Текст книги "Неуправляемый таран"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 14

 
Музыка нас связала,
Тайною нашей стала.
Всем уговорам твержу я в ответ,
Нас не разлучат, нет…
 

Неплохо поет девочка, и в такт песне грациозно покачивает бедрами. И на мордашку ничего, и фигурка очень даже. Только до Лии ей далеко, как искусственному спутнику до Луны. Во всех отношениях далеко.

А песня все та же. Про музыку песня, про то, что не разлучат. Лия тоже так пела. И где она?.. Вроде бы в Москву уехала, за песнями, но ни слуху о ней, ни духу. Даже родители про нее ничего не знают. А если знают, то молчат.

– Хочешь? – спросил Кеша, кивком показав на певичку.

– А можно?

– Ну, если хорошо попросишь, – ухмыльнулся Дашок.

Игнат покачал головой, вытаскивая из пачки сигарету. Возможно, в Москве есть примерно такой же ресторан, как «Приморье». Возможно, поет сейчас там Лия. А держит ресторан братва. И сидят в банкетном зале вожаки этой бандитской бригады, а Лия микрофон перед ними губами ласкает. «Хочешь?» – показывая на нее, спрашивает один. А другой и не прочь. Лия же не откажет. Если ее хорошо попросить…

А «Приморье» держал Дашок. Теперь он здесь хозяин. И если он скажет певичке Соне, она пойдет с Игнатом.

– Значит, сработал наш план, – сказал Игнат, выдохнув в потолок густую струю дыма.

– А то! – Кеша горделиво выпрямил спину, вскинул голову и вытянул правую ногу. – Юрш от Лийки уходил, Герасим его из обреза. Юрш думал, Дед Мороз к нему идет, а Герасим ему две маслины в пузо. Здравствуй, жопа, Новый год!..

– Герасим?

Игнат знал обо всем, что произошло в городе за два последних года, но в общих чертах. Не мог же Кеша напрямую сообщить ему, что Юршина убили с его подачи, а стрелял Герасим.

– Ну, помнишь, он обделался на Отселках? Надо же исправляться…

– Сам напросился, – кивнул Хомич.

Повзрослел Вадик за два года, даже заматерел. И Кеша уже не тот, что раньше, хотя такой же резкий, разухабистый. Жестокий и злой. Но так Игнат и втянул его в этот мир, где воют по-волчьи.

Хотел бы Игнат и на Герасима посмотреть, но нет его, дела у него в Краснодаре, завтра должен подъехать.

– Значит, не скучали вы тут без меня, – в раздумье проговорил Игнат.

– И дела делали, – кивнул Кеша.

– Да я в курсе…

– Город наш. Как мы того и хотели. И все здесь работают на меня!

Игнат нахмурился. На Кешу здесь все работали, на него. Не на всех, кто с ним, а на него. Ну да, он же поднял спавшую после Игната волну, обрушив ее на Юрша и на всех, кто против…

– Ну, не все, – покачал головой Вадик. – Гарбузы шалят.

– Валить их всех надо! – сжимая кулаки, злобно сощурился Дашок.

– Они на стреме, и стволы у них. Гоня, Макарыч и Савчук за ними…

– Кто такие Гарбузы? – спросил Игнат.

– Да есть тут одни… – скривился Дашок. – Типа, мы на море ставим, там рыбу берем. Типа, если на лиманах не стоим, то к нам никакого отношения не имеют. А какая разница, лиманы или море? Наш район – все здесь дашковским платят. С нами работают…

И братва под ним не какая-то там, а дашковская. Кеша явно давал понять, кто в доме хозяин.

– А они не хотят?

– Сначала платили. А как в силу вошли, так нате вам, выкусите! – Кеша озлобленно скрутил комбинацию из трех пальцев.

– Сила за ними реальная. – Хомич невесело посмотрел на Игната. – У Гони с десяток стволов, у Макарыча с Савчуком на двоих столько же… И Гарбузы полтора десятка выставить могут…

– Стволы – это серьезно.

