Текст книги "Горячее лето 42-го"

Автор книги: Владимир Поселягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 10

Малую цену имеет оружие вне страны, если нет благоразумия дома.

Марк Туллий Цицерон

Почти час отмокал в медленно текущей воде. Я слушал, как обе арты работают, сам наблюдая сверху за их работой. ИС-7 как стоял на берегу, так и стоял, целей для него рядом не было. Что я могу сказать? За эти дни баллы щелкали только так. Я заработал на ИС-7, у немца на Е-100, у китайца WZ-111-5A, а вот у японца пока девятый уровень, «Тупе 4», но зато полностью модернизированный. Я прокачивал пока только эти четыре танка и все пять арт разных стран до девятого уровня. Еще я хочу советский Т-62А, отличный средний танк, шустрый и с хорошим вооружением. У немцев Е-50М, у китайцев WZ-132-1 и японцев STB-1. Иметь тяжелые танки, конечно, хорошо, но быстрые и средние для молниеносных прорывов и работы в тылу тоже нужны. Я пока медлительность танков компенсирую артами, но все же средние нужны, сколько раз противник на грузовиках просто сбегал от меня. Вот и займусь ими, а эти тяжелые пока уберу. Понадобятся, достану.

Именно в воде, когда я, лениво подрабатывая руками, качался на поверхности, и сработал звоночек. Пришло сообщение, что квест мне подтвердили и выдали приз, что сразу же активировало опцию расширения тактической карты, и я теперь стал видеть на девять километров. Целей для арты сразу же множество появилось, тем более они метались на дальности семьсот метров от меня, по ним стреляли и, чтобы немецкие звукачи их не засекли, меняли позиции. А сейчас нашли шесть батарей, что по ним работали, и я за пять минут разнес их все. А отсюда надо валить, немцы сотни разведгрупп закинули, и они сообщали мои координаты. Два воздушных разведчика постоянно висели над моей группой, кроме ночи, тут наземная разведка работала, арты по ним били, по одной установке, уничтожали и принимались за следующие. Авиации нагнали, бомбили постоянно. Я три аэродрома со всем вооружением и личным составом уничтожил, но немцы сюда еще самолетов нагнали. Видимо, решили окончательно покончить со мной, неуничтожимым. Вот и сейчас раздалось гудение моторов. Бомбардировщики по мне работали, штурмовиков уже не рисковали посылать, потеряв тридцать шесть единиц. А эти с высоты работали. И были попадания и гибель моей техники. Арты терял, танки, но новые покупал и снова в бой шел. С учетом того, что я накопил сто двенадцать миллионов на счету, считай могу что угодно использовать. Хотя потратить эти кредиты тоже можно быстро, если бездумно тратить в магазине.

Пока следующего квеста не предлагали, поэтому я вылез из воды и, не глядя на старую пропотевшую одежду, кучей сваленную в стороне, стал покупать в магазине все новенькое. Форму купил. Так что натянул нательное белье, сверху форму, комбез не стал, но и фуражку не покупал, а шлемофон взял. Сапоги новенькие, портянки… И одевшись и обувшись, застегнул новенький ремень, командирский, со звездой, только пистолет не тот, что в документы вписан, а американский «кольт». Люблю я крупные калибры. Ременная система вообще еще та сборная солянка. Ремень советский, командирский, кобура с пистолетом и подсумки с запасными магазинами американские, а плечевые ремни с немецкой офицерской системы. Забрался в танк, арты продолжали ухать, это были американец и француз девятого уровня, а немцы уже разобрались в дальности моих артиллерийских систем. Это не сложно, и они приблизили несколько частей и артбатарей, а теперь, когда размеры карты увеличились, мои арты и торопились нанести как можно больше потерь противнику, чему те явно были не рады, вон как пытаются уйти. Сам я в уже полной темноте погнал прочь. Арты за мной, легко нагоняя после очередного залпа. Чуть позже я перегнал их вперед. Гнал, больше двигаясь по полям, пусть почва не такая укатанная, но мин нет. Я дважды передовую арту терял на мощных фугасах. Больше не хочу. Уехал на пятнадцать километров. Арты все работали, а я выкатил из леса спрятанный там заранее «шторьх», хорошо замаскированный. Два дня стоит после уничтожения последнего аэродрома, оттуда самолетик. В кабине канистры с запасами горючего, после этого я отогнал танк подальше, чтобы тот самоуничтожился. Запустив мотор, погонял его на разных режимах и взлетел, а чуть позже и арты прошли процедуру самоуничтожения. Да, я мог бы отдохнуть у той реки, но не стал, немцы знают, где я, и поспать не дадут, лучше свалю куда подальше и там высплюсь. Причем днем. Эту ночь я планировал потратить на полет.

