Текст книги "Раненый зверь"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 12

Деньги – зло, и это действительно так. А как еще объяснить, что люди продают за них душу. Кто-то дьяволу продает, а кто-то Маркелу. И там зло, и там. Маркел не строил иллюзий по поводу собственной порядочности. Он правильный пацан, это без вариантов, но темных дел за ним хватило бы на маленький филиал большого ада. Там ведь не один вагон, а скоро добавится и тележка.

– Стоять, лицом к стене!

Маркел усмехнулся, и выполнил команду надзирателя – повернулся лицом к стене, заложив руки за спину. Вертухай в курсе, с кем имеет дело. Мало было зарядить баблом тюремное начальство, Маркел смазал все винтики вплоть до самого маленького. Надзиратель все знает, но все равно выеживается. А может, эти команды в нем уже намертво засели.

Дверь в камеру со скрипом открылась и гулко бухнулась о блокиратор.

– Пошел!

Когда-то Маркел заходил в камеру, как в страшный и новый для себя мир. Только хата тогда была большой и людей там сидело немерено. А сейчас камера маленькая, не развернуться, и пассажир там только один.

– Фу, вонь, как на птицефабрике! Кто у нас тут петух? – спросил он, с ухмылкой глядя на арестанта, который медленно поднимался со шконки. – Темный, ты, что ли?

– Ну, ты и урод!

Темный был предсказуем, как малыш в песочнице. Мир с Маркелом заключил, братом назвал, а сам давай силы против него собирать. И зондер-команду по его душу организовал. Эта команда должна была уничтожить Маркела, а усиленная бригада Темного – триумфальным шествием прокатиться по Центральному округу, захлестнув по инерции Восточный район. В общем, ничего оригинального. Маркел и просчитал его в два счета, и принял меры. Зондер-команду вывезли в лес полным составом, но убивать никого не стали. Пацанов сначала раскололи, а потом сдали ментам. На Темного завели уголовное дело, а Маркел дал на него наводку. Повязали авторитета, закрыли, потом прогнали через пресс-хату. И теперь он здесь, в петушином кутке, куда порядочному арестанту путь заказан.

Темный и сейчас повел себя предсказуемо. Хотя бы какой-то финт выкинул, бросаясь на Маркела. Но нет, он пер на него как танк – в лобовую. Только бронебойным его и можно было остановить. А таким ударом Маркел обладал.

Не зря же он с остервенением нарабатывал удары, чтобы испытать их на Паше Каменеве. И ведь испытал. С первого удара не вырубил, как хотел, но победа все-таки осталась за ним…

Зато Темного он вырубил с первого удара. Въехал ему кулаком в переносицу и опрокинул на спину. И ногу на живот со всей силы опустил – ощущение было таким, как будто пятка до самого позвоночника достала.

В себя Темный пришел уже под шконкой. Петух должен был знать свое место.

– Вылезешь – убью! – Маркел достал из-под штанины нож с наборной ручкой.

Подавленный Темный мотнул головой. Он признал его силу и власть над собой.

– Как же ты до такой жизни докатился, Темный? Был крутым авторитетом, а стал голимым кочетом.

– А то ты не знаешь, как! – с бессильной злобой процедил опущенный. – Это же ты все!

– А кто торпед под меня зарядил?.. Ты же блатным был, Темный, тебя на положение ставить собирались, а ты повел себя как дешевый фраер. Ну, вызвал бы меня на разговор, мы бы с тобой раз на раз, как правильные люди. А ты в спину бить… Ну и как с тобой должен был поступить?

– Как это раз на раз? Так не делается!

– Я знаю, как все делается. Поэтому ты здесь… Я мог бы тебя завалить, но я же не такой придурок, как ты. За тобой серьезные люди, мне проблемы с ними не нужны. А за петуха кто подпишется?.. И бойцов у тебя много. С ними решать надо, а это война. Но войны не будет, потому что твои пацаны сами теперь опущены. Кто это там отсвечивает? Да западенские. Это которые под петухом Темным ходили? Как, звучит? Звучит! Не сберег ты свою честь, Темный, пацаны тебе этого не простят. Да тебе, в принципе, все равно будет.

