Текст книги "Не жалею, не зову, не плачу"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Пришла...

Позавчера она вернулась домой в половине седьмого вечера, вчера в семь. А сегодня она снова отправилась к родителям, а если точней, к Генке Возникову, герою-победителю, самцу-оплодотворителю...

– Где Катька живет?

Где находится дом, я знал, Олег лишь подсказал мне номер ее квартиры.

– Ты что, к ней? – спохватившись, спросил он.

– Да!

– Может, не надо?

– Почему?

– Ну, так только догадки, а то вдруг правда откроется. С догадками легче жить, чем с горькой правдой...

– Много ты знаешь!

Незаслуженно накричав на Олега, я стремглав бросился к станции метро. И уже через час я был возле дома, где жила Катя Миронова. Вне себя от переживаний, я не смотрел себе под ноги и с ходу влетел в лужу, разлившуюся перед подъездом. Только что прошел сильный дождь, я должен был понимать, что под ногами может оказаться лужа, но проглядел и намочил ноги по самую щиколотку. А если бы неудачно споткнулся, мог бы растянуться в ней во весь рост. Но я боксер, так просто равновесие не теряю...

Впрочем, мокрые ноги казались мне сущим пустяком по сравнению с тем, что могло меня ждать в Катиной квартире.

Что делать, если Лиза сейчас там? Что сделать с ней, если не одна, а с Генкой!.. Я знал, что делать с ним, но меня пугала мысль о расправе над Лизой. Ведь я любил ее... Может, прав был Олег, с догадками легче жить... Нет, не прав. Может, кому-то и легче. А мне нужна была правда, пусть самая горькая. Да, люблю я Лизу, но измену ей не прощу...

Я нажал на клавишу звонка, но прошло время, прежде чем последовала ответная реакция. Дверь мне открыл Генка. Голый по пояс, в джинсах с застегнутым ремнем.

– Мишка?! – оторопело протянул он.

Он живо напоминал преступника, которого взяли с поличным.

– Лиза где? – свирепо спросил я.

– Здесь...

Едва я переступил порог, как открылась дверь ванной и оттуда в прихожую вышла Лиза. В банном халате, с мокрыми волосами. Увидев меня, она в изумлении открыла рот.

– Ну ты и сука! – захлебываясь злобой, выдал я.

– Ты не так все понял... – выдавила она.

– Не так, – подтвердил Генка.

– Да нет, все так!

Я заглянул на кухню, в одну комнату, в другую, Катьки нигде не было. Только Лиза, и только Возников. Нетрудно был догадаться, чем они занимались, если она принимала душ. Это у нее в порядке вещей после секса...

– Какая же ты тварь! – заорал я на жену.

– Ты за словами следи! – рыкнул на меня Генка.

– Что ты сказал? – психанул я.

И, повернувшись к нему лицом, яростно сжал кулаки.

– Что слышал!

– Миша, не было ничего! Я тебе сейчас все объясню!

Лиза взяла меня за руку, но я вырвал ее. И ею же ударил Генку – кулаком точно в подбородок. Он пошатнулся, но равновесие удержал. А я провел целую серию – в живот, боковой в голову... Четвертый и пятый удар цели не достигли, опьяневший от болевого шока Возников смог закрыть голову руками и отступить.

– Миша, не надо!

Лиза снова схватила меня за руку, но на этот раз я не просто вырвался, а с силой оттолкнул ее от себя. Она упала, но мне было все равно, больно ей или нет. Если убьется, тем лучше... А Генку я убью сам.

Но Возников не хотел быть мальчиком для битья. Набросившись на него, я вдруг понял, что моя рука увязла в жестком блоке. Он взял меня на прием, швырнул через бедро. Но злость и обида подняли меня на ноги. Я умудрился схватить его за шею, мы вместе повалились на пол. Мы душили друг друга, били головами, локтями... Так продолжалось, пока Лиза не выплеснула на нас ведро ледяной воды.

– Хватит! – истерично закричала она.

Это охладило Генку, но не меня. Я готов был драться дальше, но он, оттолкнув меня, умудрился подняться на ноги. У него были разбиты нос, губа, но это не мешало ему говорить.

– Послушай, что Лиза скажет!