С финнами идея отличная, но пока не своевременная. Я с румынами не закончил. Ну да, клятву я выполнил, точнее данное себе слово, а сама Румыния? Она от войны, в отличие от территории Советского Союза, не пострадала. Это нужно исправить. Я тут подумал, пока купался, и решил, что это неправильно, гражданские объекты стоит уничтожить. Если проще, я буду бить по карману Румынии, разрушая ее экономику. А то грабить это они всегда готовы, а получать сдачу как-то не хотят. Исправим эту ошибку советского правительства. А пока летим, и благополучно. Пролетев почти четыреста километров, я пошел на посадку, бак-то пустой. Полчаса на заправку, причем снова смешивал, было три канистры с авиационным танковым бензином. После этого, снова поднявшись в воздух, полетел дальше, пролетев мимо Одессы. В Одессе я еще побываю. За час до рассвета я снова совершил посадку, заправился, уже находясь на территории Румынии, до Бухареста чуть меньше двухсот километров, и решил, что место отличное для дневки. Сел я на большой поляне крупного лесного массива, загнав самолет под ветки деревьев на опушке. Тут уже разгрузил машину и с некоторым трудом, даже используя ветку как рычаг, закатил под деревья, замаскировав масксетью. Ну и заправкой занялся. Слил в бак остатки, оставшиеся пять канистр с нормальным авиационным бензином и четыре с танковым авиационным, купленным в магазине. Авиационного бензина в продаже, к сожалению, не было.

Передневать я решил тут, и самолет оставлю тут же, пока по территории Румынии играть буду. На румынских военных аэродромах я нашел подробные карты самой Румынии, по ним и буду ориентироваться. Отберу важные цели военного и гражданского назначения. Вот мирных жителей, убивать не буду, это не ко мне. Одно дело те, кто военную форму надел, а другое – мирняк. Нет, не смогу, воспитан не так, правильно воспитан. Однако, если они возьмут в руки оружие, то мои принципы побоку, это уже банды и подлежат уничтожению. Я поставил большую десятиместную палатку, не люблю тесноту, поужинал и отправился спать. Купил койку в разделе американского вещевого довольствия, по удобству снаряжения они впереди всех, уже сейчас, это я вам точно говорю. Матрас взял, постельное и вскоре, раздевшись, спал на койке. Уже и отвык. Девять суток то на сиденье командира танка, то в самолете. Устал, я просто хотел полежать, засыпая.

Сон так никто и не нарушил. Тактическая карта показывала с одной стороны какую-то деревню, множество красных точек, было немного оранжевых, но зеленых ни одной. Враги. Я прибыл во вражеское государство и не сомневался в этом, что подтвердило увиденное. Правда, присмотревшись по карте, понял, что это не деревня, а какая-то небольшая воинская часть. В восьми километрах от моей поляны, на окраине леса. Потому и красных точек много. Гражданским, я думаю, на войну по фигу, и они оранжевыми будут. Позавтракал яичницей с молоком, и чаек потом, а то все на сухомятке, а это нехорошо. Проснулся за час до рассвета. Проверил по радиостанции самолета, поймав московскую волну, и в шоке замер. Это я проспал полные сутки? Вот это я даю, но хоть отдохнувшим себя почувствовал. Слабость есть, но это с устатка и от долгого сна. План пришлось срочно менять – двину на Бухарест, столицу Румынии, днем. Вообще я сюда пугать местных пришел, так лучше это днем делать.

Я успел позавтракать, привести себя в порядок, палатку убирать не стал, да и минировать ничего тоже, купил фуражку в комплект для формы, ППШ, подсумок с запасным диском и побежал по лесу в сторону дороги, что пролегала через этот лес. Она находилась километрах в трех. Кстати, обнаружил в продаже ППС, или раньше его не было, или не замечал, что вряд ли. Так что поменял автоматы и подсумок на изделие блокадного Ленинграда. Вот отправлюсь в Финляндию, помогу и блокаду снять. В подсумках три запасных магазина к автомату, основной в его приемнике. Пока добрался до дороги, успел изучить новое для меня оружие, сложил и открыл приклад. В принципе, неплохо, ухватистый. Уже полчаса как полностью рассвело, но на дороге до сих пор пусто.

