Текст книги "Сага о носорогах"

Автор книги: Владимир Максимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Признаюсь, что после первых страниц я склонен был немедленно отправить рукопись в набор. К сожалению, только после первого десятка страниц, вслед за которыми начинаются Ваши пространные рассуждения о русском народе и его истории. Рассуждения, прямо скажем, далеко не новые и попросту банальные. И если Вы не были бы действительно талантливым человеком, мне не пришло бы в голову даже отвечать Вам: слишком уж много развелось сейчас в третьей эмиграции посредственностей с претензиями, сублимирующих свою творческую незадачливость черносотенным русофобством!

Мне только непонятно, почему одаренные люди поддаются этому патологическому поветрию. На мой взгляд, все народы и все нации, от папуасов до чукчей, абсолютно одинаковы в своих взлетах и падениях. Освежите в памяти, к примеру, историю Английской или Французской революции и Вы увидите те же ужасы, те же зверства, то же палаческое отношение к ближнему, то же возвеличивание мошенников и тиранов. (Ваш пример со Степаном Разиным малоубедителен. Легенды и сказки о „добрых" разбойниках – общее место в летописях и фольклоре любого народа.)

Маленькая иллюстрация: жениха Шарлотты Корде цивилизованныефранцузы среди бела дня разорвали в клочья, а одна „гражданка", в припадке революционного патриотизма, на глазах у всех съела его сердце. Согласитесь, такого не только в „варварской" России, но даже в Золотой Орде не бывало. Поэтому, нам – интеллигентам (если мы себя таковыми считаем) – следовало бы не путать историческое понятие народсвнеисторическим понятием – толпа.

Теперь о революции и государстве. Насколько я знаю новейшую отечественную историю (смею надеяться, что я ее знаю не хуже Вас), Октябрь делали не только русские люди. Не одни только русские люди работали в ЧК, формировали продотряды, раскулачивали, устраивали процессы 36-38 гг. Уверен также, что не одни только национальные меньшинства составляли многомиллионную армию Архипелага. Скорее наоборот. Да и доктрина, которая питала эту вакханалию, совсем не восточного, а цивилизованного западного происхождения.

Разве русские, а не дивизия Киквидзе, почти полностью состоявшая из аборигентов, ворвавшись в Закавказье, истребила чуть ли не четвертую часть грузинского народа, в большинстве, интеллигенцию и дворянство? Разве русские, а не местные опричники узбека Икрамова и калмыка Городовикова, вырезали целые аулы в Туркестанском крае? Разве русские, а не латышские стрелки спасали Ленина 6-го июля 1918 года от неминуемого краха? Таких вопросов я мог бы задать Вам десятки, и они касались бы многих национальностей современной России.

Но, на мой взгляд, хватит сводить счеты. Нам всем, недавним выходцам из России и Восточной Европы, взять бы да и сообща повиниться в содеянном злодеянии, – тем более, что подавляющее большинство из нас или непосредственно участвовало в нем или дети тех, кто его содеял, – а не искать себе мальчика для битья, в данном случае русский народ, физическая величина которого была использована для совершения этого злодеяния.

Я никогда не страдал ни шовинизмом, ни национализмом, но все же горжусь, что и сейчас в самые, может быть, трагические (в духовном смысле) времена для моей родины (и может быть, для всего человечества) лидерами в смертельной борьбе с тоталитарным адом стали два великих русскихчеловека – Александр Солженицын и Андрей Сахаров.

Самоутверждаться за счет другого народа – наиболее легкий, но весьма сомнительный способ для замещения комплекса неполноценности. Оставьте это легиону злобствующих неудачников, бросившихся за рубеж в поисках положения (которого им здесь никто не приготовил) и жажде славы (которой им здесь никто не припас).

Давайте начистоту. Представьте себе, что Вы бы написали то же самое о немецком, турецком, французском, еврейском или греческом народе и послали бы это в немецкий, турецкий, французский, еврейский или греческий журнал; уверен, что любой такой журнал обвинил бы Вас в расизме или фашизме. Так почему же каждый интеллектуальный нуль, оказавшийся за рубежом, не стесняется писать такое о русских и посылать свои писания в русский журнал? Ведь рано или поздно за это охотнорядство наизнанку тоже придется отвечать.

