Вообще-то у меня сегодня по плану бассейн.

– Закрытый бассейн, – уточнил он.

– Да, закрытый, а что?

– Да то, что день сегодня чудесный.

С утра было двадцать пять градусов, днем обещали тридцать четыре. На небе ни облачка, солнце, как говорил классик, в целом свете.

– Сейчас бы на водохранилище, на яхте покататься…

– У вас есть свое водохранилище? – шутливо спросила Вероника.

– Нет, у меня есть своя яхта, – засмеялся Свирид.

– С парусом?

– Да, и парус там есть тоже… Кстати, есть предложение прокатиться под парусом. Вода сейчас теплая, можно искупаться.

– А парус большой? – не без ехидства спросила девушка.

– Большой.

– Стоит крепко?

Это был намек, но Свирид учуял в нем подвох.

– Очень.

– Хорошо, я спрошу.

– Что ты спросишь?

– У девчонок наших спрошу, – Вероника кивком показала на двери фитнес-клуба. – Может, кто-нибудь захочет с вами под парусом прокатиться?

– А ты не захочешь?

– Нет.

– Почему?

– Я вас боюсь. Надеюсь, вас это не удивляет?

– Боишься, что я тебя утоплю?

– Ну вот, вы уже придумали, что со мной сделать.

– Я ничего не придумывал…

Свирид чувствовал себя дураком. Слишком уж грубо он разыграл свою партию, чтобы надеяться на успех. День он Веронике хотел спасти, на яхте покатать… Грубо и тупо.

– Да, кстати, я слышал, твой Костя сто тысяч за дом внес.

– Да, внес, – заметно напряглась Вероника.

– На восемьдесят тысяч сроки платежей насчитали. Рассрочка беспроцентная.

Таранное бревно перед воротами осажденной крепости не затачивают. Если уж вошел в соприкосновение с противником, надо бить его тем, что есть. Бить, бить и бить, невзирая ни на что, до победного конца. А иначе удачи не видать.

– Да, беспроцентная… Так мы для этого и встретились, чтобы вы мне об этом напомнили? – возмущенно спросила Вероника.

– Мы встретились случайно, – покачал головой Свирид.

– Мне почему-то так не кажется… Я говорила Косте, что не надо было с вами связываться.

– Но вы же со мной связались, – усмехнулся Свирид.

– И теперь мы ваши должники? – правильно поняла его Вероника.

– Разве я это говорил? – сухо сказал Дмитрий.

– Но мы же ваши должники?

– Если рассуждать логически, то да.

– И чем я должна вам отплатить?

– Деньгами. И золотом. Твой муж правильно сказал, молчание – золото. Только я вас не боюсь. Твой муж шантажировал меня. И раньше шантажировал, и сейчас. Все это легко доказать. Так что если ты вдруг захочешь меня утопить, то твой муж сядет за шантаж…

– А зачем я буду вас топить? – растерянно и без всякого сарказма посмотрела на Свирида Вероника.

Она и раньше боялась его, но сейчас этот страх усилился. Ведь она прекрасно знала, с кем имеет дело.

– Да мало ли… Я так понимаю, в бассейн ты уже идти расхотела, – не терпящим возражений тоном сказал Свирид.

– Ну, не так, чтобы очень…

– Но и на яхте ты кататься боишься.

– Если бы я точно знала, что утопленницы превращаются в русалок, я бы еще подумала, – через силу улыбнулась девушка.

– Не превращаются, сказки это. И твои страхи – такая же выдумка. Я бы хотел доказать, что не собираюсь тебя убивать, но раз ты боишься, то мы никуда не поедем. Однако и здесь не место для серьезных разговоров. Тут кафе в двух шагах, хорошее или нет, я не знаю, но можно посмотреть…

От кафе Вероника отказываться не стала. Но согласилась только на мороженое и чашечку кофе, а себе Свирид заказал бокал коньяка. Сам он тоже хотел поесть мороженое, потому что очень его любил, но как-то не солидно выглядеть сладкоежкой в глазах девушки, которую он собирался завоевать.

