Текст книги "Блокпост"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 17

Вечером дождь моросил, ночью барабанил по жестянке подоконника. Утром у неба закончились слезы, и выглянувшее солнце взялось высушить оплаканную свыше землю. Мне бы радоваться погоде, но я с недовольством смотрел на появившиеся над горизонтом точки. И если бы это были маленькие тучки…

Два вертолета шли с севера в нашу сторону. Из окошка чердака в бинокль я мог различить их фронтальные силуэты. Похожи на «Ми-28». Бронированный ударный вертолет с мощным вооружением на борту. Сейчас эта парочка обрушит на блокпост ракетно-бомбовый удар, после чего появится мобильно-штурмовая рота во главе с полковником Брылем. Марица предрекла такой вариант, а я ей верил. Потому и забрался с утра на крышу лечебницы, чтобы наблюдать за оставленным нами блокпостом. Возможно, уже сейчас я стану свидетелем того, как спецназ штурмует пустышку. Но злорадства во мне точно не будет. Люди еще не захватили нашу заставу, но меня уже сейчас угнетало ощущение, что они топчут победным маршем мою душу. И нервы гудели, словно обледеневшие провода…

Наблюдая, как эти «охотники» приближаются к блокпосту, я едва удержался от желания собрать свою группу в кулак и бросить ее на его защиту. Пусть «вертушки» отбомбятся, а потом появимся мы и дадим настоящий бой роте спецназа…

Но вдруг над заставой поднялась мерцающая черная туча. Я не сразу понял, что это воронье…

Ворона – мистическая птица, насколько мудрая, настолько же и зловещая. Черная, будто уголь, которым в аду растапливают смолу в огромных чугунных котлах. И такая же живучая, как черти.

Как будто какая-то сила сбила птиц в тучу и бросила на вертолеты.

Я видел, как черное, извивающееся в воздухе крыло устремилось на север, заметили опасность и пилоты. Одна машина пошла на разворот, за ней другая, а вороны уже совсем близко. Сейчас они черной пернатой волной накроют один вертолет, затем другой.

На вертолетах были ракеты, но глупо стрелять из пушки даже по воронам. Пилотов могла бы спасти броня, если бы не турбины, куда могли залететь птицы… А воронье крыло все ближе, вот оно уже накрывает первую машину, взявшую обратный курс.

Я наблюдал, как в отчаянной попытке спастись вертолет нырнул вниз. Но воронье среагировало на этот маневр: колыхнувшись, будто на ветру, пернатое крыло накрыло машину… Возвышенность и блокпост на ней не позволяли мне увидеть, что произошло с атакованным «охотником». Но раскат взрыва и взметнувшаяся в небо шапка черного дыма донесли до меня весть о гибели боевой единицы. То ли вертолет потерял управление в воздухе, то ли врезался в землю, пытаясь уклониться от вороньей атаки, так или иначе экипаж и, возможно, десантники погибли.

Радости по этому поводу я не испытал. Но и сожаления тоже. Вертолеты шли на блокпост, чтобы убивать нас. Почему я должен переживать за людей, которые меня ненавидят?

Я не сочувствовал экипажу второго вертолета. Но и не разозлился, не сжал до хруста кулаки, когда он смог оторваться на безопасное от ворон расстояние. Пернатая туча пошла за ним, однако скорости ей явно не хватало… Но все равно счет сегодняшней встречи один – ноль в пользу Аномалья. И это наша победа тоже, потому что на блокпост не упал ни один снаряд.

Уцелевший вертолет сжался до размеров точки, а затем и вовсе исчез за горизонтом. Только тогда я позволил себе спуститься вниз, на второй этаж, где обосновалась наша группа.

Вчера мы обследовали все здание и прилегающую к нему территорию – ни зосов, ни аномалий. И с электричеством разобрались, и подземный ход нашли. Мы смогли даже запустить котельную, находящуюся на территории лечебницы, правда, сразу же погасили котел, потому что дым из трубы – демаскирующий элемент. А нам следует заботиться о собственной безопасности. К тому же в одной из кладовок мы нашли десятка два электрических обогревателей – от масляных радиаторов до самодельных тэнов. Этого должно хватить для обогрева палат, из тех, что мы облюбовали для себя, и даже подвала, в котором с утра уже хозяйничали Пух, Скорняк и Чиж.