Выйдя на нее, посмотрел в обе стороны и, оплатив, купил танк и две арты. Танк был советский, Т-43. А арты девятого уровня, французская и американская, мощные, вполне скоростные установки, немецкая, советская и британская скоростью на дороге похвастаться не могли. А мог потребоваться рывок вперед, а они обеспечить этого не смогут. В общем, достаточно продуманный выбор. Танк Т-43 буду поднимать. Тут дело вообще как шло. Я ведь, когда использовал «тридцатьчетверку», то открыл и исследовал два танка. Это Т-34-85, который я ни разу не покупал и не использовал, а также А-43. После него были КВ-13, ИС и только за ним ИС-3. Теперь же буду развивать линейку средних танков, как и планировал. Почему купил Т-43, если раньше не покупал, и не использовал Т-34-85? А я баллы с приза за исполнение квеста использовал. На танк исследовать и купить хватило, даже на ходовую, на двигатель максимальной мощности и башню, на этом все, личный счет у меня опустел, едва пять сотен баллов осталось, но это мизер. Забравшись в танк, убрал автомат так, чтобы под рукой был. Освоился на месте. Тесновато и непривычно, но это быстро пройдет. Знаю по личному опыту. Сменив фуражку на шлемофон, комбинезон все так же покупать и надевать не стал, я собираюсь демонстрировать форму. И запустив двигатели всей техники, покатил вперед. Танк первым, ожидать минных засад пока не стоит. Это немцы на моем пути умудрялись все минировать, можно сказать, собаку на этом съели, да еще с артиллерийской засадой в придачу. Подорвался, так еще снарядами накрывают, но я чинюсь, проскакиваю дальше и стараюсь уничтожить артиллеристов, те тоже не дураки – сразу на передок орудия и гонят прочь. Не всегда успевал нагнать. А в последнее время вообще не успевал, самые скоростные грузовики и тягачи использовали. Тоже поняли, что скорость их спасает. Других больше не привлекали. Если только пострелять и бросить орудия, сбежав на машинах. Такое тоже пару раз бывало.

Дорога стелилась под гусеницами. Пока все пусто, хотя на паре параллельных приметил телеги местных крестьян, после леса, вокруг теперь поля. Держали мы стабильно сорок пять километров в час. Установки могут и больше. Французская почти шестьдесят, американская ближе к пятидесяти, но у танка это максимальная скорость по этому гравийному шоссе. Ничего, уверенно идем, народу на дороге стало больше, многие смотрят с любопытном. А замечая красные звезды, которые я нарисовал кисточкой на артах, удивленно чесали затылки: показалось или нет? Как же показалось, если во весь борт они огромные нарисованы? Я час так катил, сам в шоке, но ни одного выстрела не сделал, да и военных на дороге просто не было. А что им в такую рань тут делать? Вон, одни крестьяне и фермеры. На полях появились, работают, у большого стога повозка, грузят сено, видом уже подсохшее. А не стрелял пока, чтобы к месту стоянки самолета местных военных не привести, я планировал вернуться и так же тихо улететь, как и прибыл сюда. И вот в полседьмого, а сегодня шестнадцатое июня, наконец встретились румынские военные, а то я уже думал, что они все в Союзе, а тут никого не осталось. Нет, встретил. Причем грузовик был наш, ЗиС-5, видимо тащили все к себе, включая захваченную автотехнику. В кабине двое, кузов, похоже, пуст, или груз небольшой. Двигались навстречу, за ними явно рейсовый междугородний автобус. В кабине кроме водителя офицер, я его только вблизи рассмотрел, лобовое стекло бликовало. До последнего момента они ехали спокойно, хотя вблизи начали тормозить. То ли рассмотрели, кто движется, то ли остановились посмотреть по той же причине, кто едет. А установки привлекали внимание своими мощными пушками и корпусами, да и танк мой тоже непривычных обводов. Только остановиться не успели, я вильнул и наехал на грузовик, с хрустом подминая его под себя. Выскочить из грузовика никто не успел, замерев на нем, покачиваясь, я дал задний ход, съезжая. Автобус остановился метрах в ста и развернулся, чтобы проследовать дальше. Арты тоже остановились и, повернувшись боком, подняли стволы, тут интересная цель была, а раз я привлек внимание, гражданские из автобуса быстро сообщат о моем появлении, то и тишину можно не соблюдать, тем более я такую отличную цель нашел. В шести километрах был Дунай, и там, у пристани какой-то деревни стоял речной румынский монитор. Причем никаких препятствий не было, накрыть можно спокойно, что я и сделал.

