Текст книги "Кольцо Уракары"

Автор книги: Владимир Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Работаю на себя самого. Ему было отлично известно, что это значит.

– Тогда вопросов нет. Девушка, ну-ка пособи накрыть на стол.

За ужином мы кое о чем договорились. Оружие и всю солдатскую амуницию я оставлял у него – до востребования. Он же одевал меня, по его заверениям, так, как принято было одеваться в Топсимаре. Мартина подтвердила, что я буду выглядеть совершенно нормально. И закончила:

– Что же, пора прощаться. Проснуться я должна в своей постели. У меня тут еще дела.

Я крепко обнял ее и поцеловал, не стесняясь чужого присутствия. Абердох, впрочем, деликатно отвернулся. Я сказал:

– Пожалуйста, береги себя. Очень прошу, ну очень… Она улыбнулась в ответ:

– Что с нами сделается? Не беспокойся, все будет в порядке. Еще увидимся.

– Я провожу, – сказал Абердох. Глядя, как он играючи подхватил мотор и реактор, я подумал, что время его не берет. Он ведь был если не вдвое, то уж точно раза в полтора старше меня. Хотя у нас – когда мы играли в одной команде – интересоваться возрастом было не принято – и правильно.

Перед уходом он показал мне, где можно прилечь и отдохнуть. Но тут же предупредил:

– Только не сразу. Еще поболтаем, вот отправлю ее… Я согласно кивнул. Бойцы вспоминают минувшие дни! Очень трогательно получится.

Но когда он вернулся, речь пошла вовсе не о былом: лирики в этом парне было не больше, чем лимонада в медицинском спирте. Шел просто обмен информацией, которая была нужна каждому из нас. Но начали с того, что он откуда-то выудил литровую склянку квадратного сечения и два стопаря. Аккуратно разлил. Поднял свою.

– С приятным свиданьицем.

– Про! – откликнулся я.

Выпили. Он налил снова – в запас – и начал разговор:

– Так какая же нелегкая занесла тебя в этот гадюшник, Разитель? Все испытываешь судьбу, бзинкшт?

Ему надо было говорить правду, вранье он чувствовал сразу. Только правду. Но, конечно, не всю.

– Взял подряд. Я ведь теперь – по вольному найму.

– Это я понял – если уж работаешь на себя.

– А ты на кого пашешь?

Я знал, что и он будет отвечать правду – и тоже не всю понятно. Мы оба давно усвоили, что молчание – ограда мудрости. В особенности такое молчание, которое для непосвященного выглядит полной откровенностью. Oн сказал:

– Не там, где мы оба были раньше. Значит, на людей "Т", понял я.

– Ты в рейде? Или на оседании?

– Укоренен.

Иными словами – живет тихо-мирно и занимается своим делом.

– Смотришь и слушаешь?

Он выдержал небольшую паузу.

– Разитель, это ведь не я к тебе пришел. Если есть что сказать – говори. Помогу тебе – в пределах возможного. Но никакая засветка мне не нужна. Так что… В чем твой бизнес?

– Нужно получить ключ к хитрому шифру.

– Дешифровка в этих местах – на уровне.

– Верю. Но текст закрытый. Так что дешифровка не поможет.

– Гм. Следовательно, текста у тебя нет?

– Есть, как же не быть. С собой.

– Ищешь готовый ключ.

– Где-то же он существует.

– Найдешь – если готов хорошо платить.

– С этим как раз загвоздка.

– Тогда не рассчитывай. Даром здесь могут только убить. В смысле – не за твой счет.

– Может, ссудишь?

Он мотнул головой:

– Не мечтай. У меня свободных – хватает на хлеб, молоко.

– От бешеной коровки?

Схимник усмехнулся:

– Каждому – свое, верно? Как же это ты без денег взял такой заказ? Я с тобой не меняюсь.

– Были деньги, да сплыли.

Я вкратце объяснил ему – каким образом. Он кивнул:

– Этого прохиндея я знаю. С ним ясно. Не пойму только: как ты, с твоим-то опытом, сунулся сюда безадресно? Ты сам решил искать ключ здесь?

