Текст книги "Мент без ценника"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

На самом деле экспертиза обнаружила на ноже, в микроскопическом зазоре между лезвием и рукоятью следы крови, отличной от той, которая осталась после убийства гражданина Костылина. Скорее всего, это кровь Сысоева. И в самое ближайшее время экспертиза официально подтвердит это.

– Я здесь при чем?

– А у кого был конфликт с гражданином Сысоевым? – жестко спросил Богдан.

– А кто это такой?

– Ты еще спроси про гражданку, видевшую тебя.

– Что за гражданка?

– Ну вот, мы отлично понимаем друг друга, – с издевкой усмехнулся Городовой. – Ты же мой информатор и пока что неплохо справляешься со своей работой…

– Гонишь ты, начальник! Думаешь, самый умный, да? Наплел мне какой-то мути, считаешь, запутал?.. А не запутаешь ты меня. Потому что за мной правда. Не убивал я Костылина. И никакого Сысоева знать не знаю.

– А ведь я не просто сегодня на заводе был. Я тебя искал. По приметам, которые мне дала свидетельница. Нос картошкой, шрам на переносице… Думал, ты работаешь на заводе, а оказывается, ты туда из-за Инны захаживал. И сегодня удачно зашел. Для меня удачно. А потом и дружков своих прихватил… Врать не буду, смог ты запугать свидетеля, палец к губам очень красноречиво приложил. Только бояться ей нечего. Мелоян и Громов попали к нам надолго, и ты от нас никуда не денешься. А работать мы умеем. И с тобой отработали, и со свидетелем разберемся. Инна тоже показания даст, расскажет о твоем конфликте с Сысоевым. И смерть Костылина тебе пришьем. Свидетель уже есть. Думаю, Мелоян нам что-нибудь интересное расскажет, когда в себя придет. Например, что ты на него показал. А у армян кровь горячая… Да и Громову тоже не понравится, что ты его в убийстве Костылина обвинил… Ну и экспертиза опять же… У тебя что, ножи в дефиците? Или ты Хромцова еще и к Сысоеву привязать решил? Если так, то ты идиот. За двумя зайцами ты, Степа, погнался. Обоих догнал и убил. Только вот на егеря нарвался. И за этих зайцев ответишь…

– Ничего ты не докажешь, начальник! – презрительно усмехнулся Вяткин.

Но в ответ Богдан лишь хмыкнул, потому что этому типу явно не хватало уверенности. Сомневался он в своих дружках. Да и про свидетеля знал…

– Мой тебе совет, Степа, не ломайся. Все равно ведь расколем. Статья у тебя расстрельная, под вышку пойдешь. А сотрудничество со следствием тебе в зачет будет. Глядишь, и не вынесут тебе смертный приговор. Получишь свои пятнадцать лет, отсидишь… Сколько тебе сейчас лет?

– Тридцать два года. Если меня на пятнашку засунут, я стариком выйду.

– Да ладно тебе, в сорок семь лет жизнь только начинается. Если деньги есть на счете… А деньги тебе Быхалов начислит – за твое молчание. Ты на себя все бери, а ему выставь условие: пусть платит за молчание. И грев на зону пусть шлет.

Вяткин думал недолго:

– Нет, начальник, я не при делах.

– Ну, не при делах так не при делах… Как говорится, на нет и суда нет. Кто там «Петроль» кроет? Румын или Махор? Или Махор через Румына? А может, напрямую?

– Я не знаю, кто там кого кроет…

– Ничего, я с Румыном поговорю, он мне весь расклад даст. И с Махором поговорит. Если они не в курсе, что это Быхалов Костылина заказал, будут знать. А если в курсе, то с тобой решат вопрос. Ну, чтобы на них через тебя не вышли. Мы тебя выпустим, а они с тобой разберутся…

– Это не по правилам, начальник, – не на шутку разволновался Вяткин.

– Не по правилам людей убивать… Кто «Петроль» кроет? – резко спросил Городовой.

– Махор.

– Напрямую?

– Да, напрямую.

– Он в курсе, что Быхалов компаньона своего заказал?

– Не было ничего подобного, – опустил голову Вяткин.

– Я спрашиваю, в курсе он или нет?

– Быхалов здесь ни при чем.

– А кто при чем?

– Я.

– Ты Костылина убил?