Пока арты наводились, я остановил танк у автобуса и, прихватив автомат, повесив ремень на плечо, подошел к пассажирской двери, постучал, так что водитель открыл ее. Я тянул время. Не знаю, сколько времени понадобится, может, второй залп, поэтому приметив, что в автобусе при множестве оранжевых точек, зеленых не имелось, была одна красная, решил посмотреть на врага, что так люто ненавидел русских. Танк держал автобус на прицеле пушки и спаренного пулемета. Тут арты навелись, десять секунд заняло, и я, зайдя в салон, показал на уши и намекнул, что нужно закрыть, сам так сделав, не все, но многие последовали моему примеру, водитель тоже. И тут арты грохнули. Убрав руки, я громко спросил:

– Кто-нибудь знает русский язык?

Тут как раз снаряды долетели до монитора, за этим я параллельно внимательно наблюдал. М-да, а я еще думал, что второй залп делать придется. Уже не нужно. Оба снаряда попали, монитор, расколовшись пополам, мигом ушел под воду. Тумбы, к которым тот был причален, не выдержали, и были вырваны массой корабля. Сейчас я выискивал подходящие цели на девять километров вокруг, замирая, если что нашел, а таких целей было немало. Военных всего две, в одном месте рота солдат отдыхала. Сейчас они встали, прислушиваясь к канонаде на горизонте, судя по виду у них учения, спали на открытом воздухе. Именно на них орудия я и наводил. Вторая военная цель – охрана железнодорожного моста, но они на пределе дальности, как раз девять километров и есть. А на мой вопрос откликнулась женщина и на вполне чистом языке сообщила:

– Я знаю. Господин офицер, здесь только гражданские.

– Я вижу. Передайте пассажирам, что я велю им покинуть автобус и выстроиться.

Она передала, а я в это время снова закрыл уши, уже не предупреждая, но кто это видел, поспешили повторить, и орудия дали залп. Я вышел наружу, пока они перезаряжались. Снаряды легли отлично, но рота была не вся поражена, правда на ногах стоять никто не мог, оглушены и контужены, но живы, а это неправильно, так что, когда все пассажиры вышли, я снова закрыл уши и открыл рот, теперь за мной все это повторили, и арты дали третий залп. На этом все. Рыча моторами, арты поворачивались в сторону следующей цели. Нет, не моста, я сам двигался в ту сторону, сближусь и накрою с гарантией. Следующей целью я выбрал гражданский объект, длинные бараки свинофермы. Тут особо и наводиться не нужно, двенадцать бараков, не меньше пары тысяч свиней, отличная цель и удар по продовольственному вопросу Румынии. Прогуливаясь мимо строя, я посмотрел на девушку лет восемнадцати, судя по тому, как женщина лет сорока пыталась ее закрыть собой, и общей схожести, это были мать и дочь. Именно девушка и горела ярким красным, жаль ее убивать, но она враг, хотя и гражданская. Несколько секунд я изучал ее, встав перед ней, после чего закрыл уши, все уже на автомате повторили, и арты грохнули, отправляя фугасы к фермерскому свинохозяйству. Думаю, снарядов двадцать и хватит, другие цели есть.

Как только арты выпустили снаряды, начав перезарядку, я задал вопрос:

– Не нравлюсь? Откуда столько ненависти?

– Вы убили моего брата!

Что она сказала, я не понял, но переводчица из пассажирок вполне справлялась с переводом.

– Брата? Предположу, что он военный и находился на территории Советского Союза?

– Да. Мой брат погиб шесть дней назад, нам прислали телеграмму.