Коридор второго этажа заволокло цементной пылью. Пришлось надевать респиратор, чтобы добраться до источника загрязнения. Это была дыра в полу, возле которой я обнаружил Шарпа. Он держал в руках перфоратор и самодовольно улыбался, глядя на меня:

– Все в порядке, командир. Осталось только лестницу поставить, и все, выход готов.

Нужно было проделать извилистый путь, чтобы со второго этажа добраться до спуска в канализационный коллектор. Сначала дойти до шахты лестницы, затем спуститься в подвал через первый вход, а потом семьдесят-восемьдесят метров по прямой через пищеблок до генераторной комнаты. Тем более что в случае атаки лестницу мог перекрыть враг. Поэтому я и велел Шарпу проделать в полу коридора дыру: через нее мы сразу сможем спуститься ко второму выходу в подвал, а там до коллектора рукой подать. Так мы могли срезать более ста метров, что в условиях огневого боя было преимуществом не только ценным, но и спасительным. Ведь сражаться нам в случае чего придется с превосходящими силами противника.

– Не надо лестницу, – покачал я головой. – Найди трубу и сделай из нее шест. Знаешь, как пожарные с этажа на этаж спускаются?

– Понял, командир.

Я зашел в палату, где Якут и Баян обустраивали огневую точку. Из железных коек они соорудили целую эстакаду, по которой в случае опасности пулемет можно было подать прямо к окну, чтобы расширить сектор обстрела. А пока «Корд» находился в глубине комнаты так, чтобы его не было заметно со стороны ворот, откуда, в принципе, мог появиться противник. Уже сейчас, не продвигая пулемет вперед, можно было обстрелять въезд на территорию лечебницы. Но бойцов не устраивала прочность эстакадного станка, поэтому они укрепляли его кроватными рамами.

– Смотрите, чтобы пулемет легко снимался, – предупредил я.

– Если не снимем, умрем вместе с ним, – самым серьезным тоном ответил мне Баян.

– Якут, винтики у него в голове подкрутишь, понял? Объясни ему, что вы мне нужны живые… Не сможете снять пулемет, черт с ним. Лишь бы сами ноги унесли…

– А может, лучше пусть они ноги уносят? – спросил Якут, из окна глядя на въездные ворота.

Дистанция метров сто, позиция для «Корда» самая что ни на есть убойная.

– От ворот, может, и унесут. Но у спецназа, сам знаешь, есть такая привычка лезть через забор, причем со всех направлений…

– Почему спецназ? Может, зосы!

– Зосы нас не трогают… Во всяком случае пока…

Хотелось надеяться, что Марица не пропустит к нам спецназ. Но если вдруг я обманусь в своих ожиданиях, мы примем бой. И будем отбиваться от наседающего противника, пока есть возможность… Рано или поздно мы отсюда уйдем. Но ущерб людям нанесем немалый. И я безжалостно буду жать на спусковой крючок. Нас убивают – мы убиваем. И это не внушенная мысль, я дошел до этого собственным умом.

Дверь открылась, и в палату вошел Шпак – вонючий, грязный с головы до ног. Он сообщил, что обследовал коллектор и по нему вышел на территорию мукомольного завода в двух-трех километрах от больницы.

– Гаражи там с воротами, бронетранспортеры туда поставим, «ЗИЛ» спрячем. Если вдруг что, сядем и дадим ходу…

Я прекрасно понимал, что штурмовая группа противника уничтожит наши БТРы в первые же минуты боя. Пользы нам их броня не принесет, а колеса мы потеряем. Поэтому план сержанта показался мне дельным. Но и на веру я его принимать не собирался. Поэтому вместе с ним отправился на завод, по тоннелю коллектора на своих двоих.