– Миша, сейчас ты все поймешь! – приложив руки к груди, начала она.

Но я не хотел ее слушать.

– Да пошла ты на!..

Я поднялся с пола, открыл дверь и пулей выскочил из квартиры.

Злость душила меня, мутила рассудок. Оказавшись дома, я первым делом стал набивать чемоданы вещами Лизы.

– Что случилось? – встревоженно спросила мама.

– Эта сука здесь больше не живет!

Я не мелочился. Я собрал все вещи, вплоть до дорогой песцовой шубы, которую Лизе подарили мои родители прошлой зимой. Пусть забирает все, пусть убирается ко всем чертям...

– Может, все-таки объяснишь, что произошло? – потребовала мама.

– Произошло!.. Пока все было хорошо, не происходило! А как плохо стало, так и понесло по кочкам!.. Я ей теперь без отца не нужен! Изменила она мне!

Мама очень хорошо относилась к Лизе, но, узнав об измене, помогла мне собрать ее вещи. Шубу и дорогие вещи она отложила в сторону. Ее можно было понять: ей нужны были деньги на дорогих адвокатов. Это нам с мамой нужно было думать о том, чтобы вытащить отца, а Лизе, кроме как получать удовольствие от жизни, больше ничего не нужно...

Олег позвонил как нельзя кстати.

– Сегодня тренировка, – сказал он. – Ты будешь?

– Нет!

– Что стряслось?

– Стряслось!

– Лиза?

– Да.

– Ничего не хочу знать.

– И не надо!

– Я за тобой заеду.

Я не хотел никуда ехать, но все же оказался в женском общежитии нашего института.

– Зачем это? – спросил я.

– Не бойся, у нас тут со всеми договорено... Я понимаю, ты не хочешь изменять Лизе, но это совсем не обязательно. Просто у нас тут компания своя, ну и девчонки, само собой. Никто тебе на шею бросаться не станет, да и ты не давай себя в обиду, – задорно подмигнул мне Олег. – Ну а если дашь, то я не думаю, что небо рухнет тебе на голову...

С вахтершей на главном входе Олег поздоровался как со старой знакомой, но каким-то заговорщицким тоном. И чтобы закрепить крамольную договоренность с ней, вручил ей небольшую коробочку дорогих и дефицитных конфет.

Потом была комната на втором этаже, где нас уже ждали. Общежитие было женским, но компания собралась мужская – Олег, его друзья-кооператоры, я. Водка, нехитрая закуска... А потом стали появляться девушки – страшненькие и не очень. Последней в комнату зашла самая симпатичная студентка. Звали ее Женя, и, судя по тем взглядам, которые она на меня бросала, она не прочь была провести время наедине со мной. Во всяком случае, мне так казалось. И сама она показалась красавицей, после того как в меня вошла целая бутылка водки.

По пьяному делу время летело незаметно. За окнами темень, на часах половина одиннадцатого ночи, а водка все еще льется рекой... Первой сдалась Женя.

– Мне уже пора, – многозначительно глянув на меня, сказала она.

Поднялась, оправив юбку, и, бросив на меня пылкий взгляд, направилась к двери.

– Она тебя хочет, – толкнув меня в бок, тихо сказал Олег.

– Ну и что? – чувствуя, как твердеет похоть, пожал я плечами.

– Да ничего... Двадцать шестая комната, она там сейчас одна. Но это так, к сведению...

– Да мне все равно.

– И правильно... Но учти, Женька не только тебя хочет. Ей еще Славик нравится. А он дорожку к ней знает... Это тебе на всякий случай!

Олег взял под столом мою руку, вложил в ладонь красный квадратик импортного презерватива.

– А там ты сам решай...

– Мне надо в туалет.

– Давай, давай, – ободрительно улыбнулся он. – Только не теряйся... А можешь и потеряться. Никто возражать не будет. Даже Славик...

Славик обхаживал девушку Иру, но та, похоже, не очень-то стремилась броситься к нему на грудь. Вполне возможно, что парень направит свои лыжи в протоптанную колею. Генка сегодня успел, этот успеет, а я как был, так и останусь лохом...

Из туалета я прямиком направился в двадцать шестую комнату. Дверь была открыта, свет в комнате не горел.