– Видишь, тут люди, – сказал Свирид, взглядом показав на молодую пару, о чем-то воркующую за соседним столиком. – Бояться тебе нечего.

– Ты убил Олега у меня на глазах, – перешла Вероника на «ты». – Тебя ничто не остановило…

– Да, но я не стал убивать тебя, – пристально посмотрел на нее Свирид. – А ведь я мог это сделать, как ты думаешь?

– Я боюсь об этом думать, – не выдержав взгляда Дмитрия, девушка опустила глаза.

– А ты не бойся. Не бойся и думай, почему я тогда стал к тебе приставать. А потому, что ты мне понравилась… И сейчас ты мне очень нравишься. И тогда нравилась… Что тебе наговорил Киргиз? Что я хотел тебя убить?

– Сначала свадьба, потом похороны. Сначала изнасиловать, а потом убить… – Вероника нервно постукивала своими длинными ногтями по столу.

– Это Киргиз так сказал?

– И он, и Артемчик…

– Свадьба. С кем свадьба? С Киргизом?! Ты мне нравилась, а свадьба с Киргизом? Где логика? А логика в том, что если свадьба, то со мной. Но я свадьбу не заказывал. И смерть твою не заказывал…

– Какая свадьба, если ты при смерти был?

– Ну, не совсем при смерти… – замялся Свирид… – Хотя ты права, не до свадьбы мне было. Тогда не до свадьбы, но до ранения я собирался заняться тобой. Хотел, чтобы ты была моей. И я бы не стал тебя заказывать. Это все Артемчик, он слишком много на себя взял. Хотя понять его можно: мне угрожала опасность, вопрос можно было решить через тебя… Я бы просто женился на тебе, заставив тебя молчать, но в меня стреляли менты, я был без сознания, Артемчик принял решение… Ты мне веришь?

– Не знаю, – пожала Вероника плечами.

– Ты мне нравилась, я бы женился на тебе, но у тебя появился Костя, а у меня Ольга…

– Да, я знаю…

– Но ты же не перестала нравиться мне.

– И что? – внимательно, чуть наклонив при этом голову, посмотрела на Дмитрия Вероника.

– Я завязал с криминалом, ушел в нормальный бизнес, но ты угрожала мне. Угрожала своим существованием. Из-за тебя у меня могли возникнуть большие проблемы, я должен был решить с тобой вопрос. Но я же не решал его. Все это время ты жила спокойно. Ты вот запросто ездишь сама по городу, никто тебя не трогает. И дальше бы не трогал, если бы не увидел тебя в своем поселке. Но я увидел тебя и понял, что все, пропал. Если раньше ты просто нравилась мне, то сейчас у меня голова пошла кругом. Думаешь, я на твое молчание купился? Нет, я хотел, чтобы ты жила в нормальном доме, а не в старой квартире…

– Откуда ты знаешь, в какой квартире я живу? – озорно спросила Вероника.

– Знаю. Я все про тебя знаю.

– И встретились мы сегодня не случайно?

– Не случайно.

– И яхта нас на водохранилище ждет?

– Нет, не ждет. Я знал, что ты не поедешь со мной. Поэтому и кафе это присмотрел. Но яхту легко организовать, один только звонок, – не сводя с Вероники глаз, Свирид сунул руку в карман пиджака за сотовым телефоном.

– Не надо никуда звонить, – покачала она головой.

– Ну, не надо – так не надо. – Всем своим видом Свирид давал понять, что ее слово для него – закон. – В следующий раз…

– Что «в следующий раз»? – с веселым возмущением повела бровью девушка.

– В следующий раз на яхте покатаемся.

– Вообще-то у меня есть свой парус, большой и крепкий. Я замужем, если ты этого не понял…

– Ну, муж – не стенка, его подвинуть можно.

– Какой ты хитрый! – кокетливо повела она бровью.

– И хитрый, и наглый.

– А не много ты на себя берешь?