– Меня по беспределу опустили! За меня спросят! – задергался Темный.

– Ты сам в это не веришь, – покачал головой Маркел. – И правильно делаешь. Все, закончилось твое время, Темный.

– И ты недолго протянешь!

– Это все слова. Я тебя сейчас убивать буду. Как хочешь умереть, как петух или как честный арестант? Если как петух, то я должен тебе кое-что отрезать и кое-куда засунуть. Не при дамах будет сказано, – ухмыльнулся Маркел.

– Я честный арестант!

– Да, ну тогда держи!

Под шконку полетел под завязку заправленный шприц с морфием.

– В райские сады улетишь. Там и останешься.

Темный подобрал шприц, закатал рукав, нащупал вену…

Маркел не знал, сколько ему нужно кубиков для передоза. Может, ему нужно было два таких шприца. Но так смертельная передозировка и не требовалось. Очень скоро Темный перестал реагировать на действительность, именно этого Маркел и добивался. Сейчас он задушит арестанта удавкой, затем накинет на его шею петлю из полотенца, один край которого привяжет к шконке. Не смог Темный пережить унижение и с горя наложил на себя руки – это версия для непосвященных. А саврасовские все будут знать, что это Маркел свел счеты с Темным, и сделал это лихо. Все будут знать, как жестоко Маркел наказывает своих врагов. Причем наказывает своими собственными руками. И еще все будут знать, что на него работает вся ментовская система, и никто никогда не посмеет бросить ему вызов.

* * *

В тюрьме хорошо, а в сауне лучше. После колючего, пронизывающего пара здорово бухнуться в прохладную воду бассейна, ощутить восторг от воссоединения с живой природой. А еще лучше поймать длинноволосую русалку. И пар есть, и большой бассейн до краев наполнен водой, и голые девочки плещутся в нем. Только что-то не лежит душа к этим продажным русалкам. Маркел уже заглянул под хвост одной, и этого ему надолго хватит. С той же Леной он мог два, а то и три раза кряду, а с этими красотками он чувствовал себя половым неудачником.

Он выбрался из бассейна, зашел в трапезную, с жадностью выпил кружечку холодного «Жигулевского» пива. Это не какая-то разбавленная полускисшая байда, а пиво с завода, чисто для себя, потому оно такое вкусное. Баварские и чешские сорта отдыхают.

В дверь постучали.

– Да!

В трапезную вошел Сингапур. Он пацан, в принципе, авторитетный, во всяком случае, имел право оттягиваться в сауне в одной компании с Маркелом, но сейчас у него дела. Гаврюшу и Сухого клинит, не получается у них с Оксаной. Маркел уже в сауне, рыбу пора к пиву подавать, а нет улова. Пришлось Сингапура подключать.

– Привезли?

Давно уже пора заняться Оксаной вплотную. Маркел столько сделал для того, чтобы развести ее с Камнем. Уж очень ему хотелось, чтобы этот фраер страдал и терся рогами о стену, как последний лох. И он добился своего. Оксана перебралась к Панкову, а Каменев куда-то смылся.

Панков реально оказался крепким орешком. И на ментов он вышел, и Маркела попытался в стойло засунуть. Сам начальник Центрального РОВД его на разговор вызывал. Дескать, он все понимает и всерьез бороться с криминалом сил не имеет, но Маркелу в частности жизнь испортить может. Отсюда вывод: с ментами лучше дружить. Так Маркел и не против, он только за. Сейчас начальник Центрального РОВД у него на крючке по самые гланды и ест с его рук. И если с Панковым что-то случится, он даже не рыпнется. Но с Панковым ничего не случится. Все-таки он замглавы районной администрации, его трогать нежелательно. А вот с Оксаной должно случиться… счастье. Маркел уже отправил за ней людей. Сама не согласится, силой привезут. И ему за это ничего не будет, потому что этот город принадлежит ему с потрохами. Все, нет больше в Засечье силы, на которую нужно с опаской оглядываться. Теперь он может все!