Заключаю. Если из Вашей рукописи будут исключены все места о „врожденных пороках" русского народа (что, впрочем, относится и к любой другой нации), то она – эта рукопись – может найти свое место на страницах нашего журнала. Ибо неизменный принцип „Континента": все народы и нации друг перед другом равны.

С уважением В. Максимов

С НАТУРЫ

Генсек французской соцпартии, крайне обиженный своим недавним партнером по левой коалиции генсеком французской компартии Жоржем Марше, жалуется журналистам:

– Уверен, что если бы Марше пришел к власти, он поступил бы со мной так же, как поступили Советы с Сахаровым, он сослал бы меня в Горький…

К сожалению, лидер французских социалистов слишком хорошо думает о своем бывшем союзнике: если тот придет к власти, господина Миттерана ждет куда более печальная участь.

У этого германского профбосса самоуверенности хватило бы на трех кавалеристских вахмистров. Он смотрит на меня белыми глазами лагерного надзирателя и отчеканивает фразу за фразой, словно вытягивая их прямо с телетайпной ленты:

– Да, мы пригласили господина Шелепина в ФРГ. Да, мы ходатайствовали перед Министерством юстиции о прекращении против него дела по обвинению в соучастии в двух убийствах. Да, мы прекрасно отдаем себе отчет в его прошлом. Но сегодня, хотите вы или нет, для немецких трудящихся господин Шелепин прежде всего представитель советского рабочего класса.

Интересно, что подумали бы эти самые „немецкие трудящиеся" о „советских рабочих", если бы (разумеется, в свое время) последние приняли у себя в Москве в качестве их „представителей" Гиммлера или Кальтенбруннера?

Мой собеседник полон гостеприимства и радушия. В почтенном роду моего собеседника до седьмого колена промышленник на промышленнике и, как говорится, промышленником погоняет. Прадед его обслуживал Бисмарка, дед – кайзера, отец -Гитлера, а вот он, достойный потомок великой династии – Брежнева. Что поделаешь, времена меняются, тем более, что „Остполитик" приносит большие дивиденды, правда, кредитные, то есть за счет западногерманских налогоплательщиков.

– Гуманизм, мораль, принципы, – снисходительно улыбаясь, разъясняет он мне, – это, конечно, замечательно, но что будут есть мои рабочие, если я в один прекрасный день прекращу производство труб для Советского Союза?

Отвечаю вопросом на вопрос:

– А что будут есть ваши рабочие, если в один прекрасный день советская сторона аннулирует заказ и откажется платить по счетам?

Он абсолютно невозмутим:

– По условиям соглашения западногерманское правительство гарантирует мне полную компенсацию возможных убытков.

Великий циник всех времен и народов господин Ленин в свое время открыто высказался по этому поводу: „Капиталисты продадут нам ту самую веревку, которой мы их удавим!"

Современный прогресс опередил предвидение „кремлевского мечтателя": в наше время капиталисты уже не продают большевикам эту пресловутую веревку, а дают ее им в кредит.

В пестроте первомайской манифестации их элегантные рясы подобны темным заплатам на цветастой ленте дешевого ситца. Они назойливо мельтешат в общем круговороте, кокетливо выставляя напоказ телекамер и фотообъективов свою, едва скрытую бодрыми улыбочками дурную совесть: они с народом, они с массами, они во главе прогресса!

Глядя на этих завтрашних висельников, так и хочется заорать благим матом:

– Снимите свои рясы, отцы, и наденьте-ка лучше коричневые рубашки, они вам больше к лицу!

Этого у нас в России знают давно. Начиная с дедушки Ленина он лобызался поочередно со всеми его наследниками и продолжателями. Лобызался в самых разных ипостасях – журналиста, посла, полудорогого гостя, „голубя мира" и т. д., и т. п.

– Я сам был поджигателем войны, – кликушествует он по американскому телевидению ноющим тоном кающегося грешника, – у русских комплекс самозащиты, они не столько агрессивны, сколько напуганы китайской опасностью, отдайте им Афганистан и они успокоятся, верьте слову бывшего „ястреба"!

Поистине, если Господь хочет наказать человека, он лишает его разума!

У этого лорда, заправляющего сегодня любительским спортом, лицо римского сенатора времен упадка и повадки опытного царедворца, в котором светскость мирно уживается с лакейской сущностью.