– Посоветовали. И тут должны были встретить – но не встретили. Если только… если только этот пограничник не был встречающим.

– Кто тебя послал, если не секрет?

– Не от тебя. Антиквар – знаком тебе такой в наших краях? Он тоже, как я понял, работает на себя.

Схимник пробормотал что-то под нос; мне послышалось: «Сукин сын». И продолжил погромче:

– Встречал. Этому не верь. Продаст за три копейки. Что у тебя с ним?

Пришлось в общих чертах рассказать всю историю. Он только покачал головой и вздохнул:

– Считай, что ты крупно залетел. Хочешь совет? На обратную дорогу я уж как-нибудь наскребу. Уноси ноги, пока не засветился.

– Нет. Не пойдет.

– Гордыня заедает? Да ты пойми: при таком раскладе тебе рассчитывать не на что.

– На что рассчитывать, у меня всегда есть: на самого себя.

– Вот! Вот весь ты! Узнаю, бзинкшт!

– Мне надо только зацепиться за что-то. Вот и посоветуй, как это сделать. Буду твоим должником.

Кажется, он понял, что переубеждать меня – дело пустое.

– Как сделать… Если хочешь рискнуть…

– Хочу, не хочу – не те слова. Надо.

Абердох уже настроился по-деловому.

– Тогда так. Завтра идешь в город. Там тебя задержат.

– За что?

– Такой порядок. Ты понимаешь, что такое – Рынок? И какие ценности там прокручиваются?

– Ладно. Задержали. Дальше?

– Дальше – представляешься. По легенде, конечно. Предъявляешь свой вклад. Его оценивают. И в зависимости от твоей маски и вклада решают…

– Постой, постой. Начни с начала. Какой вклад, какая легенда – не понимаю что-то.

– Ты что – шутишь?

– Серьезен, как во гробе.

– Ну ты даешь.

– Снизойди к необразованному…

Абердох только покачал головой:

– Работаешь сам на себя – значит, претензии тебе предъявлять не к кому. Не зря у меня было ощущение, что тебе надо побыстрее сплывать отсюда. Знаешь, что перед тобой? Могила. Уже вырытая по всем правилам кладбищенского искусства. А здесь хоронить умеют.

– Когда кончишь причитать – скажи что-нибудь по делу, – терпеливо попросил я.

Он вздохнул, тоже вроде бы набираясь терпения. Немного пошлепал губами вхолостую. И наконец начал:

– Тебе не объяснили, что такое Рынок. Это, приятель, замкнутая корпорация. В ней возможно очень многое – но только для своих. А ты – чужой по определению. Всякий чужак здесь воспринимается как враг. Презумпция невиновности у них хождения не имеет. А иначе в подобном деле и нельзя: товар такой, что украсть его – проще простого, а ценится он больше, чем все остальное в мире. Вот я: обитаю здесь уже долгонько, а в Топсимар не хожу. По тому, как видишь, благоденствую. – Сказав это, он усмехнулся.

– Постой, постой. Но люди же как-то в эту корпорацию попадают? Я сам видел: на их катер грузилось не так уж мало народу.

– Конечно. Только в основном это их персонал. Они же гоняют по всей Галактике, из мира в мир. Ищут товар, делают заказы, иногда доставляют материал заказчикам – если он таков, что доверить его нельзя никакой связи, даже самой закрытой. Среди тех, кого ты видел, новичков если и было, то один, от силы два.

– Значит, все-таки они есть.

– Есть. И у них при себе обязательно имеется вклад или, на самый худой конец, хороший статус.

– А если популярнее?