– Если бы я брал на себя мало, я бы сейчас жевал сопли где-нибудь на бирже труда. А так у меня бизнес, я сам даю людям работу…

– И бизнес, и женщины…

– Сейчас у меня только одна женщина – моя жена. Но если ты примешь мое предложение, то у меня в жизни может кое-что измениться…

– Какое предложение?

– Ну, руку я предлагать тебе не буду, потому что женат. Но сердце – сколько угодно.

– У кардиолога давно был? – усмехнулась Вероника.

– Нет, а что?

– Сердце не сдает?

– Нет, сердце у меня здоровое… И сердце здоровое, и дом у вас с мужем будет… Вы как, с рассрочкой справитесь? А то можно и срок продлить…

– Нет, не надо ничего продлевать, – в раздумье кивнула девушка. – А то Костя заподозрит неладное…

– Что «неладное»? – приободрился Свирид.

Хоть и грубо закинул он наживку, с шумом и треском, но Вероника, похоже, заглотила ее. Или просто за крючок зацепилась…

– Решит, что у нас отношения, – она глянула на него с блуждающей и загадочной улыбкой на сочных губах.

И Свирид почувствовал, что начинает выигрывать затеянную с Вероникой партию.

– А у нас отношения?

– Пока нет, но все возможно… Умеете вы производить впечатление на женщин, господин Свиридов, – с многообещающей улыбкой сказала Вероника.

– Значит, ты согласна?

– Может, не надо гнать коней?

– А если хочется скакать во весь опор? – хмыкнул Свирид.

– Гусарская у тебя душа… Теперь я понимаю, почему Ольга не смогла перед тобой устоять.

– Ольга?

– Да, твоя жена… Или я что-то не так понимаю?

– Все правильно ты понимаешь, просто я не смог сразу переключиться с тебя на Ольгу… Да, она моя жена. Да, она не могла передо мной устоять.

– Ради тебя бросила боевого майора, – сказала Вероника, и взгляд ее от воспоминаний подернулся дымкой.

– Он ее не заслуживал, этот майор, – нахмурился Свирид.

Было у него чувство к Ольге, потому и женился на ней. Любовь, может, уже и прошла, но к своей жене он относился как к личной собственности, на которую никто не смел посягать ни в прошлом, ни в настоящем. Именно поэтому Валя Федорин исчез из Черноземска. Свирид с ним не церемонился – или ты уезжаешь курсом, параллельным поверхности земли, или тебя кладут на два метра вниз под нее. Где-то в Москве сейчас Федорин, ни слуху о нем, ни духу. Он был ценным специалистом и мог еще пригодиться, но Свирид расстался с ним без малейшего на то сожаления.

– Почему?

– Потому! – отрезал Дмитрий.

– Ревнуешь?

– Нет.

– А мне кажется, что ревнуешь… И Костя меня к нему ревновал… – Вероника все глубже погружалась в воспоминания. – Правильно делал, что ревновал…

– Почему?

– Что «почему»? – спросила девушка, будто очнувшись от забытья.

– Почему Костя ревновал?

– Да это неважно, – Вероника махнула рукой так, будто задергивала штору в прошлое. – Что было, то прошло. А ты пришел. И, как поется в песне, нарушил мой покой. Ольгу свою у Глеба увел, меня у Кости… Лихой ты казак, Дима!.. Может, и мне коньяку нальешь?

Вероника в тот день выпила немало, граммов сто пятьдесят, а то и больше. Захмелела, опьянела, но предложение осмотреть свой собственный дом отказалась. Сказала, что в следующий раз и на яхте с ним прокатится, и в седле проскачет сколько нужно. Обязательно все будет, но в следующий раз…

Глава 17

Ирония судьбы, или место встречи изменить нельзя. Героем такого вот кино стал Глеб и его старый боевой товарищ прапорщик Сазонов. Вернее, бывший прапорщик…

Сазонов был отличным бойцом, но вместе с тем и честолюбивым. Тридцать лет ему стукнуло, а он все прапорщиком оставался. «Не хочу так больше», – сказал он и написал рапорт на увольнение, а без него как без рук, поэтому пришлось ему младшего лейтенанта присвоить. И что? Через год он был уже лейтенантом. А еще через год его на звание Героя России представили, так он к самому командующему на прием напросился, выторговал Звезду Героя на старшего лейтенанта. Кто бы подумал, что Сазонов таким карьеристом окажется!