– Спорт чистое дело и политика не должна подрывать светлых идеалов Олимпийской Хартии.

И тут же, с услужливой поспешностью добавляет.

– Игры состоятся в Москве или нигде.

Спорт, разумеется, чистое дело, что, впрочем, не помешало озабоченному этой чистотой лорду не допустить к зимним играм в Лейк-Плэсиде спортсменов Тайваня. Или вернее, спорт остался бы „чистым делом", если бы его перестали касаться не совсем свежие руки господ, подобных этому лорду.

Мы стоим с ним на смотровой площадке у Берлинской стены. Внизу под нами заминированная полоса земли, перепоясанная к тому же противотанковыми надолбами, автоматическими самострелами, колючей проволокой.

– Там, – горделиво кивает он острым подбородком куда-то в сторону сторожевой вышки, за которой высится нежилое строение, – родина трудового народа, страна трудящихся, форпост социализма в Европе.

У меня нет оснований сомневаться в искренности этого немецкого парня с пшеничной шевелюрой до плеч. Меня удивляет лишь сочетание этой искренности со стертой шелухой его речи. Осторожно пробую вызвать в нем чувство логики:

– А это зачем? – указываю я впереди себя, – разве рай нужно охранять?

– А как же, – с готовностью принимает он мой вызов, – такую жизнь надо заслужить, и потом у них много врагов.

Я гляжу на его одухотворенное молодое лицо, мысленно представляя его там, за пределами этой полосы внизу и невольно вздрагиваю: не дай тебе Бог, парень, побывать в раю, который надо охранять с помощью овчарок и автоматических самострелов!

ТРОГАТЕЛЬНОЕ ЕДИНОМЫСЛИЕ

Честно говоря, живя в России, я не предполагал, даже помыслить не мог, что у советской власти такое множество единомышленников на свободном Западе, готовых и за страх и за совесть топтать любого, кто, как говорится, может сметь свое о ней суждение иметь. В самом деле, за сорок три года жизни (и довольно крутой!) в Советском Союзе я, к примеру, не выслушал в свой адрес столько инсинуаций и ругани, сколько мне приходится выслушивать здесь всего за неделю. Причем все клишированные эпитеты и определения, которыми награждала и продолжает награждать меня советская и восточноевропейская печать почти дословно повторяются „самыми свободными в мире средствами массовой информации", не говоря уже об устном фольклоре.

Приведу для наглядности лишь заголовки и характеристики некоторых статей и заметок, посвященных моей скромной персоне или редактируемому мною журналу:

1. На службе реакции („За рубежом", СССР).

2. Диссиденты не представляют России (орган зарубежных монархистов „Знамя России").

3. Рыбак, ловящий рыбку в антисоветском болоте („Огонек", СССР).

4. На службе у Шпрингера („Борба", Югославия).

5. В упряжке дьявола („Форвертс" – орган социал-демократической партии, ФРГ).

6. Архиреакционный журнал („Правда", СССР).

7. Пресловутый „Континент" (эмигрантская „Русская жизнь", США).

8. Кто такой Максимов? („Литгазета", СССР).

И так далее, и в том же духе.

По адресу Александра Солженицына советская, а также „самая свободная печать" и вовсе не стесняется:

1. Литературный власовец („Литгазета", СССР).

2. Солженицын предает русскую землю (монархическая „Знамя России").

3. Солженицын разоблачил и дискредитировал лишь самого себя („Советская Россия", Москва).

4. Король-то совсем голый! (шовинистическая „Свободное русское слово").

5. Солженицын хочет аятоллу (либеральный ,,Цайт", ФРГ).

6. Дьявол меняет облик (журнал третьей эмиграции „Синтаксис").

И список этих „комплиментов" можно продолжать и продолжать до бесконечности.

Порою невольно хочется воскликнуть: чума на оба ваши дома!

СМОТРЮ ХРОНИКУ XXV СЪЕЗДА ИХ ПАРТИИ

Мертвые слова. Мертвые, ничего не говорящие и никем не проверенные цифры. Механическое и единодушное, словно на кладбище, голосование. Мертвое однообразие мертвого ритуала. Господи, казалось бы, нормальному человеку даже не нужно читать „Архипелага", чтобы понять всю тотальную ложь и смертельную фальшь того кровавого действа, которое называется коммунизмом! Но, как это ни странно, в современном мире есть люди (и в огромном числе!) глухие (глухие ли?) и слепые (слепые ли?), готовые не только верить в эту кладбищенскую фантасмагорию, не только исповедовать ее бесчеловечные догматы, не только служить ей верой и правдой, но также, что еще преступнее, взаимоотноситься с ней, как с равной, как с „высокой договаривающейся стороной", как с естественным партнером свободного мира.