– Есть кто живой? – шепотом спросил я.

– Это смотря для кого, – так же тихо ответила мне из темноты Женя.

– Да я такой, что и мертвого разбужу...

Ориентируясь по голосу, я подошел к ее кровати.

– Тогда я хочу умереть, – сказала она.

И я почувствовал, как ее руки мягко обвились вокруг моих ног.

– Только убей меня нежно...

От выпитого в недавнем прошлом и дьявольского удовольствия в фантастическом настоящем в голове у меня все перемешалось. Подминая под себя лежащую в кровати девушку, я не сразу понял, кто это, Лиза или Женя...

Когда в комнате зажегся свет, я не сразу понял, что нахожусь в чужой постели и рядом со мной посторонняя девушка. И парня, который стоял передо мной, я видел впервые. И совершенно не понимал, почему он смотрит на меня, как Змей Горыныч на Илью Муромца, и почему его взгляд пышет огнем.

Он ждал, когда я встану с кровати, чтобы убраться из комнаты. Ждал, но не дождался. Тогда он что есть мочи гаркнул на меня:

– Пошел отсюда, козел!

Женя лежала рядом со мной, накрывшись одеялом с головой. Но я все же услышал ее голос:

– Не уходи, он меня убьет!

– Сам пошел! – в свою очередь вызверился я.

– Что ты сказал?!

Парень протянул ко мне руку, чтобы схватить за ухо, но нарвался на мой кулак. Ударил я не сильно, но точно в нос. Шлепок, матерная фраза, кровь... Парень должен был понять, что связываться со мной опасно как минимум для внешнего вида. Но, видимо, кровь из носа хлынула не только наружу, но и залила мозги.

– Убью! – заорал он.

И снова бросился на меня. Но к этому времени я уже был на ногах. Мне даже не надо было увертываться, чтобы защититься от его нервного, но хлипкого удара. Я всего лишь отбил его руку и коротким правым зарядил ему в челюсть... Мне бы остановиться, но я был пьян, мне хотелось наказать этого нахала, а вместе с ним и Генку, обгадившего мою Лизу. Парень прилип к стене, а я снова ударил его в «скворечник» так, что из него разом вылетели все «птички» – на пол он падал без чувств.

– Убили! – оглушительно завизжала Женя.

Не знаю, что на меня тогда нашло, но я ей поверил. Сначала испугался, отчего как был в одних трусах, так и выскочил сначала в коридор, а затем на балкон, перевернув по пути кадку с пальмой. Трезветь я начал уже в полете – со второго этажа на палисадник. Колючий розовый куст, на который я приземлился, окончательно привел меня в чувство, но было уже поздно возвращаться в общагу – и за одеждой, и за тем, чтобы убедиться в том, что никого я не убивал...

Только на следующий день я узнал, что парень был доставлен в больницу с ушибом головного мозга и переломом челюсти. На другой день отнюдь не в торжественной обстановке мне был вручена копия приказа о моем отчислении из института. Также меня обязали явиться к следователю прокуратуры для дачи показания. Оказалось, что по факту нанесения мною телесных повреждений было возбуждено уголовное дело.

На помощь мне пришел Олег. Нет, он не стал ни с кем договариваться, нанимать адвокатов. Он просто дал мне добрый совет.

– У следователя был?

– Еще нет.

– Значит, подписку о невыезде с тебя еще не взяли.

– Пока нет, – удрученно кивнул я.

– И повестку в военкомат ты тоже не получал?

– Нет.

– Это потому что там тормоза. Но ты прояви гражданскую ответственность, сам сходи в военкомат. А следователю скажешь, что повестку получил и не прибыть не мог. Лучше в армию, чем в тюрьму, как ты думаешь?

– Лучше в армию, – не стал спорить я. – Но меня и там достанут.

– А это вряд ли. Никто не станет за тобой ехать... Ты для верности куда-нибудь на Дальний Восток попросись, лучше всего куда-нибудь на дальнюю погранзаставу...

В погранвойска меня не взяли – оказалось, что там нужно было заранее пройти специальный отбор и получить какой-то допуск. Но на сборном пункте я смог заинтересовать «покупателя» в форме морского офицера. Он собирал команду как раз для отправки на Дальний Восток. Я ему приглянулся, и меня зачислили в его группу.

