Текст книги "Лагерный пахан"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Шмаков же вообще избежал подобной участи. Ему достаточно было сказать, кто он такой, как жулик показал ему на ту же шконку, которую он занимал до этого.

Чуть позже в камеру забросили сразу двух босяков, которые также заняли место в блатном углу. Но Трофима при этом не подвинули. Уже одно это настраивало его на мажорный лад.

* * *

Трофим сам вызывал Викентия на разговор.

– Может, все-таки расскажешь, почему меня в «Индию» дернули? – спросил он. – Ты маляву Жихе подогнал?

– Да, это сделал я, – не стал отрицать Шмаков.

Ни бахвальства в его голосе, ни смущения.

– В обход Рубача?

– Да, напрямую, через надзирателя. Ты же знаешь, как это делается.

– Знаю... А ты знаешь, что здорово выручил меня?

– Само собой.

– Ссучился Рубач.

– И это знаю. На нем статья очень тяжелая висит. Двойное убийство, а с его рецидивами – это высшая мера. А кому охота умирать? Вот он и ссучился...

– Я этого не знал, – Трофим достал сигарету, закурил.

– А Жиха знал, потому и заподозрил Рубача. А ты помог его на чистую воду вывести...

– Сук давить надо!

– Никто не спорит. От них одни беды. Но не мое это дело со стукачами воевать. Я человек маленький...

– Да, но маляву Жихе отбил. Какой тебе в том интерес был? Ведь Рубач тебя хорошо принял...

– А как он еще мог меня принять? От меня и деньги на общак получить можно, и продукты... Но ты же не о том хотел со мной поговорить.

– Спрашиваю, какой у тебя интерес в этой теме был?

– Ну, во-первых, я не с Луны человек, я за справедливость. А во-вторых... Ты сам знаешь, зачем я тебе помог. Потому и разговор этот завел... Я хочу, чтобы ты забыл Кристину. В этом плане ничего не изменилось. И не изменится. Я очень ее люблю. И не хочу, чтобы ты мешал нам жить... Поверь, я ничего не имею против тебя самого, даже готов помогать тебе дальше, ну, по мере сил и возможностей. Но ты должен оставить нас в покое. И ты должен дать слово, что забудешь про Кристину!

Шмаков важно раздувал щеки, но в голосе проскальзывали истерические нотки.

– Так, погоди, ты ведь уже помог мне, – усмехнулся Трофим. – А слово дают до, а не после... Или нет?

Шмаков ничего не сказал. Только понуро махнул рукой. Дескать, что возьмешь с человека, у которого ни стыда ни совести. Это было признаком слабости с его стороны, а Трофим терпеть не мог хлюпиков. И все же он пошел Викентию навстречу.

– Да ладно, не махай. Дам я тебе слово... Только ты сам подумай, как я могу забыть твою Кристину? У меня же нет кнопки в голове – нажал да и все забыл. Нету такой кнопки... А то, что дорожку к ней забуду, это я могу пообещать. Тем более что я этой дорожки не знаю. И ты мне не скажешь...

– Не скажу.

– И срок мне большой светит. А может, и лоб зеленкой намажут... Так что по-любому не видать мне твоей Кристины...

– Но слово ты все равно дай! – настаивал Шмаков.

– Да, слово пацана даю, что забуду к ней дорожку.

Трофим и сам ощущал несерьезность этого обещания, и Викентий должен был понять, что это все не более чем блеф. Но, похоже, ничего не понял. Прямодушно улыбнулся, порывисто схватил его за руку, пожал ее.

– А насчет зеленки ты, наверное, пошутил, – Шмаков выжидательно глянул на Трофима.

– Да нет, мне мокруху шьют. Пока отбиваюсь, но если менты снова насядут...

– Что значит насядут?

– Знаешь, что такое пресс-хата?.. Так я там уже побывал. Обошлось. Но если еще раз сунут...

– Пресс-хата – это противозаконно! – с чувством выпалил Викентий.

– Ага, ты куму это скажи!

– Зачем кум? Есть прокуратура надзора, есть советская власть, наконец...