– Да ладно тебе, Вадик, тоску нагонять! – Кеша раздраженно махнул рукой. – Какие там стволы! Там пока гром не грянет, мужик за обрез не схватится… Самое большее, отстреливаться будут… Рыбаки там, они больше двух не собираются. И на стрелку они не выйдут. А если надо, мы своих мужиков выставим, там с полсотни стволов наберется. Если соберем… Мы не соберем, и Гарбузы не соберут… А нам и не надо собираться. У нас чисто своя бригада…

Дашок порядком принял на грудь, язык у него заплетался, говорил он сбивчиво, но Игнат понимал, о чем речь.

Гарбузы – это браконьерская бригада, которая вдруг почувствовала себя великой силой. К этой силе примкнули еще три большие рыбацкие бригады. Мужики там суровые, чуть что не так, сразу за обрез… Но это мужики. Чужого им не надо, но и своего не отдадут. И будут биться за свое, если на них наехать. А чтобы самим в стаю сбиться да отбить у братвы территорию, этого не будет. Скорее всего. И Кешу они выискивать, чтобы убить, не станут…

А Кеша со своей братвой мог ударить первым. И очень сильно. Десятка три бойцов под ним, и эти ребята пойдут на любое дело. И Гарбузов расстреляют с их бригадой, и со всеми остальными поодиночке расправятся. Если Гоня, Макарыч и Савчук сами не перебегут под крыло дашковской братвы. А это реальный вариант. Все бригады, которые промышляют в районе Приморска, обязаны работать под Кешей. И многие, кто этого не понял, уже лежат на дне морском. Дашок – пацан суровый, с ним не забалуешь.

Крутую команду сколотил Кеша и сделал то, о чем Игнат мог только мечтать. И за свое место он будет держаться зубами. Да он и не думает, что Игнат попытается его подвинуть. И правильно думает. Игнат понимал все правильно, поэтому не претендовал на первое место. На единоличное первое место. Ему хватит и первой ступеньки пьедестала, где он будет стоять вровень с Кешей. Одна голову хорошо, а две лучше… А если Кеша не согласится, тогда придется с ним вопрос решать…

Игнат начал это дело. Он вывел Паппоса из игры, а потом и его блаткомитет разогнал. С его подачи кровь тогда пролилась, а Кеша ему всего лишь помогал… Нет, не тот он человек, чтобы уступить кому-то рыбное место. На пару с Кешей рыбачить – пожалуйста, а лететь фанерой над Парижем – увольте.

– И синие наезжают… – вдруг выдал Вадик.

– Ты достал! – зыркнул на него Дашок.

– Игнат должен знать…

– Должен… Только ему сейчас не до этого. Ему бы Соньку вон щелкнуть! – Кеша кивком показал на певичку, которую никто уже и не слушал.

– Как бы нас самих не щелкнули…

– Кто щелкнет? – вскинулся Дашок. – Мы сами тут кого хочешь!..

– Кого хочешь! – передразнил Вадик. – Ты на Гарбуза так пел, а он с прибором забил! И синие в стаю сбились… Мы тут сидим, а они, может, уже крадутся…

– Слышь, не наводи тоску! – Кеша привстал со своего места, зло взглянул на Вадика.

– Юрш тоже так говорил, когда мы на него наехали! – не сдавался Хомич. – Думал, мы с ним тут шуточки шутим. Один, без охраны ходил, как у себя дома. А шуточки ему в пузо дуплетом вышли… У тебя охрана есть?

– Я не трус, чтобы с охраной ходить!

Игнат поднялся, затушил сигарету, направился к Соньке, поднялся на эстраду, забрал у нее из рук микрофон и передал его лабуху с гитарой.

– Потанцуем? – шепнув ей на ушко, спросил он.

– Можно, – жеманно сказала девушка.

