Текст книги "Одержимый"

Автор книги: Владимир Поселягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Самому. Вас проводят, – сообщил тот, с интересом меня рассматривая, явно гадая, за что меня невзлюбили.

Действительно передавая друг другу, довели до выхода с территории летней резиденции, и я направился домой. Кучера будить пришлось, дремал на своей скамейке.

Уже когда снял верхнюю одежду, сообщил управляющему Митрофану Фёдоровичу:

– Государь осерчал на меня, домашним арестом наградил, без срока пока. Так что дома поживу. Приглашения не принимать, сообщать об аресте. Я хоть от этих торжеств отдохну. Суетно оно.

Аресту я даже больше порадовался, чем огорчился, ещё обратно во Владик пошлют. Я вообще-то навоевался, продолжения не хочется. Любопытство утолил, и достаточно. Пусть война, как оно и должно быть, заканчивается, а я в отставку. Кстати, прибыл знакомый ротмистр, что проиграл мне этот дом. Я думал, утешать будет. Даже не понял поначалу, о чём он. Просто махнул рукой и сказал, что мне плевать на арест, и попросил помочь составить прошение об отставке. Потому как на военной службе себя не вижу. Бардак и предательство, не хочу дальше служить. Тот вполне толково помог. С утра отправлю в военно-морское ведомство, пусть по инстанциям дальше идёт. Глядишь и удовлетворят.

Ротмистр отбыл, уже полночь, ему куда-то на гулянку нужно, так что я умылся и отбыл ко сну. С утра отправил два письма, одно в военно-морское министерство, второе на почту, родным в Москву. Во втором письме написал, что прибыл в столицу, ожидаю встречи с государем. Сашка на поезде едет. Когда должен прибыть с друзьями в Москву, написал. В новом письме об аресте написал, всё равно узнают. Мол, пока живу в своём доме, дал адрес, если навестить захотят. Это всё. Вот так и стал проживать, и знаете, понравилось. Из военного ведомства мне два сообщения прислали, одно о домашнем аресте, оформили его, а то я на службе вроде как, а второе – отказ в прошении.

Недели за неделей летели, меня мало кто посещал, не хотели навлечь на себя гнев государя, арест есть арест, пусть и домашний. Это меня только радовало. Баньку мне отстроили от и до, красавица под железной крышей, и веранда открытая, но можно деревянные щиты надеть на петли, и будет закрытое помещение для отдыха, если мороз или ветер. У баньки молодые ёлочки посадили, люблю хвойный запах. Сад облагородили, низ деревьев побелили. три дня назад. Уже достаточно просохло, двенадцатое мая было, всё зазеленело. Работники начали дорожки делать, разметили верёвочками, половину раскопали, щебёнки и песка телегами навезли, трамбуют и брусчатку укладывают. Хорошие работники, пусть работают.

Вчера произошла битва японцев и эскадры Рожественского. Результат я заранее знал, даже утренние газеты не смотрел особо, не интересно. Впрочем, потом глянул, там заголовками пестрили статьи про полный разгаром эскадры. Русские новейшие броненосцы выкинули белые флаги. Вообще ничего не изменилось, что больше всего удивляло. Рожественский в парадном мундире сдался японцам. Позор? Ещё какой. Глянул статью без интереса, отложил.

Поглядывал с веранды бани на труд работников, их девять человек на территории. Работы много, на месяц им – не меньше. Качественно всё нужно сделать, чтобы провалов не было, ровные пешеходные дорожки по саду, к бане и другим строениям, вокруг дома, подъездная дорожка для пролётки с местом для разворота, всё это и делали. Цельный инженер-строитель надзирал и командовал. Не и бригадир был. Инженер редко появлялся, а бригадир постоянно тут. На нём доставка материалов и остальное. Работа спорилась, хотя и только начали, три дня всего прошло, старое всё убрали, это радовало.