– Ты что-то разучился понимать. Мозги надо смазывать почаще. – И он налил снова. – В любом мире есть определенное количество людей, имеющих доступ к товару в силу своего положения – служебного, общественного, фамильного… Люди, обладающие такими рангами, могут рассчитывать на хорошую встречу здесь, потому что если у них и нет при себе хорошего вклада, то, во всяком случае, есть устойчивые связи среди других людей, имеющих доступ к информации. К секретам. Тайнам. Государственным и прочим. Если сюда приедет, допустим, экс-президент даже самого занюханного мирка, или пусть не президент, но министр – он будет внимательно выслушан и скорее всего оставлен тут на работе. А как тут платят, ты и представить себе не можешь. Тут люди становятся богачами, не сходя с места. Но если кто-то в чем-то провинится – мера наказания за все одна, догадываешься, какая. Если бы в федеральной статистике указывался здешний уровень смертности, то… Но это тоже – тайна, а свои секреты хранить тут умеют, этого у них не отнимешь.

– Со статусом ясно, – сказал я без особого воодушевления. – Ну а что скажешь по поводу вклада?

– Что-то охрип я от долгого говорения – отвык… – Абердох промочил горло и сразу же налил по новой. – Со вкладом – все еще проще. Как ты знаешь – ценная информация, порой стоящая очень больших денег, ну очень, – может оказаться и не у сановной персоны, а у человека, условно говоря, случайного. Из низов, скажем так. Но от этого она своей ценности не теряет, верно? И вот человек такой, каким-то способом пронюхав, где этот товар можно продать надежнее и выгоднее всего, прибывает сюда и эту свою информацию предъявляет. Ее оценивают и к нему приглядываются в те несколько дней, которые ему приходится тут провести, пока привезенная им информация проверяется по другим каналам: она может ведь оказаться и просто липой, захотелось человеку шальных денег… Если это липа – думаю, дальнейшее объяснять тебе не нужно. Если же товар добротный – ему предлагают сделать выбор.

– Не понимаю: чего тут выбирать?

– Ему говорят: мы это купим, можете получить свои деньги и улетать восвояси, там вы забудете о нас и поживете в свое удовольствие. Но вы можете просто подарить нам этот товар и остаться у нас работать – в конечном итоге это принесет куда больше. Или можете, вернувшись к родным пенатам, продолжать дальше в том же духе, стать, так сказать, членом-корреспондентом – тогда получите каналы связи и, помимо постоянной ставки, вам заплатят гонорар за каждую новую информацию – в зависимости от ценности, на это существует твердая шкала расценок. Человек волен выбрать любой вариант. Большинство идет на третий, второй предлагается вообще очень немногим, ну а остальные проходят по первой схеме: берут деньги и покидают эти гостеприимные края, чтобы понаслаждаться такой жизнью, о какой прежде могли только мечтать…

Последние слова Абердох произнес со странной интонацией, мне издавна знакомой.

– Но домой они почему-то не возвращаются, – продолжил я.

– Ни домой, ни куда бы то ни было. Дай они себе труд подумать, сообразили бы: все, что они здесь видели и слышали, уже само по себе является секретом, целым набором секретов, который Рынку, понятно, не нужен, но многие Службы не пожалели бы немалых денег за такую информацию.

– Рынок со Службами не дружит?

– Рынок транснационален, Службы – национальны. Запад есть запад, Восток есть восток… Сам понимаешь.

– Значит, таких просто…

– Нейтрализуют, – закончил он. – Давай-ка – чтобы им легко лежалось…

«Слишком бодро берет он на грудь, – подумалось мне. – А хотя – может, тут и нельзя иначе, откуда мне знать?»

– Так что в твоем нынешнем качестве, – сказал Абердох, глотнув и занюхав какой-то пахучей травкой, – сам понимаешь, тебе тут рассчитывать не на что, кроме похорон – и будут они скромными. Ты явись к ним с хорошей информацией, или же стань где-нибудь министром хотя бы – тогда другое дело, тогда сможешь рассчитывать на успех твоего предприятия. Просек?

Я только кивнул, размышляя.

– А уж если это получится – заранее посоветую: с ними будь скромен. Не хвались защитой. Дай им пошарить у тебя в памяти. Все нужное спрячь. Если тебе поверят, то дадут контрольное задание. Своего рода экзамен на зрелость. Такая вот шема.

