Текст книги "Адмирал (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Самолёты по горизонту, – негромко сообщил тот.

Сам я выглядывал из люка, чтобы быть в курсе хода дела. Мы уже вышли из тени моста и неторопливо двигались дальше под урчание дизельных движков. Подняв бинокль, я присмотрелся к самолетам, что летели от передовой.

– Оп-па, так это «горбатые». Наши штурмовики. Пятеро их.

Скатившись по трапу вниз, я рванул к радиорубке, набегу судорожно ища в кармане комбинезона листок с записями частот, на которых работают наши летуны. А что, пока мы подготавливались, выделенный боец, что слушал немцев, слушал и наших, и записал, на каких частотах те работают. Между прочим, на разных, истребители свои имеют, штурмовики свои, бомбардировщику свою частоту. Удивительно, но факт.

Влетев в радиорубку, она была пустой, быстро надел наушники, щёлкнув тумблерами, радиостанция была знакомой. На буксире такая же стояла, и стал накрутить ручку настройки, пока не нашёл нужную волну. В открытый нижний люк заглядывала Аня, подняв вопросительно брови. Как только настройка была завершена, включил на вызов, и забормотал в микрофон:

– «Горбатые» идущие к автомобильному мосту. Приём. Я Ар-сто семнадцать. Повторяю, «горбатые» идущие к мосту, ответьте. Я повторяю, Ар-сто семнадцать, ответьте.

– Филин-восемь на связи, – сквозь шум помех расслышал я далёкий голос. – Опознайся.

– Я Ар-сто семнадцать. Я Саша Поляков. Мост наш. Отмена атаки моста. Он наш. «Горбатые», покрутитесь в стороне, потом, когда мы охрану уничтожим,  поддержите огнём. Просьба помочь, сигнальная зелёная ракета.

– Я Филин-восемь. Принято. Работайте, мешать не будем. Атакуем по зелёной ракете.

– Слышала? – повернулся я к Ане и та кивнув, исчезла, убежав на верх. Лазарев дальше сам разберётся, тут командовал в бою уже он.

Видимо как она передала сообщение, что у нас, похоже, имеется воздушное прикрытие, так как сразу заработали зенитки. Не думал, что уговорю командира летунов, но получилось, видимо тот принял это тяжёлое решение. Да и штурмовиками чтобы повредить мост, это постараться нужно. Зенитки снаружи не умолкали, били и били, переходя на экономную стрельбу короткими очередями. Тут ещё корпус задрожал, похоже, движкам дали газу и мы разгонялись. О, чувствую лёгкое головокружение, наверное, развернулись. Выглянув наружу, я убедился в своём предположении. Вдали таяла в небе зелёная ракета, а пять штурмовиков, сбросив на мост бомбы, похоже сотки, полотно в некоторых местах проломили, стали делать заход за заходом на дорогу уничтожая технику на обоих берегах. Вот под этим прикрытием мы и подходили к опорам. Ведь в плане «Б», в случае если немцев будет много и нам не дадут минировать, воспользуемся торпедами для подрыва опор. Тут правда ещё попасть нужно, но как повезёт. Лазарев проходил в училище теорию по торпедированию, но когда это было. А ведь в отсеках порохового погреба ещё и мины были, даже якорные. Проверили, есть.

Обидно, что вот так без меня воюют, поэтому взяв прислонённую у двери винтовку, бегать с ней по тесным отсекам катера было непросто, стал выцеливать оглушённого немца, что прятался у перевёрнутого бронетранспортёра на левом берегу. Его перевернул взрыв одной из соток. Но я не успел, хлопнул выстрел, и я погрозил Ане кулаком. Это был мой немец. Та лишь хмыкнула и, приведя оружие к бою, стала искать следующую цель.