А тут фельдъегерь появился. Пешком, потому как всё разворочено, на пролётке не заедешь. Я на веранде не один сидел. Со мной младшая сестрица Лукерья и матушка. Они ещё две недели назад приехали, живут у меня, плюс тётка и дед, но их сейчас не было, укатили по магазинам с утра. Пять дней назад телеграмму получил, что поезд пришёл в Москву – брат Сашка с друзьями благополучно доехали, встретили их там с цветами и оркестром. Отец тоже в столице был, приезжал, но вскоре отбыл. К слову, я семье передал пятьдесят тысяч рублей ассигнациями. Просто в дар, за то, что они есть. Сразу предупредил, что это разовая помощь, пусть сами думают, куда их деть, это их дело. Пока в банк положили.

Время послеобеденное было, тарелки уже убрали, мы чай пили, приём пищи тут на веранде уже входил в традицию, всем нравилось, а тут нам мешают. Мне вот не понравилось. Для меня приём пищи, особенно время чая, – занятие священное.

– Срочный пакет от государя, – сообщил подпоручик гвардии, видимо их так на посылках гоняют, молодых.

– Хорошо.

Я принял пакет, бросив на стол, расписался в поручении и продолжил чаепитие. Вскакивать не стал, я вообще в домашнем был, рубаха навыпуск, светлые свободные брюки, лёгкие туфли на ногах, благо вполне тепло, пусть иногда и долетал холодный ветерок. Не в форме. Дома её не ношу, отвыкаю, готовлюсь к мирной жизни. Однако подпоручик уходить не торопился. Только отошёл в сторону от выхода, там горничная принесла блюдо со свежим чак-чаком к чаю. Лукерья и ждала его, чай пока не пила.

– Что-то ещё? – сделав глоток отличного чая, спросил я у посланца.

– Пролётка ожидает снаружи.

– Зачем? – с искренним удивлением уточнил я. – Я под арестом, покинуть дом не могу. Запрещено.

– Это приказ государя.

– А где он? – я демонстративно осмотрелся. – Приказ государя я слышал своими ушами, потом из военно-морского министерства подтвердили. А вас я не знаю, может, вы какой Вася Пупкин, обряженный в гвардейский мундир? Идите вон, милейший, и не мешайте нам чаёвничать. Никуда я не пойду. Пока под арестом нахожусь.

Тот постоял, явно находясь в замешательстве, и, развернувшись, быстрым шагом направился к выходу. Родные, что сидели рядом как мышки, отмерли.

– Накажут? – спросила матушка.

– Да пошли они, будут мне ещё отдых портить. Главное, в отставку уйти, и можно попутешествовать. Начну с Франции. Ещё пока не определился, с чего начать, с девушек или лягушечьих лапок. Что первым попробовать.

Тут я лукавил, по женской части я вполне сыт и доволен, тут есть такие мадамы… Меня ротмистр свёл. Одна приехала ко мне, раз клиент под арестом, и привезла девушку в содержанки. Многие так работают, копят на старость или мужей ищут, вот и подобрал по вкусу. Для всех – сиротка у меня живёт, содержу её, хотя все всё понимали. Та, кстати, с утра к подружке укатила, вечером будет. Мне Анна, так та назвалась, распространённое имя, понравилась, думаю с собой взять. Я твёрдо настроился на отставку и свободу. Жду заключения позорного для России мира, чтобы третье прошение об отставке подать, второе уже было, и приезд этого фельдъегеря мне точно не понравился.

Да и с Николаем желания общаться нет. Он прокатил меня с дворянским патентом, так и не дал. Хотя я думал, что для этого и вызвал, но там другие разговоры пошли с закономерным итогом. Не дал, так пусть идёт лесом. На карьеру плевать, остальное тоже, я из любопытства воевал, даже каторги не боюсь. Просто уйду за границу. Дом жалко, но семью поддержал, думаю, выдержат, если меня уже по-настоящему арестуют.

А так мы немного поговорили, я успокоил родных, сказал, что в следующий раз этот гвардеец уже подготовится, а сам двинул прогуливаться по саду, нужно растрясти то, что поел. Да и прогулки полезны. А так я был прав. На балконе в кресле-качалке покачивался, когда снова прибыл фельдъегерь, пришлось спускаться вниз. Тот вручил письменный приказ императорской канцелярии.