Он велел музыкантам играть медленную мелодию, свел Соньку с эстрады, прижал к себе. От нее пахло хорошими французскими духами, но все-таки это был далеко не тот аромат, которого жаждала его душа. Но разве какая-то Сонька могла пахнуть, как Лия?

– Хорошо поешь, – небрежно сказал он.

– Спасибо.

Игнат уже сменил прикид и выглядел вполне пристойно. Белый пиджак, черная рубашка из настоящего шелка, того же цвета наглаженные брюки. И аромат дорогого мужского одеколона. Кроме того, если принюхаться, можно было уловить запах оружейного масла, который давал спрятанный за поясом брюк «стечкин». Кеша поднимал солидные деньги, поэтому мог позволить себе серьезное оружие. И деньгами Игнату помог.

А еще Игнат был в авторитете, и Сонька это видела.

– Ты меня возбуждаешь, – шепнул он ей на ухо.

– Ну-у… – хихикающим голосом протянула девица.

– У меня два года не было женщины.

– Но-о-о!..

– Я тоже умею гнать коней…

Игнат взял Соньку за руку и повел в кабинет директора. Дверь была открыта, за столом сидел толстый плешивый мужик с мокрым носом. Игнат только глянул на него, и этого хватило, чтобы третий лишний убрался из помещения. А Сонька сама закрыла за ним дверь. Она взяла Игната за руку и, блудливо глядя ему в глаза, стала расстегивать брюки. Усадила его на диван, встала перед ним на колени…

А когда все закончилось, он прямым текстом отправил ее прочь. Злость вдруг взяла – на всех баб в целом и Лию в частности. Это ведь был кабинет, в котором когда-то заседал Юршин. Он садился на диван со спущенными штанами, Лия становилась перед ним на колени. И сейчас она, возможно, так поступает в перерыве между выступлениями. Сука она. Настоящая сука!..

Сонька как ни в чем не бывало изгалялась над песнями Наташи Королевой, когда Игнат зашел в зал. В его сторону даже не глянула. Но ему-то плевать на ее обиду.

– Ну как, показала класс? – сально усмехнулся Кеша.

Игнат выразительно вскинул бровь.

– Она ж певица, ей без микрофона нельзя, – хмыкнул Вадик. И невольно дернулся под резким взглядом Игната. Дернулся и устыдился своих слов.

– Эй, ты чего? – возмущенно спросил он.

– Ничего. Нормально все… С кем у вас там проблемы? – глянув на Кешу, спросил Игнат.

– Блатота борзеет, – не очень охотно, но и без раздражения ответил Дашок.

– Это главная проблема. А Гарбузы?

– И с этими решим вопрос.

– Как?

– Я же сказал. Выловим и пристрелим.

– По-тихому? И концы в воду?

– Хотелось бы…

– А если не выйдет? Если шум поднимется? Если Гоня с Макарычем подключатся? Если шухер большой поднимется?

– И что? Было такое! И все теперь знают, что нельзя против нас!..

– Знают, а проблемы наваливаются. И ты с Гарбузами по беспределу хочешь решить. Шмалять на всю ивановскую – это беспредел, и воры тебе за это предъявят…

– Да нет у нас здесь воров! Так, всякая шушера…

– Кто?

– Ханчик, а с ним еще один… Откинулся весной, права качать начал, типа, Паппос ему за Приморском смотреть отписал.

– А разве Паппос решает, кому и за чем смотреть?

– Нет. Вот я и послал его на хрен… А он сказал, что я кровью умоюсь…

– Не знаю Ханчика, – покачал головой Игнат.

– Да его никто не знает. Он сам себя смотрящим назначил. Долю требует. Ну, как Паппос с Юрша снимал, так и этот хочет…

– Он полномочия должен предъявить. Воровской сход ему полномочия должен дать. Есть полномочия?

– Он бы сказал…

– А он не говорит. Значит, нет ничего. Тогда и проблемы нет.

– Сила за ним. Он всех блатных под себя сбил, торпеды там у него, – поморщился Дашок.