В радиорубку вела дверь снаружи, через неё я сейчас и выглядывал, в поисках противника, и был люк в полу. Аня из него на меня поглядывала, слушая переговоры с лётчиками. В это время нас накрыла тень, мы вошли под мост, не там где обрушилось пол пролёта. Мы  в принципе под всеми могли пройти. Пятеро бойцов, и два матроса поднялись по скобам на быке наверх. Четверо охраняли сапёра, а тот с помощниками закладывал взрывчатку. Он ещё радостно орал нам сверху, что тут специальные ниши для этого были, что нам изрядно сэкономило время. Всё заняло шесть минут, штурмовики не улетали. Наши сверху посыпались на палубу, и впервые мы испробовали этот катер на полном ходу. Тот понёсся прочь, а позади догорал фитиль бикфордова шнура. Только после взрыва, что разнёс бык, и обрушил ещё два пролёта, «Илы» полетели домой. Я успел с ними попрощаться по рации и поблагодарить, тандем сработал отлично. А теперь стоит подумать. Где мы угнали катер, немцы если ещё не знают, то скоро узнают, где взорван мост, тоже. Опросят и узнают, что мы должны быть где-то между ними, а это тридцать шесть километров. Прочесать не так и трудно. Однако я надеялся на действия генералов, и на маскировку. Сейчас откопаем с корнями деревца и кустарник на берегу, к которому мы подходили, уйдя из зоны видимости с моста и дороги, и замаскируем катер. Теперь я опытный, знал, как маскировку наводить. Отстоимся до темноты, а дальше к своим. Ирония судьбы в том, что я планировал спрятать торпедный катер всего в двух километрах от уничтоженного моста, где нас точно искать не будут. Там небольшая речушка полускрытая деревьями вливалась в Дон, вот в ней и постоим. Узкая она, но катер войдёт. А пока парни готовятся заниматься маскировкой, мы допросим трёх языков из бывшей команды этого бота.

Шум наверху, лёгкий перестук топоров, возня на палубе, нисколько не мешало нам с главстаршиной заниматься допросом немецких моряков. Лейтенант в этом не участвовал, сейчас главное быстро навести маскировку, и он там командовал. Мы уже вошли в тот приток, что я приметил, кстати, на немецких картах его не было, это означало, что там нас точно искать не будут. Я велел Лазареву как-то перегородить его, замаскировать, чтобы с вод Дона не было его видно, и тогда нас действительно до вечера не найдут. Если вообще будет искать, тут я надеялся на генералов. Вон, Аня как мы отошли от моста, сидела в рубке с наушниками на голове и после небольшого моего инструктажа, уверено крутила настройки и слушала волну. На каких волнах должны работать оба генерала она знала и мониторила их, слушая, не прозвучит ли наш позывной. То, что в эфире паника я уже знал. Пока мы прятались, та вышла на немецких тыловиков и позвала меня, не понимая о чём те так экспрессивно ругаются. Из всех немецкий знал только я. Вот я и послушал о чём шёл разговор. Ага, генералы справились. Потапов точно, на его берегу находился аэродром, от которого ничего не осталось, а немногие выжившие немцы сообщали о полчищах русских варваров. Один аэродром уничтожен и это хорошо, но о двух других пока был молчок. Может о них раньше звучало, до того как меня позвали, а может эти тыловики чисто по уничтоженному работали и до двух других им дела не было. Вряд ли конечно. Тут или ещё не знают, или дело не выгорело. Про захват групп генералов тоже не сообщалось, так что я был в надежде. Правда эти два немца переговаривались только по этой волне, а что на других было неизвестно, может там прозвучала информация о других диверсиях этих мангрупп.

Вот так послушав, я оставил Аню продолжать мониторить эфир и спустился вниз, она уже вполне освоилась, поувереннее себя вела, мы в это время как раз шурша ветвями и порыкивая дизелями, протискивались в протоку. Главстаршина привёл в небольшую кают-компанию первого немца и сторожил его. Этот фриц вполне охотно сотрудничал и не запирался, честно отвечая на все вопросы. Я потом на втором проверил его честность, всё совпадало. Почему тут оказался катер, стало ясно достаточно быстро. Да и что в тех ящиках тоже стало известно. Всё оказалось просто, я-то думал гадал… На берег были сгружены ящики с киноаппаратурой и высажены шесть кинематографистов. Режиссёры, операторы и всё такое. Воздухом те опасались лететь, один самолёт с аппаратурой уже разбили, и вот их разными путями, но в основном морем и по реке, и доставили к тому селу. Тем более до этого эта группа находилась в Крыму, где вела съёмку, и морем было их доставить предпочтительнее. А киношники из Геббельсовой конторы, пропагандисты.

