Текст книги "Мужчина, которого предала женщина"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Может, далеко, может, не очень… Пошли!

Валентин чуть не заскулил с досады, когда Юра повернул обратно в лес. Они шли почти всю ночь, изредка останавливаясь на короткие привалы. Медника совершенно не смущала мокрая одежда – он пер вперед как танк, не обращая внимания на неудобства. И грязи он не боялся. Зато Валентин измучился от холода и усталости.

Температура тела способствовала тому, чтобы просохло хотя бы нижнее белье, брюки и роба. Но Медника будто магнитом тянуло к воде. Наткнувшись на ручей или маленькую речушку, он считал своим долгом хотя бы сотню метров пройти по воде по пояс, а то и по самое горло. Валентин роптал, но все же неотступно следовал за ним.

Было уже глубоко за полночь, когда они вышли к спящему поселку. Юра обошел его стороной, но сделал привал на заброшенной ферме, куда они вышли, огибая поселок. Заросшая травой дорога, прошлогодний ковыль высотой в человеческий рост, мертвая тишина – все это указывало, что здесь редко ступала нога человека, а животного и подавно.

Темная прогнившая крыша продавлена, но не разрушена, узкие прямоугольные окна без рам и стекол; ворот не было вообще, дверей тоже, в темном длинном помещении гулял сырой сквозняк. Зато было спокойно в пристройке, которой в прежние времена пользовался персонал фермы, доярки, скотники. Из мебели здесь, разумеется, ничего не осталось, зато не дуло, а на бетонном полу можно было развести костер. Спички у запасливого разведчика имелись…

Пока Валентин шарился по доильному залу в поисках досок, штакетин и прочего дерева, Юра натаскал сухого коровьего навоза, разжег огонь.

– Дым костра создает уют, – потирая над огнем руки, весело сказал он.

Дым такого костра имел специфический, но совсем не тошнотворный запах. И пламя выступило хорошее, жаркое. Валентин подбросил несколько найденных сухих досок, и оно затрещало, заискрилось.

– Там солома есть – прелая, правда, но это лучше, чем на бетонном полу.

Пол действительно был бетонным, но настолько загаженным, что и впрямь не помешало бы подстелить соломки.

Медник нашел где-то ржавую железную раму кровати, но без сетки, установил ее возле костра, подперев мятым колесным диском от грузовика. Повесил на это приспособление свой ватник, затем взял телогрейку Валентина, также отправил ее сушиться. Куртки, брюки положили прямо на пол вокруг костра, рядом поставили сапоги, намотав на голенища мокрые портянки; трусы и майки не снимали, оставили сушиться на теле.

Валентин сидел на охапке прелой соломы и пытался согреться, обхватив себя руками. Костер был жарким, но холод одолевал его изнутри. И еще стебли соломы больно кололи его. А когда над ухом тонко прозвенел комар, Валентин начал нервно чесаться.

– Только комаров не хватало, – буркнул он со страдальческим выражением лица.

– Не бойся, навозный дым отгоняет комаров. Так что не сожрут… Сейчас бы свежего навоза.

– Он что, еще сильней комаров отгоняет?

– Нет, свежий навоз горит. Ну, не огнем горит, а преет, тепло выделяет. Накроешь его сеном, а он греется под ним. Ляжешь на такое сено – тепло. Лучше всего конский навоз, он до семидесяти градусов нагревается, а коровий всего до сорока пяти…

Валентин уныло вздохнул. Не отказался бы он сейчас от такой постели, чтобы до семидесяти градусов снизу нагревалось. И плевать, что конский навоз воняет… Но лучше всего, конечно, в сауне бы сейчас оказаться, чтобы сухой пар градусов так сто двадцать. И чаю бы горячего с малиной…

– Кипяточку бы сейчас, – мечтательно протянул Валентин.

Юра, казалось, никак не отреагировал на его слова. Но через какое-то время поднялся, сунув ноги в сапоги, вышел из комнаты, вернулся минут через пятнадцать, принес две пустые консервные банки с водой, кусок проволоки.