Сингапур мотнул головой.

– Не понял! – нахмурился Маркел.

– Уехали они.

– Куда уехали?

– Не знаю, но уехали насовсем. Пацаны пробивали, Панков реально из администрации уволился. Сказали, что в связи с переводом на новое место работы.

– И куда его перевели?

– Сейчас не переводят. Сейчас увольняешься, а потом устраиваешься…

– Короче, Склифосовский!

– Пацаны мечутся, пытаются узнать, куда она делась. Надо было сразу про нее сказать, а они меня ждали, – Сингапур выразительно посмотрел на банку с пивом.

Маркел кивнул. Хоть вхолостую съездил Сингапур, но наказывать его не стоит. И к столу подпустить можно. При всех своих достоинствах Оксана не имела никакого значения для общего дела. Это личная прихоть Маркела, можно даже сказать, развлечение, и Сингапур это понимал. Он не поймет, если его накажут из-за какой-то девки. Вот если бы он запорол важное дело, тогда Маркел спросил бы с него по всей строгости бандитского закона.

Сингапур наполнил бокал, с жадностью выпил.

– Хорошо! – в блаженстве выдохнул он.

– Тебе хорошо, а у меня тухляк.

– Ну, там весело, – Сингапур многозначительно глянул в сторону бассейна.

– Шлюхи там… – покачал головой Маркел. – А Оксанка не шлюха. Сколько раз я к ней подкатывался. И что?.. Почему так, Вова? Я к ней подхожу, а она сидит грустная. Проблемы у нее, уроды какие-то наезжают, в общагу не пускают. И что мы делаем?

Маркел махнул рукой, замолкнув на полуслове. Был такой момент, Оксану очень обидели в Засечье. Общага там еще тот гадюшник. Подъехали какие-то козлы, Оксану в оборот взяли: или сама ноги раздвинет, или ей помогут. Маркел об этом узнал, собрал пацанов, они подъехали к общаге, вычислили козлов и отгрузили, что называется, по полной. И что? Он ждал от Оксаны благодарности, а она только «спасибо» сказала. Зато Камню чуть ли не сразу отдалась. В знак благодарности. Тогда в роли козла сам Маркел был. Наказать он ее решил за упрямство. Прямо бы там на поляне и наказал бы. Завалил бы под куст. Как же здорово она смотрелась голышом! Продажные «русалки» из бассейна отдыхают.

– Обидно, Вова, я к ней со всей душой, а она ко мне задом…

– Мы ее найдем, отвечаю.

– Да надо… – пожал плечами Маркел. – А может, и не надо… Чего вчерашний день искать? Каменева же мы наказали.

– Ну, Сухой еще тот жук… – осклабился Сингапур.

– Сухой сделал, а кто ситуацию просчитал?

Как знал Маркел, что Камень сунется в клинику со своими анализами. Так и случилось, а Сухой дал на лапу в лаборатории. Пашу Каменева можно было просто грохнуть. Вывезти за город – и к стенке. Но Маркел хотел сработать тонко, и у него все получилось. И всегда будет получаться, и со всеми. Темный тому пример.

– Пять баллов! – Сингапур восторженно растопырил пальцы.

Польщенный Маркел улыбнулся. Все, как надо, сделано. И по-тонкому Каменева отработали, и по-грубому отрихтовали. Осталось только Оксанку наказать – в свое удовольствие. Да, надо продолжить поиски. Пусть все знают, что от Маркела нигде не спрятаться.

В дверь постучали. Маркел дал разрешение, и в трапезную ввалился Пончик. В глазах загадочный восторг, щеки румяные.

– Я не опоздал?

– В смысле? – нахмурившись, спросил Маркел.