– И что это? – изучив приказ, просто сложенный лист, без конверта, спросил я.

– Приказ прибыть в летнюю резиденцию, подписано канцелярией императора.

– И что? Мне не канцелярия императора назначила домашний арест, не ей его отменять. Если покину территорию своего дома, нарушу приказ. Выход вон там.

Подпоручик задумался и прямо спросил:

– Почему вы отказываетесь выполнять приказ?

Я тоже задумался и, пожав плечами, честно ответил:

– Эти недели были самыми лучшими в моей жизни. Отдыхаю дома, с родными общаюсь, приглашаю разных людей. Вон, сиротку шестнадцати лет на попечение взял, думаю, вторую взять, одной маловато. Моя жизнь прекрасна, а вызов явно даст мне не мало проблем. Мне это зачем? Я жду позорного окончания войны, закономерного итога, которого жду давно, чтобы в третий раз подать в отставку, и наконец можно начать путешествовать по России или за границей. Так что, подпоручик, идите к чёрту.

– Я конвой вызову, и под охраной сопровожу, – тут же нашёл тот выход.

– Видишь балкон? Отличная позиция. У меня там пулемёт трофейный, японский, все подходы держит. Давай, вызывай. Посмотрим, у кого патронов больше. Вызывальщик хренов.

Дальше подпоручик стал ходить за мной и ныть, ныть, ныть, уговаривая пойти с ним. Я только отмахивался. Потом банально скрутил его, связал, и рабочие вынесли с территории, погрузив в пролётку, на которой тот приехал. Кучер поспешил укатить. Тут как раз от градоначальника человек пришёл, ещё вчера его ждал, и наконец принёс паспорт простого гражданина России, Ивановского. А что, я патент ждать буду? Нет. Да и давно махнул на него рукой, поэтому отправил запрос в мэрию, дальше уже прибывшие сотрудники со мной работали, приняли заявление и изготовили паспорт. Я прикидывал, вернуть ли фамилию Иванов, как раньше было, но у меня остальные документы, на награды тоже, на Ивановского, так что не долго сомневался. И да, вместе с паспортом принесли документы на этот дом. Переоформили наконец. А сразу всё и принесли. Что я год ждать буду? Вот и взял в свои руки всё. Чиновника, мелкий чин, но всё же нужный, я провёл в свой рабочий кабинет, сам вина налил, и мы пообщались. Я ему озвучил свои хотелки. Мне теперь нужен загранпаспорт, чтобы время не терять, договорились о сумме, я выплатил аванс, заявление написал под его диктовку. Тот его забрал и отбыл, обещал за пять дней, а это очень быстро, всё сделать. У меня на посылках мальчонка, родственник управляющего. Так, когда чиновник прибыл и паспорт принёс, я сразу отправил мальчонку в морское училище. А что, патент штурмана торгового флота я так и не имел на руках и, пока тут отдыхал, озаботился получением. Только документы нужны, паспорт годится, офицерское удостоверение почему-то нет. С директором училища уже общался, пару преподавателей тот вызвал, сам-то, напомню, дом покинуть не могу, и я спокойно сдал экзаменационные тесты, показывая, что тему знаю, и даже кое-какой опыт имею. Так что, чтобы получить патент, нужны документы, поэтому паспортом и озаботился. Его наличие решало немало проблем. Пусть Николай своим дворянским патентом подавится.

Штурманский патент сегодня же привезут, там всё готово, осталось завизировать, данные нового паспорта списать, внести в списки учащихся, и доставят, лично директор и привезёт, немало ему заплатил, пусть побегает. Однако до вечера я не дождался. Снаружи, на улице остановилась гвардейская полурота конно, и на территорию прошёл знакомый ротмистр, бывший хозяин этого дома. Прислуга проводила его ко мне на веранду, полдень, как раз чаем с ватрушками баловались. Кухарка у меня замечательная. Здесь все были, дед с тёткой тоже присутствовали. Ротмистр с ними был ранее знаком, виделись уже, вполне приветливо поздоровался.