– Это проблема, – кивнул Игнат. – Зачем ему с тебя снимать, если он твое место занять может?

– Так о том и речь. Он так и сказал, что если мы башлять не будем, то нас тут всех в лимане кверху пузом вылавливать будут.

– Значит, он к этому идет. А ты без охраны ходишь…

– Я же не фуфло какое-то!

– Дурак ты, Кеша, – не зло, но и без улыбки сказал Игнат. – И мысли у тебя дурацкие. Охрана у тебя должна быть. И в кабаке нам сейчас не место…

Игнат почувствовал, как у него вдруг заныла рана под сердцем. И нервы завибрировали до чесоточных колик. Знакомая реакция на подкрадывающуюся опасность. Чутье могло и обманывать, это случалось не раз, но в данной ситуации лучше перебдеть…

– Уходить нам надо.

– Рано еще! – мотнул головой Кеша.

– Если тебя здесь завалят, пользы от этого никому не будет, – глядя на парня немигающим взглядом сказал Игнат.

– Кто меня здесь завалит?

Дашок оглянулся по сторонам. Нет никого в банкетном зале, только они втроем да ресторанный ансамбль, который выставили сюда в честь дорогого гостя. В общем, в зале пара-тройка «быков», но вряд ли ребята смогут отбить внезапное нападение. Водку они не пьют, но пивко потягивают. А может, и дернули чего покрепче…

И еще Кеша хорошо помнил, как они с Игнатом застали врасплох в этом зале Паппоса с его «быками». У них тогда были только кулаки, а люди Ханчика могли прихватить с собой волыны. И Юршин каким крутым был, а пристрелил его Герасим с такой легкостью, с какой утопили Муму.

Все это прокрутилось в голове у Кеши, поэтому Игнат мог больше ничего не говорить. Он поднялся, направился к выходу, и все остальные последовали за ним.

Из ресторана они вышли через черный ход, Кеша открыл дверь своей новенькой «Волги».

– Может, по набережной пройдем? – спросил Игнат. – На море глянуть хочу.

– Да что-то холодно, – поежился Хомич.

Игнат ничего не сказал. Повернулся к нему спиной, вышел на дорожку, которая вела к набережной.

Он сел на скамейку под разбитым фонарем, закурил. Дашок и Вадик не заставили себя долго ждать.

– Воздух свободы? – спросил Хомич.

– И море шумит. Знал бы ты, как его не хватало…

Море билось о волноломы, набросанные между причалами, и только мелкие брызги долетали до них.

– Да не хотелось бы узнать…

Игнат нарочно выбрал скамейку, с которой удобно было наблюдать за рестораном. Чутье подсказывало, что не зря он увел пацанов.

– Не зарекайся…

– Может, водки подогнать? – спросил Вадик. – Чисто для сугрева…

– Да нет, пойдем уже, – покачал головой Игнат.

Не факт, что к ресторану подкрадывалась опасность. А если да, то что с того? Их же там уже нет, стрелять не в кого…

– Ко мне поедем… – сказал Кеша. – Расскажешь, как там тебя за Паппоса спрашивали.

– Не вопрос.

Игнат поднялся, щелчком пальцев отбросил сигарету. И в этот момент из прилегающей к ресторану темноты вынырнул человек, движущийся с подозрительной поспешностью. Кепка надвинута на глаза, куртка расстегнута, но полы сведены вместе – похоже, под ними скрывалось оружие. Следом за одним показались второй и третий. И эти прячут лица, и у них под куртками явно что-то спрятано.

Подозрительная троица зашла в ресторан. Дашок, выхватывая из-за пояса ствол, порывисто вскочил со скамейки.

– Спокойно, – Игнат положил руку ему на плечо.

– Это ж по нашу душу! Мочить их тварей!

– А если левые?

– Какие левые! Там один с Ханчиком был, я видел… Стволы у них!

– Наших в кабаке нет, – покачал головой Игнат.