Торпедисты доставили груз в один конец, и собирались утром возвращаться, так что вовремя мы появились, опоздай на час-другой, и увидели бы пустую пристань. Вот так поработав с немцами, достав карту и блокнот, я вёл допрос и записывал всё, что они видели в тех портах, где были. Мало ли нашим информация пригодится. Наведут дальнебомбардировочную бомбить важные терминалы или заправочные узлы. Почти до полудня время убил, но не зря, точно не зря. Один из выживших был унтером и знал достаточно, часто сопровождал командира на берегу, а наблюдательности ему могут позавидовать профессиональные разведчики. Вот только его слова проверить не получалось, два других немца подтвердить их не могли, если только косвенно, что видели с борта катера.

После плотного обеда, немцев тоже покормили по моему приказу, я вышел на палубу размяться и осмотрел, как наведена маскировка. Ну что я скажу, не идеально конечно, но вполне неплохо, очень даже. Указав четыре места, где нужно поправить маскировку, я вернулся обратно. На шесть часов мной всем был дан отдых до наступления темноты, кроме часовых и вахтенного, это чтобы выспаться после тяжёлой ночи и не менее тяжелого дня, а то не я один тут как зомби ходил. По немцам я отдал такой приказ, охранять, они мне были нужны.

Дёрнувшись, я чуть не ударился о койку над головной, тут всего полметра было между ними, в три уровня койки, тесно. А капитанскую каюту занял Лазарев, как я и обещал, тот стал капитаном торпедного катера, и осваивался на борту. Как я понял, все моряки, что тут были, это костяк команды. Главстаршина теперь зам Лазарева. Надо будет прикинуть и подумать, где добыть моряков. С той колонной военнопленных нам просто повезло, что там вообще моряки были. Вряд ли такое везение будет и дальше распространяться. Я генералам не давал задания, если встретят моряков, направлять их к нам, не оговаривали мы это. На свои силы рассчитывал.

Вахтенный матрос, что разбудил меня, тряся за ногу, заметив при свете тусклой лампочки, что я проснулся, и показал на часы. Время. Часы были у всех моряков, теперь у всех. Трофеи я раздавал щедро. Тем кто их добыл, тому они и принадлежат. Более того, остановив грузовик за несколько километров до села, велел построиться у машины и двинул такую речь:

– Товарищи краснофлотцы и красноармейцы. Дело, которое вскоре нам предстоит, опасное, однако я в вас верю. Хочу так же сказать, что я как командир, беря на себя ответственность, решил возродить традиции прошлого. Если кто не знает, при абордаже чужого судна или военного корабля, это судно даётся на разграбление абордажникам. Слово разграбление мне не нравиться, но согласно прошлых традиций, всё что абордажник может унести в руках, всё это его и капитан или другие офицеры, в данном случае красные командиры флота, претендовать не могут, если они сами лично не пристрелили того на ком находятся эти трофеи. Поэтому закон трофея для нас священен, с немца которого убили лично вы, можете взять себе всё, кроме оружия. Пистолетов и ножей это не касается. Если немца застрелило сразу несколько, тут делиться всё поровну между стрелками, судью для дележа, если сами справиться не можете, можно позвать кого другого моряка. Повторяю, с тел своих убитых, это всё ваше, с тел чужих можете снять, только чтобы передать владельцу, если он сам этого сделать не может. Заберёте себе, это мародёрство со всеми отсюда вытекающими. Я надеюсь, всё понятно сказал?

– Понятно! – хорошо тогда сказал строй.

Стоит ли говорить  что как на посту, так и на пристани, когда матросы и бойцы обыскивали тела убитых моряков, снимали они всё. Ане были честно принесены вещи четверых немецких моряков и ранец, куда она всё это может сложить. Быстро парни приняли новые правила, видимо те им понравились. Ну а кому это претит, могут отдать свои трофеи товарищам. Думаю, они будут не против. Главстаршина и Лазарев помимо того что осваивали катер ещё и за ними наблюдали. Крысятничества не было, а у моряков прибавилось изрядно личных вещей. Как те же наручные часы или губные гармошки, сигареты и зажигалки так у всех, хотя и не все курили.