Служба в Военно-морском флоте меня устраивала. Отправлюсь в дальнее плавание, и никакая прокуратура меня не разыщет. Но как оказалось, долгие «круизы» по Тихому океану мне не грозили. Дело в том, что меня зачислили хоть и в морскую, но пехоту...

* * *

Алена не заметила, как проснулась мама. Не поднимаясь со своего места, она повернулась к ней, затуманенно посмотрела на нее:

– Ты что делаешь?

– А-а! Бумаги смотрю, – встрепенулась девочка.

Она чувствовала себя преступником, застигнутым на месте преступления.

– Какие бумаги? – скользнув взглядом по закрытой уже папке, спросила мама.

– Документы. На дом, на все остальное...

Стараясь сохранять спокойствие, Алена вложила папку обратно в сумку.

– Зачем тебе это?

– Скучно потому что. Жду, когда ты проснешься...

– И что, интересно?

– Что там может быть интересного?

На самом деле было очень интересно. Она даже не заметила, как пролетело время... Тайна сама по себе – субстанция интригующая. Алена читала рукопись, которую отец держал от нее за семью печатями, – уже от одного этого захватывало дух... А мемуары – может, и не разорвавшаяся, но бомба. Лиза, Генка, Олег, мимолетная Тома... Веселая молодость была у папы, бурная, можно сказать. Оказывается, в молодости он серьезно занимался боксом. И еще он служил в морской пехоте, о чем почему-то не рассказывал. Теперь ясно, почему он так ловко разоружил и уложил бандитов...

– Да, тут еще доллары были, – с показной небрежностью Алена бросила на стол неполную пачку денег.

– Доллары? Откуда в документах доллары?

– Не знаю.

– А сумку ты где взяла?

– На полу валялась. Она у этого, Лысого была. Он когда с папой за деньгами пошел, этой сумки не было. А вернулся с ней...

– И сумка валялась на полу?

– Да.

Алена думала, что мама заберет сумку, но, похоже, она потеряла к ней интерес. Она еще не совсем протрезвела, ей хотелось спать. Вид у нее разбитый, изнеможенный.

– Пошли спать.

Алена взяла ее за талию, помогла встать. Они вместе пошли в дом, но спать легла только мама. Она же, не в силах перебороть любопытство, сбегала в кафе за сумкой и, утащив ее в комнату, снова взялась за чтение...

Часть вторая

Глава 1

На отца больно было смотреть. Волосы седые, лицо изможденное, глаза отечные, подбородок трясется. Ходит с палочкой, говорит еле-еле... Целый год он провел под следствием, но дело все же до суда не дошло. Только его выпустили из-под стражи, как случился инсульт. Только выкарабкался, хватил второй... И мама постарела, поседела, осунулась. Все тяготы последних лет четко были выписаны на морщинах ее лица. А в глубине усталых глаз – тревожное ожидание будущего. Развал Союза, инфляция, полная неопределенность. Одна только Вика цвела и пахла, но и ей несладко в этой новой жизни. Работала она где-то в совместной советско-американской фирме, получала неплохие деньги, но ей приходилось содержать родителей и квартиру на Новом Арбате, в которой она жила вместе с ними. И о счастье в личной жизни приходилось только мечтать. Женихов у нее было много, но никто из них так и не стал ей мужем. Впрочем, та же ситуация у меня. С Лизой я развелся еще три года назад, после чего ни с кем всерьез так и не сошелся. Были женщины в моей жизни, но ни одна из них не смогла удержать меня во Владивостоке, где я служил... И вот я снова в Москве, в форме старшины-сверхсрочника, без образования и работы. Но мне всего двадцать четыре года, у меня все еще впереди...

Отец немощно меня обнял, мама расцеловала, а Вика долго смотрела на меня с экзальтированной улыбкой.

– Какой красавец! Не будь ты моим братом, я бы в тебя влюбилась... Даже целовать тебя боюсь. Шучу, конечно...

Она коснулась губами моей щеки тепло, но бесстрастно, так же, как в прежние времена. Но я почувствовал ее тоску по сильному мужскому плечу. Ей уже, считай, двадцать девять, молодость уходит, а она все еще одна. А ведь симпатичная девушка... Обидно – и ей, и мне.