«Шема» – он всегда произносил вместо «схема». Вообще язык его был со странностями.

– Ну, не вешай носа, – подбодрил он. – Ничего еще не потеряно. О чем задумался?

– Думаю – как бы побыстрее сделаться министром. Или хотя бы раздобыть стоящую информацию.

– Об этом успеешь помечтать, когда окажешься в местечке поспокойнее. А сейчас размышлять тебе надо о том, как подобру-поздорову унести отсюда ноги.

– Если бы! Но тогда мое дело накроется. Нет. Не могу об этом думать и не стану.

– Так до чего ты додумался?

– Не успею я стать министром: времени мало. Таковы условия задачи, – объяснил я. – Придется искать информацию. Где-нибудь поближе. Не посоветуешь?

Он немного подумал.

– Есть, конечно, вариант: тут же, на Топси, только в другом месте. Вот слушай…

И он объяснил мне, что именно имел в виду:

– Ты заметил, наверное: большинство приезжих все-таки направляется не сюда, не на Топсимар, а в другое место. Есть такой остров по кличке Амор – курортный центр этого мира. Всегда народу битком, раствориться легче легкого. И вот там тусуются, кроме мамаш с детками, еще и такие вот единоличники вроде тебя: те, у кого есть какая-то информация, но которым то ли Рынок не дал той цены, на какую они рассчитывали, то ли эта информация с него же и утекла… В общем, своего рода блошиный рынок. Конечно, первосортной информацией там и не пахнет, но недорого купить что-нибудь такое, для видимости, с чем можно пройти на Рынок, там реально.

– Это как – «недорого»?

– Да, ты же без денег… Но не мне тебя учить – как заполучить информацию, не заплатив ни гроша.

– Что же: звучит неплохо. А для разгона – может, назовешь хотя бы одно имечко – чтобы я знал, с кого начать?

Абердох недовольно посопел носом. Но все же имя назвал. И особую примету для опознания.

– Пожалуй, подойдет. Спасибо, – сказал я искренне. – Ты мне помог.

– Тьфу, тьфу, тьфу, – и он постучал по столу. Я тоже.

– Ну, давай – на сон грядущий? – Он налил.

Я не отказался: день завтра предстоял нелегкий. И очень длинный. Зато и ночи здесь тянулись долго, так что еще вполне можно было успеть выспаться.

– Не в последний раз, – откликнулся я.

– Аминь.

Слово «уракара» я не произнес ни разу. И при себе оставил еще и то, что на самом деле одна зацепка на Рынке у меня была, или, во всяком случае, должна была быть: человек с Теллуса, о котором я уже упоминал – прижившийся в Рынке и носивший странную фамилию: Повидж. Не к чему было технично вкладывать его в разговор с Абердохом: возможные опоры не должны располагаться рядом, но наоборот – подальше друг от друга, тогда конструкция будет устойчивой.

А потому я уснул спокойно. Надеясь, что ночные кошмары меня обойдут стороной.

Но поспать мне удалось не больше часа. Впившись пальцами в мое плечо, Абердох тряс меня, словно хозяйка, выбивающая половик.

– Подъем! Разитель, тревога!

От этих слов вскакивают даже иные покойники. Я же был еще жив.

– Что? Мартина?..

– Приближается патруль. Давай по-быстрому: ноги в руки…

Я и так уже почти закончил одеваться.

– Плановый визит?

– Именно что нет, бзинкшт… Не за тобой ли?

– Не должны бы.

– Лучше тебе у них не спрашивать – что они должны. У тебя пропуск на остров есть? Нет, конечно. Говорил же я тебе…

– Ладно. Понял. Куда мне теперь?

– Придется тебе срочно слинять. У меня есть вход во вневремянку. Не казенную. Теневую.

– Где?

– Сарайчик за домом – под ним… Там люк…

– Код для пользования?

– Семь-семь. Скобка. Икс-квадрат – альфа. Скобка. Один-девять-два-девять.

Я вышел из домика. Наверху сияли миры. Под ними, затемняя то одни, то другие, скользила небольшая, округлая тень. Патрульный агрик. Спокойной вахты, ребята, увидимся в другой раз как-нибудь.