Проволоку он разделил на две части; одну оставил себе, другую передал Валентину. Из кармана достал самодельный нож, продырявил отогнутую крышку своей банки, прикрепил к ней проволоку, после чего поднял самодельную кружку над костром.

– Голь на выдумку хитра, – сказал он. – А у нас говорят, в разведке все сгодится.

Валентин взял у него заточку, продырявил крышку своей банки, но при этом расплескал половину воды.

– Ничего, там еще полно, – усмехнулся Юра.

– Где там?

– Где, где, в луже!

Валентин сходил за водой, вскипятил ее. И, обжигаясь, выпил с таким удовольствием, какое никогда не испытывал от обычного чая, крепкого, с сахаром. Кипяток прогрел его изнутри, а вскоре просохла одежда, которую он с удовольствием надел. Его потянуло в сон, но неугомонный Медник не позволил ему расслабиться. Затушив костер, он снова утащил его в лес и опять заставил умирать от усталости в стремительном марш-броске.

Глава 13

Сигнализация отключалась легко, для этого нужно было немного – перерезать телефонный провод и обесточить магазин. С первым Валентин справился достаточно легко, поскольку тонкий проводок не был уложен в коммуникационный канал, а из дырочки в оконной раме по воздуху тянулся к телеграфному столбу, и перерезать его не составило никакого труда.

Магазин старый, сигнализация предположительно примитивная, но все-таки они с Медником выждали время. Мало ли, вдруг она срабатывает на обрыв, и на пульт охраны поступит сигнал.

Ожидание оказалось тягостным. Валентина сейчас пугала не милиция, а лютый голод, который невозможно было заглушить никакими мыслями, никакой усталостью. Его можно было только утолить, для этого ему и нужен был сельский магазин.

А если появится милиция, они с Юрой уйдут. Магазин стоял на крутом берегу реки, к воде легко спуститься по тропинке, а там под покровом темноты и зарослей ивняка можно уйти в лес. Если, конечно, хватит сил, которые уже, увы, на исходе.

Двое суток они скитались по лесам, без еды, с короткими остановками на отдых. Казалось, Медник нарочно устроил Валентину испытание на прочность. Но это уже третья ночь, когда они на свободе, и он до сих пор еще на ходу. А силы на исходе у него были и вчера, и позавчера – но ведь ничего, держится. Валентин и дальше готов продолжать путь, если, конечно, не умрет от голода.

Он лежал под кустом орешника, изнывая от всех напастей, которые могли только привидеться. Холод, голод, смертельная усталость, сырость и даже комары… Одним словом, жуть. Прошло не меньше часа, прежде чем он снова решился подступить к магазину. Ночь дождливая, темная, уличный фонарь освещает магазин только с парадного входа, а с тыльного темнота. Нужно подняться на бетонное крыльцо, встать на деревянный ящик, дотянуться до железного монтажного короба, вскрыть его заточкой. С этим Валентин справится, но надо будет рассоединить провода, если они состыкованы напрямую… Но, к счастью, электролиния замыкалась на рубильник, и Валентину только и осталось, что щелкнуть им. Все, магазин обесточен.

А внутрь с Медником они попали через окно. Железная решетка смотрелась внушительно, но закреплена была плохо. Юра нашел железную трубу, которой они и отжали заслон на своем пути. А выставить стекло было несложно. Правда, пришлось немного пошуметь, но спящие жители села не обратили на это внимания. Белая коробочка датчика, приклеенная к окну изнутри, не сработала, и это значило, что сигнализация действительно отключена.

К счастью, уличный фонарь запитывался напрямую от столба, поэтому он продолжал гореть, освещая зал магазина через большое витринное окно. И фонарь не нужен, чтобы рассмотреть разложенные по полкам богатства.

Валентин бросился в продуктовый отдел, но Медник его осадил.

– Не торопись, – шепотом сказал он. – Время еще есть.

Его ничуть не смущало, что кража – это грех; он переживал, что они могут оставить здесь следы, по которым их могут вычислить и установить направление движения. А этого он допустить не мог. Поэтому, взламывая решетку и окно, он строго следил за тем, чтобы не оставить отпечатки пальцев. И сейчас первым делом среди хозяйственных товаров он отыскал хлопчатобумажные перчатки с резиновым напылением. И тряпку нашел, которой протер подоконник, где могли отпечататься его или Валентина руки.

