Текст книги "90 миль до рая"

Автор книги: Владимир Ераносян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

21 декабря 1999 года
Гавана, Куба

Режиссер жестикулировал пальцами. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Начали.

Фидель говорил тихо. Вначале тихо. Потом он завелся, давая волю справедливому гневу и предупреждая американскую мафию, что Куба не отдаст им своего гражданина:

– Обычное житейское дело они пытаются превратить в политический процесс. При этом им безразлично, что дело касается маленького ребенка с еще не сформировавшейся психикой. А может быть, именно поэтому кубинская контрреволюция, засевшая в Майами, так активно взялась за это дело. Знают, что со взрослыми защитниками революции им не справиться. Решили попробовать одолеть наших детей.

Ну, это не ново. В 1980 году они уже осуществили поджог детского сада «Ле Ван Там» в гаванском районе Марианао. В этом самом большом на Кубе детском саду тогда оказалось в огненной ловушке 570 ребятишек младше шести лет, и только героизм работников, пожарных и населения окрестностей, включая двенадцатилетних подростков, предотвратил гибель детей и непоправимую трагедию их родителей.

Для нас неважно, является ли удерживаемый насильно в иностранном государстве кубинец выдающимся ученым, или военнослужащим – носителем военных секретов, или врачом, который изобрел в наших лабораториях лекарство от СПИДа. Взрослый это человек или маленький ребенок… Мы с одинаковой энергией будем бороться за возвращение любого своего гражданина. И эта борьба не закончится до тех пор, пока мы не достигнем единственно справедливого результата – воссоединения отца и сына. Хуан Мигель Гонсалес отправляется на суд в США с законным требованием о возвращении шестилетнего Элиана на родину. Он летит туда, зная, что закон для них не писан, не надеясь на ангажированное олигархией и мафией правосудие, а уповая лишь на нашу поддержку и мудрость американского народа…

* * *

Расстояние от Гаваны до Майами не превышает 90 морских миль. Примерно это каких-нибудь 160 километров. Многие кубинцы покидали свой остров, устремляясь на север к берегам Флориды в поисках рая. Достигнув желанных берегов, спустя какое-то время большинство из иммигрантов понимало, что обрести рай в чужой стране не так просто. В Штатах, несмотря на подъемные, гарантированную работу и грин-карту, беженцы становились людьми второго сорта. Засыпая в своих скромных жилищах, они грезили о брошенном архипелаге под названием Куба. Теперь они знали, где находится истинный рай. До него было всего 90 миль. Это каких-нибудь 160 километров…

19 февраля 2000 года
Майами, штат Флорида, США

Високосный год оправдывал свою зловещую предначертанность. В Майами в этот год умирали от старости и болезней также, как в прошлом году, только больше. Умирали хорошие и плохие, такова человеческая природа. Но лучше было плохому переродиться, исправиться, измениться, чем предстать в преисподней без единого ангела-адвоката.

Все началось еще с Рождества – последнего в уходящем тысячелетии. Ночи в маиамском Даунтауне из-за переизбытка неона, светодиодных экранов и ярких автоафиш тогда уж точно были светлее дней. Горожане суетливо шныряли между Bayside Marketplace – рынком под открытым небом и торговым центром «Омни» в поисках рождественских безделушек. Игрушки на елках жителей города, из которых около семисот тысяч были выходцами с Кубы, звенели и дрожали, словно в предвкушении чего-то неведомо ужасающего. Ожидаемый страх перенести гораздо проще, а тут наслаивалась какая-то магия нулей, неуместный юмор полчищ Санта Клаусов, а еще душераздирающие вопли миссионеров – мормонов и свидетелей Иеговы, не поделивших лавры Нострадамуса в части, касающейся предсказания конкретной даты конца света.