Но карьера – карьерой, а война – войной. Спасение от пуль старший лейтенант Сазонов искал в складках местности, за деревьями и валунами, но только не за спинами товарищей. Масштабные боевые действия закончились, но еще бродили по чеченским горам арабские и прочие недобитки, приходилось вести охоту за полевыми генералами, перекрывать каналы финансирования и доставки оружия. Работы у разведчиков хватало, были и потери. Группа старшего лейтенанта Сазонова засекла базу боевиков, по радиостанции навела на нее авиацию, а на обратном пути попала в засаду. Сазонов получил пулю в ногу и два осколка в живот. Кишки приходилось обратно в брюхо закладывать, мышцы нитками сшивать. Ничего, справились, доставили Сазонова в госпиталь, откуда его спустя некоторое время перевели в Черноземск.

Своего товарища Глеб нашел в той самой палате, где сам когда-то лежал. В этом и заключалась ирония судьбы. И место встречи изменить нельзя, хотя Глебу не хотелось ехать сюда, встречаться с Ольгой.

Но все-таки он приехал, привез Сазонову радостное известие.

– К ордену тебя, брат, представили, а командующий капитана тебе присвоил, – объяснил он суть произошедшего.

– Ты в тридцать четыре майором уже был, – вымученно улыбнулся Сазонов.

Выглядел он неважно, не просто похудел, а как будто высох изнутри, лицо пожелтело, щеки впали, непроходящая боль в глазах.

Наворотили осколки дел, весь кишечник ему перерубили. Две операции парню сделали, но что-то не так у него там внутри срослось, возможно, третий раз на стол положат. Глебу в этом плане повезло, после волшебных рук Ольги Евгеньевны повторных операций ему не понадобилось.

– Ты что, догнать меня хочешь? – весело спросил Глеб.

В тридцать четыре года он лежал в этой самой палате. И не ужемайором он тогда был, а  еще. Подполковника он на следующий год получил, а в прошлом году на погон упала третья звезда. В Москве он служил, при штабе Главного разведывательного управления, но в Чечне бывал регулярно.

– Я всегда тебя, Глеб Саныч, догнать хотел… Да, видно, не судьба.

– Не понял, – нахмурился Глеб.

– Да предчувствие плохое, как бы кони не двинуть… Я же слышал, врачи между собой говорили, никто не хочет за меня браться, что-то серьезное там, клапан какой-то пережат, трубку вставлять надо, а там как на минном поле, шаг влево – и копыта кверху… Ольга твоя могла бы взяться, – понизив голос, сказал Сазонов.

– Так в чем же дело?

Глеб хорошо помнил, как Сазонов приезжал к нему, как сидел у его койки, а в палату к ним зашла Ольга и мягко выставила посетителя за дверь. Если она вдруг сейчас появится, он даже не станет ждать, когда его попросят, сам уйдет. Поздоровается с ней как ни в чем не бывало, пожелает ей всего хорошего и уйдет…

– Так не возьмется она.

– Почему?

– Она здесь не работает. У нее своя частная клиника, там такие операции, какие здесь не делают, а практику она терять не хочет, поэтому договор у нее с госпиталем, она иногда здесь бывает, оперирует. Руки у нее золотые, но если со мной что-то случится, то ей кислород могут перекрыть, не будет она больше здесь работать. А может, и не перекроют. Она госпиталю много помогает, за свой счет. От такого спонсора в здравом уме никто не отказывается. Да и как специалиста ее очень высоко ценят. Ну, мне так объяснили. Если со мной что-то случится, то ей наверняка ничего не будет…

– А давай мы тебя в Москву переведем, там в Бурденко такие специалисты…

– Пока переведут, мне кранты настанут, – покачал головой Сазонов. – В любой момент протоки закупорит, и все, приехали. Может, мне совсем ничего осталось…

– Отставить хандру, капитан!