Сначала под ногами было сухо, затем захлюпала зловонная жижа, что не помешало нам выйти к ржавой железной лестнице. По ней через канализационный люк мы выбрались на захламленную площадку, примыкающую к гаражному боксу с высокими дощатыми воротами. Чуть в отдалении виднелось мрачное здание, своими очертаниями чем-то напоминающее готическую церковь. Видно, здесь действительно когда-то производили муку, об этом можно было судить хотя бы по зомби, которые водились тут в изобилии. Полдюжины человекоподобных существ, волоча ноги, тупо накручивали круги вокруг здания завода, будто надеялись, что с трубы им на головы свалится мешок с мукой. И если не убьет, то хотя бы накормит…

Я уже так привык к мирному сосуществованию с этими жалкими мутантами, что едва обратил на них внимание. Не замечал их и Гуцул, которого я обнаружил в одном из боксов гаража. Он возился с «уазиком», чуть ли не с головой забравшись в моторный отсек. Малыш не был так беспечен и держал зомби на прицеле своего автомата. Впрочем, ничем иным Гуцулу он помочь не мог.

Мало того, что присутствие ходячих мертвецов не тревожило меня, оно меня еще и успокаивало. Если спецназовцы вдруг сунутся на завод, они уничтожат их, но в глубь территории соваться не станут. Вряд ли люди смогут догадаться, что мы в состоянии ужиться с зомби. Наверняка решат, что там, где находятся зосы, нас быть не может.

Ждать пришлось недолго. Гуцул наладил мотор, подкачал колеса, и в больницу мы отправились на машине.

Пока мы находились в автопарке, зомби совершенно не интересовались нами. Но стоило нам приблизиться к зданию завода, как мутанты всполошились. Зашипели, оскалились, ощетинились растопыренными пальцами. Но в атаку не пошли. Казалось, они не просто бродят вокруг завода, а охраняют его. И если бы мы попытались проникнуть в здание, зосы дали бы нам бой.

Но завод нас не интересовал, и мы благополучно проехали мимо него. Аномалий на своем пути не встретили. И с дороги не сбились, как это иногда случается в зоне заражения…

«Дом отдыха» встретил нас горячим обедом. В кафе-магазине чисто, уютно и тепло. Пахло гороховым супом и пшенной на тушенке кашей. Чиж всерьез взял на себя роль бармена – и обслужил нас, и даже налил по стопке разбавленного спирта.

От удовольствия и горячей сытости я разомлел, меня стало клонить в сон, а тут вдруг подсел ко мне Пух и начал рассказывать, что с продуктами дела у нас обстоят не очень хорошо. Крупы мало, тушенка заканчивается, еще неделя-другая, и придется вскрывать коробки с сухим пайком, а их не так уж и много.

– Ты еще доживи до этого, – зевнув, сказал Шпак. – И не мешай командиру, видишь, отдыхает…

Только ушел Пух, как появился Скорняк. Вид слегка растерянный, а единственная губа кривилась в лукавой улыбке.

– Командир, там тебя врач вызывает.

– У тебя все дома? – рукой махнул на него Шпак. – Окстись, какой врач!

Я недоуменно повел бровью, но с места поднялся без разговоров. Понял, что это за врач…

Скорняк подвел меня к разделочной комнате, где еще вчера я видел стальной стол, припертый к кафельной стенке. Но сейчас обстановка здесь была иная, как и сама субстанция, ее заполнявшая.

Стеклянный шкаф, письменный стол, кушетка, перегородка для переодевания, палас на полу – обстановка врачебного кабинета, и я сразу же увидел, кто ее создал.

Марица сидела за столом и что-то сосредоточенно записывала в тетрадь. Волосы убраны под белую шапочку с красным крестом, халат с фоноскопом в нагрудном кармане. На расстоянии чувствовалось, как пахнет от нее микстурой и витаминами.

Лампочка под потолком не горела, свет излучало только бра в дальнем углу. Тусклый сумеречный свет, в котором кое-как могли существовать привыкшие к полной темноте злоформеры.

– Как здоровье, Джером? – спросила Марица, не отрывая взгляда от бумаг.

– А ты кто? – насмешливо скривил я губы.

– Врач. Неужели не понятно?

Она подняла глаза и внушающе посмотрела на меня.

– Какой врач? Санаторный или психотерапевт?

– И то, и другое… Мне кажется, что тебе здесь нравится.

– Ну, неплохо.

– Не слышу благодарности.

– У нас провизия заканчивается.

– А я знаю место, где ты можешь пополнить запас.

– Тогда спасибо.