– Привет, граф. Чай будешь? Тебе он помнится нравится.

– Нет, Андрей, сам понимаешь, зачем я тут. Собирайся, едем к государю.

– Едем так едем, не отстанете ведь, – вздохнул я.

Быстро допив чай, прополоскав им рот, я направился к дому, нужно переодеться в форму. Граф шёл рядом и как бы между прочим спросил:

– У тебя действительно есть японский пулемёт?

– Даже два. Трофеи, взял при уничтожении тыловой колонны противника за неделю до сдачи крепости. «Гочкисы». И патронов по десять тысяч на ствол.

– И не сдал в крепости?

– Так четыре взял, два передал, остальные мои честные трофеи. Лично участвовал в уничтожении колонны. Да пехотинцы сразу потеряли их, недоумки, позицию не меняют, выставили как пушку, постреляли во время атаки, а потом ждут, когда из пушек прямой наводкой уничтожат. Так что, помогай не помогай, не в коня корм.

– И в своих бы стрелял?

– Кто против меня, мне не свои.

– Ну-ну.

Дальше он ждал снаружи. Я быстро переоделся, управляющий помогал, он немного взволнован был, вот я и отдал ему несколько распоряжений. Прибудет директор морского училища – забрать патент с документами и выплатить требуемую сумму. Деньги на столе в шкатулке. Ждать меня не надо. Ну и там часть мелких поручений озвучил. А чуть позже, уже когда катили на пролётке, граф ещё один вопрос задал?

– А как ты так быстро до столицы добрался?

– В порту Владивостока подлодка есть, вот на ней. Нырнули, у Владивостока, и вынырнули в заливе у столицы. Подлодка обратно нырнула, к базе пошла, а я сюда.

– А такое возможно? – явно озадачился тот. Какой далёкий от морских дел человек.

– Так никто же не пробовал.

– А-а-а. Шутишь?

– Знаешь, как меня в Артуре прозвали?

– Чёрт, точно, барон Мюнхгаузен. Значит, правдивого ответа не будет?

– Нет. Пусть будет воздушный шар. Или аэростат, в него поверят.

Дальше мы уже общались на отвлечённые темы. Потом заехали на территорию, видимо на этой пролётке было возможно, затем к стоянке транспортных средств. О, даже автомобиль стоит, такой уродец. Гвардейские офицеры, передавая меня друг другу, довели до приёмной секретаря, где я и стал ожидать приглашения пройти в кабинет. Также встал у окна и стал смотреть на парк. Он заметно изменился, голых деревьев нет, всё листвой покрыто. Фонтан из-за буйства зелени уже не видно, но парк ухожен, довольно красив. Кстати, летняя резиденция императора за городом находится, меня час везли, и это довольно быстро. Но хоть не в Петергоф, туда далековато.

А пока было время, я размышлял. Я действительно побыстрее в отставку желаю и ничего не хочу. Да, что заработал, махнул на то рукой. Ну не дали дворянского патента, теперь из принципа не возьму. По пулемётам, то действительно было дело, поработал по тылам противника, но это не случайность, специально искал караван, где это оружие. И развеялся, и добыл нужное вооружение. Впрочем, наши похерили всё, что я им передал, именно так, как описал графу. Ну не меняют наши позиции, хоть ты тресни, нет такого в уставе, а значит, это ересь и словоблудие. Так мне сказали, когда я их учить начал. Матерно чуть не послали. Больше ничего не передавал и не учил.

Что ещё? Как домашний арест получил, я нанял пару купцов, один в Данию отправился, на днях должен быть, телеграмму получил, ручные пулемёты «мадсен» с оснасткой поручил ему купить. Да десяток, мне больше и не нужно. С патронами, естественно, нужных марок. Второй купец был отправлен приобрести довольно редкую и новейшую в Германии взрывчатку, тротил, если проще. Вот этот справился быстро, уже доставил морем двадцать тонн. Не выгружали, два дня стоит судно в порту на якоре. Прошлой ночкой тёмной я посетил судно и прибрал груз, команда и капитан про это похоже так и не прознали, а купцу за работу уже заплатил. Место в большом хранилище освободил за счёт продажи в столице двадцати тонн риса, купленного ещё в Артуре. До войны взял. НЗ, если бы в крепости проблемы с питанием совсем в край были, передал, конечно, но не дошло до этого.