– Переводи точно, – велел я переводчице и, глядя девушке в глаза, сообщил: – Никто не звал ваших солдат на нашу землю, вы сами пришли. За последние десять дней моя боевая группа воевала с подразделениями двух румынских армий, Третьей и Четвертой, уничтожив более ста двадцати тысяч солдат и офицеров, и скорее всего, именно я убил твоего брата. Ты сейчас стоишь перед убийцей своего брата, запомни меня и запомни, что я специально не беру румынских солдат в плен, хотя они постоянно поднимают руки и пытаются сдаться, но пули быстрее. Почему я ненавижу ваших солдат? Потому что они каратели, как вояки не очень хороши, но зато немцы их используют для зверств в тылу, и они охотно этим занимаются, уничтожая мирное население на оккупированных вашими армиями территориях. Для того я и прибыл в Румынию. Против мирного населения я не воюю, и пострадать вы, гражданские, можете только случайно, но все военные и важные гражданские объекты, что мне встретятся, будут уничтожены. Я солдат, а не чудовище, как ваши солдаты. Не веришь мне? У меня есть доказательства.

Сходив к танку, я вернулся с планшеткой. Когда собирал трофеи, нашел немало фотографий, где позировали румынские солдаты и офицеры. Отобрал я самые жуткие, как раз для подобного момента, так что, подойдя, протянул пачку фотографий, велев и остальным смотреть. Пассажиры столпились около девушки. Она сомлела после третьего фото, они разошлись по рукам, а я внимательно смотрел. Четыре женщины в обморок хлопнулись. Я забрал фотографии и посмотрел на девушку, она из красной медленно переходила в оранжевую зону, впервые такое видел, и мне было любопытно, но махнув рукой, вернулся в танк и покатил дальше. Не знаю, что я зацепил в ее душе, но был доволен, ей было жгуче стыдно. Арты успели сделать одиннадцать залпов, и фермерское хозяйство было полностью уничтожено, я последние снаряды послал не по пылающим развалинам бараков, а в ангар, разметав его. И погнал прочь. Встреча с девушкой заставила задуматься, однако вздохнув, отвлекся от этого дела. Я проехал километра три и остановил колонну. Арты развернулись, прямо на дороге, перегородив, и стали выцеливать охрану моста, по нему самому тоже буду стрелять, но чуть позже. Тут другое дело, можно было и ближе подъехать. На границе тактической карты, в девяти километрах, я обнаружил лагерь военнопленных. Нет, никакого зеленого пятна, слишком далеко, чтобы находка отобразилась на карте, я для арт искал новые цели вокруг, вот и обнажил сверху лагерь в режиме корректировщика. Поэтому сразу встал и стал наводить арты на мост.

Арты стали грохотать залпами, и, несмотря на то, что у французской установки перезарядка шла куда быстрее, работал именно залпами. Как я уже говорил, разрушений так получалось больше. Тут хватило десяти залпов. Три по охране с разной стороны, по два залпа, этого хватило, и по опорам моста, пока он не разрушился. У французской установки пушка калибром сто пятьдесят пять миллиметров, а у американца двести три миллиметра. Вполне хватило. После этого я направился дальше, приготовив танковую пушку. Для танка пока работы не было, за раздавленную машину всего пятьдесят пять баллов упало. А, наконец, военные проснулись, автоколонна приближалась, усиленная бронетранспортером, причем британским, и низко, на двухстах метрах, пролетел румынский разведчик. Биплан, уже знакомый, я такие уничтожал, эти модели еще и легкие бомбардировщики. У танка зенитки не было, зато у американца имелась, «М2 Браунинг». Крупнокалиберный пулемет, он и сшиб разведчика, что воткнулся в землю, полыхнул сам и поджег пшеницу, что там проросла. Уже высокая, по колено. У французской установки тоже был пулемет, крупнокалиберный, но в башне, для непосредственной защиты. Это не зенитка.