Магазин изобиловал товаром. Валентин открыл холодильник, вытащил оттуда батон копченой колбасы, набросился на него. Но Медник снова его удержал:

– Хватит. Нельзя много: заворот кишок – это кирдык.

Колбасу он у него забрал, сам откусил от нее, остатки сунул в карман.

Им нужна была провизия, и здесь они могли ею разжиться. Хлеб, колбаса, консервы, крупы, соль. Были даже бананы и яблоки, но Валентин на них даже не смотрел. Места они займут много, а сытости от них никакой. Но не меньше их волновала одежда, а здесь было чем поживиться. Валентин нашел джинсы своего размера, рубашку, свитер, ботинки. Но Юра протянул ему комплект армейского камуфляжа. В итоге решили взять и то и другое…

Из магазина они уходили с богатой добычей. Но переоделись только в лесу. Сначала разожгли костер, установили котелок на треноге, вскипятили воду, напились настоящего чаю с сахаром, съели на двоих пачку печенья… Только затем избавились от тюремной одежды, закопав ее под сломанной сосной. Благо саперная лопатка у них уже была. И остатки костра они тоже уничтожили, вернув на место срезанный предварительно дерн. Юра и объяснял, и показывал своим примером, как нужно скрытно передвигаться по лесу.

Утро застало их в дороге. Они шли в тумане, который поднимался от земли в лучах раннего солнца. Валентин уже давно не задавался вопросом, куда ведет его Медник; он шел за ним, как зомби, думая лишь о том, чтобы не отстать. И не заснуть на ходу…

Ситуацию сегодня усугубляла не только накопившаяся усталость и неутоленный голод, но и тяжесть, которую они вынесли из магазина. И палатка у них была – неважно, что старой, совсем не модной конструкции, зато зеленая, под цвет леса. Теплые спальные мешки, одежда, ботинки, резиновые сапоги, котелок, примус, миски, ложки, топорик, охотничьи тесаки, саперные лопатки… В общем, почти все, что нужно для жизни в лесу. Даже рыболовные снасти прихватили – мало ли что, вдруг консервы и крупы закончатся… Два битком набитых рюкзака тащили они, и Валентин всерьез думал, что сегодняшний день он не переживет.

Но в пятом часу пополудни Юра объявил большой привал. Они остановились в самой гуще соснового бора, вдали от поселков, охотничьих троп, на полянке у мелкой речушки, поросшей камышом и рогозом. Солнце жаркое в небе, трава свежая, ярко-зеленая, клейкие молодые листочки на ветках осины. Воздух теплый, ни ветерка. Валентин не удержался от искушения растянуться на траве, но Юра его поднял негромким, но хлестким окриком:

– А палатку кто ставить будет?

– А надо? – не в силах подняться, спросил Валентин.

– Надо. С ночевкой здесь останемся.

Эта новость окрылила Валентина, и он не просто поднялся, а вскочил на ноги, чтобы помогать Меднику.

Полунин разбил палатку, а Юра нарубил веток и тщательно замаскировал ее. Валентин отошел от нее метров на двадцать и уже не смог разглядеть ее среди деревьев и камышей.

Разожгли они и костер, сварили кашу, щедро сдобрив ее тушенкой, наелись. Юра достал из рюкзака фляжку с коньяком, плеснул в свой стаканчик граммов пятьдесят, протянул своему спутнику.

– Нельзя, – покачал головой Валентин.

– Почему?

– Смотри.

Он взял стаканчик, выпил. И тут же рухнул на землю, поверх своего спального мешка. Это была шутка, потому что заснул он вовсе не от коньяка. Ему смертельно хотелось спать, и он мгновенно провалился в глубокий сон. А Юра пусть думает, что это реакция на спиртное…

Проснулся он поздним утром. Солнце уже поднялось над деревьями, птицы лениво переговаривались меж собой. Палатка распахнута, воздух в ней свежий, теплый. И так на мягком спальном мешке комфортно лежать, что и подниматься не хотелось.