– Ты это серьезно? – Трофима так и подмывало покрутить пальцем у виска.

– Конечно, серьезно! Надо уметь отстаивать свои права... Уметь... Наша беда в том, что мы не умеем этого делать...

– А ты умеешь?

– Ты за меня не беспокойся. Ты за себя беспокойся... Так и быть, помогу тебе. Есть очень хороший адвокат, со связями, уверен, что если он возьмется за твое дело, то в пресс-хату ты больше не попадешь. И линию защиты он умеет выстраивать...

– Хороший адвокат стоит хороших денег, а очень хороший – очень хороших денег...

– За деньги ты не беспокойся. Это я возьму на себя...

– Не надо, это мы уж как-нибудь сами... А за адвоката я перед тобой в долгу. Буду. Если польза от него будет, то буду...

– Будет польза от него. Будет...

На третий день после этого разговора Шмакова забрали из камеры вместе с вещами. А еще через два дня Трофим узнал, что дело его развалилось, не доходя до суда...

Шмаков отправился к не только им любимой жене, а Трофим остался в камере. Была встреча с адвокатом, были допросы, но с пресс-хатой его больше не доставали...

Часть вторая
1992–1993 годы

Глава 8

Поздняя осень. Холодный ветер кружил на парковой аллее хоровод из опавших листьев и страничек отрывного календаря. Обнажались деревья, уносились вдаль прошлого последние ноябрьские дни. Ледяной дождь стучался в окно – то косыми водяными стрелами, то мокрой снежной хлябью. Зима уже совсем близко, на улице промозгло и знобко, но в кабинете мягкая тишь и теплая благодать...

Кристина отошла от окна, вернулась к столу, опустилась в удобное рабочее кресло. Тишина и покой обманчивы, в любой момент ее может закрутить карусель рутинно-неотложных дел. А она фактически ничего не знает и не умеет. Придется учиться на ходу... Хорошо, что есть опытный заместитель, но можно ли ему довериться – вот в чем вопрос. Он бывший директор той самой гостиницы, которая теперь принадлежит акционерному обществу, учрежденному «Транком-банком». Раньше Юрий Антонович здесь был царь и бог, а сейчас всего лишь заместитель генерального директора, в должности которого пока что только значилась Кристина. Но рано или поздно она все здесь возьмет в свои руки. А пока она будет учиться...

«Транком-банк» – владение мужа. В годы застоя Викентий занимался подпольной торговлей и ростовщичеством, во время перестройки на волне кооперации основал свой собственный коммерческий банк – теперь он легальный предприниматель. Наконец-то сбылась его давняя мечта, когда любимым делом можно было заниматься без опасения попасть за решетку...

Мужа своего Кристина знала очень давно, с самого раннего детства. Он был другом ее отца, а когда родителей не стало, взял ее к себе, сначала удочерил, а когда она выросла, взял замуж. Она сама этого хотела, а он не очень-то и упрямился. Он никогда не был красавцем, а многие даже считали его смешным, но Кристина всегда была равнодушна к тому, что думают о нем люди. Викентий сидел в тюрьме, он ворочал противозаконными делами – по сути, он был государственным преступником, но для нее это ровным счетом ничего не значило. Для нее Викентий всегда был добрым и заботливым – сначала отцом, затем и мужем. Ее же саму трудно было назвать подарком. Она капризничала, могла даже ударить, иногда доводила его до слез. Но никогда не выносила сор из избы, никогда ему не изменяла. Хотя, если честно, иногда и подмывало совершить глупость...

Викентий не был гигантом в постели, зато в коммерции и финансах равных ему не было. И проныра еще тот – связи на всех уровнях, как в светском, так и в криминальном мире. Пятьдесят лет ему, а он все еще полон сил и энергии. Столько в нем задора, что еще столько же лет на одной ноге отстоит. С ним Кристина чувствовала себя как за каменной стеной. И даже не представляла, как можно жить без него. Хотя и сама она вроде бы не промах...

В селекторе послышался голос секретарши:

– Кристина Ильинична, вам обед в кабинет подать или вы сами спуститесь?