Вот и у этого вахтенного сверкали на кисти левой руки наручные часы. Трофей. Кивнув ему что встаю, быстро собрался, а спал я в душной коробке катера полураздетым, надел обувь и, застегнув ремень с подсумками и кобурой пистолета, взяв винтовку, что стояла между койками в углу, поспешил наверх. Как оказалось, помогать Лазареву не требовалось, тот местное русло Дона и сам знал как свои пять пальцев, не раз дозорную службу нёс пока катер не потерял. Поэтому когда мы задним ходом, в темноте порыкивая дизелями, вышли из протоки и, развернувшись, пошли вниз по реке, то оставив всех на палубе, вахтенные вглядывались в ночь, а сам спустился вниз. Взяв в помощь двух бойцов, продолжил заново вести допрос. Повторно проходя то, о чём спрашивал днём, запоминая, что мне говорят немцы и записывая это в блокнот. Тем более те иногда вспоминали что-то новое. До того исписал его, что чистый ранее блокнот был исписан почти полностью, а у меня был мелкий убористый почерк. Вот так я с ними и работал пока мы не дошли до места стоянки. То, что тут всё должно быть в порядке, мы были в некоторой степени уверены. Дежурства в радиорубке были распределены между бойцами и Аней. Нет-нет они да выходили на волну, на которую была настроена радиостанция на буксире. Юра более-менее умел ею работать, так что тревогу он мог поднять, предупреждая нас. Кстати, изредка заходя в рубку, где были слышны немецкие нешифрованные передачи, я, наконец, развеял своё сомнение, все аэродромы были уничтожены. Ай да генералы, не ожидал. Более того немцы сообщали о многочисленных пропажах своих небольших подразделений, а так же исчезло несколько колонн с военнопленными. Тела конвойных так и не были найдены. Ну это может и о других колоннах, например, которую я со старшиной-разведчиком освободил или в которой генералов вели, поди разбери, но то что обе мангруппы действуют, и вполне себе неплохо, это факт. Но и мы тоже не сложа руки сидим.

Катер захватили, мост вон взорвали, есть о чём сообщить. Причём есть кому. Факт, о котором стоит помянуть. Караулов, который уходил с генералом Росляковым, чуть позже после нашего расставания, должен был отправить шифровку на Большую землю о наших планах. То, что мы тут безобразничать будем. Так что там должны об этом хорошо знать. Глядишь, им помощь подкинут. Нам вряд ли, к этому моменту нас тут не будет.

Опознались мы нормально, трижды мигнули фонариком в сторону стоянки и с десятисекундной заминкой нам ответили, три раза быстрых мигания, один длинный и один быстрый. Всё правильно. Если стоянка захвачена, дед, а именно он знал сигнал опознавания, сообщит без последнего, это означает что тут чужаки. Мы в ответ на правильный отзыв, дважды быстро мигнули. Это тоже обговорили, сообщая, что точно свои. Катер, урча двигателями, подошёл к борту бронекатера Фадеева и причалил к нему. Это всё прошло нормально. Я же, почти сразу перекликнувшись с дедом парой слов,  стал отдавать приказы:

– Всем подъем, готовимся к срочному отходу. Раненых на буксир, пусть медики ими займутся. Ящики с патронами на барже?

– Да, все успели перетаскать, – сообщил дед, обнимая меня, когда я на буксир поднялся. – Машина только с пулемётами сломалась, так мы их сняли, перенесли на баржу, поэтому ничего с берега на судно заводить не нужно.

– Отлично, сколько времени экономим. Центровку погрузки проверял?

– Да ходил с твоим прибором. Пришлось перекладывать некоторые вещи, но баржа стоит ровно.

– Совсем отлично. Всё бегом, отходим.

Пока было время, я собрал совещание командиров. Кроме меня были дед, Лазарев и Фадеев. Последние были в изрядном удивлении, куда это мы несёмся сломя голову? Снова какое дело или боевая операция? Зачем тогда буксир берём, который у нас за место тыла? Совсем не понятно. Да и место для тайной стоянки тут замечательное.