Но в палатке не было Медника, и это показалось Валентину подозрительным. Неужели тот ушел, бросив его на произвол судьбы?… Он пулей выскочил из палатки, но быстро успокоился, увидев Юру на берегу речушки. Тот стоял спиной к нему, безмятежно поигрывая самодельным удилищем, и увлеченно рыбачил, совершенно, казалось, не обращая внимания на то, что творится у него за спиной.

Валентина вдруг осенило, что нужно подкрасться к нему сзади бесшумно, под прикрытием деревьев. Он уже усвоил уроки бесшумного передвижения на местности, но еще не очень закрепил их на практике. Вот он сейчас и поупражняется, а заодно и спутника своего упрекнет в отсутствии бдительности.

Стараясь не шуметь, Валентин подкрался к последнему дереву, отделявшему его от цели. Но только он высунул голову, как Медник вдруг пришел в движение. Полунин даже и понять ничего не успел, как в дерево в каком-то десятке сантиметров от его носа вонзился нож, который метнул Юра.

– Эй, ты чего? – обомлев, протянул он.

Ноги у него заледенели от нахлынувшего ужаса, и он с трудом сдвинулся с места, отступая к палатке.

– Подкрадываться не надо, – насмешливо сощурился Юра, глянув на него.

Он по-прежнему держал удочку в руках, и казалось, что ничего, кроме рыбной ловли, его сейчас не волнует.

– А если бы промазал? – спросил Валентин, понимая, что Медник всего лишь хотел напугать его.

– Я промазал. Метил в голову, а попал в дерево, – сказал тот, с наигранным чувством вины перед собой.

– Шутишь?

– Шучу. Если бы я хотел тебя убить, давно бы сделал это… Ухты!

Какое-то время он с восторгом смотрел, как прыгает в воде красный поплавок, а когда он утонул, резко потянул на себя удочку, вытащив из воды серебристую рыбку величиной с ладонь.

– Плотва здесь неплохо идет, – бросив добычу в котелок с водой, сказал он. – Давай бери нож, чистить будешь.

Валентину пришлось напрячься, чтобы вытащить из ствола нож.

– Я думал, у тебя сила в руках, а там у тебя жижа, – насмешливо поддел его Юра.

– Сила у тебя, – буркнул Валентин.

Если бы клинок попал ему в голову, то наверняка вошел бы по самую рукоять. Так метать ножи мог только высококлассный профи.

– Ну, а вообще, ты мне нравишься, парень, – поощрительно улыбнулся Медник. – Есть в тебе задел. Столько пройти со мной и не сдохнуть – поверь, это не каждому дано… Не каждому рядовому бойцу…

– Ну да, ты же у нас целый старший лейтенант, – сказал Валентин и, чтобы не смотреть на Юру, заглянул в котелок, где плавали четыре рыбешки.

Жарить здесь нечего, а на жиденькую уху должно хватить.

– Да, старший лейтенант. И группы в глубинные рейды водил. Знаешь, что такое глубинный рейд?

– Что-то вроде нашего путешествия.

– Ну, сходство есть, – согласился Медник. – Только мы здесь расслабиться можем, а там – нет.

– А здесь мы точно расслабиться можем?

– Надеюсь. Спешить нам некуда. Сбор только через неделю.

– Какой сбор?

– Ромашковый… Рыбу давай чисть, ушицы свежей хочется.

– Лука нет.

– Ничего, обойдемся. Мы люди не привередливые… Уху варить можешь?

– Угадай.

– Можешь. Жена тебя, наверное, гоняла по хозяйской части, – с колкой иронией предположил Юра.

– Это как? – насторожился Валентин.

– Ну, она же у тебя большим человеком была. Главный бухгалтер, да?

– И что?

– А ты так себе… Она же больше тебя зарабатывала?

– Неважно.

– Да ладно, неважно. Хуже некуда, когда баба главнее себя мнить начинает.

– Ты откуда знаешь?