Недавно, в английском журнале „Сервей" польский философ Лешек Колаковский нарисовал утопическую картину послевоенного мира, где победу одержал гитлеровский нацизм. После короткого периода „холодной войны", а иными словами принципиального сопротивления фашизму, спасшиеся от разгрома западные державы объявляют, наконец, эпоху разрядки напряженности. В нацистской Германии, тем временем, в свою очередь происходят „коренные" изменения: умирает Адольф Гитлер и его политические наследники в лице Гиммлера и Геббельса принимаются за „либерализацию" расистского режима. Концлагеря переименовываются в „трудовые колонии", крематории заменяются благоустроенными психбольницами, а территориальные захваты провозглашаются „интернациональной помощью".

От себя мог бы дофантазировать: либеральная и откровенно розовая интеллигенция Запада, млея от идеологического восторга, во всю мощь „прогрессивных" средств массовой информации трубит о благотворной либерализации национал-социализма „с человеческим лицом", завязывает дружеские контакты с творческими союзами Третьего рейха, а господин Сартр, проживающий в Виши, приветствует замену Генриху Бёллю смертной казни высылкой из Германии как акт гуманности и смягчения нравов в послегитлеровской верхушке.

Горькая правда этой пародии состоит в том, что она поразительно схожа с текущей действительностью. И напрасно апологеты детанта пытаются убедить народы в том, что неизменяемаяприрода тоталитаризма изменилась и что профессиональный агрессор, с течением времени и под их дипломатическим влиянием становится все миролюбивее. На этот счет в России рассказывают весьма забавный, но горький анекдот.

„В зоопарке, в одной клетке с волком мирно уживается ягненок. Удивленный посетитель обращается к сторожу:

– Поразительно, как вам удалось этого добиться?

– Очень просто, – невозмутимо отвечает тот, – правда, ягнят приходится часто менять".

Хватит ли у вас ягнят, господа хорошие!

„Я уже побывал в брюхе дракона, – написал однажды Александр Солженицын, – в красном брюхе дракона. Он меня не переварил и отрыгнул. И я пришел к вам свидетелем того, как там в брюхе".

К сожалению, мало до кого здесь доходит это свидетельство, большинство явно непрочь повторить рискованный эксперимент. Только боюсь, что дракон больше никого не выплюнет.

У дракона хороший желудок.

БОГИ ОЛИМПА ЖАЖДУТ

1

Цитаты с комментариями:

1936 год. Геббельс перед Олимпиадой в Берлине: „Каждый должен быть хозяином. Будущее Рейха зависит и от того, с каким чувством покинут его наши гости".

1936 год. Газета „Нью-Йорк таймс" после Олимпиады: „Гости Олимпиады уносят благоприятное впечатление о Рейхе".

Во что обошлось это „благоприятное впечатление" через несколько лет самой Америке общеизвестно: почти один миллион жизней, не считая прочего.

1975 год. Заведующий отделом пропаганды Спорткомитета СССР, в преддверии Олимпиады в Москве: „Каждый москвич должен чувствовать себя хозяином. От нас всех вместе и от каждого в отдельности зависит, вынесут ли лучшие впечатления о Москве, о нашей социалистической родине гости Олимпиады".

1977 год. Та же „Нью-Йорк таймс": „Более чем за три года до церемонии открытия двадцать вторых Олимпийских игр Советский Союз и Эй-Би-Си установили первый рекорд Московской Олимпиады – восемьдесят пять миллионов долларов". (Речь идет о сделке между Спорткомитетом СССР и этой телевизионной компанией. – Прим. авт.)

Если учесть бешеную и никем не контролируемую гонку вооружений в Советском Союзе, то нетрудно представить, во что на этот раз обойдется Америке ее олимпийский бизнес! Боюсь только, подсчитывать будет некому.