К императору пока не приглашали, уже двадцать минут жду, а такие настойчивые были… Продолжил размышлять. Я собирался на Восток отбыть, посещу Японию незаметно и взорву броненосцы адмирала Того к чёрту. Для того тротил и купил. Мстить нужно всегда. А вот захваченные русские корабли не трону. Это честный позор русского флота, пусть все видят.

Тут секретарь выпустил из кабинета десяток офицеров, в основном морских, адмиралы и капитаны первого ранга, я лениво кивнул им. Фуражка на лотке, козырять не нужно. Впрочем, мне не ответили, даже не взглянули, красные и мокрые выходили, размазывая мокрыми платками испарину. Похоже пропесочили их. Хм, в кабинете снова морской министр и Николай. Последний в этот раз сидел за столом, а адмирал стоял, никто ему сидеть в этот раз не предложил, и снова у него рожа красная, ну точно проблемы с сердцем и давлением. Привычно вытянувшись, я козырять не стал, фуражка всё так же не на голове, доложился о прибытии.

Николай сразу взял быка за рога и спросил:

– Вы действительно может уничтожить линейные силы Японии?

– Легко. А зачем? С сознательной сдачей эскадры всякий смысл этого теряется. Крейсера во Владивостоке не помогут, да и остался один, второй на мине недавно подорвался. Эта операция имела смысл до прихода эскадры Рожественского, сейчас это не актуально.

– Подписывать договор о капитуляции придётся, а тут хоть какие-то преференции будут. Покажем, что огрызаться мы тоже умеем.

– А зачем капитуляция? – не понял я. – Ну потопили морячки свой флот, сдали часть, это им Бог судья, а бои на суше тут причём? Что, броненосцы Того уже по суше ходят, раздвигая землю, дошли до железной дороги, обойдя позиции русских войск, и перерезали снабжение? Что за бред?

– Армия разбита и деморализована потерями, не осталось другого выхода.

– Сменить командующего на нормального, а не идиота Куропаткина или того же Алексеева, перегруппироваться, и будут наши войска бить японцев в хвост и в гриву. У них коммуникации растянуты, со снабжением стало всё плохо. Тут вас явно неверно информируют, чтобы побыстрее капитуляцию подписали, потому что японцы ещё месяц назад выдохлись, стоят лишь потому, что русские войска бездействуют. Их толкни, и враг побежит, воевать им уже нечем и некем, все людские резервы использованы, даже тылы. Они отчаянно молятся своим богам, чтобы англичане через своих людей вас додавили и вы капитулировали, окончательно превратив эту войну в позор России. На море уже ничего не решается, всё решится на суше. Или вы хотите громко хлопнуть дверью? Впрочем, можно, я могу уничтожить линейные силы Японии, это не сложно, но у меня будет встречное условие. Моя отставка сразу после войны.

– Почему вы хотите уйти с службы? – тихо спросил Николай.

– Вы это так издеваетесь? – с искренним недоумением уточнил у него. – Русский флот опозорился так, что все свои победы в прошлом похоронил. Я не хочу служить, брезгую, презираю, и множество других эпитетов. Я форму эту не хочу носить, позорную.

– Капитан?!.. – взревел белугой, не выдержав моих слов, министр, но я его перебил:

– Рот закрой, не с тобой разговариваю. Ещё пасть откроешь, зубы с пола будешь собирать. Тоже мне министр морской. Главный позор флота.

Я с безразличием смотрел, как тот упал на пол и забился, похоже инсульт, вон как половину тела перекосило. Я сделал несколько шагов к двери. Николай молча смотрел, неотрывно, на тело адмирала. Я приоткрыл дверь и велел секретарю позвать врача, мол, министру плохо, удар хватил болезного. Суета недолгая была, я ожидал в приёмной, адмирала вынесли на носилках, а через пару минут меня снова позвали. Николай один был, не боялся, знал, что его не трону.