Отец отправился в спальню: ему нужно было отдохнуть и прийти в себя после всплеска чувств. Я не мог смотреть, как он идет, опираясь на палочку. Но помочь ему ничем не мог. Во мне было столько силы, что я запросто мог поднять его на руки, отнести в комнату, но ведь обидится... Я опечаленно вздохнул, глянув на маму.

– Совсем он у нас плохой... – с горечью в голосе сказала она.

– Это еще ничего, – добавила Вика. – После первого инсульта три месяца пластом лежал, после второго – полгода... Как бы третий не случился...

– Тьфу, тьфу!..

Я постучал кулаком о дверной косяк, сожалея о том, что целых четыре года был далек от семьи.

Отслужив два года срочной, я побоялся вернуться домой. И все из-за уголовного дела, которое было против меня возбуждено. Прокуратура не пыталась искать меня, но все же я связался с Олегом, попросил разведать обстановку. Он написал мне, что парень, которого я избил, давно уже выздоровел; дело сдано в архив, но следователь все же хочет со мной встретиться. Так я и остался на сверхсрочной, отслужив еще два с лишним года в должности старшины разведроты. Но весной девяносто второго года я все же написал рапорт на увольнение. Надоело. Пусть уж лучше мне дадут условно здесь, в родной Москве, чем жить на чужбине. К тому же здравым умом я понимал, что привлекать к ответственности меня не будут: кому охота искать вчерашний советский день в сегодняшнюю бытность отнюдь не ударного построения капитализма... В общем, я вернулся домой. И будь что будет...

Мама и Вика пошли накрывать на стол, а я принял душ. Наконец-то я дома... Жаль, что возвращение мое можно было назвать безрадостным. Отец совсем больной, мама также выглядит неважно, сестра, как я понял, близка к отчаянию. И что хуже всего, меня не встречала Лиза. Так было бы здорово, если бы она была здесь, обняла меня, подала мне полотенце и чистое белье для ванной, выпила бы вместе с нами по случаю моего возвращения, а потом... Но нет Лизы. И если выпьет она сегодня, то не со мной. И в постель если ляжет, то не ко мне... Где она? Что с ней? Я совершенно ничего про нее не знал... Можно было бы отправиться к ее родителям, но я знал, что проклятая гордость не позволит мне сделать этого. Ведь я до сих пор не простил ей измену. И не прощу никогда. Такой вот я упрямый дурак...

О Лизе я услышал от Вики, за столом, уже после того, как мама увела отца в спальню. Мы остались с сестрой одни, еще раз, но уже тет-а-тет, выпили за встречу.

– Видела я твою бывшую, – с каким-то непонятным для меня сарказмом в голосе сказала она.

А ведь они с Лизой были подругами.

– Недавно, этой зимой, в январе, кажется...

Вика замолчала, ожидая от меня ответной реакции. Но я как воды в рот набрал, как будто Лиза совершенно меня не волновала.

– Тебе что, неинтересно? – спросила она.

Я мог бы сказать, что нет. Но врать не хотелось. Поэтому я просто промолчал.

– В норковой шубе, вся из себя! В машину садилась, за руль... А машина у нее какая! «Мерседес», из Германии!.. И откуда у нее все это?

– Тебе не все равно? – спросил я.

Но Вика не улыбалась.

– Ладно, институт закончила. На хорошую работу устроилась... Но даже на самой хорошей работе на «Мерседес» не заработаешь... Баба она красивая, может, подрабатывает где... Ну, где почасовая оплата... А может, богатый любовник у нее...

– Какая почасовая оплата? – удивленно глянул я на сестру. – Что ты несешь?

При том, что Лиза мне изменила, я не мог представить ее в образе проститутки. Нет, она выше того...

– Ну, любовник...

Любовник у Лизы мог быть, но ведь есть и другие варианты.

– А если она просто замуж вышла, об этом ты не думала?

– Ну, если замуж, то не просто. Такая машина, как у нее, просто не бывает... Может, и замуж, – невольно загрустила Вика.

– Замуж, любовник... Мне все равно, – сказал я, пытаясь заглушить чувство досады и ревности.