Он тоже взял пистолет на изготовку, но только на тот случай, если подозрительная троица рванет из ресторана в их сторону.

– Все равно валить!

Дашок рвался в бой, но все-таки он оставался на месте, когда блатные спешным шагом вышли из ресторана и повернули назад. Только их и видели.

– Блин, ушли! – Кеша запоздало рванул за ними, но сам же себя и осадил и, с досадой глянув на Игната, простонал: – Надо было их как в Отселках!

– А смысл?

– Сегодня троих завалим, завтра еще троих…

– А этого мало, – усмехнулся Игнат. – Надо по самую шею рубить. С одного удара… Стрелку Ханчику забьешь. Говорить будем. А потом и с Гарбузами вопрос решим…

Игнат говорил с уверенным видом, но сам при этом сомневался в своем решении. Стрелку с Ханчиком забить надо, не вопрос. Но его людей сейчас отпускать не надо было. Пошли бы за ними да завалили бы на темной набережной. И плевать, что это беспредел. Чем больше крови, тем больше страха нагоняет…

Но и беспредел разводить тоже нельзя. Силовое решение вопроса – это крутой путь в никуда. Нельзя извести всех врагов. Справишься с одними, тут же появятся другие. На месте одной головы вырастут сразу две… Договариваться надо. Со всеми договариваться, кто против. И с Ханчиком нужно договориться. Если он примет реальное предложение, то флаг ему в руки, если нет, пусть пеняет на себя…

Глава 15

Ветер затаил дыхание, камыши не шелестят, на воде полный штиль – даже ряби нет. Ни рыба не выплеснется, ни селезень не крякнет. Замерло все, даже вооруженные люди, казалось, превратились в каменные изваяния. Одна толпа на левом берегу протоки, другая – на правом, а Игнат с Ханчиком у самого ее истока, по разные стороны от ручейка, на расстояния вытянутой руки друг от друга. Рядом с Игнатом стоял Дашок, и Ханчик взял с собой одного человека, не столько авторитетного, сколько мощного по своей комплекции.

Игнат с Кешей – одно целое, а Ханчику нужна только охрана. Их бойцы как бы поблизости, но, если вдруг что, рассчитывать придется только на себя, на свое оружие. Игнат и ствол при себе держит, и нож у него в рукаве, но засвечивать свой арсенал нельзя. И Ханчик не выставляет напоказ волыну, а она у него точно есть, так же как и заточка…

– Назовись! – ощерив темные от чифиря зубы, потребовал Ханчик.

Игнат даже ухом не повел. Он молча рассматривал своего соперника. Взрослый он уже мужик, далеко за тридцать. Мордастый, тяжелокостный. И взгляд у него, как у заматерелого волка, – хищный, гипнотический. В нем чувствовалась сила духа, именно это и не нравилось Игнату.

Самого Ханчика он не боялся и готов был дать ему бой. Ему не нравилось, что этот жулик обладал качествами человека, за которым идут люди. А блатные шли за ним. Целую бригаду он привел, почти два десятка уголовников за ним, как минимум у половины стволы. Контингент не самый впечатляющий. Несколько крепких, внушительного вида бойцов, а остальные так себе. Были среди его людей и откровенная пьянь-рвань и наркоманы. Вряд ли в огневом бою от них будет толк. А Кеша учил своих бойцов стрелять, не один ящик патронов на это убил. И не обрезы у его пацанов, а самые настоящие автоматы. И если дело дойдет до перестрелки, шансов у блатных не будет. Но именно поэтому Игнат и предложил развести команды по разные стороны широкой, резко сужающейся к истоку протоки. Расстояние между толпами метров пятьдесят, и у воровских есть возможность уцелеть под автоматным огнем. И в траву можно упасть, и в камышах скрыться.

Ханчик это понимал, может, поэтому и чувствовал себя уверенно. И это хорошо: с размазней Игнат дел иметь не хотел. Ему сейчас нужна была победа над достойным противником.