– Да, я.

– Зачем?

– А я к его прежней секретарше неровно дышал. А он ее выгнал, как последнюю…

– А как же Инна?

– Инну сюда не приплетай, начальник, – с обреченностью каторжника глянул на Богдана Вяткин. – Она ничего не знает.

– Значит, Костылин обидел свою бывшую секретаршу, а ты ему за это отомстил?

– Точно так, начальник.

Богдан даже не стал спрашивать, как зовут эту секретаршу. Зачем? Ведь ясно же, что Вяткин ее приплел, чтобы создать мотив, который толкнул его на убийство.

– А нож Хромцову зачем подбросил?

– Так это, следы запутать хотел.

– Откуда ты узнал, что Костылин поедет к Хромцовой?

– Ну, была мысль.

– Может, Быхалов подсказал?

– Нет, сам догадался. Этот, Хромцов, он бутылку в Костылина бросил. Я за Костылиным следил и своими глазами видел это. Вот я и подумал, что тот разбираться к нему поедет…

– А может, все-таки Быхалов подсказал?

– Это я все замутил.

– Значит, ты знал, что Костылин поедет к Хромцовым, поэтому и устроил засаду в подъезде дома номер сто четыре по улице Энгельса, так?

– Так. Дождался, когда он подъедет, вышел к нему навстречу. Ты сам, начальник, знаешь, как дальше дело было.

– За Костылиным долго следил?

– Да, долго.

– Видел, как Хромцов кулаком ему угрожал?

– Видел. Этот придурок из подъезда выбежал, Костылин за ним рванул, так его как ветром сдуло… Даже не жалко было такого лоха подставить, – презрительно усмехнулся Вяткин.

– Этот, как ты выражаешься, лох сейчас находится в тюремной больнице. Он пытался покончить жизнь самоубийством. И все это по твоей вине, Степа. Из-за тебя он в тюрьму попал, из-за тебя вены себе вскрыл…

– Только не надо на жалость бить, начальник. Если он не мужик, я в этом не виноват. Значит, он реальное чмо, если тюрьма его сломала. Мне таких не жалко…

– А мне жалко. Потому что Егор Хромцов прежде всего человек. У него есть гражданские права. На его стороне закон. И этот закон загнал тебя сюда. Этот закон осудит тебя за убийство, – чеканил слова Богдан. – За убийство Костылина. За убийство Сысоева.

– А кто такой Сысоев?

– Ты прекрасно знаешь, кто он такой.

– Не знаю, начальник, – пренебрежительно произнес Вяткин. – Костылина знаю, а Сысоева – нет.

– Сысоев Инну оскорбил, проституткой назвал, тебе камнем в голову запустил… Ты ему за это и отомстил.

– Проституткой назвал?! Камнем в голову?.. Ах да, помню, было такое… Только я ему не мстил. И пальцем его не тронул…

– Ой ли?

– А за что мстить, начальник? Сысоев этот правильно все сказал. Инна проституткой оказалась. Если меня слила, кто она после этого?

– То порвешь за нее любого, то проститутка…

– Порву я за нормальную бабу, а если она с ментами спуталась, то какая она после этого нормальная?

– Значит, Сысоева ты не убивал?

– Нет. Костылина замочил, а Сысоева не трогал…

– А ювелирный на Советской кто взял?

– Без понятия… Я только про Костылина знаю.

Богдан согласно кивнул:

– Хорошо, пусть будет Костылин.

Сейчас главное запротоколировать показания, подшить их к делу, а там уже можно Вяткина на Сысоева крутить. И на Быхалова тоже. Заказчик убийства не должен остаться в стороне.

– Да, только я подписывать ничего не буду. На словах признаюсь, а так – нет! – упрямо мотнул головой задержанный.

– Быхалова подставить хочешь?

– Нет, не хочу. Но мне гарантии от Быхалова нужны. Личный счет на кучу баксов и грев на зону. Ну, и адвоката хорошего за его счет…

– Хочешь, чтобы я поехал к Быхалову и договорился с ним по этому поводу? – насмешливо спросил Богдан.

– Нет, конечно. Надо просто весточку ему передать, чтобы он со мной связался. Ты же можешь нам свидание устроить?

– Могу.

– Ну вот, я бы хотел с ним поговорить.

– Поговоришь.