– Да оттуда. У самого жена ушла. Нормально все было, пока нас в Чечню не забросили. Это еще до Дагестана было, война вторая еще не началась, а мы уже вовсю по горам лазили… Я там три года пропадал, капитана получил. Домой вернулся, а жена уже с другим. Извини, говорит, жизнь идет, я не молодею, годы как вода сквозь песок. Тебя убьют, я вдовой останусь, кому я такая буду нужна? Мужики, типа, вдов не жалуют, лучше с разведенкой… Вот она разведенкой и стала. А я еще до этого ее хахалю врезал. Жаль, не рассчитал, селезенку порвал… Ничего, дольше помнить будет. У меня тогда фарт пошел, новые звания каждый год давали, в двухтысячном капитана получил, а в первом – снова старшего лейтенанта. Разжаловали меня, Валек. Такие вот дела. Капитана уже возвращали, приказ вот-вот должны были подписать, а тут вот эта засада…

– Какая засада?

– Натуральная. И в прямом смысле засада, и в переносном. Мы из рейда возвращались, до базы совсем чуть-чуть оставалось, а «чехи» нас засекли. Случайно засекли, поэтому и заслон выставили наспех. А у нас в группе такие волки, что палец в рот не клади. У Ильи нюх, как у волка, Леша Теплов такой же. Да и наследили «чехи»… В общем, сняли мы их по-тихому и дальше пошли…

Юра говорил, а Валентин слушал, затаив дыхание. Сколько раз он разговаривал с Тепловым, с Медником, но никто из них не подходил к этой больной для них теме так близко. Но, похоже, барьер отчуждения снят, поэтому и откровение последовало.

– Мы уже и забыли об этом, а тут раз – целая делегация из прокуратуры. И эти, которые по правам человека. Мы думали, это шутка какая-то – мол, мирных жителей убили. Ан нет, серьезно все. И генерал наш хмурый такой, типа, да, так делать нельзя. Ну, нам нельзя… Фотографии нам показывают; эти рядком лежат, на животах, а затылки прострелены… И баба эта, снайперша взорванная… Генерал наш на эту бабу и повелся. Врать не буду, такое иногда случалось: поймают снайпершу – и на гранату ее… Жестоко, не вопрос, но там война, там другое измерение. Мы ему объясняем, что не трогали мы бабу, потому что не в наших это правилах – шуметь. Мы же в рейде были, нам шуметь нельзя, а граната – это грохот на всю ивановскую. Ни фига, уперся и ни с места. Виноваты, и точка. А может, проплатили… В общем, слили нас по полной. Правозащитники шум-гам подняли, «чехи» завыли, в общем, началось… Не стреляли мы никому в затылок – а попробуй докажи. Пули в других частях тела наши? Наши. Значит, и в затылок мы добили. А где ствол, из которого в затылок стреляли? Типа неважно… А зачем нам кого-то добивать, если мы на раз-два всех отработали? И не насиловали мы никого. Мы же не звери. Да и времени у нас не было этой мутней заниматься… Короче, кому-то показуха нужна была. «Чехи» подставу замутили, а «Мемориал» шум поднял. У них с «чехами» вась-вась на штатовские деньги. Пиндосы, короче, подсуетились. А нас генерал сначала слил, потом на правительственном уровне сдали. Ну, оно понятно, общемировое мнение надо успокоить. Знаешь, как в древности богам людей в жертву приносили, так и наши нас американской гидре скормили. Подумаешь, каких-то пять человек. Я не знаю, может, оно и правильно…

– Как это правильно? Вас государство на убой отправило, чтобы вы с волками воевали, а потом вас же на съедение этим волкам бросило. И ты говоришь, что это правильно? – недоуменно протянул Валентин.

– Пойми, Валек, это большая политика. Мы и на войне пешками были, и в политике нами, как пешками, пожертвовали. Может, обычным чеченцам спокойней будет, что Россия их защищает, как своих граждан, я не знаю. Может, так и надо было… Только я одно тебе скажу: на государство мне теперь плевать с большой колокольни. И на государство, и на его интересы тоже. Мстить никому не собираюсь, но свалю из этой страны при первой возможности… О-о! Смотри!