– Вам не знакомо чинопочитание?

– К опозоренным не проявляю, – коротко пояснил я суть дела.

– Прикажу снять с вас чин, будете снова лейтенантом, за неуважение к министру и Андреевскому флагу.

Мне откровенно плевать было, я одной ногой на свободе, хоть всё пусть снимает, похрен, поэтому коротким пожатием плеч показал, как я к этому отношусь. Николай вздохнул и сказал:

– Вы отправляетесь на Дальний Восток, ставлю прямой приказ: уничтожить линейные силы Японии.

– Будет выполнено, – кивнул я и продолжил: – Хотелось бы уточнить. Линейные силы – это броненосцы и броненосные крейсера? На мелочь внимания не обращать?

– Вы правильно поняли. Какой срок для выполнения приказа вам потребен?

– Две недели от сегодняшнего дня, – немного подумав, сообщил я.

Вообще справлюсь быстрее, взял дней пять сверху, мало ли что будет?

– Я принимаю ваше условие с отставкой, когда приказ будет выполнен, его подпишут.

– Вот ещё одна копия, надеюсь, что прошение будет удовлетворено после выполнения задания, – положил я на стол Николая ещё один лист и, коротко кивнув, покинул кабинет. Больше, видимо, общаться государь со мной не желал.

– Капитан, – окликнул меня секретарь и взглядом указал на пакет на столе.

– Лейтенант, сняли с меня чин капитана второго ранга.

Взяв пакет, открыл, тот не запечатан: тут приказы немедля отбыть на Дальний Восток, выполнить секретное задние. И вот неожиданность – патент на какого-то дворянина Ивановского. Его я выложил, если Николай сам брезгует вручить, то оно мне не надо, да и планы насчёт дворянства изменились давно. Остальное прибрал. А когда я направился к дверям, секретарь напомнил:

– Лейтенант, вы кое-что забыли, – указал взглядом на патент.

– Я ничего не забываю, никогда, ваше превосходительство, – ответил я этому высокому чину и покинул приёмную.

Дальше меня проводили за территорию. Тут уже личная пролётка с кучером ожидала, и я покатил в морское министерство, где сообщил о решении государя. Меня обломали, приказ из канцелярии пока не пришёл, и изменить документы я не могу, как и поменять знаки различия на лейтенанта. Посоветовали через пару дней зайти, тогда приказ точно будет. Поэтому покатил домой. А там директор морского училища как раз был, только приехал. Поговорили, я расплатился за работу, забирая патент штурмана, ну вот хоть есть доказательство, что моряк по профессии. Паспорт тоже привёз, так что тот отбыл довольный, а я сообщил родным, что получил от государя особое задание: взорвать броненосцы и крейсера силы Японии. А что, я и в министерстве про это не раз сказал, там взяли на заметку, слухи сразу пошли. Так что за домом без свидетелей достал мотодельтаплан, вещи уже собрал, велел меня ожидать, и рабочие, толкая, выкатили аппарат на улицу. Там забрался внутрь и при множестве свидетелей, даже городовым приказал освободить проезжую часть, разогнался и, звеня мотором, стал набирать высоту, направляясь в сторону Дальнего Востока.

А вот так, моя месть мелкая, все посольства сразу забегают, стараясь выяснить, что за аппарат, чей и где купить, а сам я вскоре сменю мотодельтаплан на самолёт и дальше полечу. Да, привлекал внимание, но на то и надежда: японцы быстро узнают о приказе, что я получил, думаю даже до того, как доберусь до Владивостока. А скучно мне, тут хоть движуха пойдёт, японцы будут прятать от меня корабли, а я искать и взрывать. Ну мне весело точно будет, про японцев не скажу. Ну и напомнить о себе, а то уже подзабывать стали. Мол, подумаешь два броненосных крейсера взорвал, зато наши моряки четыре своих новейших сдали, подняв белые флаги. Все про них говорят. Это я так злобствую потихоньку.