Пончик был в бригаде с самого начала. Он искал и находил девочек, выставлял их на панель, снимал слам с клиентов. Хорошо у него все получалось, но в драке он полный ноль. Вроде бы и крупной комплекции, однако удар держит слабо и сам бьет хило. Поэтому на стрелке он был всего лишь один раз, когда Маркел мочил Рояля, и то в сторонке, с девочками стоял.

Пацаны дальше продвинулись, шерсть с реальных дел стригут, а Пончик так и остался сутенером. Но дела у него идут. И девчонки у него стоящие, и сфера услуг расширяется – массажные салоны открываются, сауны. Сеть из небольших стриптиз-баров хочет открыть. Глядишь, лет через пять Засечье станет кварталом «Красных фонарей» в масштабе всей страны.

– Девочек вам уже подвезли, да?

– Я не понял, ты что, забрать их хочешь?

– Нет, конечно! – замахал руками Пончик.

– А чего тогда приперся?

– Ты же сам говорил, что за тобой право первой ночи.

Маркел усмехнулся. Давно это было, с тех пор он успел пресытиться… Но если Пончик вдруг решил подогреть его новенькими девочками, то почему бы и нет? И скучно Маркелу, и ситуация располагает…

– Ну, так что, я веду? – спросил Пончик, восторженно хлопая глазами.

Маркел пожал плечами, и пацан исчез. Но минут через десять снова вернулся. Ему понадобилось время, чтобы подать рыбу к столу в сопутствующей событию упаковке. Девушки зашли в трапезную в туниках из банных простыней. Белокурое чудо с большими глазами и милыми чертами лица и смазливая остроносая брюнетка.

Пончик с торжествующим видом сорвал простыню с брюнетки. Так открывают памятники на городских площадях на глазах у ждущей публики. Брюнетка инстинктивно дернулась, порываясь закрыть обнаженную грудь, но взяла себя в руки, расслабилась. И даже попыталась изобразить шаловливую улыбку. Девочка уже согласна обслуживать клиентов, но еще не совсем к этому готова. Ничего, скоро она будет раздеваться перед мужиками весело и непринужденно и порхать над ними – как мотылек. Девушка впечатляла. Белая чистая кожа, средних размеров аккуратная грудь, тонкая черная полоска внизу живота, узкие бедра, тонкие стройные ножки. Но Маркел глянул на нее вскользь. Сфотографировал взглядом и переключил внимание на блондинку.

Волосы у этой роскошные – белые, с едва угадывающейся желтизной, густые, прямые. Лицо не то чтобы совершенной красоты, но столько в его чертах было нежности и женственности, что захватывало дух. Высокий лоб, глаза точно омут, изящная линия носа… Пончик поднял руки, чтобы стащить с нее простыню.

– Отвали! – Маркел возмущенно махнул рукой, прогоняя его.

Он вовсе не хотел, чтобы эта девочка обнажилась на глазах у всех. Она, конечно, проститутка, но жаба все равно схватила за горло.

Он отдал черненькую Сингапуру и послал его в баню. И Пончика выставил за дверь. А сам остался с блондиночкой. Похлопал рукой по дивану, обозначив место подле себя. Девушка подошла к нему, села. Она даже не прикоснулась к Маркелу, а у него по коже пробежали мурашки. Никогда еще с ним такого не было. Разве что с Оксаной, когда он впервые прикоснулся к ней. Но тогда он был молодым и глупым…

– Как зовут? – Он обнял девушку за талию, и его тело завибрировало от возбуждения.

– Юля, – потупив глазки, сказала она.

Никакой «секс по телефону» и рядом не стоял с ее тонким и нежным голоском.

– Проституткой хочешь быть?

– Не хочу, – вздохнула она, потупив глазки.

Юля вроде бы и осознавала свою порочную сущность, но Маркел не уловил в ней раскаяния. Но ведь она пришла открывать перед ним не душу, а кое-что другое.

– Тогда в чем дело?

– Деньги нужны.

– И мне деньги нужны. Но я же не выхожу на панель.