С моря дул теплый бриз. Я вздохнул полной грудью, глядя в ту сторону, где лежал остров космодрома (это было неважно) и швартовалась лодочка, привезшая меня сюда, и женщина, управлявшая ею (и это было самым важным для меня). Но сейчас – говорила мне интуиция – ее там уже не было, она находилась где-то достаточно далеко от меня. И от этой мысли мне становилось грустно.

Но времени на грусть мне не было отпущено. Я рысцой направился к сараю. Ну, жизнь пошла – перевести дух некогда. Ничего, вот сделаем работу – и закатимся с женой куда-нибудь для безмятежного существования хотя бы на полгодика.

На этот же Амор, допустим. Если, конечно, мне там понравится.

Глава 5

Ряд волшебных изменений… (с двадцать первого по двадцать второй день событий)

Нет, не понравилось мне на Аморе. Во всяком случае, сначала.

Черт их знает – могли бы тут хотя бы фуникулер какой-нибудь соорудить, что ли, позаботиться о гостях, если уж на своих им наплевать. Не то тут в два счета без ног останешься…

Такие мысли болтались у меня в голове, когда я спускался по крутому склону, стремясь поскорее оказаться на берегу, на песке, усеянном телами курортников, кое-как, а чаще и вовсе ничем не прикрытых от солнца, кроме разве что пестрых зонтиков, очутиться поближе к волнам, ритмично накатывавшимся на пляж, к ярко раскрашенным киоскам, где торговали прохладительными, в том числе пивом, оно сейчас привлекало меня, пожалуй, больше всего остального – кроме, конечно, того человека, которого я должен был разыскать на этой выставке хорошо упитанных самцов и самок, относящихся к виду «человек деградирующий», того самого парня, которого мне рекомендовал бывший сотоварищ. Благополучно выйдя из ВВ-кабины я, не успев хоть немного собраться с мыслями, направился в место, обозначенное во всех путеводителях словами «Залив любви» – совершенно соответствовавшими (как я вскоре и убедился) действительности. Все было бы очень приятно, не будь остров так велик и еще – если бы теневой вэвэшник имел свободный выход, но тот, которым пользовался Абердох (а на сей раз и я), выходил только на фиксированные точки. Таким образом я очутился там, куда меня вовсе не тянуло: в городке, административном центре острова. Почему-то власти умудрились построить свой центр довольно высоко в горах (на что был, разумеется, свой резон: здесь было попрохладнее, чем внизу). Правда, добраться оттуда до Залива любви оказалось несложно, для этого не нужно было обзаводиться альпинистским снаряжением, достаточно было заплатить за место в скользобусе. Но вот от центра до пляжей пришлось спускаться на своих двоих – в прокатной конторе в тот день не оказалось в наличии ни одной машины, хотя я был согласен и на самую затрапезную – лишь бы скользила над поверхностью. «Разгар сезона», – объяснили мне, разводя руками.

Я и сам был таким умным: что сезон на Аморе сейчас в самом разгаре и потому мелкие дельцы именно здесь и кучкуются, мне было понятно и без объяснений Абердоха. Давным-давно было сказано, что если нужно спрятать камень, то разумнее всего схоронить его на галечном берегу, человек, стремящийся раствориться, исчезнуть из глаз, выберет для этого не пустыню, где он будет заметен издалека, но толпу себе подобных. Здесь и была толпа, да к тому же еще и голая, а голые люди выглядят вовсе не так, как одетые, потому что одежда в нашем представлении является неотъемлемой частью человеческого образа, когда же мы имеем дело с голыми, то далеко не сразу привыкаем к совершенно другой системе признаков и примет – если они нам вообще известны, а если нет – дела наши совсем плохи. Человек, которого мне надлежало разыскать, Акрид, знал все это, надо полагать, не хуже моего, иначе наверняка выбрал бы другое местечко. Но я надеялся, что для серьезного разговора у него найдется уголок поукромнее: здесь сохранить предмет наших переговоров в тайне было не больше шансов, чем если бы мы сидели перед включенным микрофоном всепланетного радио. Но в конце концов сейчас это меня еще не очень волновало: прежде всего нужно было разыскать Акрида, а я издавна придерживался правила: всякую задачу надо решать, когда наступает ее черед, делать это раньше срока – значит просто расходовать время попусту.