– Мы уходим в Азовское море, – сказал я, когда все расселись, отчего тут же воцарилось полная тишина, ну кроме топота команды над головой и рёва запущенных двигателей, прогреваемых после долгой стоянки.

– Не понимаю, мы же хотели уйти к нашим в акваторию Волги? – проговорил Фадеев.

В отличие от него, Лазарев, что бросал на меня задумчивые взгляды, сообразил, тем более он знал, о чём говорить, был свидетелем. Вот что он озвучил:

– Мы не сможем уйти по Дону к нашим. Река перегорожена. После подрыва моста, пройти можно только через один пролёт. А между другими рухнули перекрытия и настил полотна. А там где мы можем пройти, там не пройдёт буксир. Как я понимаю, Александр его не бросит, как и баржу. Она там тоже не протиснется. Единственный выход, Азовское море через Керченский пролив к нашим. Только зачем такая спешка?

– Я когда со штурмовиками общался, свой позывной и фамилию с именем засветил. Иначе они бы меня не послушали, а так был шанс и он сработал. А немцы не дураки и дважды два быстро служат. День мы потеряли впустую, а эту ночь я терять не хочу.

– Засветил? – не понял Лазарев. – Это как плёнку засветить?..

– Правильное сравнение, – кивнул я. – Я как бы засветился перед всеми. Все обо мне слышали. Как маяк в ночи, мол – я тут. Нужно поторопится, немцы поймут, что через мост мы не проходили, где-то тут стоим, и со временем путём умозаключений сообразят, что мы где-то в Азовском море и перекроют Керченский пролив. Хотя они его и так перекроют. До него мы дойти не успеем, перехватят, авиацию натравят, как засекут. Мы им в пропагандистских целях как кость в горле. Топить будут и тут же раструбят об этом. Но Азовское море это не Дон, спрятаться можно много где и осматривать им придётся огромные площади. Тем более у меня имеются некоторые планы на счёт северного побережья моря.

– А западное? Тот же Ейск, например? – поинтересовался лейтенант.

– Если бы немцы с катера там бывали, я бы сам туда пошёл, но они туда не заходили. Красться будем редко, только тёмными ночами и недалеко от побережья. Но подальше от наблюдателей на берегу, чтобы не засекли. Укрываться будем в пустых бухтах под режимом маскировки. Всем всё ясно? Тогда обговорим, как будем проходить под двумя мостами и мимо Ростова. Причём пройти мы должны так, что о нас не должны знать и даже не должны заметить.

– Луну тучи накрылись, самое то для тихого прохода мимо города, – задумался Лазарев. – Вот мосты только…

– Точно.

– Один из мостов железнодорожный немцы его взяли целым, а вот второй как я понимаю автомобильный понтонный. Как его проходить будем? – посмотрел лейтенант на меня.

Вопрос Архипова был в самую тему. Охрана имелась у обоих мостов, значит, они не могу не заметить, как мы проходим. Это не мимо города предварительно набрав скорость дрейфовать по течению с двигателями на холостом ходу. Их так еле слышно. Тут думать надо. Один мост перед городом, можно сказать в черте, второй за ним. Когда мы угоняли трофеи, то благополучно прошли мост, там переполох у охраны поднялся, только когда в порту склад рванул. А потом когда мы шифровку с катера у города отправляли, в километре от моста стояли. Ближе было не подойти, заметить могли.

– Проходить мы их будем, когда диверсанты уничтожат эти мосты.

– Там будут диверсанты? – оживился Фадеев.

– Конечно. Это мы и есть, – засмеялся я. – Ладно, не доходя до первого моста, встаём борт о борт вот тут, видите, делаю метку на карте, там снова соберём совещание.

– До утра всё не успеем, – сделав метку на своей карте, сообщил Лазарев.

– Я знаю, но я и не надеялся, что мы вот так пройдём.

– А может нагло, под видом немцев. Как у моста это сделали? Те ведь как-то опознавались?