Вяткин сам подсказал Богдану способ, как привязать к делу заказчика. Надо устроить ему встречу с Быхаловым и записать разговор на магнитную пленку. Но сделать это с ведома прокуратуры, чтобы суд признал запись законной. Не просто будет получить санкцию, но если очень захотеть, то все можно.

– Тогда организуй весточку.

– Я организую тебе человечка, которого завтра должны освободить. Через него и передашь записку. И часть денег тебе вернут, чтобы ты мог расплатиться за пересылку.

– Добро.

Богдан отправил Вяткина в камеру, а сам вызвал к себе человека, который должен был стать почтальоном.

Колю Гудкова взяли за мелкую кражу, доказательства его вины неопровержимые, поэтому три года лишения свободы ему гарантированы. Для Богдана это – «палка» в графе раскрываемости. Но сейчас он готов был пожертвовать ею, чтобы склонить Гудкова на свою сторону. Он промоет ему мозги, возьмет с него подписку о сотрудничестве и лишь потом отправит к господину Быхалову. И не только с письмом от Вяткина…

С делами Богдан закончил в двенадцатом часу ночи и только тогда смог вернуться домой, где его ждала Инна.

– Почему так долго? – спросила она.

– Потому что работа такая…

– А что там со Степой?

– Степа появился до того, как мы с тобой познакомились. Значит, я имею право…

Он выдержал паузу, и девушка повелась на нее:

– Право на что?

– На это самое…

Богдан обнял ее за талию, выгнул спину назад, рукой придерживая за шею, приблизил губы к ее лицу. Девушка, расслабившись, закрыла глаза и едва заметно улыбнулась. И Богдан накрыл ее губы поцелуем. А затем он взял ее на руки и понес на кровать. В конце концов, они достаточно взрослые люди, чтобы обходиться без условностей. Главное, что Богдан имел моральное право быть с нею, а там уж как она захочет.

Лена также, похоже, была не прочь, но прав на нее Богдан не имел. Поэтому он с другой. О чем нисколько не жалеет.

Глава 14

Женские губы нежно коснулись соска, тут же в дело вступил язычок. Виктор Быхалов не стал открывать глаза. Наташа любит секс и на многое готова, чтобы ублажить своего мужчину, но на нее лучше не смотреть. После Ольги, с которой он был вчера, тело Натальи представляло собой не очень приятное зрелище. Игорь узнавал ее по талии. Если нету талии, то это его Наталия…

А ведь когда-то Наташа была очень хорошенькой. Роскошные русые волосы, прелестное личико, изящная фигурка… И на своей свадьбе она была красивой невестой. Виктор даже позавидовал тогда Игорю.

Но после родов Наташу разнесло. Вроде бы и в сладком она себя ограничивала, и на диетах сидела, но талия исчезала с невероятной скоростью. Нарушение обмена веществ – проблема очень серьезная, и Наташа не смогла ее преодолеть.

Поэтому на нее сейчас лучше не смотреть. Виктор постарался вспомнить, как выглядела Наташа на свадьбе, представил себя похитителем невесты. Он ее украл, привез к себе домой, раздел и заставил пройти через первую брачную ночь. На ней белый корсет с подвязками и такого же цвета чулки. Она пьяна, безрассудна, ее голова опускается все ниже, и вот он уже чувствует ее губы. Рот у нее горячий, и от этого жара вскипает кровь…

– Тебе понравилось? – спросила Наташа.

Быхалов открыл глаза и увидел, с каким вожделением она на него смотрит. И еще она жаждала похвалы.

Нет на ней белого корсета. Голая она. Толстые поперечные складки снизу вздымают не очень большую, но уже вялую грудь, обезображивают талию, бедра.

– Я без ума, дорогая!

Ему еще немного хотелось полежать, прийти в себя после оргазма, но уж лучше выбраться из постели, чем любоваться этой «красотой».

Холодный душ придал Виктору бодрости, теплый – успокоил, и он настроился на долгий рабочий день. Еще бы зарядку сделать, но ведь не у себя дома. А завтра он встанет пораньше, разогреет себя физическими упражнениями… Хотя, возможно, завтра он проснется в своей постели в объятиях какой-нибудь красотки. Тогда уже не до зарядки.

Наташу Виктор нашел на кухне. Она уже в халате и за плитой, на которой жарятся оладьи с яблоками. Готовить она умеет, этого у нее не отнять.