До президентских выборов оставалось чуть больше срока, необходимого беременной женщине, чтобы она исторгла плод из своего чрева. Америка раздулась в своей напыщенной кичливости, но давно будучи бесплодной, подсознательно не ждала ничего хорошего от этого громадного вздутия, кроме взрыва. Что конкретно должно было взорваться, когда и где, не знал никто, но чувствовали все…

Дискредитированный враньем, а затем неуклюжим признанием в сластолюбии Клинтон, скользкая и обтекаемая в словах медуза Мадлен Олбрайт и вся демократическая рать уже никак не могли повлиять на рейтинги своего протеже «голден боя» Эла Гора. Особенно во Флориде, где у республиканцев имелись более влиятельные сторонники, готовые на многое ради победы техасского ковбоя Буша-младшего, возможно глуповатого, что, кстати, к лучшему, но зато способного выговорить по-испански слово «сервеза». <sup>[49]49
  «Сервеза» – пиво (исп.).


[Закрыть]</sup>

Наконец-то седовласый и респектабельный дон Орландо Каноза стал востребованным на все сто. Эти партийные шишки заигрывают с ним как с равным, не сторонясь его и не попрекая прошлым. Он выжмет из праймериз – предварительного голосования максимум, прежде всего для себя, а уж затем для старины Буша и сынишки – его модифицированного клона.

Теперь не было проблем с разрешениями на полеты частных самолетов мистера Канозы – бразильского «Embraer Legacy» и французского «Falcon 2000» стоимостью двадцать пять миллионов долларов каждый. Он зарегистрировал своих крылатых коней с тренажерными залами и мини-бассейнами в перуанской авиакомпании, но до начала предвыборной лихорадки эти ищейки из ФБР так и норовили подняться на борт и произвести тщательный досмотр его собственности, будто не знали о его покровителях в Лэнгли. Теперь совсем другое дело. Федералы чуют жареное за милю. Белый дом – вот чего они по-настоящему боятся, а если там сидит непредсказуемый болван, подтверждающий свою репутацию даже мимикой на далеком от одухотворенности лице, то страх федералов удваивается. Они не сунутся больше. И первый симптом налицо – теперь они не ставили палки в колеса, когда его пилоты запрашивали воздушные коридоры. Время выдачи разрешений сокращалось с каждым новым днем, приближающим триумф Джорджа Буша-младшего.

Эскорт из «Бентли» и трех черных «Хаммеров» с крутящимися на колесах дисками догонял выпустивший шасси белокрылый французский красавец с ликом Хосе Марти на фюзеляже – все кубинцы называют себя революционерами, даже если они контрреволюционеры…

Босс летал со скоростью 850 километров в час не для того, чтобы, приземлившись, терять время. Пилот безукоризненно посадил самолет в аэропорту Майами, бортпроводник открыл люк и спустил трап. Через секунду показался Каноза. Ему открыли заднюю дверцу головного бронированного автомобиля, но он выбрал уязвимый, но изящный «Бентли».

– В отель, – приказал дон Орландо.

– В какой? – попытался уточнить водитель.

– Я буду показывать по дороге, – неодобрительно гаркнул занявший привычное место на переднем сиденье начальник телохранителей. Бывший «зеленый берет» Рикардо Сикейрос по совместительству числился инструктором головорезов из «Альфы 666», уже отметившихся диверсиями на Кубе. Сикейрос мог усмотреть ловушку там, где ее никто, кроме него, не способен был разглядеть по уважительной причине – ее там не было. Но это не мешало дону Орландо, уже давно доверившему свою безопасность специалистам из ЦРУ, держать подле себя этого мясника, единственным предназначением которого было стать пушечным мясом, когда потребуется хозяину.

Телевизор в подголовнике вещал без помех. Толстогубый обозреватель CNN, дон Орландо не помнил имени находящегося у него на содержании губошлепа, брызжа слюной, интервьюировал манифестантов, скандирующих «Долой Кастро!», «Guerra!» <sup>[50]50
  «Guerra» – война (исп.).


[Закрыть]</sup> и требующих не отдавать уцелевшего мальчика Элиана кровожадным коммунистам.