Медник выдернул из воды еще одну рыбешку и удочкой, словно краном, подал ее Валентину. И так буднично это сделал, как будто проблемы с законом его совершенно не волновали.

– На необитаемый остров хочу, – весело сказал он. – Буду стоять на рифе. В одной руке удочка, в другой базука.

– Базука зачем?

– От акул отстреливаться… А если серьезно, не стану я акул убивать. Зачем? Да и не хочу я больше убивать.

– У нас есть необитаемые острова. Там, где большие реки. На Волге, например. Мы не туда идем?

– Нет, мне остров с пальмами нужен, чтобы бананы росли.

– И пышногрудые островитянки в тростниковых юбках? – пошутил Валентин.

Но Медник воспринял это серьезно:

– А почему нет? Мы же с тобой не педики, чтобы без баб жить.

– Мы?! Я что, тоже на необитаемом острове должен жить?

– А ты что-то имеешь против? – внимательно посмотрел на него Юра.

– Да нет. Просто несерьезно все это.

– Почему несерьезно? Купим остров, построим дом, будем жить. Можно на Сейшелах, можно на Багамах; есть еще Канарские острова…

– Ты хоть представляешь, сколько эти острова стоят?

– Дорого. Зато там мы будем в полной безопасности. И воевать ни с кем не придется. Ешь кокосы, жуй бананы – красота.

– А деньги где взять?

– У твоего Тихоплесова возьмем, – как о чем-то само собой разумеющемся, сказал Юра.

– Как это возьмем?

– Силой.

– Э-э… Думаешь, это так просто?

– Нет, я думаю, что это очень сложно. Но мы должны его наказать. За то, что он оружие в Чечню поставлял, за то, что жену у тебя увел, за то, что тебя заказал…

– Ты это серьезно?

– Да… Сколько у него миллионов? Ну, приблизительно.

– Да не одна сотня.

– Ну вот, половину от одной такой сотни мы и возьмем.

– Пятьдесят миллионов долларов? Это нереально!

– Реально. Твоя жена в курсе всех его финансовых дел, ты работал программистом у него на фирме, ты знаешь, как выйти на его банковский счет, снять с него деньги…

– Чтобы снять деньги, нужно знать код. И, поверь, он настолько сложный, что ключ подобрать к нему невозможно.

– Ключ он сам отдаст. При личном общении… Смотри, прямо фарт какой-то!

Юра выдернул из воды и подал Валентину еще одну довольно-таки крупную плотвичку.

– Это хороший знак, тебе не кажется?

– Не кажется… То, что ты задумал, называется авантюра.

– Вся моя жизнь – сплошная авантюра… Мы его похитим. Банально похитим. Я предъявлю ему счет за Чечню, за моих друзей, которых убили его гранатометами. Да там наверняка не только гранатометы были…

– Да, может, и гранатометов не было. Может, он правда не имел к той сделке никакого отношения…

– Вот это мы у него и спросим. Устроим ему допрос с пристрастием. Жестоко? Но такая она, селяви. Не все ж ему одному мед ложками хлебать… Ну, чего сидишь, как в штаны наклавши? Давай уху вари. Кушать подавать надо, а то жрать охота… Только ты не думай, что я тебя принуждаю. Просто я рыбу наловил, а ты ее приготовишь. Справедливо?

Валентин вяло пожал плечами. Какая ему разница, справедливо это или нет? Не до того ему сейчас, чтобы заниматься такими глупостями. Куда больше его волновал вопрос, правду говорит Медник или это у него шутки такие… Но ведь о необитаемом острове он говорил еще в первый день их знакомства. Значит, мечта о нем действительно будоражит его воображение. Может, Юра потому и взял Валентина с собой, чтобы он помог ему добраться до Тихоплесова. Но ведь это провальная авантюра, и разведчик должен это понять.

– Когда на острове поселимся, у нас бабы будут готовить, – снова замечтался Медник. – Я своей Элке тростниковый купальник сделаю. И ты свою Дарьяну так же оденешь…

– Дарьяну?!