– Немцы днём там проходили. Не наш случай. Да и сигналы не обговорили. Всадят нам в борт снаряд, и пойдём ко дну. Нам даже автоматических зениток хватит. Не-е, тихо пойдём. Если за эту ночь не успеем, у нас следующие есть.

– А группы генералов? – вдруг за всё время совещаний произнёс дед. – Они нам помочь могут?

– Могут, но вызывать их я не буду. Это всё равно, что подставить их. Сами справимся. То, что нас мало, это не та проблема, о которой стоит волноваться. Команды доберём за счёт освобождённых. Меня беспокоит то, что топлива до наших едва хватит. А если какой форс-мажор? Значит, будем добывать, как и продовольствие. Его примерно настолько же дней нужно. Сейчас же нужно уйти ближе к Ростову, и укрыться. Там нас в первое время меньше всего будут искать. Главное чтобы местные жители на стоянку не наткнулись. Люди разные бывают. Ладно, вон Юра сообщил уже, что все корабли готовы покинуть стоянку. Расходимся, товарищи командиры. Что нужно делать все знают.

– Кстати, – в дверях вдруг обернулся Лазарев. – А правда, что мы скоро станем офицерами?

– Расползлось уже, – проворчал я себе под нос, но всё же утвердительно кивнул. – Зимой должны объявить и начать переоснащение армии и флота.

– Ясно. Вот же, золотопогонником буду. Кто бы подумал, – покачав головой, Лазарев следом за мичманом покинул каюту, поднимаясь по лестнице на палубу.

Команды на всех четырех теперь кораблях были перетасованы. Ладно мои, они все со мной и остались, как раненые так и медики. Вот остальные, включая армейцев, были распределены по оставшимся боевым кораблям. Больше всего было на барже, двадцать два человека. Лёха тут так всё и командовал. Экипаж два человека на барже, остальные расчёты зениток. Основная наша огневая мощь. На обоих катерах находилось по десять моряков, и командиры. Чисто перегонная команда, вести бой на них уже было невозможно, людей нет. Едва-едва нацарапали по одному расчёту. Однако я собирался исправить это упущение. Будут люди.

Когда я поднимался в рубку, меня отловила уставшая Зимина, её от усталости, похоже, даже немного шатало. По-видимому та только что сняла халат, и сейчас устала поглядывая на меня, доложила что раненые приняты, матрос прооперирован и стабилен. Остальные тоже стабильные, даже раненый артиллерист. Сейчас с ними дежурная сиделка, а остальные отдыхают. Поблагодарив врача, крепко расцеловав её, я на ступеньке стоял и, отправив отдыхать, направился в рубку. Дальше после получаса манёвров, взяв на буксир баржу, мы направились в сторону Ростова. Впереди двигался катер Фадеева, он осуществлял разведку, будучи в дозоре, проверял, нет ли впереди чего проблемного.  Кроме меня не спали Рома и Игорь, вахтенные, остальных я отправил спать. Нечего им тут делать, нас троих вполне себе хватало. Кстати, Рома взял к себе в помощники Олега, нашего юнгу, моториста из него учит. Тот к знаниям тянется, так что пусть будет.

До первого моста добрались мы нормально, и вот первая неожиданность, тот был изрядно разворочен и там шли восстановительные работы. Даже сейчас, ночью. Похоже, авиация поработала. Фадеев, который подходил ближе, укрываясь прибрежным кустарником, смог рассмотреть всё достаточно подробно. Там особо не стесняясь, пользовались огнями. Прожекторами и другим освещением. Но гасили всё, если слышался шум авиационных моторов. Видимо вокруг моста в радиусе двадцати километров находились посты противовоздушной обороны, они и сообщали. Все быки были целыми, но сам мост, полотно, и железные конструкции этого железнодорожного моста были настолько повреждены, что сейчас там это всё срезалось, и подготавливалось для ремонта. Сварка и резаки так и работали. Фадеев при докладе добавил, что у моста стоит какое-то судно, но какое он не понял, не различить было в темноте. То в полосу света у моста не попадало. Только и смог рассмотреть тёмную массу.