– Ну вот, всегда приятно пообщаться с вежливым и культурным человеком… Разденься до пояса, спиной ко мне…

Сознание всколыхнулось от упрямства, но легкое возмущение быстро превратилось в мертвый штиль. Внушенная покорность сняла с меня разгрузку, куртку, майку, развернула к Марице спиной.

– Какой-то ты грязный, – ничуть не брезгливо заметила она, холодной кругляшкой фоноскопа коснувшись правой лопатки.

Я не слышал от нее знакомых по врачебным осмотрам команд «дышать», «не дышать». Наверняка обследовала она меня только для вида.

И еще я понимал, что под личиной этой красивой и желанной женщины скрывается монстр, насколько сильный, настолько же и омерзительный – желеобразный, слизкий, холодный… Но моей спины коснулась теплая, завораживающе нежная рука.

– Канализацию исследовали, – сказал я.

– И как?

– Запасной выход готов.

– Это правильно. Умирать вам здесь необязательно. Если, конечно, люди нападут…

– А могут?

– Нет. Но ты же командир, ты должен предусмотреть все варианты… А если они вдруг нападут, что будешь делать?

– Отбиваться.

– И убивать?

– Придется. Спасение требует жертв.

– А нападение?

– Не понял.

– Ты можешь сам напасть на блокпост. Туда уже едет полковник Брыль. Если мы вам поможем, вы сможете захватить его.

– Зачем?

– Затем, что Брыль послал вас на убой. Или нет?

– Или да.

– Как бы ты хотел ему отомстить?

– А я хочу?

– Хочешь. И ты сам это знаешь…

– Знаю.

– Ты мог бы его убить. Но это слишком просто. Я предлагаю вам закрыться с ним на заставе. Сначала завоют зверопсы, затем в атаку пойдут зомби, к ним присоединятся кенги… Зверопсы все и закончат… Ты хочешь посмотреть, как Брыль наложит в штаны?

– Да, и снять это на камеру.

– Шутки шутками, а с ним вы будете в безопасности. Он станет вашим заложником. И пока он с вами, никто не посмеет напасть на вас. Или я не права?

– Права.

– А может, ты не хочешь возвращаться на блокпост?

– Хочу.

– Правильно. Ты должен контролировать этот район. И ты будешь его контролировать. Вместе с нами… Только вместе с нами.

Марица взяла меня за руку, уложила на кушетку, и я… проснулся.

Я действительно лежал на кушетке и в разделочной комнате. Но Марицы нигде не было. И деревянный стол исчез, и стеклянный шкаф, и перегородка, а под потолком тускло светилась лампочка. И пахло здесь крысами, но никак не микстурой и витаминами. Куртка на мне, бронежилет с разгрузкой и оружие лежат на разделочном столе.

Я не стал искать Скорняка и выяснять, действительно ли меня вызывала к себе Марица. Ни к чему это в мире, где сновидения так перемешались с реальностью, что не поймешь, где явь, а где грезы. И где провалы в памяти – обычное дело…

Марица могла мне присниться, но в любом случае она не вымысел, ее слова нужно воспринимать всерьез. Она сказала, что полковник Брыль уже подъезжает к блокпосту, поэтому я поднялся на чердак, пожароопасно заваленный всяким хламом, занял место на своем наблюдательном посту.

И я действительно увидел полковника. Он стоял на крыше казармы, у разрушенного взрывом огневого гнезда и в оптику рассматривал Мокрянку. Но вот он навел оптику на крышу больничного здания, и мне вдруг показалось, что мы встретились взглядами. Но я не дрогнул, не отступил в темную глубину чердака, чтобы укрыться от его внимания. Этот человек вызывал во мне столько негодования, что мне вдруг захотелось сойтись с ним в открытом бою. И пусть его охраняет взвод, рота, батальон, мне все равно…

Но похищать его я не хотел. Я готов был убивать людей, обороняясь, но в атаке – нет… Пока нет…

Глава 18

Над головой кружилось воронье, под ногами прыгали тушканчики, рядом в кустарнике взбешенный кенг рвал на части солдата в боевом комбинезоне. А я спокойно шел по красной траве изрытого аномалиями поля навстречу черному солнцу… Меня не пугала зона заражения, потому что здесь я свой…

Я шел, огибая гравитационные завихрения, и даже не вздрогнул, когда у меня на пути появилась студенистая образина злоформера.