– Это не хандра, а предчувствие…

– И если кто-то может тебе помочь, то это Ольга Евгеньевна.

– Может, сможет, а может, и нет… Но если ты уговоришь ее, то хуже точно не будет. У нее и руки золотые, и уход она обеспечит. Успешная операция – это еще не все, еще многое от лекарств зависит. А у нас тут с лекарствами не очень.

– Ты думаешь, я смогу ее уговорить?

– Не знаю, – глядя на Глеба, тускло произнес Сазонов. – Я тут говорил с медсестрой, сказал, что был уже здесь, тебя проведывать приезжал. А она призналась, что помнит тебя, роман у тебя с Ольгой Евгеньевной был.

– Больше она ничего тебе не рассказывала? Откуда у нее клиника своя, откуда свой счет? – разволновался Глеб.

Он уже понял, что встречи с Ольгой не избежать. Не стремился он к ней, не рвался ее увидеть, но вдруг вернулось давнее желание посмотреть ей в глаза, задать некогда мучительный для себя вопрос.

– Замуж она удачно вышла, муж у нее большой человек.

– А кто конкретно?

– Не знаю, но можно узнать.

– Узнай, как мне ее найти, а все остальное я узнаю сам.

Что ж, раз от Ольги зависит жизнь его друга, он готов идти к ней на поклон.

* * *

Телефонная трубка медленно опускалась, а Ольга этого не замечала. Большими от удивления глазами она смотрела на Глеба, но продолжала разговор, только вот собеседник слышал ее все хуже и хуже.

Глеб перешагнул порог ее кабинета, и рука, в которой женщина держала трубку, обессиленно легла на стол.

– Я, наверное, некстати? – спросил он, опуская пальцы левой руки на рычаги телефона.

– Ты, наверное, некстати, – эхом отозвалась она.

Шесть лет прошло с тех пор, как они расстались. Слегка поправилась она, но не постарела, даже как будто посвежела.

Ухаживала Ольга за собой, очень тщательно следила за своей внешностью. Глеб не мог утверждать, но, похоже, она сделала пластическую подтяжку подбородка. Впрочем, ему все равно, что да как. И ее мягкая, магнетическая сексуальность не действовала на него… Не должна была действовать. Не за тем он к ней пришел, чтобы искать вчерашний день.

– Должен сказать, что я рад вас видеть, Ольга Евгеньевна, – сказал Дробов, выдвинув стул из-за приставного стола.

Клиника у нее на уровне лучших медицинских домов. Все блестит, все сияет, медперсонал вышколен, с клиентами здесь носятся, как наседки с цыплятами. Кабинет просторный, ремонт в евростиле, офисный гарнитур из цельного дерева, но здесь же и кушетка для осмотра больных. Аппарат УЗИ ей не нужен, пальцы у нее без всякого ультразвука все чувствуют. Глеб хорошо помнил приятные прикосновения ее пальцев. Но только на кушетку к ней он не ляжет и под страхом расстрела… А ведь она, по идее, должна уложить его, прощупать живот. Как-никак, он ее бывший пациент.

– Почему ты должен это говорить? – спросила Ольга, укладывая телефонную трубку на рычаги. Похоже, она уже оправилась от неожиданности.

– Потому что должен униженно вас просить, – выражая сожаление, развел руками Дробов.

– О чем?

– О любви.

Глеб не мог сказать это точно, но, похоже, от волнения у нее перехватило дыхание, и взгляд заблестел, хотя выражение лица так и осталось строгим.

– О любви к ближнему своему, – уточнил Глеб.

Ее взгляд, вспыхнув огоньком легкого разочарования, погас. Хотя надежда продолжала теплиться. Во всяком случае, так ему казалось.

– Друг у меня в беду попал. Вы должны его помнить. Он меня навещал, в палате у меня был, апельсины привозил, вы его из палаты попросили…

– Может, и помню.