– Мы находимся у дома в Маленькой Гаване, где шестилетнего Элиана, чудом оставшегося в живых после известной морской трагедии, приютили его двоюродные дед Ласаро и дядя Делфин, – тараторил корреспондент. – Утонувшая мать Элиана Элисабет Бротонс мечтала о свободе для себя и своего ребенка. Ценой собственной жизни она переправила свое чадо из кубинского ада в Соединенные Штаты, где ребенок будет по-настоящему счастлив под сенью и заботой своих родственников. В свободной стране, где людям не запрещают высказывать свое мнение. Что выдумаете: следует ли выполнить требование Кастро о возвращении маленького Элиана на Кубу? – Он адресовал свой вопрос беснующейся толпе и, выхватив взглядом одного из наиболее пристойно одетых демонстрантов, поднес к нему микрофон.

– Мать не может желать зла своему ребенку, – надрывно излагал свой протест «случайный» глашатай митингующих адвокат Спенсер Эйг, уже несколько лет обслуживающий компании Канозы. – Она думала не о себе, а о будущем сына. И она не видела перспектив для своего мальчика в недрах тоталитарного режима, построенного на костях простых кубинцев. Пока Кубой правят авантюристы, экспериментирующие нацией как подопытными кроликами, только здесь, в самой свободной из демократических стран, возможно подлинное счастье для юного Элиана. Жаль, его родная мать, бедная Элисабет, не доплыла до этих благословенных берегов, но судьба подарила Элиану вторую маму. Его тетя Марисльезис заменит мальчику Элисабет…

– Итак, жестокая схватка за опекунство над Элианом продолжается, – красовался перед камерой «губошлеп», – митингующие грозятся начать строительство баррикад в ответ на далекие от здравого смысла требования главы Службы иммиграции и натурализации СИН Дорис Мейснер и прокурора Джанет Рино удовлетворить иск кубинской стороны и возвратить мальчика в десятидневный срок на Кубу. Но, похоже, до беспорядков пока далеко. Взвесивший все «за» и «против» окружной суд выдал адвокатам новой семьи Элиана временное предписание. Оно запрещает полиции, судебным приставам, миграционной службе или вообще кому бы то ни было забрать Элиана.

– Да, Элиан получил возможность быть услышанным в окружном суде графства Дейд, – подтвердил Спенсер Эйг. – Ласаро Гонсалес стал временным опекуном своего внучатого племянника Элиана. Теперь он имеет право добиваться для него политического убежища. Надо использовать данную свыше передышку во благо Элиансито. Судья Родригес потребовала присутствия на слушаниях отца мальчика с тем, чтобы тот представил свои аргументы в пользу возвращения Элиана на Кубу. Однако мы прекрасно осознаем, что аргументы Хуана Мигеля вряд ли будут отличаться от позиции официальной Гаваны. Вообще, при такой плотной опеке кубинских спецслужб ожидать от него искренности не приходится. Правда при таком раскладе равнозначна смерти. К тому же Хуан Мигель, по моим источникам, а они достоверны, имеет репутацию законченного лгуна.

– Хуан Мигель Гонсалес, биологический отец ребенка, страдает психическими расстройствами, – давал комментарии на фоне увеличенного снимка отца Элиансито, неистово орущего и размахивающего руками, еще один адвокат сеньора Канозы, а теперь и майамских родственников Элиана, Хосе Гарсиа Педроза. – Элиан боится возвращаться к отцу. В его памяти еще свежи воспоминания беспричинных избиений Гонсалесом его и его мамы – бедной Элисабет, которую он бесцеремонно обманывал на протяжении долгих лет. Этот человек неадекватен в своих эмоциях, а его действия тщательно спланированы диктатурой Кастро. Сеньору Гонсалесу, послушной марионетке в руках Кастро, вовсе не нужен сын. Он корыстен. Он уже давно женат на другой, более молодой женщине, от которой имеет ребенка. Он счастлив в новом браке и делает успешную карьеру в партийной иерархии. Его приезд в США, на котором настояла судья Родригес, скорее всего с подачи прокурора Рино, сыграет на руку коммунистам. У Кастро будет еще один повод отвлечь кубинский народ от действительно насущных проблем. Братья Кастро используют приезд мистера Гонсалеса как очередной пропагандистский трюк, направленный на шельмование кубинской диаспоры в США и диссидентов, рискующих жизнью на Кубе, которые все как один заявляют, что передача многострадального ребенка в лапы коммунистов подорвет и без того ослабленную психику Элиансито. Мальчик любит свою новую семью, теплота и нежность его двоюродной тети Марисльезис вызывают слезы умиления со стороны самых разных людей, забота о мальчике его героического деда Ласаро, получающего анонимные угрозы, является ярким доказательством непреклонности воли изгнанных с родины кубинцев отстоять право маленького мальчика жить счастливо и свободно.