– Ну, тогда и черт с ней! – с нарочитой небрежностью махнула рукой сестра. – Пусть она сама по себе, а мы сами по себе. Я, может, сама скоро на «Мерседесе» буду ездить. И фирма у меня своя будет...

– Это ты о чем? – без особого интереса спросил я.

Признаться честно, меня сейчас меньше всего интересовали дела Вики. Я думал о «черте», с которым могла сейчас быть Лиза.

Она могла выйти замуж за Возникова. Могла за кого-то другого... В любом случае она счастливая женщина, а я – как не пришей к узде подпругу. Двадцать четыре года, ни работы, ни профессии. Хорошо, если в институте восстановят...

– Да так, пока рано о чем-то говорить. Но очень скоро ты узнаешь...

Глянув на Вику, я понял, что она совсем не прочь, чтобы я устроил ей допрос; она бы сдалась сразу – разболтала бы о своих делах, похвасталась успехами. Но я не стал ни о чем ее спрашивать. Вся голова была забита мыслями о Лизе.

Гордость не позволила мне заняться поисками своей бывшей жены, но все же я побывал в районе, где она жила когда-то и могла жить сейчас. Правда, вовсе не для того, чтобы найти. Мне нужен был Олег, а найти его я мог только через родителей. Я искал его, но втайне надеялся случайно встретиться с Лизой... Надеялся на встречу с ней и в то же время боялся оказаться с ней с глазу на глаз. Как бы не убедила она меня в том, что в разрыве виноват только я один. Именно поэтому я в свое время развелся с ней заочно, без личного участия в бракоразводном процесс. Детей у нас не было, поэтому никаких проблем не возникло. Тогда она не пыталась меня отговаривать, что добавило мне уверенности в своей правоте. Но сейчас я чувствовал, что при желании она сможет оправдаться передо мной. Хоть и виновата, но сможет. Ведь как ни крути, а я любил ее...

Но Лизу я по пути не встретил. И Олега дома не застал. Его мама сказала, что живет он в другом районе, адрес не дала, но сказала, что позвонит ему и сообщит о моем визите.

Олег позвонил вечером того же дня.

– Привет, братишка! – ликующим голосом поздоровался он. – Надо бы встретиться!

– Приезжай, тебе все будут рады!

– Да, конечно... Но лучше ты... Помнишь ресторан, где мы с девочками зажигали? Подъезжай туда прямо сейчас. Посидим, молодость вспомним...

– Вообще-то мы не старые, – улыбнулся я.

– Тем более... Давай, ровно через час буду там!

Ресторан ничуть не изменился с тех пор, как я был здесь в последний раз. Но если раньше нужно было заказывать столик предварительно, то сейчас в зал можно было попасть прямо с улицы. Народ в стране в основной своей массе жил небогато, а новоявленные толстосумы предпочитали развлекаться в ресторанах покруче. Так думал я, усаживаясь за столик. Деньги у меня были, но я не торопился делать заказ. Вдруг Олег не придет...

Но я напрасно грешил на своего старого друга. Олег появился ровно через час после того, как положил трубку. Холеный, самодовольный, чуточку располневший. Черная водолазка с высоким горлом, темно-серый двубортный костюм; дорогие туфли; словом, презентабельный вид.

– Ну, здорово, братишка?

Я поднялся ему навстречу, он распахнул объятия... Это была встреча двух старых друзей, без всякой видимой фальши.

– Почему не в форме? – с улыбкой спросил Олег, усаживаясь за стол.

– Шутишь?

Форма мне больше не нужна, я ее оставил дома. А с гражданкой у меня проблем не было. Все-таки с Дальнего Востока приехал, а там Китай, Япония. И куртка у меня кожаная, и широкие джинсы по последней моде. В общем, не стыдно было в ресторане появиться.

– Ну да, ты же не срочник... Сколько мы не виделись, а? Четыре года...

– Что-то вроде того.

– Много. В отпуск почему не приезжал?

– Как почему? Ты же знаешь...

– А-а, ну да, ты же под следствием был... Или до сих пор? – спохватившись, озадаченно посмотрел на меня Олег.

– Если честно, не знаю. Но не думаю, что все серьезно...

– Ну да, было бы серьезно, и в армии бы нашли... Если хочешь, я узнаю, как там у тебя с Фемидой. Тем более что возможности есть...