– Ты глухой? – глядя тяжелым взглядом, спросил жулик.

Игнат снова промолчал. Ханчик в курсе, с кем он должен сойтись на стрелке. Он знал, с кем имеет дело. Знал и то, кто в свое время сыграл злую шутку с Паппосом. Ханчик знал, кто стоит против него. А назваться он требовал, чтобы сбить Игната с толку, поставить его в позу объясняющегося, оправдывающегося. Как будто он пахан, а Игнат какой-то левый. С этой паханской высоты он и собирался давить его…

– Ты кто такой? – не дождавшись ответа, дернулся Ханчик.

Он обозначил движение, как будто собирался ударить рукой, но Игнат и глазом не моргнул.

И Дашок не дернулся. Он стоял слева от Игната, который должен был казаться его правой рукой. Но сейчас Игнат был в центре, потому что это была его стрелка. Он предложил встретиться с Ханчиком, он и держал разговор. Кеша не очень возражал против такой постановы, поэтому не вмешивался. Ханчик на него даже не смотрел. Все правильно, нельзя распылять внимание.

– Ты все знаешь, Ханчик. И давай без порожняков… – Игнат расставался с каждым своим словом, как с золотой монетой. – Давай сразу поставим вопрос ребром. Свое место мы тебе не отдадим. Это раз. Хочешь быть смотрящим, с этим без проблем. Это два. Есть у тебя полномочия на это дело или нет, нас это не касается. Пусть воровские с тобой разбираются… Короче, нас ты не трогаешь, а за городом смотришь. Такое вот предложение.

Ханчик торжествующе вскинул бровь. Не ожидал он столь быстрой победы. Пусть и не сможет он подвинуть Кешу с его бригадой, но за ним признают право смотрящего. И это не столько его успех, сколько поражение противника. Слабого противника, которого потом можно будет подвинуть. Сначала укрепиться на доходном месте смотрящего, а потом подвинуть.

– А ты нормальный пацан, Пауст, – скривился Ханчик – Жаль, что мужик…

Это был камень в его огород. Дескать, хоть и топтал Игнат зону, но был он там всего лишь мужиком. Мол, до блатного не дорос.

– Лучше быть правильным мужиком, чем ссученным вором, – невозмутимо парировал Игнат.

– Что? – встрепенулся Ханчик.

– Это я про Паппоса… Место у нас здесь такое, людей портит. Был Паппос нормальным, а стал ссученным…

– Это что, намек?

– Нет. И даже не предостережение. По своим воровским делам вы сами, без нас разбирайтесь. Нам все равно, кто за городом смотреть будет. У нас свои дела, у вас свои. Главное, чтобы никакого беспредела. Беспредел ни тебе не нужен, ни мне. Тихо должно быть в городе и спокойно. Я правильно говорю? – ничуть не заискивая перед жуликом, спокойно спросил Игнат.

– Не вопрос.

– А ты торпед к нам в «Приморье» запустил, меня хотел замочить, моих корешей. Нехорошо.

– Ты что-то путаешь, пацан! – угрожающе сощурился Ханчик.

Взгляд у него тяжелый, пронизывающий, но Игнат выдержал его.

– Ну, если ошибся, извини.

– За такой базар и ответить можно!

– Спрашивай – отвечу.

– На первый раз прощаю… – Ханчик явно не хотел портить идиллию.

Не хотел портить идиллию, которую сам же себе и создал. Жулик, похоже, всерьез поверил, что Игнат склонил перед ним голову, хотя он даже шапку перед ним не снял.

– Значит, договорились. Ты делаешь свои дела, мы – свои. И чтобы никакого беспредела. Это прежде всего в твоих интересах, – сказал Игнат.

– Все правильно, пацан, – усмехнулся Ханчик с оттенком презрения во взгляде. – Правильный у тебя расклад… А по этому раскладу ты на воровской общак отстегивать будешь. Десять процентов со всех твоих наваров.