«Неужели этот Хуан Мигель из тех фанатиков, которых нельзя купить?» – подумал дон Орландо, щелкнул пультом и переключил программу. На испаноговорящем кабельном канале главные новости тоже были связаны с делом Элиана. На экране под синхрон обозревателя мелькали снимки малыша в окружении майамских родственников. Слайд-шоу отражало полную новых впечатлений беззаботную и насыщенную яркими положительными эмоциями жизнь Элиансито в свободном мире. Элиан в обнимку с Микки-Маусом во флоридском Диснейленде… Элиан в костюме Бэтмэна… Претендентка на роль новой мамы Марисльезис, держащая на руках Элиансито и большого плюшевого медведя… А вот и сам Элиан, строящий рожи и грозно машущий оттопыренным указательным пальцем, словно пародируя команданте. Кто-то из домашних, скорее всего предприимчивые Ласаро и Делфин, продали испаноязычной телекомпании эксклюзивные права на показ видеокадров, снятых бытовой камерой. Это Америка, здесь надо иметь отменное обоняние, чтобы чуять запах денег.

– Папа, я не хочу ехать на Кубу… – повторял сидящий на кровати затравленный малыш, едва осознавая смысл заученных фраз. – Я на Кубу не вернусь… – Женская рука протянула малышу звездно-полосатый флажок на пластмассовом древке. Мальчик взял его и, тяжело вздохнув, изрек напоследок: – Папа, если хочешь, приезжай и оставайся со мной здесь…

Каноза щелкал каналами. Электронные СМИ тиражировали диаметрально противоположные заявления звезд политики и шоу-бизнеса, психологов и религиозных деятелей о необходимости или невозможности возвращения Элиана родному отцу. Они умели нагнетать атмосферу, манипулировать общественным мнением и разворачивать истерию…

Адвоката отца мальчика Грега Крейга забросали яйцами в Вашингтоне прямо на пороге Сената сразу после слушаний…

Увядающий плейбой Энди Гарсия, которому, видимо, показалось, что популярность его как кинозвезды проявляет признаки тления, а значит, требует подогрева за счет твердых политических взглядов, тоже навестил семейство майамских опекунов кубинского мальчика. Дабы поддержать их в святой борьбе за счастье в американском раю, а заодно, по рекомендации дружка-папарацци, нащелкать пару дисков снимков. Готовность приобрести фотографии выразила редакция Newsweek. Энди Гарсия и спасенный мальчонка, вопреки своему желанию ставший звездой общенационального масштаба. При правильном подходе опытных импресарио малыш мог бы заработать для своих новых опекунов миллионы, а пока можно бесплатно поживиться за счет далеких от индустрии развлечений несведущих простофиль и лишний раз напомнить о себе.

Поп-дива Глория Эстефан по наущению продюсеров заверила, что в ее новом альбоме обязательно будет веселая песенка об отважном Элиансито, убежавшем от акул и от Фиделя.

Религиозные хасиды и русскоязычные эмигранты с нью-йоркского Брайтон-Бич, не без иронии комментируя обещание певицы спеть подобную песенку, тут же намекнули на плагиат сюжетной линии еще не родившегося творения. Они сравнивали Элиана, убежавшего от акул и Фиделя, с героем русской народной сказки Колобком. Сдобный кругляш ушел от бабушки, дедушки и волка, но не справился с хитросплетениями мошенницы лисы.