Немного подумав, Олег достал из кармана красные корочки с золотым тиснением, раскрыл их. Фотография, имя, фамилия, отчество... Документ, удостоверяющий его личность.

– По экономической преступности работаю, – с гордостью сказал он.

– Прокуратура?

Он закрыл корочки, поэтому я не успел узнать организацию и должность, на которой он в ней числился.

– Да нет, милиция. Но все очень серьезно...

– ОБХСС?

– Почти угадал... Социалистической собственности больше нет, а «эсэс» остался. Карательные функции, все дела. Короче, не соскучишься...

– И как же тебя угораздило?

– Ну, звание на кафедре получил. Образование экономическое, как раз по специальности. Короче, с руками-ногами оторвали...

– Ты же вроде кооператив открыл.

– Кооператив?! – неожиданно разозлился Олег.

Не на меня рассердился, вообще.

– Прогорели мы, браток... Ну, по первой вроде ничего было, а потом душить стали. Сначала налоговая наехала, а потом братва... Я тебе больше скажу, мы платить не хотели, так с нами знаешь что сделали...

Олег осмотрелся по сторонам, быстро отогнул ворот водолазки и показал ожоги вокруг шеи в том месте, где обычно носится цепочка.

– Сигаретами жгли, падлы...

– Кто?

– Братва.

– Какая братва?

– Солнцевская.

– В смысле, солнцевская?

– Ну, городок под Москвой есть, Солнцево. Оттуда братва...

– Что они там делали?

Какое-то время Олег смотрел на меня, как пастух на тупого барана.

– Ты что, все четыре года в танке провел? – наконец спросил он. – Шучу, конечно... Братва – это бандиты. Что такое рэкет, знаешь?

– Ну, что-то слышал, краем уха.

– Ты слышал, а я на своей шкуре испытал. Это когда подходят к тебе два мордоворота и говорят, что ты им должен за «крышу». «Крыша» – это когда тебя охраняют. Они тебе охрану предлагают. Типа они делают так, что тебя никто не трогает, но за это ты им платишь тридцать процентов от прибыли... Я платить отказался, так они меня сигаретами пожгли. А могли убить... Вот и скажи, нужен мне такой бизнес, когда вся прибыль на каких-то уродов уходит?

– А милиция куда смотрит?

– Смотрит. Все видит, но ничего не делает. А что ты с ними сделаешь, если у них автоматы... Ты его попробуй взять, такого с автоматом. Если повезет, жив останешься, то ничего не докажешь. Он скажет, что автомат нашел, а тебя за бандита принял, поэтому и отстреливался. И закон будет на его стороне, потому что он заплатит, а тебе платить нечем... Ничего мы с этими козлами поделать не можем, это я тебе как мент говорю... Но это пока. Вот увидишь, скоро наша возьмет, всю эту нечисть выведем...

– Да, работка у тебя не сахар...

– Похлеще, чем в армии. Там все учебное, а у нас тут самая настоящая война... Ну, может, и не легче. Говоришь, в морской пехоте служил... – поощрительно улыбнулся Олег.

– Служил.

– Морская пехота – это круто.

– А если еще разведрота...

– Ну да, ну да... Там свой бокс, да?

– Да, в основном ногами, – усмехнулся я. – Чуть зазевался – и берцем по зубам... Но если серьезно, то рукопашка – это не самое главное. В настоящем бою это редко бывает. С противником еще сблизиться надо, через огневой бой пройти. Или ты его из автомата, или он тебя. А если в рукопашке сойдешься, то про ноги забыть надо, и про кулаки. Ногой и кулаком трудно убить, гораздо проще ножом или саперной лопаткой. Автоматом можно убить, ствол в глазницу, и все дела. Или ремнем удушить...

– И ты это умеешь? – спросил Олег.

– Убивать?... В теории – да, а на практике... Если война будет, то смогу, можешь не сомневаться...

– И ножом и лопаткой?

– И, если надо, зубами... Но разведчика ноги кормят, а не зубы. У нас если вдруг что, сразу наутек. Огневой контакт с противником в случае крайней необходимости... Хотя, если разведка боем, там без этого никак... Я, смотрю, тебя утомил...