– Спущусь. Спасибо, Аллочка.

Как говорят военные, маневры маневрами, а обед по распорядку... Маневров как таковых еще не было, гостиница пока не готова к приему клиентов. Ремонт уже закончен: осталось добавить кое-какие штрихи в систему организации. Но ресторан уже работает...

Обед могли бы доставить в кабинет. Но Кристина не стала отказываться от возможности лишний раз пройтись по коридорам гостиницы, обозреть парадный холл, ощутить собственную значимость в сдержанно-торжественной атмосфере ресторана. Нравилось ей наблюдать, как заискивает перед ней администратор, как суетятся официанты.

Вестибюль производил впечатление – матовый блеск гранитного пола, облицованные мрамором колонны, длинная отливающая сталью стойка администратора, бегающая строка информационного табло... Как говорится, все в стиль и цвет. Отталкивающий дух советской казенщины канул в Лету. Уровень, близкий к европейским стандартам. И, что греха таить, все это заслуга Викентия. Кристина же пыталась настаивать на том, что интерьер парадного холла нужно оставить в прежнем состоянии.

Гостиница почти новая, всего-то пяти лет от роду, обветшать еще не успела, казалось бы, смени вывеску и работай дальше. Но Викентий привык доводить свои затеи до совершенства. Поэтому начал и закончил ремонт – как изнутри, так и снаружи. Гостиница и ресторан приобрели совершенно другой вид – совдеповская тусклость уступила место европейскому лоску. Банку это стоило больших денег, но Викентий вкладывал их в дело для того, чтобы со временем вернуть с большими процентами. Искусства ради одного только искусства он не признавал. Одно слово, деловой человек.

А гостиница того стоила, чтобы заняться ею всерьез. Недавней постройки, но невзрачное пятиэтажное здание из белого кирпича, напрочь лишенное каких бы то ни было архитектурных изысков. Зато место замечательное – окраина парка с выходом на перекресток двух магистральных шоссе. Два километра от Садового кольца, станция метро. Широкая парковая аллея от парадного входа, автостоянка под навесом, пристройка на два ресторана. Достаточно дать хорошую рекламу, чтобы от гостей и посетителей здесь не было отбоя...

Удивительное дело, гостиница, по большому счету, и не требовала ремонта. Светлые номера, горячая вода круглосуточно, тараканов нет и в помине. Но, согласно заключению комиссии правительства Москвы, объект этот рассматривался как предприятие гостиничного хозяйства, не отвечающее минимальному уровню обслуживания. Опять же по распоряжению того же правительства гостиница подлежала приватизации на основании открытого коммерческого конкурса. Но конкурс этот проводился только на бумаге, а Викентий выиграл его реально и за сравнительно небольшие деньги... Кристина гордилась своим мужем, уважала его. И любила. Но, положа руку на сердце, не очень скучала по нему. И домой тянуло ее не очень. Иногда она даже подумывала о том, чтобы застолбить за собой номер в гостинице. Здесь бы и ночевала... Но этим бы она обидела Викентия, чего позволить себе не могла...

Людей в ресторане было не густо. В основном случайные посетители, заглянувшие сюда на комплексный обед. Развернутые у станции метро рекламные плакаты уже зазывали народ на огонек...

Кристине невольно вспомнился ресторан в Чернопольске. Казалось бы, небо и земля. Здесь европейский комфорт, а там низкосортный совок. Но в том ресторане она была не одна и не с мужем... Чего уж греха таить, нравился ей Трофим. Даже Викентий почувствовал это. Правда, мужу она так и не изменила. Хотя однажды и мелькнула предательская мыслишка. И, пожалуй, не однажды...

Сколько раз видела она парней, гораздо более красивых, чем Трофим. Но ни один из них не произвел на нее такого впечатления, как он. Неправильные черты лица, асимметрично посаженные глаза, кривой нос, длинные тонкие губы. И улыбка у него совсем не красивая. Зато сила его мужского обаяния сбивала с курса похлеще крепленого вина. Но природного магнетизма в нем было не меньше, чем дерьма, которое частенько лезло наружу. Нравился ей Трофим, но в то же время она готова была убить его, когда он полез с топором на ее мужа...