Спровоцировав шуточный спор об авторских правах, о гармонии жанров и дефиниции слова «плагиат», еврейские иммигранты на небольшой отрезок времени запутали телеведущего и заставили забыть о теме передачи. Благо он вовремя опомнился и продолжил свои разглагольствования в нужном русле. В нужном для дона Орландо Канозы.

Зазвонил мобильный.

– Да, сенатор Трамбл, – ответил возбужденный дон Каноза. – Теперь и вы поняли, насколько все это важно. Позиция Буша и республиканцев по вопросу маленького Гонсалеса должна быть принципиальной, и она должна быть жесткой в отношении правящей администрации. Этот вопрос на предстоящих выборах станет во Флориде краеугольным камнем нашей победы. Флорида от Орландо до Талахасси, не говоря уже о Майами, будет ваша.

На том конце пробормотали что-то нечленораздельное в ответ. Каноза едва не завелся:

– Для вас не имеет значения – останется мальчик здесь или его вернут на Кубу… – процедил он сквозь зубы. – Испаноязычная Флорида будет знать, что вы не хотели отдавать его коммунистам, что Клинтон – слабак, не способный разговаривать с одряхлевшим команданте с позиции силы, не прислушивающийся к мнению своих граждан… У меня же с Кастро просто старые счеты. Они не получат парня, я не позволю Кастро устроить для себя дополнительный карнавал… Каким образом? Не спрашивайте. В моем арсенале масса способов насолить команданте. Невинные жертвы помогают обличать виновных… Моя семья потеряла из-за этого вшивого бородача с грязью под ногтями авиакомпанию «Кубана де авиасьон» и аэропорт «Ранчо-Бойерос»! Мой отец пал смертью храбреца в болотах Сьенага-де-Сапата! Слюнтяй Кеннеди отправил его туда подыхать, когда мне не было и десяти лет. Что ж, Кеннеди получил свое от собственных «ястребов» за уступчивость перед Хрущевым, а вот Кастро, который во время Карибского кризиса был готов отправить в ад и кубинцев, и американцев, и русских – всех, вместе взятых, в угоду собственной гордыне, он по-прежнему здравствует и глумится над Штатами, как и сорок лет назад. Я не боюсь его! И если я не могу уничтожить его, то не мешайте мне хотя бы бороться с ним… У меня есть для этого и силы, и деньги. Кастро отнял у меня все – он хотел оставить моей семье, одной из богатейших фамилий республики, тридцать кабальерий, а за экспроприированные предприятия и усадьбы выдать неликвидные боны с периодом погашения в двадцать лет. Его милисиано лишили жизни моего отца, моя мать покончила с собой, и вы хотите, чтобы я не мстил?! Нет ничего слаще справедливой мести! Мне безразлично, хороший отец этот «красный пес» Хуан Мигель или нет, любит он своего сынишку или упорствует по указке Кастро.

Пусть команданте узнает, что разлучить отца с сыном может не только он, но и я, к примеру. Пусть он знает, что ему объявил войну Орландо Каноза, сын Иглесио Канозы, нашедшего смерть в Заливе Свиней!..

– Мы на месте, – доложил Сикейрос.

Пройдя в сопровождении телохранителей мимо лобби-бара, дон Орландо Каноза выхватил на ходу из газетной стойки свежий экземпляр «Майами трибьюн» с портретом спасенного рыбаками кубинского мальчика Элиана на всю полосу. Впереди, суетливо семеня загорелыми ножками и отдавая спешные распоряжения по телефону, бежала его личный менеджер – сотрудница отеля «Мандарин Ориентал» миловидная Севилья Ортега.

– Мистер Каноза, ваши апартаменты готовы, как всегда, с видом на залив. Пальмы мешать не будут, ваш номер на двадцатом этаже, – тараторила она, захлебываясь от излишней услужливости.