Девушка снова вздохнула. Смирение в ней чувствовалось, но не было обреченности. И не хотела она своим телом торговать, но и трагедии из этого не делала.

– Лет сколько?

– Семнадцать.

– У нас, вообще-то, с восемнадцати работают.

Маркел шлепнул себя ладонью по лбу. Слышал бы кто, какую ахинею он несет. Но ведь он реально не хотел, чтобы Юля обслуживала грязных потных мужиков.

– Но мне деньги нужны, – Юля озадаченно посмотрела на него. И даже расстроенно.

Маркел поднялся, подошел к своему пиджаку, достал бумажник, выгреб оттуда всю наличность и протянул ей. А там не одна тысяча долларов.

– Это мне? – застенчиво и вместе с тем с благодарностью в голосе спросила она.

– Ты же хочешь заработать.

От возбуждения Маркела уже колотило изнутри.

– Да, хочу, – набираясь смелости, кивнула она.

Он подал ей руку, помог ей подняться. И сорвал с нее простыню.

Тело просто потрясающее. Кожа нежная, с матовым оттенком. Формы, изгибы, пропорции – все в идеале. Шрам от аппендицита совершенно не портил общую картину.

– Будем работать?

Она кивнула и опустила глаза вниз. Он же, пальцем взяв ее за подбородок, заставил смотреть себе в глаза. И поцеловал ее в губы. Нельзя так с проституткой, но ему все равно. И ее сочные чувственные губы манили, и тело притягивало словно магнит.

Юлю можно было раскрутить на любой секс, но Маркел даже не думал об этом. Все равно как, лишь бы с ней. Он уложил ее на спину, она сама развела ноги, плавно качнула тазом, улавливая его движение. Об Оксане и думать не хотелось, но все же мысль о ней промелькнула. Он подумал о том, что нужно дать пацанам отбой. Не нужна ему больше Оксана, и не надо ее искать.

Глава 13

Ночь, уличные фонари горят, окна в домах светятся. А в доме Панкова и окна темные, и труба не дымится.

Павел вышел из машины, подошел к калитке. Собака у Панкова во дворе была, почему она молчит, не бросается к воротам?

– Чего надо? – донесся вдруг со стороны соседнего дома голос.

Качающимся утиным шагом к Павлу подходила крупная кривоногая женщина. Пуховый платок, цигейка, калоши. Она грозно хмурила брови, с подозрением глядя на парня. Страшно ей, но при этом всем своим видом она давала понять, что никого на этом свете не боится.

– Да мне бы Леонида Ильича увидеть, – сказал Павел.

Женщина остановилась шагах в пяти от него, дальше идти не рискнула.

– Я ведь милицию сейчас вызову!

– Какая милиция? Я его зять.

– Зять?

– Ну, бывший муж его дочери.

– Да? Что-то не припомню. Да и Лизы нет, погибла она.

– Да, но Илья остался…

– Твой сын?

– Да. – Павел не собирался вдаваться в подробности.

– Уехали они.

– Куда?

– Не знаю, не сказали. По службе куда-то перевели, на повышение! – Женщина выразительно ткнула пальцем в небо.

– Сам уехал?

– Как сам? Внука взял, и Оксана с ним. Хорошая девушка, дай бог им счастья! – Женщина перекрестилась и даже обозначила поклон.

– Какое счастье?! – взвился Павел.

– А ты чего такой злой?.. Я ведь милиционеров вызову, они разберутся, какой ты зять!

– Да вызывайте!

– Вот-вот, они тоже так говорили! Тоже ничего не боялись! Ты из них?

– Из кого из них?

– Да крутились тут, Оксану искали…

– Бандиты?

– Да, бандиты, – подозрительно всматриваясь в парня, кивнула женщина. – Ты их знаешь?

– Знаю.

Павел расстегнул куртку, рубаху, опустил верхний срез майки.

– Вот пометку мне оставили! – сказал он, показывая шрам.

– Чем это?