– Когда тебя ждать? – после завтрака спросила Наталья.

– Не сегодня.

– Почему?

– Потому что нельзя так. Еще земля на могиле Игоря не остыла, а мы уже с тобой грешим.

– Никто же не знает. Мишка у мамы, дома никого нет.

Дом у Костылиных большой, и гараж здесь встроенный – можно заехать в него и выйти сразу в тамбур перед холлом. К тому же весна только наступает, темнеет сейчас так же рано, как и зимой. В семь вечера уже темно, а раньше из офиса Виктор и не уезжает… Но не хочет он ехать к Наташе. Хотя и есть желание на ней жениться. Он уже сейчас полноправный хозяин акционерной компании «Петроль», а если Наташа станет его женой, то ему будет принадлежать и весь доход. А его фирма и нынче приносит миллионные прибыли, а со временем она выйдет на еще более высокий уровень.

– И все равно надо проявлять осторожность. Ты же не хочешь, чтобы меня заподозрили в убийстве твоего мужа?

– Но ты же здесь ни при чем.

– Это мы с тобой знаем, что ни при чем. А люди могут подумать. И мама твоя может так решить, если узнает, что я у тебя бываю. Она ведь и растрепаться может…

– Не надо трогать мою маму, – надулась Наташа. – Когда она станет твоей тещей, тогда трогай.

– Станет, никуда не денется, – через силу улыбнулся Виктор.

В первый раз с Наташей он переспал месяца за три до того, как погиб Игорь. Сначала решил избавиться от своего компаньона, а потом трахнул его толстую жену. Наташа изголодалась по сексу, поэтому как могла ублажала неожиданного благодетеля. И даже смерть мужа не отразилась на ее жажде сексуальных удовольствий. Виктор поимел ее на следующий же день после похорон, и этоне было медленно и печально, как в том анекдоте…

– Ты вправду женишься на мне? – с сомнением посмотрела на него женщина.

– Даже не сомневайся. Но не раньше чем через год. Приличия должны быть соблюдены. Тем более что Игорь очень тебя любил…

– Врешь! Он меня терпеть не мог… Я знаю, он мне изменял.

– На этом и погорел.

– Вот и я о том же. Я ему говорила, что его кобелирование ни к чему хорошему не приведет. Не поверил…

– А может, это ты его за измену наказала?

– С ума сошел? – вскинулась Наташа.

– Ну, мало ли, вдруг наняла кого-то…

– Ты это серьезно?

– Кто знает… Вдруг ты и меня закажешь, если я тебе изменять буду…

– Типун тебе на язык!.. Не заказывала я Игоря. И тебя заказывать не стану. Да ты и не будешь мне изменять… Тебе же нравятся такие, как я?

Она верила, что Виктору нравятся женщины в теле. Вернее, хотела верить в это.

– Нравятся. Только ты дальше не расширяйся.

– Не буду… Я тут новую диету нашла…

– Отлично! Через недельку подъеду, посмотрю, как эта диета на тебя подействовала…

– Через неделю?! А раньше никак нельзя?

– Нет. У тебя траур, я не должен его нарушать. Я и так из-за тебя живу во грехе, и мне бы не хотелось усугублять…

Виктор с облегчением вздохнул, выезжая со двора ее дома. Номер он отыграл и теперь на целую неделю свободен.

У него была своя охрана – четыре бойца из бывших спецназовцев и начальник, отставной майор из бывших чекистов. Но сейчас его никто не охранял. Из соображений конспирации он не брал с собой свиту, когда ехал к Наташе. Никто не должен был знать, с кем он провел эту ночь. Это была еще одна причина, по которой он не мог наведываться к ней чаще, чем раз в неделю. Ситуация в городе напряженная – криминал, конкуренты, кредиторы. Вон, Игорь Костылин сунулся к своей новой секретутке без охраны – и нарвался на киллера. Как бы и с ним такая история не приключилась…

Но все обошлось. Охрана ждала Виктора во дворе его дома. Там он задерживаться не стал и уже в девять утра был в своем офисе.