Десять лет прошло с тех пор. Трофим сейчас где-то на зоне, мотает срок. Возможно, когда-нибудь выйдет. Но не пересекутся больше их пути-дорожки: у нее своя среда обитания, у него своя. Да и не нужен он ей... И все же было приятно вспоминать о нем. И тот случай, когда он чуть не изрубил Викентия на куски, уже не вызывал оскомину...

– Кристина Ильинична! Прекрасно выглядите! – расстелился перед ней администратор Давид.

Еще тот живчик. Зализанные назад волосы, лоснящиеся жиром щеки и нос, быстрые шельмовские глазки. Пока ты в силе, он пылинки сдувать с тебя будет, а упадешь – сначала ноги о тебя вытрет, а потом перешагнет. Таким людям нельзя открывать душу, зато можно доверить вести дело. Со своими обязанностями распорядитель справлялся хорошо, а близко к себе подпускать его Кристина не собиралась. Давид устраивал ее как специалист своего дела, и больше от него ей ничего не нужно.

– Знаю.

Она не любила лесть, но, как всякая женщина, принимала ее благосклонно. К тому же она действительно хороша. Ей всего-то тридцать один год. Жизнь только начинается.

– Прошу! – двумя руками угодливо показал он на отдельный кабинет. – Что будете заказывать?

Ответить Кристина не смогла. Ресторан вдруг заполнился дребезжащим гулом грубых мужских голосов. Это со стороны парковой аллеи в зал вошли три парня в длиннополых кожаных куртках. Угрожающие лица, хищные оскалы. Ясное дело, что появились они здесь неспроста.

– Кто тут старший? – распугивая посетителей, громко спросил мордастый тип с раскосыми, как у монгола, глазами.

Ему бы сейчас железный шлем с меховой оторочкой да кривую саблю в зубы – тогда его запросто можно было бы принять за сына Чингисхана – законнорожденного, но вычеркнутого из списка наследников по причине ярко выраженной дебильности.

– А-а, если вам нужен администратор, то я здесь, – растерянно пробормотал Давид.

И нетерпеливо посмотрел на Кристину – в ожидании, когда представится она. Ведь она же главней, и с нее больший спрос. Хорошо, что сам не решился озвучить ее должность.

– А хозяин этого кабака где? – спросил непропорционально накачанный парень с красными диатезными щеками.

Руки мощные, но плечи узкие – задница и та шире. И щеки смешные. Но Кристине было не до смеха. Она уже поняла, с кем имеет дело. Но все же ей хватило смелости поправить наглеца.

– Не кабака, а ресторана...

– Ух ты! А это что за мыша? – похабно скривился «монгол». – Ночная бабочка, да? Сколько за час берешь?

– Мышь не может быть бабочкой, – язвительно усмехнулась она. – Как баклан не может стать орлом.

– Это ты о чем? – Он подозрительно глянул на нее.

Хоть и тупорылый, но, кажется, до него дошло, что воспринимается он как баклан, но не как орел.

– О том, что, не зная броду, не суйся в воду.

– Вы ошиблись, молодой человек! – заелозил перед братком Давид. – Это не ночная бабочка. Это Кристина Ильинична, генеральный директор акционерного общества «Вертикаль».

Но все же он добавил перцу в свой елей.

– И напрасно вы так с ней разговариваете!

– Не твое дело, чудила! – рявкнул на него «монгол». – Свалил отсюда!

Администратор не захотел уходить, но Кристина взглядом показала ему, что надо исчезнуть. Он понял, зачем ей это нужно, и направился в свой кабинет, к телефону.

– Если вы ко мне, молодые люди, то я вас слушаю, – стараясь не выдавать своего волнения, сказала она.

– Ну слушай. И мотай на ус... Гостиница частная?

– Да.

– Твоя?

– Можно сказать, что да.

– Охрана нужна?

– Нет.

– А ты знаешь, чей это район?

– Знаю. Москва – российский город, и земля здесь российская.