– Ножом, тетя, ножом. У меня с этими ребятами особые счеты.

– Не врешь?

– Хорошо, что Оксана уехала. Братва ее в покое не оставит.

– Да, да, мне тоже так говорили.

– Кто говорил?

– Да приезжал тут капитан из милиции. Просил меня позвонить, если про Панкова будут спрашивать. Ну, и про него, и про всех. Они ж не просто так уехали. Хотя и на повышение. Ну, Леонид Ильич на повышение, а Оксана с ним. Он еще не старый, а она Ильюшку любит. Им бы жить и жить.

– А куда уехали, не сказали? – скривился Павел.

Уж кто-кто, а он далек от того, чтобы желать счастья Панкову. Да и чего желать, если и так ясно? Если уж соседка о его романе с Оксаной знает, то ему и подавно все известно. Он даже об их общем ребенке знает…

– Я же говорю, нельзя им говорить.

– Понятно.

Павел закусил губу. Оксана начинала новую жизнь, и ее избранник сделал все, чтобы никто не мешал им наслаждаться счастьем. Сначала забеременеть ей помог, а потом увез. И от Маркела ее спрятал, и от Павла. А от Маркела зачем прятал? Может, Оксана действительно затяжелела от этого урода?

– Спасибо тебе, мать! – Павел небрежно махнул на прощание рукой и направился к своей машине.

Он знал, куда уехал Панков. Оксана говорила, что в Белгород его переводят. Но не станет он ее искать. Зачем? Пусть живет, как знает. А Панков еще пожалеет. Оксана обязательно наставит ему рога, пусть он в этом даже не сомневается.

* * *

Голова тяжелая, во рту засуха, тело какое-то чужое, как будто зеленый змий в него вселился. Ну никакого желания подниматься с кровати. А надо вставать. И пиво в холодильнике, и водка. Перед глазами что-то вдруг мелькнуло, и тут же на Павла обрушилась ледяная вода. А вот этого он не заказывал.

Отряхиваясь, он вскочил с кровати, очумело посмотрел на Любу, которая стояла перед ним с пустым ведром.

– С катушек съехала? – зло спросил он, не зная, как реагировать на происходящее.

Не звал он к себе Любу. Доставил ее домой, пообещал на следующий день заглянуть, но уже вторая неделя, как он едет к ней.

– Ты на себя в зеркало смотрел? – возмущенно спросила Люба.

Сама она выглядела неплохо, как будто и не злоупотребляла никогда. И трезвая, как стеклышко.

Павел боялся, что Люба сорвется в штопор, но в запой ушел сам.

– Нормально все, – буркнул он, опускаясь на кровать.

– Где ж нормально? Смотреть на тебя страшно.

– А ты не смотри!

Он вышел из комнаты, на кухне достал из холодильника бутылку пива, осушил ее до дна. И вторую откупорил, но содержимое вылил в умывальник. И с водкой так же поступил. Все, пьянству – бой!

Он набрал в ванну холодной воды и залез в нее с головой. Открыл сливную пробку, пустил горячую воду, лег. Так и лежал, пока вода не стала горячей и не согрела его. Насухо вытерся, закутался в банный халат.

Люба зря времени не теряла, и, пока он приводил себя в чувство, убралась на кухне. И крепкий кофе приготовила – и ему, и себе.

– Я тебе спиться не дам! – чуть ли не с угрозой сказала она.

– Так я и не спиваюсь, я просто…

– Я тоже так когда-то думала… – Она взяла сигарету, щелкнула зажигалкой, но не закурила.

В раздумье глянув на него, решительно сломала сигарету, выбросила ее в мусорное ведро.

– Что, бросаешь курить? – усмехнулся Павел.

– В тебе и так токсинов больше, чем нужно, а тут еще дым. Я на улице, потом. Холодно на улице.

– Зима, считай.

– А у тебя тепло тут.

– Газовое отопление.

– Так угореть можно.

– Как так?

– А когда в хлам пьяный. Погаснет огонь в котле, и не заметишь.