На работе почувствовал себя в безопасности. Здание офиса хоть и не очень большое, всего-то полторы тысячи квадратов полезной площади, зато территория огорожена железобетонной стеной, поверх которой пущена колючая проволока; имеется система видеонаблюдения, контрольно-пропускной пункт с вооруженной охраной. Компания ворочала большими деньгами, и это можно было заметить как по внешней, так и по внутренней отделке помещений. Модный, в европейском стиле ремонт, подвесные потолки, паркетные полы, компьютеры, факсы…

И в кабинете у Виктора красота. Простор, евростиль, новая офисная мебель из Австрии, а кожаное кресло за главным столом чем-то напоминало королевский трон.

Этот кабинет раньше принадлежал Игорю Костылину, Виктор же ютился в соседнем, менее солидном помещении. Но справедливость восторжествовала, и теперь он на своем законном месте. А Игорь… Он сам во всем виноват. Не надо было брать Виктора к себе в компаньоны, делить с ним общий пай. Это же общеизвестная истина, что рано или поздно компаньоны начинают претендовать на всю долю. И сам Игорь наверняка подумывал, как избавиться от Виктора. Он всего лишь не успел это сделать…

Виктор выпил кофе, выкурил сигару. Он собирался вызвать к себе главного бухгалтера, когда появился начальник охраны и с сочувствующим видом доложил:

– Виктор Валентинович, к вам гости.

У Быхалова засосало под ложечкой.

– Кто?

– Братва.

– Откуда?

– Откуда-то из Тюмени.

– Пусть немного подождут.

Пахло криминальными разборками за неоплаченную нефть. Тут без Махора не обойтись. Ему-то и собирался звонить Быхалов.

– Не хотят ждать. Сказали, что все здесь сейчас разнесут… Пока что они себя нормально ведут, но лучше их не злить.

– Да? Ну, пусть…

Виктор еще не дал своего разрешения, как дверь в кабинет распахнулась и в кабинет вошли три здоровенных типа в теплых кожаных куртках нараспашку. Мрачные, суровые, готовые на конфликт. Вслед за ними в кабинет ворвались телохранители Виктора; еще бы чуть-чуть, и вспыхнула драка.

– Так, спокойно! Давайте без рук! – вмешался Быхалов.

– Ты здесь главный? – спросил бритоголовый тип с мощными, сильно выпирающими вперед челюстями.

Братков оставили в покое, но телохранители никуда не делись. Свое дело они знали, поэтому Виктор мог рассчитывать на них.

– Во-первых, не «ты», а «вы». А во-вторых, я вас слушаю.

– Ну, «вы» так «вы». Мы люди, в общем-то, мирные. Если нас понимают. Если нет, то мы и завалить можем… Меня Леня зовут. Для вас я – Леонид Павлович.

– Я вас слушаю, Леонид Павлович!

– Скажи… те своим быкам, пусть выйдут. А то напрягают. И мои люди тоже выйдут. С глазу на глаз поговорим.

– Нет, с глазу на глаз не надо. Пусть мой начальник охраны останется…

Леня-Леонид глянул на Грицыхина и согласно кивнул. Не произвел на него бывший чекист особого впечатления. Среднего роста, худощавый, можно даже сказать, неприметный. Но работу он свою знал и в рукопашном бою мог за себя постоять. В восьмидесятых годах работал в городском подразделении КГБ, но за антисоветскую агитацию был взят под стражу, полгода провел под следствием. Дело развалилось, однако со службы пришлось уволиться. Хорошо, в «Петроле» работа для него нашлась… В свое время Грицыхин занимался оперативно-поисковой работой, вел наружное наблюдение за подозрительными элементами. И на своей новой должности смог организовать систему безопасности предприятия, охрану директоров. Все у него получалось, за исключением одной мелочи: Грицыхин не хотел связываться с «мокрой» работой. Впрочем, Костылин его к этому не принуждал, потому что для решения нестандартных задач у него была особая команда, которую сколотил для него Виктор. Правда, это оружие не так давно повернулось против него самого…

– Итак, о чем вы хотели со мной поговорить… э-э, Леонид Павлович?

– А ты не прикалывайся, барыга! – угрожающе сощурился Леня. – Ты лучше думай, как долги будешь возвращать?

– Какие долги?

– Есть такая фирма – «Самнефтесбыт». Знакомое название?

– Да, что-то слышал…

– Что-то слышал? – злобно скривился Леня. – Да ты торчишь этой фирме, как земля колхозу! Ты пол-лимона должен! И ты эти бабки отдашь.