Именно к этому моменту и двигался разговор. Вокруг этих выплат он и должен закрутиться в смертельно опасную петлю. И кто эту петлю на кого накинет, тот и выиграет…

– Десять процентов – это слам, которые снимают воры с цеховиков, – покачал головой Игнат. – Но мы не барыги. Мы братва. Мы сами с рыбаков снимаем. Они барыжат, а мы снимаем. Если бы мы барыжили, ты бы мог с нас снимать. А снимать с братвы – это не по понятиям.

– Чет я не понял! – взбучился Ханчик. – Чо за дела?.. Братва на общак отстегивать должна!

– Воровская братва. А мы новые. Понятия у нас такие же, как у воровских, и общак у нас свой. И грев на зоны мы сами гнать будем. Кому, куда, сколько и зачем – это наши расклады… А десять барыжьих процентов на свой общак ты снимешь с рыбаков сам. Мы снимаем свое, ты снимаешь свое – такой вот расклад.

Ханчик смотрел на Игната с раскрытым ртом. Не ожидал он такой засады. Он и сам готов был снимать с браконьеров, для этого хотел покончить с дашковской братвой. Сделай он это, выплаты с рыбаков переключились бы на него если не автоматически, то близко к тому. Разослать бойцов по пиратско-рыбацким бригадам, объяснить ситуацию, а если вдруг кто-то возмутится – на нож или на пулю. Тяжелое это дело, с браконьеров снимать, но, в общем-то, посильное. Кеша со своей бригадой это доказал. Тут главное – чтобы жертвенная кровь пролилась, питая и раздувая страшные слухи.

А сейчас Ханчику предлагалось окучивать браконьеров как бы в обход приморской братвы. Вроде бы с согласия Пауста и Дашка, но в обход них. Ханчик должен был выйти на рыбацких бригадиров, предложить им раскошелиться на сверхналог. А там народ крутой, и если просто на хрен пошлют, то, считай, легко отделался. Скорее всего, рыбаки пристрелят посланцев Ханчика. Или его самого. И сделают это с легкой душой. А чего им бояться, если у них есть бандитская крыша, которая должна решать все проблемы?..

Ситуация у Ханчика патовая. И принять такой расклад он не мог, и отказываться поздно. Он уже заглотил наживку и слезть с крючка мог, только порвав себе пасть. То есть испортить репутацию, на которой сейчас держалась его власть над блатной и блатованной братией.

– Я снимаю с вас! – качнул головой Ханчик, глядя на Игната страшными глазами. – Снимаю напрямую, а с рыбаками вы сами разбирайтесь!

– Так не пойдет.

– Или я снимаю с вас, или вы исчезаете совсем! – взбесился Ханчик.

Он казался страшным в своем гневе, но Игнат лишь усмехался, глядя на него. Жулик вышел из себя, потерял точку равновесия, на которой он должен был держаться, несмотря ни на что. В противостоянии с равным по силе противником такой сдвиг опасен для жизни.

– Сами мы не исчезнем, – сказал Игнат.

– Всех в расход!

– Это беспредел.

– Да плевать на вас, на козлов!

– Слово сказано?

– Чего?!! – в бешенстве заорал Ханчик.

– Слово сказано.

Игнат вдруг сделал губы трубочкой, выдувая из себя воздух.

Ханчик знал, что Игнат мотал срок. В зоне он мог освоить прием, которым пользуются воры в схватке с врагом. Языком из-за щеки вытаскивается «мойка», половина бритвенного лезвия, выдувается через губы и летит противнику точно в глаз. Но если защитить глаза, то «мойка» не опасна. Именно так и думал Ханчик, вскидывая руку, чтобы ладонью защитить свои зенки. И голову он неосторожно вскинул…

Но не было у Игната «мойки». Это был всего лишь обманный прием. Главным его оружием была финка в рукаве опущенной руки. Выдувая воздух, он дернул правой рукой, и нож лег ему в ладонь. Шаг вперед, прямой удар снизу вверх, и лезвие вонзилось в подставленное под удар горло.