Да, он был растворен здесь надежно: а вот обо мне сказать этого было никак нельзя. На улице лагеря (на Аморе этим словом обозначается то, что у нормальных людей носит название города, это говорит лишь о том, что на этой планете поселения никогда не обносились стенами, что вовсе не удивительно, если учесть, что вся история ее насчитывала от силы восемьдесят лет, человек пришел сюда, как принято считать, в самый расцвет цивилизации – иными словами, накануне ее заката, но это уже только мое личное мнение, которое к тому же склонно меняться в зависимости от моего настроения) – да, итак, на улице лагеря мой костюм выглядел бы совершенно естественно – поздним вечером, когда солнце тут не так палит. Но на пляже в самый разгар дня я наверняка выглядел нелепо – не говоря уже о том, что истекал потом, удивляясь, как же много во мне содержалось воды. Наверное, следовало дойти до ближайшей раздевалки, снять кабинку и раздеться прежде, чем пускаться на розыски. Но сама мысль о том, что придется делать какие-то лишние шаги, была мне крайне противна. Так что единственное, чем я постарался облегчить свою участь, было – снять пиджак и нести его в руке, помахивая и тем создавая хоть какое-то движение воздуха вокруг себя. Вообще-то я всегда считал себя существом выносливым, но сейчас у меня возникли серьезные основания для сомнений в этом: еще час блуждания по тяжкому, глубокому песку – и меня можно будет собирать в ведро совком, фрагмент за фрагментом.

Однако, пока этого еще не произошло, я, завязав остатки воли тройным топовым узлом, вот уже третий час преодолевал надоедливое сопротивление песка и горячего светила. И с каждой минутой во мне крепли сомнения в том, что рекомендованный моему вниманию человек и в самом деле находится здесь – на этом пляже, в этом полушарии, на этой планете, в конце концов, следовало считаться с тем, что информация у Абердоха могла оказаться и далеко не свежей; тем не менее я не забывал шарить глазами по сторонам, надеясь в конце концов все-таки заметить широко раскинувшего крылья орла, который должен был красоваться (изображенный красным и синим колерами) на груди нужного мне субъекта. То была единственная сообщенная мне топсимарским отшельником (каким вроде был и являлся бывший рейдер Абердох) примета.

Внешняя примета, разумеется. Иной информации о нем у меня было несколько больше. Накануне Абердох рассказал мне достаточно много, и при надобности я сейчас мог бы без труда перечислить дела моего искомого за последние два, даже три года. За это время он раза три брался за выполнение щекотливых поручений. Основным же занятием его была торговля секретами – что само по себе, с моей точки зрения, не содержало в себе состава преступления, правда, Рынок полагал иначе: одиночки вроде этого парня считались недобросовестными конкурентами, так как отвлекали клиентуру и сбивали цены. И разоблачение каждого такого одиночки расценивалось как заслуга перед Корпорацией, и человек, которому удалось раскрыть, а еще лучше – нейтрализовать подобного подпольщика, мог рассчитывать на весьма благоприятное отношение со стороны рыночного начальства. Что касается меня, то для меня в его деятельности неприемлемым было то, что ни один из людей, предлагавших ему купить тайны либо покупавших их у него, по словам Абердоха, больше не возникал ни в одном из населенных миров, деликатная проверка показала также, что банковские счета участников сделок с этим человеком оказывались после их исчезновения совершенно опустошенными, в то время как им следовало, наоборот, подрасти. Дело пахло криминалом – однако ни одного тела так и не было обнаружено, обладатели тайн попадали в категорию безвестно отсутствующих – что в разбросанной по просторам Галактики Федерации вовсе не было чем-то из ряда вон выходящим: случалось, что ЛК долго нельзя было вызвать просто из-за непрохождения связи через штормовые участки Простора.