– Ну, где ты ходишь, черт возьми? – моим же голосом спросил он. – Люди уже у твоих стен.

Будто кто-то схватил меня за шкирку, выдернул из сна. Я проснулся в кромешной темноте больничной палаты… Может, это настоящая психлечебница? Может, я действительно душевнобольной?.. Но окна затянуты черной материей. Значит, я в Аномалье, где зосы и спецназ. И окна мы затемнили, чтобы наружу не пробивался электрический свет, не демаскировал нас. Но лампочки сейчас не горят, и со двора меня не увидишь…

Я сорвал с окна светомаскировку и увидел, как переливается зеленым светом стекло.

Темно за окном, но я все вижу, и не важно, что в зеленом свете. Вот к парку со стороны леса к больнице приближаются зеленые человечки, люминесцирующие на общем фоне. Их скрывает забор, но я все равно их вижу. Идут они цепью, осторожно, крадущимся шагом. Сейчас они форсируют высокую преграду и один за другим окажутся в парке…

Схватив карабин, бронежилет и каску, одеваясь на ходу, я метнулся в коридор, заскочил в соседнюю палату, где у окна, возле пулемета стоял Якут. Он наблюдал за двором через прибор ночного видения, заменяющий сейчас опущенное забрало каски. Услышав меня, не поворачивая головы, настороженно спросил: «Кто там?»

– Командир.

Я подошел к окну, через которое он осматривал парк. И здесь стекло зеленое. Не важно, какие силы превратили его в прибор ночного видения, главное, что я видел, как зеленые человечки с оружием приближаются к забору.

– Ты почему молчишь? – удивленно спросил я. – Ты что, ничего не видишь?

– Нет.

Действительно, спецназовцы, а это могли быть только они, находились под прикрытием высокого забора, и через ночные очки так просто их не разглядеть. Да и деревья скрывают людей, плюс плотная стена кустарника. А окна ночного видения необъяснимым образом просвечивали бетонную ограду, выявляя подступивших к ней штурмовиков.

– А теперь?

Я снял с него каску и показал в окно:

– Почему оно зеленое?.. Черт! Тревога!

Теперь он видел то же самое, что и я. Или нас предупредила Марица, или мы оба сошли с ума. Проверить это можно было только эмпирическим путем.

Пулеметные гнезда у нас обустроены со всех четырех сторон здания. И везде Якут и Баян смастерили эстакадные станки. Сейчас я дам команду, часовые возьмутся за оружие и откроют стрельбу по всем направлениям… Чутье мне подсказывало, что спецназ обложил нас со всех сторон.

Я велел Якуту открыть огонь, как только противник преодолеет линию забора. Сам же подтвердил сигнал тревоги, далее заскочил в комнату, откуда просматривались ворота. Там возле пулемета суетился Баян. Стекла здесь также были зеленые, но парню хватило ума сообразить, что это такое. Он всматривался в зелень ночного пространства, но ничего подозрительного не видел. Так же, как я… Значит, с южной стороны нападения пока не было. Но это совсем не означало, что противник с этого направления не появится вовсе. И все же велел Баяну снять пулемет с самодельного станка, поставить его на обычную сошку и переместиться в комнату, окна которой выходили на восток, чтобы поддержать огнем своего друга Якута. На его место поставил Гуцула, вооруженного автоматом и подствольным гранатометом.

Как выяснилось, штурмовые группы подступали к нам еще и со стороны озера. Их встретит пулемет Малыша, а Чиж и Скорняк в соседней комнате готовились разряжать в них трубы одноразовых гранатометов.

Радиосвязь в пределах Мокрянки по-прежнему не действовала, но для сообщения между постами мы приспособили обычные проводные телефоны.

Опасность не наблюдалась и на западном направлении. У меня не было времени, чтобы тратить его на дорогу в дальний конец коридора, поэтому с расположенной там точкой я связался по телефону. Велел Пуху и Шарпу вместе со всем оружием переместиться из западной части коридора в его восточное крыло и занять огневую позицию в комнате, окна которой выходили на озеро.

Мне ли, обожженному Аномальем волку, не знать, на что способны опытные спецназовцы. Я не питал иллюзий относительно затяжного боя. После того как мы откроем огонь, противник быстро оправится от неожиданности, пристреляется, и тогда нам станет жарко.