– Не погаснет. У меня тут все надежно. А если погаснет, газ отключится. Система такая.

– Хорошая система. И дом у тебя отличный.

– Сам тут все устраивал.

– Потому и надежно. У меня сестра с мужем дом строит, я у них тут на днях была. Дом у них с крышей, с окнами, а внутри пусто. Деньги у них появились, шабашников нанять хотят…

– И что?

– Да ничего, просто подумала… Если бы ты им там как у себя сделал, Валерьяну понравилось бы…

– Так я и сам шабашников нанимал. Рулил, правда, сам.

– Так никто и не говорит, что тебе самому надо с мастерком… И, вообще, я что-то не то говорю.

– Не то говоришь, – усмехнулся Павел. – А говоришь… Чем-то мне заняться надо, да?

– Это твое личное дело. Я просто подумала… У тебя аспирин есть?

– Голова болит?

– Да нет, тебе коктейль приготовить. Выпьешь – и спать, а когда проснешься, как огурчик будешь.

Павел кивнул. Хреново ему, честно говоря, в сон клонит.

Люба помогла ему смягчить похмелье, уложила спать. Уходить она не собиралась, да Павел ее и не гнал. Зачем, если они практически целый месяц жили, как муж и жена? Привыкли друг к другу.

Разбудил его до боли знакомый запах тушеной капусты. Оксана часто готовила ему голубцы, и этот запах ассоциировался с ней. Но Павел вмиг разогнал иллюзии. Нет Оксаны, это Люба на кухне стряпает…

Хотелось ошибиться, но, увы, он оказался прав. Чисто в доме, уютно, на кухне идиллия. И голубцы у Любы такие же вкусные, как у Оксаны. Сама она, правда, не шла с ней ни в какое сравнение, но так Павел чуда от нее не ждал.

После ужина он снова лег спать. Засыпая, услышал, как открылась дверь. Люба постояла немного у его кровати, затем, неторопливо сняв платье, легла к нему. Он сгреб ее под себя, зарылся носом в ее волосы.

Шампунем пахли волосы, чистотой и свежестью, но не было в этом аромате ничего головокружительного. И тело у Любы стройное, упругое, приятное на ощупь. И все равно она не Оксана.

Хорошо все, но без огонька, без искрения. Уютно, тихо и спокойно. Ну так большего ему с Любой и не нужно. Да и она ничего заоблачного не требовала. Не секс ей нужен был, а ощущение тепла и защищенности.

* * *

Мясные с жирком кусочки таяли во рту. Домашняя колбаса, только что с пылу-жару, вкусно – не оторваться. Особенно под водочку. А огурчики домашней засолки чудо как хороши. Но на водку Павел не налегал. И дело вовсе не том, что нельзя ему злоупотреблять. Как раз наоборот, он может выпить много, а завтра даже на пиво не посмотрит. Все дело в том, что хозяин дома ему не очень нравится, с таким расслабляться нельзя.

Правильно сказала Люба, нельзя ему без дела, да он и сам это прекрасно понимал. Поэтому и взялся за дом, о котором она говорила. К мужу ее двоюродной сестры съездил, договор с ним заключил, дом осмотрел. А через два дня начались работы. Газ уже был подведен, так что с отоплением проблем особых не возникло. Павел закупил необходимое оборудование и принялся за дело. Утеплил окна, запустил систему, прогрел стены, и начал штукатурные работы, люди у него для этого имелись.

Первое время Валерьян финансировал работы в полном объеме, потом с оплатой начались перебои. Дом уже готов к проживанию, осталось только двор до ума довести, а Валерьян уже почти пятнадцать миллионов должен. Он свою вину чувствует, поэтому и пригласил Павла к себе домой. Дифирамбы начал петь – дескать, и работой он доволен, и тем, как у них с Любой все хорошо. Неспроста все это.

– Люба, может, налить? – шутливо спросил Валерьян.

Люба молча показала ему кулак. Не пьет она больше и не будет.