Вообще-то я вовсе не намеревался разбираться ни в том, действительно ли все эти люди убиты, а если нет – то куда же они деваются, ни также в том, обладателем каких тайн сделался ловкий делец в результате своих операций и как он их использовал: этим пусть занимается сам Рынок. Моим же делом я считал, во-первых, обнаружение этого предпринимателя и, во-вторых, его задержание и выдачу рынку. После этого, уверял меня Абердох, моя карьера там будет обеспечена, я получу полную возможность искать и находить, а также использовать всю информацию, касающуюся уракары, а кроме того (и это казалось мне главным) – при помощи богатейших возможностей Рынка постараться найти ключ к записям на кристелле. Всего и делов, как говорится.

Однако, чтобы осуществить этот красивый замысел, требовалось сперва обнаружить Акрида, используя ту единственную примету, о которой было уже сказано. А блуждая по пляжу и чувствуя, что становлюсь все более похожим на хорошо провяленную воблу, я уже потерял надежду на столь благополучный исход. Можно было плакать или смеяться над самим собой – по собственному усмотрению. Я выбрал смех.

Причина же для смеха заключалась в том, что я увидел искомую птичку только тогда, когда едва не наступил на нее ногой, споткнувшись о чью-то сумку и сделав широкий вынужденный шаг в сторону, чтобы удержать равновесие.

Опустившись на песок рядом с едва не попранным моею пятой человеком, я испытал неимоверное облегчение. Потому что наконец-то блуждание кончилось и начиналась работа.

– Тебе хорошо бы обзавестись парой глаз на коленях, – не очень доброжелательно проговорил орленый человек. В его речи чувствовался резкий лианский акцент, и это лишний раз свидетельствовало о том, что я споткнулся в нужное время и в нужном месте.

– Извини, брат, – ответил я. – Глаза вспотели, так что ни черта не видно. Ты не против, если я немного обсохну около тебя?

В моей речи только совершенно лишенный слуха человек не различил бы характерного для Ливии распева. Мир этот находился далеко в стороне от тех планет и маршрутов, которые были связаны с деятельностью Акрида, так что человека оттуда он вряд ли должен был опасаться.

Он внимательно посмотрел на меня и, похоже, не ощутил, как я с некоторым усилием расширил свое поле так что мой новый собеседник оказался внутри него, и таким образом его психика стала доступной для прочтения. Правда, для этого мне пришлось как бы нечаянно придвинуться к нему почти вплотную: силы мои были, похоже, на исходе. При этом он повел носом и поморщился:

– Несет же от тебя, брат, – как от жука-вонючки, ты уж не обижайся. На вот, воспользуйся…

Он сунул руку в свою сумку и выудил оттуда баллончик с дезодорантом. Я поблагодарил и взял. Стянул насквозь мокрую рубаху. Мельком прочитал на пестром цилиндрике: «Аромат Морели». Я обрызгался, хотя и не чрезмерно щедро: успел уже понять, что мой новый собеседник был человеком достаточно узкой души – если позволительно применить такую характеристику в противоположность душе широкой. Вежливо улыбаясь, я возвратил баллончик и еще раз поблагодарил: обитатели Ливии известны своей вежливостью. Он кивнул и упрятал баллончик в сумку. При этом он держал свою торбу так, что можно было без труда заглянуть в нее. Я, однако, не поддался искушению, чтобы излишним любопытством не вызвать подозрений, тем более, что при помощи третьего глаза успел уже разобраться в ее содержимом.

– Что, прямо с седла за стол? – поинтересовался он, явно имея в виду мой далеко не пляжный наряд. В наших краях сказали бы: «С корабля на бал», но цитаты в каждом мире свои.