– Ты ее с собой заберешь.

– Она не захочет.

– А кто ее спрашивать будет?… Будешь ты с ней жить там на острове или нет, это уже не так важно. Главное, она должна быть наказана за свое легкомыслие. И моя Элка тоже… Кстати, мы можем поменяться: тебе моя Элка, мне – твоя Дарьяна.

– Не понял!.. – Валентин возмутился так, будто они уже находились на необитаемом острове, ловили рыбу, варили уху, а некая Элка и его Дарьяна в нескольких шагах от них собирали орхидеи на тропической полянке.

– Ну а что? Ты в претензии к своей бывшей жене, я – к своей. Но у меня нет претензий к твоей Дарьяне, у тебя – к моей Элке. Я с твоей, ты с моей – мир и гармония на острове.

– Может, я со своей как-нибудь разберусь?

– Разберешься, – весело подмигнул ему Юра. – Если думаешь разобраться, значит, согласен с моим планом. Мы берем Тихоплесова в оборот, подвешиваем, как Буратино, вниз головой, вытрясаем из него четыре сольдо… Ну а дальше – прощай, Россия, привет папуасам!

– А Дарьяна?

– Я же сказал, ее забираем с собой. Но это уже детали… Детали, которых у нас много… Например, ты должен будешь войти с Дарьяной в контакт, должен склонить ее на нашу сторону. – Юра уже не улыбался, он смотрел на Валентина без всякой иронии.

– Как?

– Думай… Может, она бросила тебя потому, что ты слабак.

Валентин мотнул головой, но вслух ничего не сказал. По большому счету, Юра прав, он действительно был слабаком.

– Видишь, ты соглашаешься. А ведь ты мне про себя мало рассказывал, и все равно я понял, каким ты был. Видел, каким ты был до того, как схлестнулся с этим, с Мишей. До того, как сорвался со мной в побег… Сейчас ты уже немного другой. Немного… Ничего, я сделаю из тебя настоящего мужика. Займусь твоей боевой подготовкой.

– Может, лучше обойдемся без этого?

– Нет. Ты должен стать лучше меня, – с самым серьезным видом сказал Медник. – По крайней мере, для твой Дарьяны. Женщина она очень красивая, и мне она очень нравится. Так что, если не будешь соответствовать, я ее у тебя отобью.

Валентин напряженно посмотрел на него. С одной стороны, парень говорил чепуху. Хотя бы потому, что Дарьяна была где-то далеко-далеко, и его планы казались ему несбыточными. Но вдруг призрачная перспектива надвинется на него со скоростью реального локомотива? Тогда он должен быть готовым к тому, чтобы вступить в борьбу за обладание Дарьяной, и не столько с Медником, сколько с Тихоплесовым. Но и о Юре не нужно забывать. И почему бы не поучиться у него, если есть такая возможность?

– Ну, чего уставился на меня как баран на новые ворота? – засмеялся разведчик. – Все очень серьезно, и ты должен это понимать.

– Я понимаю.

– Значит, ты готов штурмовать Тихоплесова? – Да.

– Ты сам говорил, что это очень сложно.

– Я знаю.

– А я говорю тебе, что это намного сложней, чем ты себе это представляешь.

– Вряд ли.

– Тебе придется рисковать своей жизнью.

– Не сомневаюсь.

– Ты должен будешь во всем безоговорочно подчиняться мне. Ты к этому готов?

– Я и так тебе во всем подчиняюсь.

– Отлично. Мы теперь вместе не разлей вода. Если я вдруг оставлю тебя одного, ты имеешь право найти меня и убить. Если ты сбежишь от меня, то я найду и убью тебя… Да, Валентин, все очень серьезно. И если ты согласен с тем, что я тебе сказал, то это, считай, клятва на верность нашей дружбе. Если нет, то ты свободен. Забирай свои вещи и гуляй на все четыре стороны.

– Я согласен.

Валентина испугали слова Медника. Действительно, слишком все серьезно, если речь зашла о наказании смертью. Но и уйти он не мог, потому что ему не выжить одному в этом жестоком мире…