Колонну я встречу сам. Двигался вперед, пока арты, делая каждые сто метров остановку, прицеливались и давали залп, в дороге я успел кроме моста уничтожить небольшую плотину, отчего вода из озера затопила два больших засеянных картошкой поля. Разрушил небольшой каменный автомобильный мост, что остался за спиной, мы его уже проехали, потом еще шесть автомобильных мостов, до которых дотягивались. Ну и автозаправочную станцию на окраине какого-то села. Оно в стороне. Полыхало красиво. По виду частной была. На колонну я арту не наводил и, когда сблизился, понял, танком поработать не удастся. Она не зашла в зону уверенного поражения, я ее за складкой местности визуально не видел, и начала разворачиваться. Пришлось арту на нее перенацеливать. Залп, и все, сдуло с дороги. Так что, подъехав, дострелял из пулемета немногих выживших и покатил дальше к лагерю военнопленных. А там толпа собралась, охрана нервничала, с трудом, но все же загнали всех в бараки. Я могу ошибиться, но, похоже, командиров держали вместе с простыми бойцами, форма их выдавала, другая. И сделали как: из шести бараков один командирский, и от обычных красноармейцев отделили их всего лишь забором из колючей проволоки, двойным, чтобы между ними патруль ходил, как будто это мешает общению. Однако, видимо, особо румын это не волновало.

Работать артами издалека я опасался, как бы не повторилась та история в Крыму, где я так дистанционно пытался наших освободить. У Харькова я работал куда ювелирнее. Так что план такой: подхожу группой, хотя бы на километр, арты дают залп по казарме, задача разрушить и уничтожить тех, кто внутри, хотя солдат там мало, видимо только те, кто ночью дежурил. А танковой пушкой расстреливаю вышки. Дальше подхожу и добиваю то, что осталось, и освобождаю наших. Вот такой план. У охраны пять грузовиков, два мотоцикла и легковой автомобиль, немецкий «опель», трехдверный, постараюсь не зацепить, парням понадобятся. Они вооружатся за счет охраны, а недостающее я куплю в магазине и выдам. Хорошо вооруженный и снаряженный отряд многое успеет тут натворить, пока его не прижмут и не уничтожат. Свернув на полевую дорогу в сторону лагеря, я покатил дальше. Арты пока молчали, чтобы не нервировать охрану, хотя цели и были. Сама дорога по бокам деревьями была засажена, видимо для удержания снега зимой, только больно близко к обочине. С другой стороны, хорошую тень дают.

Благодаря этим посадкам я подъехал чуть ли не вплотную, до лагеря осталось метров четыреста, там уже солдаты бегали, готовились, слышали звуки идущей к ним тяжелой техники, силуэты огромные просматривались, но кто движется – не поняли пока. Мой танк первым выкатился с дороги и, замерев, выстрелил пушкой, снеся снарядом дальнюю вышку, потом покатил дальше, работая пулеметом и делая выстрел за выстрелом с коротких остановок. Ничего противотанкового у охраны не было, у них другие задачи. А выкатившиеся за мной арты ударили прямой наводкой по казарме. Она деревянной была, снесли ее. Как я понял, румын тут две роты. Охраняли три с половиной тысячи наших бойцов и командиров. По пятьсот-шестьсот человек на барак. Арты стреляли не переставая. Но не по лагерю, тут для них целей больше не было, двигались они за мной, отстав метров на пятьсот, чтобы не уйти за границу самоуничтожения, и били по тем целям, что я уже видел, но пока не обстреливал, а сейчас-то чего время терять… Вот и заняты они работой. А охрану я перебил. Танка хватило. Три вышки из шести снес пушечными снарядами, а другие солдаты, видя, что происходит, спешно покинули свои вышки, я их при спуске пулеметами снял, так что станковые пулеметы, похоже «максимы», по тупоносым рыльцам опознал, остались целыми. Три точно. Потом гонял толпу. На попытки сдаться отвечал плотным пулеметным и пушечным огнем. Установки своими пулеметами помогали, крупняки все же. Убедившись, что выживших нет, подранки только в развалинах казармы, я послал им пару снарядов, но из шести погасли только четверо, видимо двое под большой кучей обломков. Странно, что не загорелось.