– Вся жизнь проходит в спешке, – охотно пожаловался я. – Не успеешь обмыть одну сделку, как приходит пора закручивать другую. (Я чуть было не ляпнул «Ударить по рукам», но это был бы слишком теллурианский оборот, я же был ливиатом не только по акценту, но и по оттенку кожи; и рубашка, сброшенная мною, случайно лежала как раз фирменным ярлыком вверх, и то была, разумеется, ливийская фирма). Так что приходится забывать о приличиях.

Тут в его сознании затлел огонек интереса ко мне. Пока еще маленький и тусклый, словно огонек сигареты с полусотни метров.

– Торгуем? – Его интерес нашел выражение в единственном слове, оброненном как бы из вежливости, с полным безразличием. Но я отлично видел, что в действительности дело обстояло не так: в его сознании уже пошла реакция сопоставлений и догадок.

В ответ я лишь пожал плечами, что точнее всего было истолковать как печальный вздох: «Приходится». Однако при желании можно было принять и за отрицание или просто за нежелание распространяться на серьезную тему.

Видимо, его устраивал и первый, и третий вариант. И он явно насторожился. Возможно, усмотрел во мне конкурента? Это было бы ошибкой с моей стороны – настроить его подобным образом. Я проанализировал на скорую руку его состояние. Нет, он просто заинтересовался, но был еще очень далек от того, чтобы опознать во мне того человека, который мог ему понадобиться. Необходимо было помочь ему. К счастью, мне даже не пришлось думать о том, как это сделать: Акрид сам пошел на контакт.

Пошел – невзирая на то, что огонек подозрительности горел в его психике куда ярче, чем красная точка интереса. Ничего удивительного: по моим прикидкам, он и должен был прежде всего опасаться за себя – опасность могла исходить от любого человека, знающего о нем хотя бы половину того, что было известно мне. Если даже не принимать во внимание последних ляпов, допущенных им за краткое время нашего общения.

Каких? У него некоторые концы не сходились с концами. Подчеркнутый лианский акцент должен был свидетельствовать о том, что обладатель его не только уроженец этого мира, но и постоянный его житель, в то же время Морель, благоуханная степь, занимала субэкваториальные зоны в мире Соланы, расположенном в другом конце населенной части Галактики, или Суперойкумены, как ее еще называют. При этом оборот «С седла за стол» относился к фольклору Симоны, лежавший во внутреннем кармане сумки астробилет был куплен на Стреле-Третьей, а покоившийся в двойном дне дистант относился к последним теллурианским конструкциям – правда, это необязательно означало, что он на Теллусе же и был приобретен. Проколы? В это я не поверил: слишком уж много их было для парня с немалым опытом, каким он, судя по данным досье, обладал. Более вероятным представлялся другой вывод, человек этот старался выглядеть этаким беззаботным живчиком, мотающимся по Федерации, словно перекати-поле, но вовсе не хотел, чтобы в нем разгадали постоянного обитателя Амора, его резидента, я понимал – почему, мне уже не терпелось, оставшись одному в укромном местечке, наложить эту схему его метаний на другую – ту, что хранилась у меня в памяти и где были обозначены исходные пункты тех людей, которые исчезли не без его любезного содействия. Но удобные для такой работы обстоятельства возникнут, как я понимал, в лучшем случае поздно вечером, а до того надо будет еще как следует отдохнуть, чтобы мое сознание, подсознание, тонкие тела и все прочие части организма работали нормально. А сейчас прежде всего следовало внимательно вести разговор, зорко наблюдая за переменами в его тонких телах, чтобы предугадывать его реакции и возможные противодействия. Поэтому я промедлил с ответом, когда Акрид все тем же скучающим голосом как бы от нечего делать спросил:

– Продаешь-то что?

Перед этим он усердно пытался забраться в мою психику, однако его способности в этой области оказались даже ниже средних, и он смог разглядеть во мне ровно столько и именно то, что я ему позволил.

Я изобразил на лице некоторое сомнение: стоит ли отвечать. Но позволил себе принять положительное решение.

– Да как сказать… Вообще-то я больше покупаю.

– Да? Что же, если не секрет?

Он попал в точку, позволив мне, услышав последнее слово, едва заметно вздрогнуть.