Локти Ольга поставила на стол, ладони сцепила между собой, спрятав за них рот и губы. Из-за них же смотрела на Глеба, как солдат – из-за бруствера окопа. Спрятаться она от него хочет, но любопытство не позволяет ей окончательно зарыть голову в песок.

– Гена его зовут, фамилия Сазонов. Он сейчас здесь, в госпитале. Ему осколками весь живот разворотило. Ему повторная операция нужна, а никто не берется.

– А я здесь при чем?

– Гена утверждает, что только вы, Ольга Евгеньевна, можете ему помочь.

– Там Похлебьев есть, Иванов, у них очень высокий профессиональный уровень, выше моего…

Ольга так и не предложила ему сесть, а теперь это уже и не требовалось.

– Хорошо, я передам ему.

Жаль Сазонова, но и умолять Ольгу из-за него Глеб вдруг расхотел. Да, она хороший врач, но, действительно, есть хирурги и получше. Сейчас он поедет в госпиталь и всех там поставит на уши. Надо будет, профессоров из Москвы под конвоем доставит и лекарства самые лучшие подвезет.

– До свиданья, Ольга Евгеньевна. Счастья вам в личной жизни. – Он нарочно повернулся к ней спиной, чтобы она не уличила его в сарказме.

– Ты куда? – всполошилась женщина.

– В госпиталь. – Дробов снова повернулся к ней лицом.

– Тебе же нужна моя помощь, – с досадой и ожиданием смотрела на него Ольга.

– Ваша помощь нужна моему другу. Но вы правы, ваша помощь нужна и мне. Боевой друг – это даже больше, чем родной человек. Боевой друг не предаст, в бою не бросит, а если будет надо, прикроет тебя грудью…

Ольга поджала губы, уловив скрытый намек. И предала она Глеба, и бросила.

– А почему тогда уходишь, если моя помощь нужна?

– Человеку свойственно заблуждаться. Сазонов думает, что вы можете его спасти. Но вы же не ангел, да, Ольга Евгеньевна? Я раньше думал, что вы ангел, но я заблуждался. Может, и Сазонов насчет вас заблуждается, откуда я знаю.

– Ну, если не знаешь, то иди к черту! – вспылила женщина.

– Счастливо оставаться!

Глеб снова развернулся на сто восемьдесят градусов, подошел к двери, взялся за ручку, но Ольга оказалась быстрей. Она подскочила к нему, схватила за руку, с силой повернула к себе. Руки у нее сильные. Настоящие руки хирурга. Но вместе с тем они у нее и нежные. Только не нужна Глебу ее нежность…

– Стой!

Ольга смотрела на Дробова так, как будто собиралась броситься ему на шею. Но она всего лишь отвела его к приставному столу, заставила сеть.

Сама села напротив. Какое-то время смотрела на него, в сильном душевном смятении заламывая кисти рук, затем сказала:

– Я знаю, что виновата перед тобой.

– Это уже в прошлом.

– Да, но это мешает жить в настоящем.

– Кому мешает?

– Мне мешает… Как-то глупо все получилось. Чертовски глупо…

– Я все знаю. Ты любила Федорина, чтобы забыть его, переключилась на меня, но тут подвернулся более удачный вариант…

– Не все так просто…

– Что было, то было, – оборвал Ольгу Глеб. – Ты поможешь моему другу?

– Он сейчас в госпитале?

– Да, в той палате, где я лежал.

– Обещать я ничего не могу, но я его посмотрю.

– Когда?

– Прямо сейчас и поедем, – поднимаясь, сказала женщина.

Шелковый свой халат Ольга снимать не стала, как была в нем, так и спустилась вниз, к своей машине. Глеб мог бы добраться до госпиталя своим ходом, но она настояла, чтобы он ехал с ней. И вряд ли она хотела похвастаться своей машиной, серебристым паркетником «Лексус». Во всяком случае, в автомобиль она садилась без всякого позерства.

– У меня тоже внедорожник, – усмехнулся он, закрывая за собой дверь. – Все та же «Нива».