Якут со звоном выбил стволом пулемета стекло, расширив сектор обстрела, и начал стрелять. Одновременно с этим электрическим светом озарились фонари в парке и вспыхнули прожекторы на крыше здания. Маскировка все равно уже нарушена, так что пора зажечь с музыкой…

Я находился в коридоре, когда услышал громовой перестук длинных очередей. Бойцы уже на местах, оборону я организовал, можно и самому припасть к прицелу.

Бой в обороне, с превосходящим противником – дело серьезное. Тут и голова нужна, и рефлексы… Но я как будто отключился. Карабин забросил за спину, вооружился «Печенегом» с бронебойными пулями. Стрелял на поражение, не забивая голову моралью. Заметив спецназовца, присевшего на корточки, чтобы выстрелить из «Мухи», срезал его длинной кучной очередью. В каске боец и прочнейшем бронежилете – не факт, что пули смогут справиться с такой защитой. Был бы у меня «Корд», тогда никаких вопросов, а «Печенег» при всех своих достоинствах мог и подвести. Но я знал, куда стрелять – в шею, в слабо защищенное броней пространство. И, похоже, я смог надежно поразить цель.

Сознание мое как будто отключилось, но рефлексы не подвели – благодаря им я вовремя заметил опасность. В наше окно снова направили трубу гранатомета, но в этот раз я не успевал упредить противника.

– Ложись! – заорал я.

Хотелось, чтобы психиатрическая лечебница действительно стала для нас домом отдыха. И Марица нам это обещала, и я сам был расположен к тому, чтобы пожить немного в тишине и праздности. Но к обороне тем не менее мы подготовились всерьез. Поэтому в каждой палате, оборудованной для боя, в ближних от окна углах располагались защитные сооружения из мешков с песком. Сейчас это нам и пригодилось. Я занял укрытие в левом углу, Якут – в правом. Противотанковая граната врезалась в дальнюю стенку рядом с дверью и мгновенно взорвалась. В яркой вспышке огня ударная волна, сбивая верхние мешки, перекатилась через них, вдавила меня в пол, будто слоновьей ногой наступив на голову. Осколок выбил из стены у меня под носом кусок штукатурки. Комната заполнилась едкой гарью с запахом тротиловой смеси. «Корд» рухнул на пол вместе с эстакадным станком.

Якут, не дожидаясь команды, поднялся сам и начал поднимать пулемет. Я тоже встал, выглянул в окно и увидел сразу нескольких бойцов, готовых добить нас гранатным залпом. А на восток выходили всего два окна, значит, на каждую комнату приходилось по два-три снаряда.

Похоже, воздушная волна привела мое сознание в норму. И мне совсем не улыбалась мысль стоять в этом бою насмерть. В ясном уме я схватил Якута за шкирку и без пулемета вытащил в коридор. Свой «Печенег» я прихватил.

Баян также догадался сменить позицию. Его «Корд» был установлен на сошку, поэтому огневую точку он покинул с оружием. И вовремя. Стены здания содрогнулись от мощных взрывов, из дверей клубами повалил подсвеченный пламенем дым.

Такой же массированный залп обрушился на наши позиции со стороны озера. Но к этому времени Шарп и Пух успели разрядить основной боезапас и, вовремя осознав безнадежность своего положения, оставили одну огневую точку, чтобы переместиться на другую, благо что на северную сторону выходило несколько палат, процедурная и ординаторская. Я остановил парней и велел покинуть здание.

Противник громко заявил о своих претензиях на победу. Я решил ему не возражать и, чтобы напрасно не губить бесценные жизни своих людей, дал сигнал к отступлению.

Бойцы срывали доски с пролома в полу, спускались вниз, и один только Малыш не успел покинуть свой пост. Я заглянул в палату, затянутую дымом, увидел труп с надорванной головой и отброшенный в сторону пулемет «ПК». Рискуя нарваться на очередную гранату, схватил труп за ноги, вытащил в коридор, подтянул к пролому и сбросил его на первый этаж. Сам я спустился последним, после Шпака, который, как мне казалось, совсем ослеп от тротилового дыма.