– Прикалываешься, да? – глумливо ухмыльнулся «монгол». – Это наш район, поняла? И нам здесь все платят.

– Я не знаю, кто вы такие. Но вам уже сказано, что земля здесь российская. И порядок здесь обеспечивают воры российского масштаба. Им не понравится, что какие-то бакланы качают тут права, – сердито, с ехидством сказала Кристина.

– Кто баклан?! – вскинулся краснощекий.

– Тот, кто ведет себя как баклан... Извините, но вы не производите впечатления серьезных людей. А значит, я не могу относиться к вам серьезно.

– Не, ну ты, в натуре, за базаром не следишь! – свирепо напыжился «монгол».

– Я слежу за своим базаром! – твердым пристальным взглядом впилась в него Кристина. – И готова ответить за каждое свое слово!

– Ни фига себе, ты чо, такая крутая!

– Какая есть... Не по тому вы адресу пришли, ребятки!

– А ты не быкуй, телка! – рыкнул на нее краснощекий.

– Как ты меня назвал? – свирепо глянула на него Кристина.

– Телка ты борзая, – мерзко ухмыльнулся он.

– А ты бык, Дымок! – подзадоривая, хлопнул его по плечу «монгол». – Что бык с телкой делает?

– И сделаю. Если она дальше так мычать будет!.. Короче, платить будешь?

Кристина поняла, что пронять ей рэкетиров не удалось. Но вела она себя достойно, хоть это радует. А с бакланами разберутся орлы. Раз уж не хотят понимать русский язык, будет разговор на птичьем. Не сейчас, чуть позже.

– Я подумаю, – с видимым смирением сказала она.

– И долго думать будешь?

– А это смотря как долго вы обедать будете... Прошу!

Она показала им на отдельный кабинет. Братки и не поняли, что это ловушка, как те бараны зашли в нее. Появившийся Давид взглядом показал Кристине, что все в порядке, и принялся обслуживать незваных гостей.

Рэкетирам подали первое, второе, третье, а на десерт появился очень серьезный человек в лице законного вора. В миру Павел Аверьянович Жихарский, а для тех, кто привык жить по понятиям, – Жиха. Старый знакомый и покровитель Викентия.

Викентий тоже подъехал. Но держался он особняком от воровской свиты. Заботливо обнял Кристину за плечи, вывел из ресторана в вестибюль, чтобы она не слышала, как рэкетирская братия будет умолять о пощаде. Жиха был настроен решительно, а в его свите были настоящие монстры уголовного мира, при виде которых спина покрывалась гусиной кожей.

Уходя, Кристина успела услышать чей-то болезненно-истерический вой. Шлепок удара, хруст костей... Само по себе это было ужасно, но ей ничуть не было страшно. Она прекрасно понимала, в каком мире живет. Тем более что с рэкетирами играли по их же правилам...

Викентий отвел ее в рабочий кабинет. И только затем спросил, обедала она или нет.

– Не успела...

– Я тоже.

Кристина заказала обед на две персоны. Но Викентий попросил не торопиться. Он сам спустился в ресторан, а вернулся в кабинет вместе с Жихой.

Это был не очень приятной наружности мужчина. Характерная для прожженного уголовника внешность, цепкий, все замечающий взгляд. Одним своим видом он мог произвести устрашающее впечатление – если бы захотел. Но сейчас у него было хорошее настроение, и его располагающая к общению улыбка рассеивала все тревоги. Одет он был прилично – кожаный плащ, светлых тонов шарф, двубортный костюм в тонкую белую полоску. Плащ он отдал секретарше, пиджак расстегнул, по-хозяйски опустился на диван за журнальным столиком, устало развалился на мягких подушках.

– Хорошо здесь у вас, господа, – обнажая золотые зубы, благодушно улыбнулся он. – Прямо как в «Метрополе»!

Говорил он обычно, без всяких блатных вывертов.

– Ну, до «Метрополя» нам еще далеко, – не согласился с ним Викентий. – Не тот уровень!

– Да ладно тебе скромничать! Ну, место, может, и не самое лучшее. И фасад не очень. Зато внутри комфорт...