Сеньор Орландо не слушал ее. Уже в лифте он прочитал заголовок первополосной статьи. «Кастро требует Элиана обратно»…Как бы не так. Команданте может приказывать у себя на Кубе; здесь, в Штатах, юрисдикция этих фанатиков не действует, особенно если дело касается Маленькой Гаваны, где он, дон Орландо, и бог и царь. За последние десять лет, дергая за нужные ниточки на телевидении и в прессе, мистер Каноза успешно отретушировал свой образ, превратившись из босса кубино-американской преступной группировки в добропорядочного гражданина США. Теперь он просто преуспевающий строительный магнат и торговец недвижимостью, чье агентство продало роскошные виллы на Майами-Бич даже звездам российской эстрады Алле Пугачевой и Валерию Леонтьеву. Однако в Маленькой Гаване, как, впрочем, и везде, трудно поменять репутацию. Если тебя запомнили гангстером, то тебе не умереть праведником, даже если ты скончаешься на закате дней от инфаркта…

Охранники зашли первыми. За ними – яйцеголовый цэрэушник-очкарик Клайд Пилсбери с серебристым кейсом, присланный из Вашингтона по настоянию конгрессмена от Флориды для защиты «видного республиканца» от людей вездесущего Кастро. Из кейса достали детекторы. Проверили комнаты одну за другой на предмет взрывных и подслушивающих устройств. Каноза, дождавшись кивка начальника своей службы безопасности, понял, что все в порядке. Охранники покинули помещение. Двое остались у входной двери снаружи, остальные рассредоточились по своим постам в коридоре, в холле возле ресепшена на этаже и в номере напротив. Войдя, Каноза упал на кожаное кресло перед плазменным экраном и вытянул ноги, продолжая читать статью.

Севилья со знанием дела направилась к выкрашенным в белый цвет бамбуковым жалюзи и ловким рывком шнура запустила в комнату свет. Затем почти бесшумно отодвинула по смазанным предварительно рельсикам дверцу просторной террасы с пальмами, и легкий бриз Бискайского залива не спеша заполнил комнаты. Потом, ничуть не смущаясь, Севилья опустилась на колени перед мистером Канозой, расстегнула ширинку на его брюках ручной работы от Лучано Барбера и приступила к привычной для себя процедуре, исполняя роль Моники Левински, умудрившейся развеять вековые легенды о целомудрии Овального кабинета тремя минутами минета. При этом дон Каноза не мнил себя Клинтоном, сегодня он считал себя не менее могущественным человеком, а Севилья не воображала себя Моникой – для мисс Ортеги организация орального удовольствия являлась лишь составной частью ее работы по ублажению VIP-клиентов.

Мистер Каноза закончил чтение статьи одновременно с эякуляцией. Севилья была довольна тем, что дон Орландо, хоть и не оторвался от занимательного чтения, все же погладил ее по волосам и один раз нежно потрепал за ухо. Выйдя за дверь, она спросила у охранников:

– У меня на губах сперма не осталась?

– Нет, – в один голос ответили «гоблины», и каждый продолжил заниматься своим делом: телохранители – стоять у двери, Севилья Ортега – встречать еще одного «VIPa» из Японии.

Спустя час дон Орландо вызвал Сикейроса и приказал привезти Летисию. Он не видел ее уже неделю и успел соскучиться по этой горячей красотке. Страсть к Летисии была слабостью дона Орландо. Пресмыкающиеся перед ним доступные твари, у которых на лбу высвечивалось слово «алчность», не вызывали в нем чувства ревности. Они были глупы, корыстолюбивы, неправдоподобны в словах и движениях. Другое дело Летисия. Она реально не дорожила связью с ним. И от этого у Канозы сносило голову. Она брала деньги и принимала подарки без особого восторга, позволяла себе обидные реплики в его адрес, а иногда и вовсе без всякой конспирации наставляла ему рога. Ее «грасиас» было холоднее льда в морозилке. Не он, так другой. И это заводило Канозу. Он ненавидел ее и одновременно безумствовал без нее. Она не любила его, так же как и другие, но в довесок не уважала его и не кичилась дружбой с ним. Ей было все равно. И ее безразличие не выглядело наигранным, ведь она даже не знала, от кого родила. Хотя теперь это неважно. Два с половиной года назад она потеряла ребенка… Не без участия дона Орландо. К тому же она слишком быстро нашла в себе силы утешиться после смерти Альфонсито. Казалось, на свете не существовало причины, способной растрогать ее и выбить из колеи безбашенную валькирию. Жить для себя и получать удовольствие – было ее девизом и со временем превратилось в диагноз дона Орландо.