– Все та же? Я должна ее помнить? – задумалась женщина.

– Не знаю. Ты должна была мимо проезжать, когда тебя из дома в Становом вывозили. Я на этой «Ниве» приехал. За тобой…

– Нехорошо получилось…

Ольга попыталась вставить ключ в замок зажигания, но получилось у нее это не стразу. Руки от волнения дрожали, да и взгляд был рассеянный.

– Я ее купил, чтобы за тобой ехать. Думал, тебя найду, машина у нас будет… Ну, да ладно, что было, то было.

Не обманул Зубарев, сам лично перегнал «Ниву» к нему в часть. Правда, Глеба искать не стал, передал документы и ключи через дежурного по контрольно-пропускному пункту.

– Все хорошо было, пока я все не испортила, – вздохнула Ольга. – Но ты должен меня понять. Я – врач, он – пациент. Я не могла его бросить. Я не могла позволить, чтобы ты его убил. А ты шел его убивать…

– Может быть, – пожал плечами Глеб.

– Я хотела толкнуть тебя в плечо, но задела голову… Я не могу простить себе этого.

– Чего ты еще не можешь себе простить?

– Я могла дать показания против тебя… – не глядя в глаза Дробова, виновато сказала она.

– Но ты же не дала.

– Да, но я была не на твоей стороне. Я была на стороне Свирида.

– Свирид – твой муж?

– Да, так вышло… Ты думаешь, я его люблю?

– Мне все равно, – пожал плечами Глеб.

– Тебе все равно! – с упреком глянула на него Ольга. – А мне вот не все равно!.. Когда он где-то, мне кажется, что я его ненавижу. Когда он рядом, когда говорит со мной, мне кажется, что люблю до безумия… Ты скажешь, что он бандит. Может быть. Но со мной он ведет себя как обычный человек. Да и не бандит он. Бизнес у него. И мне вот с клиникой помог…

– Я очень рад за тебя.

– Я не хочу, чтобы ты на меня обижался.

– Я на тебя не обижаюсь. И все тебе прощаю. А если спасешь Гену, я буду носить тебя на руках, – сухо, с резиновой улыбкой на лице сказал Дробов.

Вот и объяснились они с Ольгой. Хоть она и сука порядочная, но злости на нее уже нет. Потому что чужие они люди. Потому что нет между ними ничего, кроме воспоминаний, испорченных ее подлостью. И хорошо, если он будет обязан ей спасением Сазонова: хоть что-то будет связывать их в нынешней жизни. Впрочем, он многим людям в этом жизни чем-то обязан, и она будет всего лишь одной из них.

– Я сделаю все, что в моих силах, – с чувством облегчения сказала Ольга и наконец плавно тронула с места машину.

– Я смотрю, муж тебя не обижает, – стараясь избежать сарказма, сказал Глеб. – Своя клиника, машина…

– Не жалуюсь. А у тебя как?

– Ну, жив, как видишь.

– Как желудок?

– Гвозди переваривает.

– А с головой как?

– Да вроде ничего.

Первое время тяжелые физические нагрузки вызывали боль, головокружение, а потом все вроде бы наладилось. Но к этому времени Глеб уже на боевые выходы не подряжался, он планировал и координировал действия разведывательных и диверсионных групп. И еще раз в год приходилось ложиться в госпиталь на обследование и лечение, санаторий – само собой.

– Воюешь?

– Да есть немного…

– Все так же по горам бегаешь?

– Да нет, больше хожу. Штабная работа у меня, но в условиях боевых действий.

– Подполковника получил?

– Бери выше.

– Что, генералом стал?

– Пока нет, но все может быть…

Должность у него полковничья, но ему всего сорок лет и состояние здоровья позволяет служить дальше. И перспектива есть, начальство его ценит… А ведь карьера могла накрыться медным тазом. Если бы не Зубарев, не видать бы Глебу воли…

Зубарев преследовал собственные цели, потому и не жаловал его Глеб. Но все-таки он был ему благодарен за содействие. И ничуть не жалел, что не позволил Веронике наставить ему рога…