1936 год. Тот же Геббельс в обращении к спортсменам: „Германия – ваш друг! Германия стремится только к миру, и только Германия имеет возможность обеспечить мир!"

1962 год. Брежнев на открытии пятьдесят девятой сессии Международного Олимпийского комитета: „Прочный мир, полное равноправие, взаимопонимание и доверие между всеми государствами, невзирая на различия в их общественном строе, – таков генеральный курс нашей внешней политики". Не правда ли, трогательно?!

2

1979 год. Свидетельство на Сахаровских слушаниях бывшего советского заключенного Николая Шарыгина: „На двенадцати лагпунктах Владимирской области изготовляются значки и сувениры к Олимпийским играм в Москве".

Сообщения газет: „По сведениям, поступившим из достоверных источников, советские власти намереваются очистить столицу от примерно миллиона „лишних" людей, в основном молодежи с целью оградить ее от „тлетворного" влияния западных туристов – гостей Московской Олимпиады".

Информационный бюллетень № 20 за 1979 год: „22-23 октября в Ленинградском городском суде слушалось дело члена Совета представителей СМОТ" (Свободное Межпрофессиональное Объединение Трудящихся. – Прим. авт.). И далее: „ В ночь с 7 на 8 октября в Ленинграде арестованы Владимир Михайлов и Алексей Стасевич", „Вечером 23 октября на улице Киева арестован Никола Горбаль, участник украинского правозащитного движения", „10 сентября арестован рабочий Анатолий Позняков, один из членов Свободного профсоюза трудящихся".

Телеграмма Франс-Пресс: „1 ноября в Советском Союзе арестованы трое активных участников правозащитного движения: священник о. Глеб Якунин, математик Татьяна Великанова и литовский католик Антанас Терляцкис".

Владимир Буковский в обращении „Еще три жертвы Олимпиады": „Вы, кто собираетесь занять номера в московских гостиницах летом 1980 года, по крайней мере вспомните о тех, кто занимает совсем другие казенные „номера".

Бывший министр культуры Франции по французскому телевидению: „Нельзя допустить, чтобы спортсмены фашистской Аргентины были представлены на Олимпийских играх в Москве".

Учитесь советские пропагандисты: вот как надо ставить проблему с ног на голову!

3

Дорогой друг! Странные вещи происходят в современном мире, очень странные, мягко говоря, странные. И события, связанные с предстоящими Олимпийскими играми в Москве, красноречивое тому свидетельство. Впервые в истории этих внушительных соревнований страна-устроительница диктует участникам свои условия, и, что самое удивительное, последние безропотно соглашаются с подобной практикой. Возникает вопрос: что, какая сила, какие интересы заставляют МОК и его бессменного главу господина Килланина соглашаться с сугубо политическими требованиями Москвы, попирая тем самым не только вековые традиции и правила Олимпийских игр, но и спорта, как такового вообще?

Судите сами, советская сторона единолично решает:

1. Кому из зарубежных гостей будет разрешено просмотреть всю программу игр целиком (практически никому, кроме лиц, имеющих непосредственное отношение к соревнованиям).

2. Какие органы средств массовой информации будут допущены к освещению соревнований (уже сейчас на этот счет имеется „черный список", в который внесены, например, радиостанции „Свобода" и „Свободная Европа").

3. Каким странам будет вообще запрещено участие в играх.

Дополнительно согласился и на целый ряд других, беспрецедентных в истории спорта ограничений. Чего стоит только его угроза лишать медалей спортсменов, совершивших политические проступки, причем, право квалифицировать такие поступки оставлено за тою же советской стороной.

Обращает на себя внимание и тот факт, что, в связи с бытовыми и продовольственными трудностями, сложившимися в СССР, многие западные команды приняли решение обосноваться в эти дни в Финляндии или ФРГ, что создает для них дополнительные физические и психологические нагрузки.

Если же говорить о фоне, на котором будут протекать соревнования, то он немногим отличается от фона Олимпийских игр в Берлине тысяча девятьсот тридцать шестого года: беззаконные судебные процессы, превентивные аресты, высылка из столицы нежелательных и лишних граждан, бешеная гонка вооружений на всех уровнях.