Он, тот, которого боялись, перед которым трепетали, стал комплексовать перед ней и волноваться, как мальчик, перед каждым ее приходом…

Дон Орландо нервничал. Он ждал Летисию примерно так, как плохо знающий предмет студент ожидает неподкупного экзаменатора. Лучше бы его съедало чувство вины за смерть ее ребенка. Похоже, заниматься детьми становилось его вынужденным хобби… Он бы оправился. Но нет, чувства вины не было. Наверное, потому что Летисия сама была далека от страданий. В ее поведении с тех пор абсолютно ничего не изменилось. И это равнодушие матери к потере самого дорогого разжигало в нем еще большую страсть. То, что для любой другой женщины явилось бы непоправимой катастрофой, для этой сучки, казалось, ничего не значило. Законченная стерва обладала стальными нервами. Она никак не реагировала на его редкие угрозы и открыто высмеивала его наказания, не сомневаясь в их кратковременности. Она сделала его больным человеком. Она сама была его самым страшным наказанием… Он бы убил ее, если бы наверняка не знал, что она умрет с гордой улыбкой на устах, так и не смирившись перед его превосходством и лишь усилив своей смертью свое превосходство над ним. Как же он ее ненавидел! Как-то в ссоре он даже сказал ей:

– Я ненавижу тебя почти как Кастро, ты такая же гордая и непримиримая, готова на все ради своей свободы, и тебя ничто не остановит. Ты не боишься ни смерти, ни одиночества, можешь пожертвовать всем ради какой-то иллюзии. Это потому, что ты пребываешь в гармонии с самой собой и веришь в то, что только ты считаешь справедливым и что для большинства людей является ерундой, полной чушью, пустышкой! Единственное, что меня утешает, это то, что, когда я трахаю тебя, мне иногда кажется, что я трахаю Кастро!

Она съязвила в ответ:

– Сначала, трахая красивую женщину, ты видишь в ней мужчину, а потом ты захочешь исполнить свои фантазии наяву. А может, ты латентный педофил? Так ты и на детей перейдешь. Надо держать Альфонсито подальше от тебя.

Она как в воду глядела, ведьма. С сексуальной ориентацией у него, конечно же, было все в порядке, а вот сынишке его возлюбленной предстояло стать разменной монетой в одной из хитроумных операций дона Канозы. Естественно, без ведома матери и без поправки на сострадание к ней.

* * *

…До середины 90-х дон Орландо Каноза делил власть в многомиллионном Майами с итальянскими мафиози. До тех пор, пока их аппетиты не стали разрастаться до неприемлемых пределов. Итальянский босс Виторио Банатти, подстрекаемый нью-йоркскими семьями, искал прямых контактов с колумбийцами. Итальянцы посчитали, что посредничество кубинцев им слишком дорого обходится. Дон Орландо терпел ровно до тех пор, пока макаронники не начали вербовать его дилеров в ночных клубах Майами-Бич. В ответ Каноза пустил слух, что итальянцы наживаются на торговле низкопробным мексиканским дерьмом, небезопасным для жизни, подкрепив дезу трупами двух подростков-наркоманов, обнюхавшихся до летального исхода в туалете клуба «Фламинго». Отсрочка войны латиносов с макаронниками теперь носила лишь временный характер…

Дон Орландо резонно полагал, что итальянцы не преминут сразу же воспользоваться услугами нью-йоркских гастролеров из коза ностры. Поэтому он усилил свою активность в сотрудничестве с ФБР, сдав бюро людей Симона Тринидада. Этот революционный вождь долгие годы снабжал колумбийских партизан оружием на средства, вырученные от сбыта кокаина. Перед началом боевых действий с итальянцами заручиться поддержкой спецслужб было весьма кстати.