– Хороший ты мужик, Паша. И все у тебя хорошо. А у нас проблемы, – вздохнул он.

– Чего так?

– Да братва покоя не дает. Раньше двадцатку брали, а сейчас тридцать хотят.

Валерьян держал собственную бойню – закупал свиней по деревням, забивал их и оптом продавал частникам. Да и свои точки по городу были. Дела неплохо шли.

– Бывает.

Павел нахмурил брови. Знакомая песня. В прошлом году Гена ее пел, теперь вот Валерьян вправляет. Но на Гену реально наехали, причем из-за Павла, а этот просто хитрит. А если действительно ставку подняли, какое Павлу до этого дело? Он сделал работу и должен получить за это деньги.

– Нет, я, конечно, выкручусь, – вздохнул мужик.

– Не сомневаюсь.

– Только с деньгами сейчас туго. Ты не мог бы еще пару месяцев подождать?.. Да, кстати, тут у меня знакомый дом собирается строить, я тебя хочу порекомендовать. Бригада у тебя серьезная.

– Серьезная. И от подряда не откажусь.

Бригаду свою он держал в узде. С ним не забалуешь, и люди быстро это поняли. Поэтому и работали как заведенные – слаженно и быстро.

– И дом быстро поставлю. А знаешь, почему? Потому что у меня люди знают, за что работают. Сколько наработают, столько и получат. Без брака наработают, без брака и получат. Хорошо, Валерьян, в твоем доме работы выполнили? Хорошо. Потому и получили сполна и вовремя. Я им из своего кармана заплатил, если ты не знаешь.

– Ну, пойми, обстоятельства! Всего-то три месяца…

– Уже три? – хмыкнул Павел.

– Три?! – дернулся Валерьян. – А я сколько говорил?

– Видишь, ты за свои слова не отвечаешь. Хорошо, будет тебе отсрочка. Два месяца – без процентов. Затем – сто долларов за просроченный месяц. Это к трем тысячам, которые ты мне должен.

– Пятнадцать миллионов я тебе должен, ну, округленно.

– Вот и я в долларах округлил. Пять тысяч рублей за доллар. Плюс проценты. Я думаю, это справедливо…

– Ну, это сейчас доллар пять тысяч, – раздумывая, сказал Валерьян.

– А через два месяца четыре тысячи будет стоить. Видишь, как я рискую? – усмехнулся Павел.

– Какие четыре! Доллар не падает, а растет!

– А рубль обесценивается… Кинуть ты меня, Валерьян, хочешь. Зря ты так. Я был о тебе лучшего мнения.

– Да нет, не кинуть, просто обстоятельства.

– Тебя мои условия устраивают?

– В общем, да.

– А чего ты такой грустный?

– Я грустный? Да нет, хорошо все! – Валерьян попытался себя взбодрить, но это не очень хорошо у него получилось.

– А что там у тебя за знакомый? – с насмешкой спросил Павел.

– Да так, ничего серьезного, – в тягостном раздумье ответил Валерьян и махнул рукой.

– Нет никого? Так я почему-то и подумал… Через месяц с тебя три тысячи сто долларов. Через два – три двести.

– Ты же сказал, без процентов!

– А ты сказал про знакомого. Ты пошутил, и я пошутил.

– Да нет, не шутил я. Есть человек, если хочешь, сведу вас!

– Хочу!

– Договорились… М-да, – Валерьян озадаченно поскреб затылок.

– Что такое?

– Да так… – Он обвел рукой свой стол.

– Что, поляну накрыл, а я не повелся? Так я тебе не шлюха, Валерьян, чтобы за шмат сала отдаваться. Зря ты со мной так… Люба, нам пора!

Не на всякого ловца зверь бежит, но на лоха точно найдется свой кидала. Валерьян со своими закидонами – это всего лишь начало. Павел и дальше собирался заниматься строительством, поэтому он должен поставить себя так, чтобы впредь неповадно было его обманывать.