– Так, спокойно! Не надо здесь быковать, – напыжился Быхалов. – Я сам зону топтал! Я сам знаю, как на понт брать! Но сейчас я цивилизованный человек! И вам, Леонид Павлович, желаю того же!

– Да мне по барабану, кто там и кого топтал. Чужие проблемы меня не парят. Мне парят мои проблемы. Я должен с тебя деньги взять – и я их возьму. Или так возьму, или с твоей кровью. Меня в Тюмени все знают. И здесь тоже узнают, когда ты шпалой ляжешь.

– Леонид Павлович, давайте обойдемся без угроз. Давайте попробуем разобраться в ситуации. Сейчас подъедет один человек, я расскажу ему, в чем дело, но прежде я должен объясниться с вами, чтобы вам все было понятно.

– Что за человек? – поинтересовался Леня.

– Я так понимаю, вы представляете тюменскую братву, а он представляет нашу, народовольскую. Он в законе и все вам популярно объяснит…

– Я спрашиваю, что за человек? Ты чего мне тут вола водишь? Имя говори!

– Махоркин Павел Сергеевич, в определенных кругах он известен как вор в законе Махор.

Сам Виктор с законником связаться не смог: тюменские «быки» помешали. Но это сделает кто-нибудь из телохранителей. Система взаимодействия на этот счет отработана, и можно не сомневаться, что сигнал уже пошел. Только вот вопрос, как скоро получит его Махор? И как быстро на него отреагирует?

– И что дальше?

– Он объяснит вам ситуацию.

– Я так понимаю, мужик, ты хочешь, чтобы нас развели по понятиям?

– Нет, просто вы должны понимать, что договоры с вашей фирмой заключал не я. Договоры заключал бывший генеральный директор. Но его сейчас нет, а мне нужно разобраться с его решениями, а это время…

– Нет его? А где он?

– Погиб. Трагический случай.

– Слушай сюда, трагический случай! – взъярился Леня. – Ты чо, за лоха меня держишь? Ты думаешь, я не знаю, как делаются такие разводы? Договор заключает один, а другие не хотят по нему платить. Думаешь, что ты один такой умный?.. Я тебя по судам таскать не собираюсь. У меня на этот счет свои судьи: один с оптикой, другой с гранатометом. Я с тобой разговоры говорить не буду. Я тебя грохну, как последнего пса, а предъяву твоему заму брошу. Он за тебя пол-лимона и отдаст. Если жить хочет…

Виктор много лиха повидал на своем веку и в людях разбираться умел. Он знал, когда человек блефует, а когда – нет. Леня – он чувствовал – не блефовал и действительно собирался наказать его. А заодно блеснуть своей силой, чтобы руководству «Петроля» впредь было неповадно с ним шутить. Вопрос только в том, хватит ли у него возможностей, чтобы расправиться с Быхаловым… Вдруг эти возможности у него имеются?

– Я должен во всем разобраться, – вздохнул Виктор.

Первое время фирма «Петроль» занималась продажей бензина. Это Игорю хватило ума договориться с дирекцией тогда еще советского завода и пропускать через свой кооператив излишки бензина. Разумеется, часть прибыли уходила заводскому начальству, допущенному к кормушке. Но сейчас, когда комбинат занимался коммерческими поставками напрямую, надобность в посреднической фирме уже не столь велика, как прежде. И все равно «Петроль» брала бензин и прочие нефтепродукты по льготной цене, перепродавая их по коммерческой. Масштабы и география таких сделок разрастались, компания «Петроль» и ее основатели богатели, но все-таки Костылину этого было мало. Он занялся нефтью. Сначала продавал ее на подшефный завод для дальнейшей перегонки, затем организовал экспортные поставки за рубеж. Это был его проект, и он заключал договор с тюменским «Самнефтесбытом». Только вот с оплатой подзатянул, оттого и накопился огромный долг. Сейчас «Петролем» заведует Виктор, и долг этот повис на нем. Отдавать не хочется, но тюменский Леня настаивает так категорично…

– Давай разбирайся. Через неделю ты должен перечислить деньги на счет «Самнефтесбыта». Или тебе придется перечислить их на счет фирмы ритуальных услуг, которая займется твоими похоронами. Вопросы есть?