– Да нет... Смотрю на тебя, брат, и думаю, каким ты был, каким стал. Доходягой ведь был, это без обиды...

– Да какие обиды? Я тебя благодарить должен. Ты из меня человека сделал...

– Я из тебя полуфабрикат сделал. А теперь ты мужчина... Девки, наверное, прохода не дают, да?

– Да, у нас их в части завались было, – пошутил я. – Каждая вторая – девка. Из них каждая третья – красотка. Ты на полигон, они тут как тут. Ты на дежурство, и они рядом. Все в мини-бикини, проходу не дают. Для того и осваиваешь рукопашный бой, чтобы от них отбиваться...

– И как, отбился?

Олег всем видом давал понять, что принял мою шутку.

– Или захомутала какая?

– Говорю же, успешно отбивался...

– Значит, нет никого.

– И не надо... Хватит с меня одной, – расстроенно сказал я.

– Да, с бабами шутки плохи, – кивнул Олег.

– Если бы я с ней шутил...

– Это ты про Лизу?

– Да ну ее!..

Я протянул руку к графинчику с водкой, наполнил рюмки. Предложил тост:

– Давай за встречу. И за нас, мужиков!

– За нас, – кивнул Олег.

Прежде чем выпить, он зачем-то понюхал водку. Скривился, но стопку приговорил в два глотка. Бросил в рот пару маслин. Я последовал его примеру и не пожалел. Маслины заглушали вкус водки лучше, чем соленый огурчик.

– Помнишь, как мы здесь с девками сидели? – взбодрившись, спросил Олег.

– Семь лет прошло.

– А как будто совсем недавно... Соньку недавно видел. Ей какие-то отморозки лицо порезали, я так думаю, братва постаралась. Короче, она с тех пор в глубоком запое. Бутылки по дворам собирает, бомжам за флакон одеколона дает... А Томку твою не видел. Но Сонька говорит, что у нее все хорошо. Впрочем, у нее свои понятия о том, что плохо и что хорошо...

– Да мне все равно, что с ней.

– Вот и я о том... Такого дерьма, как она, сейчас валом. Проститутки сейчас на каждом шагу. Раньше с этим боролись, а сейчас никаких тормозов. И за валюту дают, и за рубли...

– За рубли, – эхом отозвался я, вспомнив, как обменял у отца рубли на доллары.

Если бы вернуть то время обратно, я бы совсем сжег эти доллары, чтобы при обыске их не нашли...

– А мы тогда долларами расплатились, – сказал Олег. – А зря... Я тогда не знал, а сейчас точно знаю – почти все валютные проститутки на КГБ работали... Ты тогда спалиться мог... Тогда многие на КГБ работали, а сейчас бардак. Никакого порядка... Ничего, есть люди, которые приведут все в соответствие...

– Это ты о чем?

– Да так... Кстати, ты на работу устраиваться собираешься?

– Ну, надо бы... А что, есть предложение?

– Да я вот подумал, может, к нам? – с сомнением посмотрел на меня Олег.

– А стоит?

– Да вот я думаю... Звание у тебя офицерское?

– Нет. Старшина запаса.

– Какой статьи старшина, первой, второй?

– В морской пехоте нет статей. Там все как в армии...

– В морской пехоте статей нет, – задумчиво проговорил Олег. – А у нас есть... И ты, возможно, до сих пор под этой статьей ходишь. Искать тебя точно никто не ищет, но если тебя проверять начнут... Нет, в милицию тебе лучше не соваться. И тем более без офицерского звания...

– Да я понимаю, – кивнул я.

Что в милиции, что в армии старшиной или прапорщиком быть хорошо, пока молодой. А потом заедать начнет, когда твои одногодки капитанов начнут получать, майоров или даже полковников. Без офицерского звания карьеру не сделаешь, а пахать за одну мизерную зарплату без всякой перспективы дураков нет...

– Мне бы в институт восстановиться, – немного подумав, сказал я.

– Вот это дело, – одобрительно кивнул Олег. – Я даже постараюсь тебе помочь.

– Чем?

– Если ты все еще в розыске, сниму с тебя сторожок. А то, что тебя за злостное нарушение отчислили, так ты искупил свою вину – честной службой на благо родины. Или нет?