Ничего, кроме горькой иронии не могут вызвать громогласные, исполненные пафоса и принципиальности выступления западных общественных и политических деятелей, когда речь заходит об участии в мировом чемпионате по футболу в Аргентине или о допуске команды регбистов Южной Африки в какую-либо европейскую страну, ибо куда девается у них этот самый пафос и эта самая принципиальность перед лицом наглой агрессивности советского и восточноевропейского тоталитаризма?

Если у Свободы хватает мужества открыто заявлять себя только по отношению к слабому противнику, то эта Свобода находится в смертельной опасности, если вообще уже не обречена.

Что ж, пусть мертвые хоронят своих мертвецов, у нас с тобой один выход: сопротивляться.

ДВОЙНОЙ СЧЕТ

1

Сообщение немецкого телеграфного агентства: „Сегодня в Федеративную республику Германии прибыл представитель советских рабочих, председатель ВЦСПС Александр Шелепин".

Александр Шелепин! Кто не знает у нас его „этапы большого пути": вождь сталинюгенда, член политбюро партии, председатель Комитета государственной безопасности. В конце пятидесятых составлял проскрипционные списки на русскую интеллигенцию, вдохновлял в начале шестидесятых культурный погром в Манеже, не брезговал и мокрыми делами. (Министерству юстиции ФРГ пришлось временно снять с него преследование за прямое соучастие в убийстве Ребета и Бандеры для того, чтобы „высокий гость" мог въехать на территорию Германии.) Хорош представитель советского пролетариата, ничего не скажешь!

И я мысленно рисую перед собой ситуацию наоборот: в Германии царит фашизм, а в Советском Союзе процветает парламентская демократия. И вот в этих условиях Свободные советские профсоюзы принимают у себя в качестве представителя немецких рабочих Гиммлера или Кальтенбруннера, а? Как бы отнесся к этому германский пролетариат?

Но если серьезно, то почем нынче на политическом рынке солидарность трудящихся всех стран?

2

Передо мной тоненькая, непрезентабельная на вид книжечка. Это не „Иван Денисович", и, тем более, не „ГУЛаг", где речь идет о событиях отдаленных от Италии временем и расстоянием. В этой книжке, безо всяких комментариев опубликован список итальянцев (в основном коммунистов), перемолотых железными челюстями Лубянки.

Казалось бы, одного этого документа достаточно, чтобы отбить у слишком ретивых энтузиастов к социальным экспериментам одного класса над всеми другими и, прежде всего над самим собой, но не тут-то было: чуть не на каждой стене здесь красуются серп и молот или красная звезда.

Впрочем, что стоят доказательства во времена всеобщего помешательства!

3

Мы сидим с ним у телевизора и смотрим репортаж о беженцах из Камбоджи. Я познакомился с ним недавно и мы, к удивлению окружащих, быстро сошлись, приходя с разных политических концов к одним и тем же выводам. К удивлению, ибо он – герой майских событий шестьдесят восьмого года, недавний троцкист, маоист, экзистенциалист и еще Бог знает что, а я – исчадие консервативного ада, поклонник давно изжившей себя представительной демократии, да к тому же, что уже совсем непростительно на просвещенном Западе, верующий человек. Согласитесь, симбиоз довольно странный, если не противоестественный.

Я вижу, как искренне, как мучительно переживает он трагедию, которая разворачивается перед нами на экране: бредущие по дорогам толпы человеческих теней, вымершие деревни, агонии крохотных, со вздувшимися животами скелетов, едва обтянутых ссохшейся кожей.

– Какой ужас, – в глазах у него неподдельное страдание, – разве этого мы ждали от них!

– Вот что значит разный опыт, дорогой друг, – срываюсь я, – мы от них, например, ничего другого не ждали. Так было, так есть, так будет. И заметь, господин Пол Пот учился не в университете имени Лумумбы, а у вас в Сорбонне. И учителями его были вы – французские маоисты.

– Они просто не поняли нас, они извратили наши идеи.

– Значит, Сталин это не только восточная монополия?

– Собственно Сталин – да, такая личность могла сформироваться лишь в условиях азиатской ментальности, но мотивы сталинизма в той или иной степени свойственны любому обществу, в том числе и нашему.

– Значит, ты думаешь, что у вас этого не может быть?

– Во всяком случае, в том виде, в каком это происходило у вас.

– А если ты ошибаешься?

– Я уверен в этом…

А в цветном провале телевизора, прямо у нас на глазах, умирают ни в чем не повинные люди.