Когда Фадеев закончил доклад, а мы собрались в кают-компании, я выслушал и, кивнув, сообщил свои мысли:

– Похоже вчера не на один мост налёт был. Это на автомобильный штурмовиков направили, которые были способны разве что настил расковырять, но не быки, а тут похоже настоящие бомбардировщики поработали. Результат неплох, трёх пролётов как не бывало, четвёртый едва держится, да и бык один, как я понял, повреждён.

– Вроде да, там тоже работы велись, – кивнул мичман. – Люльки с рабочими висели, свет фонариков мелькал. Да и сам был какой-то… покорёженный что ли? Как будто бок отбили.

Подошедший Волк положил голову мне на колено и слегка боднул лбом. Мол, чего сидишь? Гладь. Вот так поглаживая, я слушал мичмана.

– Тоже неплохо. Ладно, разведку провели, теперь нужно искать место для дневной стоянки. Хорошее место.

– Командир, – сказал вдруг мичман. – С этим я могу помочь. В том месте, откуда я за мостом наблюдал, имеется на подобии лагуны. Проверял, глубина походящая, больше трёх метров. Если потеснится, то все встанем.

– Нас с моста увидят?

– Верхушки мачт если только разглядеть можно будет. Но они у нас деревьями хорошо замаскированы. А вокруг лагуны лес растёт, встанем, как стояли тут. Вольёмся, как ты говоришь, командир, в берег.

– Угу. Всё же нужно своими глазами посмотреть… Вахтенный!

На мой окрик в кают-компанию заглянул Игорь.

– Чего?

– Шлюпку малую спусти и вёсла приготовь.

– Хорошо.

Отправились изучать место мы с Лазаревым, и Игорем на вёслах. Дошли быстро, тут километра полтора было, лагуна была действительно отличная, грузик на верёвочке показывал, что глубина подходящая. Так что мы вернулись обратно и направились все вместе к стоянке. Сперва баржу загнали, причём так чтобы аппарель можно на берегу спустить. Правда, он тут не очень удобный. Обрывистый, глинистый, но широкий, потом буксир встал между кормой баржи и правым мысом. А к нашим бортам встали оба катера, закрывая нас от глаз с противоположного берега и поверхности Дона. Мы до утра обновляли маскировку, пока не отправились спать, удовлетворённые проделанной работой. Часовые и наблюдатели выставлены, можно и отдохнуть. Отдав несколько приказов, сообщив, когда меня разбудить и что приготовить к побудке, ушёл к себе в каюту.

– Саша, проснись, – почувствовал я, как меня трясут.

Открыв глаза и широко зевнув, меня будить пришёл дед, сейчас он вахтенный командир, вот и спустился.

– Что, уже двенадцать?

– Да, обед готов, Юра собрался. Мотоцикл твой спустили на берег и подняли на склон. В лесу стоит, его там часовой охраняет из бойцов с баржи. Ты куда собрался с боцманом нашим?

– Прокачусь, нужен язык из местных немцев, и при возможности изыщу людей для команд. Есть пара идей. А на мотоцикле мы станем мобильнее, – садясь на кровати, спокойно пояснил я, после чего пошёл в санузел.

Дед не уходил, пока я занимаюсь делами и умываюсь, заодно чищу зубы.

– Мотоцикл это хорошо, но пуля быстрее, поэтому не торопись и каждое дело сначала тщательно обдумывай.

– Я так и делаю деда, ты же знаешь, – выходя из уборной, вытирая лицо полотенцем, ответил я.

– Знаю, но напомнить, никогда не помешает. Это непросто командовать группой кораблей, да ещё пятью десятками людей, но ты уж постарайся.

– Деда, ты разве забыл? Я же Адмирал. Не волнуйся.