Спецназовцы как будто почувствовали, что мы покинули свою высоту, и перенесли огонь на первый этаж. Вскрикнул, хватаясь за раненую руку Пух, сочно выматерился Скорняк, проклиная осколок, срезавший ему последнее ухо.

Но в подвале нам уже ничего не грозило. Пусть хоть из гаубиц стреляют, все равно. Здесь мы перевязали раненых, а затем, забрав труп Малыша, один за другим скрылись в черном и холодном зеве коллектора. Вход за собой мы заминировали. Вряд ли ловушка сработает, но время у преследователей отнимет наверняка…

Все-таки не зря мы планировали скоротечный бой. Жаль, конечно, Малыша, но прими я решение драться до последнего, и место сражения покинуть было бы некому. А так мы уходили почти в полном составе.

На территории мукомольного завода нас ждали готовые к выезду бронетранспортеры и грузовик. Но, увы, на пути к гаражу мы попали в самую настоящую засаду. Четыре зомби стояли у ворот и, страшно скалясь, тянули к нам омертвевшие руки. Я на расстоянии чувствовал исходящую от них агрессию, а мое обоняние возмущал запах протухшей плоти. Обозленный Скорняк вскинул свой карабин, но я его удержал.

– Командир, хватит их жалеть! – вспенился он.

– Я не жалею…

Не знаю, кто активировал агрессию зосов, но настроены они были решительно. Рычали, шипели, один из них даже топал ногой, как норовистый конь. Нападать они вроде бы не собирались, но готовились обороняться, чтобы не допустить нас к гаражу. И еще их очень привлекал труп Малыша, они жадно смотрели на него как на свою добычу. Уж не потому ли они вдруг озверели?

Как бы то ни было, мы не могли тратить время на переговоры. Да и вряд ли здесь можно прийти к разумному компромиссу. Поэтому я решил уничтожить зомби.

Но стрелять нельзя, чтобы не привлечь к себе внимание врагов. Во всяком случае, из карабинов и пулеметов. Бесшумные «АК-9» у Якута и Баяна, но они где-то позади, у них на руках труп Малыша. А Шпак со своим автоматом и вовсе в арьергарде. Я решил его не ждать и взялся за ятаган. Когда лязгнул вынимаемый из ножен клинок, Скорняк уловил движение моей мысли. И вынул из ножен свое оружие, танто – короткий самурайский меч. К нам присоединился и Чиж, у него также был меч с коротким клинком, но не японский, а египетский…

В удар я вложил всю свою силу, и мощным размашистым движением, слегка усиленным попутным ветром, снес зомби голову. Я убивал зоса с мстительным чувством, как будто наказывал Аномалье за то, что оно не уберегло нас от ночного штурма. Предупредило нас, но опасность не отвело, а ведь я надеялся избежать боя… Скорняк, похоже, мстил за ухо. Своей жертве он рассек голову до самых плеч…

Зомби агрессивно рычали, бесились в бессильной злобе, но все же бой с ними напоминал избиение младенцев. Что могут они против опытных и вооруженных до зубов бойцов элитных подразделений?.. Уж не потому ли Марица позволила истребительно-штурмовым группам найти нас и атаковать? Ведь в этом бою мы положили не меньше десятка спецназовцев, а может, и все два…

Мы помогли Аномалью, убивая его врагов. Но какая нам от этого радость? Ведь мы убивали людей…

Мы расправились с зомби, вывели машины из гаражей. Труп Малыша обмотали пленкой, уложили в кузов грузовика, сами рассредоточились по бронетранспортерам. Гуцул, Чиж и Баян за рулем, Шпак и Якут за пулеметами, остальные на броню, по двое на БТР… Редеют наши ряды, всего девять человек осталось, вместе со мной… Девять человек… Человек…

– Куда едем, командир? – спросил Гуцул.

– Куда-нибудь, – пожал плечами я.

– Может, по моему плану? – спросил Шпак.

Он еще загодя облюбовал на карте Тоховку, поселок в десяти километрах от Мокрянки, на юго-восток, в глубь Аномалья…

– Все равно.

Что ждало нас в этом поселке, я знать не мог. Но деваться нам все равно некуда, так что выбора нет. Кроме того, в Тоховку вела окольная дорога, а это шанс, что спецназ не сможет взять наш след.