Жиха весело глянул на Кристину, задорно подмигнул ей:

– Викент, если твоя супруга не против, я поживу здесь немного.

– Ну что за разговор! Конечно! Живи сколько хочешь! И людей твоих разместим!

– Да много не надо. Троих всего...

– Люксы на пятом этаже, если хотите, покажу, – сказала Кристина.

Она не возражала против такого постояльца. К тому же у нее было предчувствие, что вслед за первой партией доморощенных братков пожалует вторая и третья. И хорошо, если Жиха со своей свитой будет под боком.

– Заодно и обновите номера, – улыбнулась она.

– Как у вас здесь с развлечениями?

– Ресторан есть, – ответил за нее Викентий. – Сауну с бассейном для особо почетных гостей доделываем, скоро будет готова... Кстати, как ты смотришь на то, чтобы немного перекусить?

– Ну, наконец-то сподобился! А то я жду, жду, – оживился Жиха. – Если можно, давай здесь. А то умаялся туда-сюда ходить...

Кристина сама позвонила Давиду, сделала заказ.

– Хорошо на свободе, да, Викент? – расслабленно спросил Жиха.

– Скажу тебе так, Паша, меня за решетку не тянет.

– Меня тоже... Но я в законе, сам понимаешь. Два года уже на воле, а для вора это много. Домой пора.

– Я тебе, конечно, не советчик, но я бы на твоем месте спешить не стал, – сказал Викентий. – Бардак сейчас везде, что на воле, что в неволе. А то нестыковка какая-то, серьезные люди в тюрьме, а бакланы всякие на воле порядки свои устанавливают. Шпана из подворотен вылезла, спортсмены какие-то, а приструнить их некому. Не время сейчас по тюрьмам отсиживаться. Здесь порядок сначала наведи...

– Чудной ты человек, Викент, – незлобиво усмехнулся вор. – Но всегда говоришь в цвет... Если б только шпана да спортсмены здесь буйствовали, так нет, свой брат беспредельничает...

Похоже было, что Жиха хотел поднять серьезную тему. Взгляд затвердел, сам он приосанился. Но глянул на Кристину и снова успокоился. Не при женщинах важные дела обсуждать. Снова уронил голову на подушку, снова расслабился.

– Рубача помнишь? – спросил он.

– Как же не помнить, – кивнул Викентий.

– Тоже своим был. А ты мне глаза на него открыл...

– Да я-то здесь при чем? Он деньги у Трофима вымогал, а я всего лишь тебе отписал. Ты же с ним разбирался...

– А если б не отписал?.. Трофим тогда зеленый был, сам бы не догадался... Хотя нет, он тогда сообразил, что Рубач на кума работал...

– Где сейчас Трофим? Что о нем слышно? – спросил Викентий.

Голос его едва заметно дрогнул, губы стали чуточку тоньше. Кристина поняла, о каком Трофиме идет речь. Но ничуть не разволновалась. Ну Трофим и Трофим, и что с того?

– Да слышно... В Мордовии он.

– Лес валит?

– Ну да, в Мордовии лесные зоны. Но Трофим лес не валит. Масть не позволяет.

– Черная масть?

– А то... Бродяга по жизни... Положенец он, за зоной смотрит.

– За всей зоной? – удивился Викентий.

– За всей. Братва уже срок поставила, если пару годков продержится, короновать будем... Пару годков, продержится... – хмыкнул Жиха. – На зоне все очень серьезно, а здесь... «Апельсинов» как собак нерезаных. Ни одной ходки, а он в законе. Я этого не понимаю. И никогда не пойму... Что-то мы с тобой, Викент, не в тот лес заехали. Ты уж извини нас, Кристина, а то, я смотрю, скучно тебе...

– Да нет, не скучно, – пожала она плечами. – Но и не весело. Если вы не против, я пойду номера посмотрю, все ли в порядке...

Всем своим видом она давала понять, что Трофим ничуть ее не интересует. И действительно, никаких запретных чувств разговор о нем не вызвал. Но все равно, когда она шла к двери, Викентий бросил на нее быстрый подозрительный взгляд.