Столь рискованную игру дон Орландо затеял неспроста. Его наркотрафик ничуть от этого не пострадал – после расстрела Фиделем его партнеров на Кубе и убийства Пабло Эскобара дон Каноза предпочитал иметь дело в Колумбии с «парамилитарес» – военизированными формированиями, тайно созданными правительством для борьбы с партизанами. Парамилитарес экспроприировали нарколаборатории на территориях, подконтрольных мятежникам, и создавали свои, постепенно занимая в Штатах нишу ликвидированного Медельинского картеля. Но главное, дон Орландо, будучи убежденным макиавеллистом, отчетливо понимал, что американскую администрацию в странах, расположенных в зоне «жизненно важных интересов США», а этой зоной для янки является весь мир, устроит лишь послушное правительство, на худой конец хаос. Ссоря шиитов с суннитами в Ираке, арабов с африканскими племенами в Сомали, венесуэльцев с колумбийцами в Латинской Америке, янки преследуют лишь одну цель – беспрепятственное использование природных ресурсов этих стран. И он, дон Орландо Каноза, претендовал на роль ключевого звена в реализации этой политики в странах Карибского региона.

Предпосылки к этому были, и немалые. Он оказывал содействие ЦРУ в подготовке диверсионных групп для подрывной деятельности на Кубе, набирая добровольцев из маргиналов и бомжей Маленькой Гаваны, дружил с марионеточным президентом Колумбии Урибе. А видным деятелем республиканской партии он прослыл уже давно, после того как помог баллотировавшемуся в президенты Бушу-старшему завоевать сердца флоридских избирателей. Запустив строительство «метромувера» – монорельсовой дороги, укрепленной на стальных опорах и проложенной меж небоскребов Майами, дон Орландо тогда убил двух зайцев сразу. Во-первых, он стал одним из субподрядчиков пролоббированного в конгрессе и поддержанного семисоттысячной диаспорой кубиноамериканцев строительства, а во-вторых, приблизился к влиятельному семейству, предрасположенному к наследственному президентству.

Волонтерам, готовым на все, в среде гусанос, уставших от черной работы, не было числа, ведь дон Орландо сулил за риск хорошие деньги. Он щедро выплачивал обещанное и не оставлял в нужде семьи схваченных людьми Кастро соратников. Труднее было водить за нос федералов, обналичивая и отмывая миллионы наркодолларов. Благо они позволяли делать это с собой в обмен на эксклюзивные услуги от дона Орландо. Ведь они не могли финансировать кубинских террористов напрямую. Он был нужен им, а их информация накануне войны с итальянцами была нужна ему.

И он ее получил. В середине лета 1997 года комиссия коза ностры санкционировала приезд в Майами итальянских киллеров из Нью-Йорка. Под прикрытием начинающих модельеров-педиков они планировали остановиться не у кого-нибудь, а у самого Джованни Вертуса в его доме, что стоит особняком в квартале Арт-деко…

Каноза, оценив ситуацию, решил сделать упреждающий удар. Человек Орландо с репутацией законченного отморозка сообщил итальянскому дону, что готов предать своего босса за долю от прибывшего колумбийского товара. Итальянцы должны были поверить…

– Почему Орландо сам не купит порошок, если поставщик так надежен? – щурил глаз дон Банатти, допрашивая латиноса по имени Густаво Coca в подземном паркинге своего небоскреба в Даунтауне.

– Он теперь мнит себя большим политиком. Говорит, что нельзя связываться с партизанами и сандинистами, что это может плохо кончиться. Как будто у них порошок другой! – Coca смачно харкнул на бетонный пол, выражая полное отвращение к своему патрону.

– Я слышал о тебе, Coca, много интересного. Например, что ты застрелил ниггера прямо у Башни Свободы… – показал свою осведомленность итальянский мафиози.