Мы вышли из каюты, одел я свой ставший форменным чёрный технический комбинезон, пояс с подсумками и кобурой пистолета опоясывал мою талию, вот только наплечные ремни, что удерживали пояс, были от немецкой сбруи. Винтовку не взял, пусть пока в каюте в шкафу постоит. В кают-компании народу было не так и много, все из моей команды и три девушки медички. Мы вообще старались не демаскировать себя никак, даже дымом трубы из камбуза, поэтому завтрак и обед приготовили ещё ночью, но и тёплый он отлично пошёл. Борщ чуть подогрели с помощью лучин. Так что мы с Юрой быстро поели и попив чаю, до того как команды кораблей начали группами собираться у нас на обед, у нас так они организованы были, мы направились на берег. Я лишь в каюту зашёл, передумал, двух автоматов мало. Винтовку лучше взять. Вот я забрал её, чистую, почистить успел, как и пистолет. Ещё пару гранат, а потом наверх, отдал несколько распоряжений Лазареву, он за старшего оставался, и отправился к мотоциклу, пробежав по сходням на берег. А распоряжения были обычными. Ждать нашего возвращения, себя не демаскировать. Если через двое суток не вернусь, это крайний срок, уходить к нашим. Командование переходит Лазареву. Да обычное дело.

Юрка ждал у мотоцикла. Из всех наличных людей под моим началом он единственный был худ и мало весил, при этом я знал, чего он стоил. Остальные слишком тяжелы. После той езды со старшиной я зарёкся возить кого за спиной тяжелее себя. А Юра если и был тяжелее, то килограмм на пять, не более. Он был одет точно так же, разве что голова не покрытой была, на поясе подсумки с магазинами к «МП», который у того на плече висел. В отличие от меня у него сбруя полностью была немецкой, не переделанной как у меня. Насколько я знал, у него ещё был «Вальтер» в кармане, и на поясе висел нож. Гранат не было, тот их, откровенно говоря, опасался, и не носил.

– Едем? – спросил тот, когда я подошёл в сопровождении деда, Лазарев умчался на баржу. Там кто-то громко звякнул металлом, аж звон пошёл, и тот направился искать этого добровольца на тяжёлые работы. Наряд это слабое утешение из того что его ждёт. Всем же был отдан приказ соблюдать тишину, а тут какой-то криворукий нас демаскирует.

– Не едем, а толкаем. До опушки. Двинули.

Дед нам на начальном этапе помог, а дальше мы сами, тот обратно отправился. Мотоцикл действительно был лёгкий, шёл даже по мягкому лесному грунту вполне легко под нашими с Юрой совместными силами. До опушки оказалось далеко, почти час потратили и около километра прошли пока не оказались на месте. Тут же вилась полевая дорога, а слева вдали было видно насыпь железной дороги, присмотревшись в бинокль, я рассмотрел патруль из двух солдат, что неторопливо шёл по колее. Ну да, партизаны хорошо работают и рвут мосты вместе с чугункой и составами с огоньком. В прямом и переносном смысле. В моей истории партизаны так работать начали к сорок третьему, в сорок втором тише было, а тут воюют так, только дым стоит, настоящую рельсовую войну ведут. Насчёт местных партизан ничего не скажу, не знаю даже, есть ли они на этих недавно захваченных территориях, но в других местах немцам уже сейчас кисло.

Как только мы облокотили мотоцикл об одно из деревьев, Юра тут же снял фляжку с пояса и жадно к ней присосался. Пришлось указать на это:

– Юр, я тебя для чего взял? Чтобы ты носом во все стороны крутил. Ты как охранник, должен видеть всё вокруг, оружие наготове держать. А ты? Всё бросил, ни на что не смотришь, воду хлещешь. Даже справляя нужду, ты должен смотреть по сторонам и оружие наготове держать. Якши?

– Понял-понял, извини, больше не повторится.

– Надеюсь. Давай, поглядывай по сторонам, а я ещё раз на карту гляну, – недовольно бурча, я достал карту из планшета и, отойдя ближе к опушке, стал изучать окрестности в бинокль.

Да тут и не ошибёшься, мост рядом, а он железобетонный ориентир. Однако я смотрел не на насыпь с рельсами, а в сторону крыш хат небольшой деревеньки скрытой от нас яблоневыми садами. Ну да, так и есть, километра три до неё. Надо будет как-то объезжать. Обе карты, взятые у фельджандармов, увезли генералы. На мою взятую у сопровождающего колонны грузовиков были нанесены копии крок и меток, но я всё равно старался поглядывать, всё верно или нет. Деревню можно объехать по полевой дороге, там дальше были поля переходящие в местные степи, по ним и поедем.