– Но недели мало…

– Хорошо, пусть будет две. Две недели, и без штрафных санкций. А дальше включаем счетчик. Сто зеленых штук за каждый просроченный день. Но по счетчику выплачивать будет твой преемник. Ты же к этому времени будешь уже лежать в морге… А с твоей крышей я поговорю потом, когда в крышку твоего гроба забьют последний гвоздь. И поверь, я никаких разборов не боюсь…

Леня ушел, нагнав тоску. Виктор нервно схватился за сигарету.

А через час в приемной зазвонил телефон. Секретарша переключила его на кабинет.

– Что там у тебя такое? – не здороваясь, спросил Махор.

– Надо бы встретиться, поговорить.

– Какой встретиться? Я тут на Мертвом море загораю, сейчас не могу. Давай в двух словах, что там…

Виктор понимал, что международный телефонный разговор – удовольствие не из дешевых, а оплачивать переговоры придется ему, поэтому постарался обойтись без лишних подробностей. Махор выслушал его очень внимательно.

– Долги – это плохо, Витя. Долги надо отдавать… Но ты пока не торопись. Я тут наведу мосты, что за Леня на тебя наехал; может, левый какой-то. А через недельку подъеду, скажу, что делать. А ты пока деньги подготовь, чтобы не тянуть, если вдруг что…

На этом разговор закончился. Быхалов снова потянулся за сигаретой.

Не хочет Махор впрягаться за него. Хотя и попробует сделать это. Но если Леня Тюменский действительно реальная сила, то связываться с ним Махор не станет. Он же не свои деньги отдавать будет… Может, ему половину суммы от полумиллиона предложить, чтобы разобрался с тюменскими? Но ведь Махор не жалует кровавые разборки, он старается улаживать вопросы мирным путем. А с тюменской братвой миром вопрос не решить, потому что правда за ними, и Махор это понимает.

Ну, а если вдруг Махор сможет решить вопрос с Леней? Но где гарантия, что вслед за ним не появится другой, такой же криминальный представитель «Самнефтесбыта»? Что ему делать тогда? Отдать вторую половину, чтобы Махор снова подключился к делу? Какая же здесь выгода? А если появится третий проситель, вернее требователь, то это уже убытки.

Или самому решить этот вопрос? Почему бы не послать в Тюмень Вятка со своими людьми? У них и стволы есть, и ножи. Ребята они отчаянные. Глядишь, и разберутся с быковатым Леней. Тогда у тюменских пропадет охота соваться в Народовольск…

Но может, не надо ставить Вятку столь кардинальную задачу, как устранение бандитского авторитета? Ведь это может выйти боком и ему, и самому Виктору. Нет, надо послать его в Тюмень с более простой задачей – навести справки о Лене, выявить его сильные и слабые стороны, а потом уже решать, как с ним поступить.

Вяток числился на фирме водителем бензовоза. И даже иногда работал. Сейчас же должен быть дома… Виктор позвонил ему, но телефон молчал. И Гром с Ашотом не отвечали. Отозвался только Рудик. Но тот смог только сказать, что не видел Вятка со вчерашнего дня.

Виктор велел Рудику найти Вятка и положил трубку. А вскоре в кабине появился Грицыхин.

– Там какой-то тип к вам ломится, – сообщил он.

– Братва?

– Из блатных… Сказал, что с Вяткиным в одной камере сидел. Его только что из КПЗ выпустили. Послание у него.

– Вяткин в КПЗ? – разволновался Быхалов.

– Там что-то серьезное. Я сам пытался разобраться, а этот блатной сказал, что будет разговаривать только с вами.

– Давай его сюда. Только обыщи…

– Уже.

– За щеку гляньте, вдруг у него «мойка» там…

Виктор отмотал четыре года за спекуляцию и хорошо знал, что такое зона и на какие фокусы способны ее обитатели.

Уголовник вызывал отвращение своим видом. Неряшливые слипшиеся волосы, темное то ли от грязи, то ли от какой-то болезни лицо, желтушные глаза, и еще он скалил гнилые зубы. И воняло от него, как от бомжа…

Уголовник направился к нему, но Виктор велел Грицыхину усадить его на противоположный конец длинного приставного стола. И еще возникло желание побрызгать вокруг себя дорогим одеколоном. Но Быхалов лишь закурил, чтобы перебить вонь запахом хорошего табака.