Игнат знал, куда бить, поэтому шансов выжить у Ханчика не было. За свои слова нужно отвечать, и уж кому, как не матерому жулику, это знать. Не должен был жулик выносить смертный приговор ему и всем, кто за него стоял. А он отправил всех в расход. И еще нагрубил…

Игнат оставил нож в горле. Падая, Ханчик пытался вытащить его, но мертвеющие руки не слушались. Воровской «бык» дернулся, пытаясь выхватить из-под куртки волыну, но Игнат достал свой ствол раньше. Да и Кеша не зевал – он и волыну из-за пояса выдернул, и своим бойцам команду дал. И одна толпа ощетинилась стволами, и другая. Но у одних автоматы, а у других «наганы», охотничьи ружья, обрезы. «Синим» вовсе не хотелось гибнуть под автоматным огнем, а «новые» без команды не стреляли.

– Спокойно, поц! – Игнат уверенно держал воровского «быка» на мушке.

Угрожающая внешность у парня. Лоб низкий, узкий, зато скулы широченные, а мощная нижняя челюсть чуть ли не в половину лица. Руку сломать о такую челюсть можно. Могучий рост, необъятные плечи… Но сейчас он казался таким жалким, что ничего, кроме презрительной усмешки, не вызывал.

– Ты все слышал? – спросил Игнат.

«Бык» с потеряным видом кивнул.

– Я предложил – Ханчик отказался. И еще нагрубил… Так своим и скажешь… Если кто чего не понял, если кто-то дернется в нашу сторону, разговора не будет. Сразу в расход… Если кто-то хочет быть с нами, пусть подходит, будем думать. И никого не обидим. А кто дернется, того на нож. Я сказал… Все, пошел!

Игнат не собирался подставлять спину под выстрел, поэтому остался на месте, а бугай, опустив плечи, отправился к своим.

– Круто ты, – со сдержанным восторгом, скупо усмехнулся Кеша.

– Я же сказал, что улажу проблему, – глянув на покойника, сказал Игнат.

Ханчик лежал у него под ногами, в ручье, лицом вниз. Кровь из-под него красными языками расплывалась по воде. Страшное зрелище, но Игнат не чувствовал за собой греха. Сейчас ему хоть бы хны, но вечером он напьется в хлам. Он точно знал, что скоро такая потребность возникнет.

– Уладил, не вопрос, – кивнул Кеша. – Но зачем нам «синие»?

– Не понял?

– Зачем ты их к нам позвал?

– Никто не придет. Но если вдруг… Нам нужно знать, что у них там, на их малинах творится. Какая каша варится… В стукачи никто записываться не станет…

Игнат презрительно усмехался, глядя как блатота поворачивает назад. Громила им что-то сказал, и они стали расходиться. Нечего им здесь ловить, и очень хорошо, что они это понимают. Пусть валят к себе на малину. Зачем им здесь сопли жевать, если там они могут запить их водкой. Пусть воруют, пусть грабят, пусть понты друг перед другом колотят, Игната их мутная жизнь не трогает. Но если они снова вдруг собьются в стаю, пусть ставят себе памятники на кладбище, ведь хоронить их будут, как собак, где придется…

И Ханчика также похоронят. Ноги в тазик с бетоном – и на дно морское. Тут оно недалеко.

– Стукачей самим вербовать надо, – сказал Игнат. – И с ментами надо состыковаться.

– С ментами все на мази.

– Мало прикормить ментов, нужно, чтобы они на тебя работали. Информацию они собирать умеют. Ты должен знать все, что творится в городе…

– Да понимаю, – кивнул Дашок.

– Понимать мало. Надо делать… Ты делай, а я рядом постою. Если какие проблемы, всегда помогу…

Кеша кивнул – вроде бы благодарно, но принужденно. С одной стороны, он рад был тому, что проблемой стало меньше, но с другой – ему не хотелось быть в долгу перед Игнатом…