Я упорный, бил осколочными снарядами по тому месту, под которым оставшиеся подранки лежали, раскидывая взрывами деревянные обломки, пока они не погасли, для такого благого дела мне снаряды не жаль. У установок имелись четыре достойные цели, которые я посчитал подходящими для уничтожения. Первая – это военный городок. По нему как раз и стреляли, превращая все в руины и убивая личный состав, но его там не особо много, видимо хозяйственное подразделение, а боевое у нас в Союзе. Вторые на очереди в этом военном городке, после людей, многочисленные склады, два уже зацепил, горят. Следующей проходящей целью является железнодорожная станция. Тут еще надежда есть пути разрушить. Смысла в этом немного, все же мост рухнул, а он от станции в четырех километрах находится, но я по стрелкам бил, по инфраструктуре и зданию вокзала. Специально сперва по стрелкам, а как народ разбежался – и вокзал расстрелял. Это уже после военного городка. Третьей целью был батальон на грузовиках, что ехал к нам, но пока далеко, подпущу поближе, чтобы никто не сбежал, с ними шесть противотанковых пушек. Вряд ли они из Бухареста, время – десять часов дня, не успели бы, значит, где-то недалеко расположились. Посмотрел по карте и не нашел, разве что из Плоешти, из охраны, но далековато, почти двести километров. Может, тоже учения, вот и кинули на меня, кто под рукой был? Четвертая цель, уже гражданская, – еще одна крупная ферма. Только что разводят – не понял, загоны пока пусты. На прошлой ферме свинки под открытом небом бегали, а тут пока нет. Хм, судя по следам, коровы, значит, бараки – это коровники. Только, думаю, они пустые и коровы сейчас на выпасе. Осмотрелся и действительно вдали стадо увидел, которое пастухи гнали на выпас, а может и от меня. А бараки все равно расстреляю.

Арты работают, а я пока танком сломал ограду и, потянув за собой обломки и колючую проволоку, повалил заборы. Кстати, среди пленных в лагере было немало тех, кто в военно-морской форме. Остановив танк, я открыл люк командирской башенки и, прихватив автомат, выбрался наружу, встав на корме как на трибуне, наблюдая, как из бараков выбегает толпа бойцов и командиров. До этого они вполне благоразумно прятались внутри, отчего и уцелели. Вроде раненых и убитых нет, хотя заметно измождение, худоба, да и форма вблизи производила двоякое впечатление, грязная и порванная. Похоже, давно парни тут находятся, как бы не с прошлого года. Спрыгнув, я стал обнимать своих, так надо, иначе не поймут, минут двадцать все это длилось, пока какой-то командир, похоже с высоким званием, не призвал к порядку и не приказал строиться. Показывая немалый опыт, он построил бывших военнопленных в четыре шеренги и, козырнув, сообщил:

– Заместитель начальника артиллерии Приморской армии полковник Давыдов. Попал в плен в августе тысяча девятьсот сорок первого года на подступах к Одессе. Контуженым, при налете авиации на нашу штабную автоколонну. В строю три тысячи сто шесть бойцов и триста двенадцать командиров. Пятьдесят шесть больных и пять раненных случайными осколками при освобождении лагеря.

Держа ладонь у виска, слушая доклад, я принял его и, кивнув, мол, дальше я сам, посмотрел на строй бойцов и командиров и громко, чтобы все слышали, сообщил:

– Товарищи красноармейцы, моряки и краскомы, сообщаю, что на территории Румынии советских военных частей нет. Моя диверсионная бронегруппа тут находится с особым заданием, показать, что Красная армия все так же сильна. Задача – разрушить, как румыны у нас, все военные и важные государственные гражданские объекты. Освобождение вашего лагеря моя личная инициатива. Предлагаю вам полностью вооружиться, обмундироваться, получить запасы патронов и продовольствия и отправиться к нашим. В пути вы сможете громить комендатуры, важные объекты вроде мостов, как на румынской территории, так и на советской оккупированной. Можно создать четыре батальона, бойцов и командиров хватит, вооружения тоже. Если согласны, то отвечать за формирование и общее командование будет полковник Давыдов, у меня свое задание, и я уйду дальше. Еще если есть летчики, прошу выйти, я собираюсь захватить военный аэродром, если что уцелеет, то улетите. К слову, Крым наполовину освобожден, вражеские войска отброшены от Севастополя.

– Ур-ра-а! – ответил строй.

Арты молчали, чтобы можно было пообщаться, но держали наведение на колонну батальона, до них два километра осталось. Бойцы искренне радовались, и я был доволен. Ну а дальше приступили к делу, отказавшихся не было, и началось формирование подразделений. В каждом батальоне, их решили создать пять, сформировали по санитарному взводу. В лагере оказалось восемь военных врачей. Однако пришлось прерваться, арты били по батальону, уже ополовинив его, и наконец появилась боевая авиация, а то я уже беспокоиться начал.