– Привет тебе с кисточкой, начальник!

Уголовник озирался по сторонам в поисках поживы. Или действительно с ночным визитом сюда собрался, или это у него на ментальном уровне…

– Какой я тебе начальник? – поморщился Виктор.

– Ну, ты же здесь начальник, типа большой босс, да?.. Как тебя зовут?

– А это важно?

– Ну, я должен знать. Мне сказали, к Вите Быхалову обратиться.

– Я Быхалов. Только не Витя, а Виктор Валентинович.

– А я Гудок. Слыхал о таком?

– Я рубрикой «Их ищет милиция» не интересуюсь.

– Да? А может, зря? Может, там и твоя фотка светится?

– Не понял, – похолодел Быхалов.

– Да ладно, расслабься. Нормально все. Вяток все на себя берет.

– Что берет?

– Ну, он не говорил, кого там конкретно замочили. Но я понял, что дела у него не фонтан. Мусора ему мокруху предъявили.

Виктор закашлялся, поперхнувшись дымом:

– Мокруху?! Ты в этом уверен?

– Он так сказал. А как там на самом деле… Вот, тут малява от него…

В нос ударил резкий запах немытого тела и грязной одежды, когда Гудок подошел к директорскому столу. Морща нос, Виктор взял записку от Вятка.

«Все нормально. Все беру на себя. Надо встретиться. Чем скорей, тем лучше». Да, это почерк Вятка…

– Непонятная какая-то ситуация. И убийство здесь ни при чем. Но Степе я должен помочь, – решительно для Грицыхина сказал Быхалов. – Степа мой друг, мы с ним срок мотали… Ты должен понимать, Гудок, что я не могу бросить такого друга в беде. Я знаю одного хорошего адвоката. Мы сейчас поедем к нему, а ты по пути мне все расскажешь.

Виктор оделся, спустился к своей машине, сам сел за руль. Охране он дал отбой: никто не должен слышать, в чем обвинялся Вяток.

В салоне «Мерседеса» приятно пахло кожей, но Гудок все испортил. В машине резко запахло тюрьмой. Виктор с ужасом отогнал от себя мысль о том, что пора привыкать к этому запаху, завел двигатель и открыл окно.

Охрану Быхалов с собой не брал, но и с территории офиса выезжать не торопился. Зачем ему это? Если Гудок что-то задумал, то вряд ли решится напасть на него здесь. А разговор их подслушать никто не может, и это сейчас главное.

– Убийство, говоришь, Степе предъявляют?

– Да, убийство. Что конкретно, я не знаю, но думаю, это тебя касается, – ухмыльнулся Гудок.

– Ты не об этом думай, – одернул его Быхалов. – А о том, что говоришь.

– Я говорю, что думаю. И думаю, что говорю. Так что давай без фа-фа, Виктор, ля, Валентинович… Кстати, с тебя сто баксов за доставку.

– А ничего не треснет?

– Слышь, ты за базаром следи! Я ведь на пику поднять могу… Не посмотрю, что ты тут весь в фильдеперсах!

– Нет у тебя пики, – присмирел Виктор.

– Сейчас нет, потом будет… Короче, сто баксов с тебя в одну сторону. И штуку за другую.

– Не понял.

– Ну, если обратно хочешь маляву заслать, то я могу отправить. Правда, мне для этого на кичу заехать придется, но ничего, я к этому привычный. Мусора какого-нибудь козлом обзову, меня и закроют. Ливер, правда, отобьют, но ведь штуку я не просто так беру, это чисто компенсация… Ну так что, надо что-нибудь Вятку передать?

– А если ты казачок засланный? Если ты на ментов работаешь?

– Бывает и такое… Ладно, давай сто баксов, и разбежались.

– А если не дам?

– Ну, на перо я тебя сажать не буду, хлопотно это. А Вятку маляву сброшу, чисто по нашей воровской почте. Скажу, какой ты жлоб. А то Вяток думает, что ты ему бабла за молчание отгрузишь…

– Бабла? За молчание?! Он сам это тебе сказал?

– Да нет, не говорил. Но я мысли читать умею. У меня две пятилетки за плечами, так что многое понимаю. Ты кого-то Вятку заказал, да? Он тебя ментам не сдает. Но если ты ему бабла не отгрузишь, он тебя сдаст…