Текст книги "Русская армия. Сражения и победы"

Автор книги: Владимир Бутромеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Заграничные походы А. В. Суворова

С Суворовым в Италию предполагалось двинуть шестидесятипятитысячную русскую армию (86 000 австрийцев Меласа уже находились на месте).

Кроме того, 85 000 войск, расположенных в западных инспекциях, было переведено на военное положение.

Император Павел предоставил Суворову полноту власти, но венский кабинет подчинил ему свои войска условно. Суворов волен был распоряжаться австрийскими войсками на поле сражения, распределением же их на театре войны ведал в последней инстанции гофкригсрат.

Северную Италию занимала французская армия генерала Моро. В Южной Италии находилась другая французская армия генерала Макдональда, завоевавшая в предшествующую кампанию Неаполитанское королевство.

4 апреля Суворов прибыл в Виченци и уже 8-го открыл кампанию, двинувшись на армию Моро. План Суворова заключался в разбитии обеих французских армий порознь, Моро, затем Макдональда, и в овладении Северной Италией, где фельдмаршал предполагал устроить базу для похода на Францию.

Суворов шел левым берегом реки По, стремясь держаться ближе к Альпам: многочисленные притоки По легче было переходить в их верховьях. С ним было 40 000, а 15 000 австрийцев оставлено осаждать Пескару и Мантую.

16 апреля на реке Адда (у Кассано) Суворов атаковал армию Моро и нанес ей полное поражение. Французы потеряли 2500 убитыми и ранеными, 5000 пленными, 27 орудий. Наш урон – 2000 человек. Милан открыл свои ворота победителю, и 17 апреля Цизальпинская республика перестала существовать.

Разбитый Моро отступил в Пьемонт и занял очень крепкую позицию, прислонив фланги своей армии к крепостям Вероне и Алессандрии. Суворов дал отдохнуть своей армии в Милане. Малочисленная конница союзников плохо справлялась с разведывательной службой, и лишь 29-го главнокомандующий получил верные сведения о Моро. Он приказал армии сосредоточиться у Тортоны с целью завершения разгрома Моро. Однако маневр этот не был приведен в исполнение.

Разнесся слух о движении крупных сил французов из Швейцарии в Северную Италию на соединение с Моро. Суворов решил тогда изменить свой план действий. Он перевел свои силы на левый берег По и 5 мая двинулся на пересечку путей из Швейцарии и Франции в Пьемонт с тем, чтобы разбить «подкрепления из Швейцарии» до их соединения с Моро.

Кроме того, фельдмаршал надеялся этим своим движением выманить армию Моро из ее крепкой позиции в открытое поле.

Суворов пошел на Турин – столицу Пьемонта и главный узел сообщений Северной Италии. Моро стал отступать на Геную, опасаясь вторичной встречи с Суворовым. 15 мая русские войска вступили в Турин и Алессандрию. Лишь теперь фельдмаршал узнал об истинном направлении отступления Моро, он полагал, что французы отступят к Савойе.

Вся Северная Италия была в течение одного месяца очищена от французов, сохранивших за собой лишь Геную и Ривьеру.

Торжественная встреча в Милане 18 апреля 1799 года. Художник А. Шарлемань

А. В. Суворов в мундире гвардейского Преображенского полка. Художник И. Крейцингер

Обер-офицеры полков Преображенского, Семеновского и Измайловского. 1796–1797 гг.

А. В. Суворов. Художник В. И. Суриков

Тем временем вторая французская армия Макдональда спешила на выручку армии Моро.

У Макдональда было свыше 30 000. Моро усилился до 25 000. Оба французских генерала должны были соединиться у Тортоны: Макдональд шел на Лукку, Болонью и Пьяченцу – Моро должен был идти от Генуи.

Суворов мог сосредоточить против них у Алессандрии всего 34 000, главным образом русских. Его армия была несколько сильнее каждой французской армии порознь, но значительно уступала их соединенным силам. Всего в Италии было до 100 000 австро-русских войск, но гофкригсрат, ставя на первое место не разгром живой силы противника, а овладение географическими объектами, удержал две трети сил для бесполезных осад.

Фельдмаршал решил действовать по внутренним операционным линиям и разбить французских генералов порознь. В первую очередь он положил обратиться на Макдональда, армия которого, перевалив 31 мая через Аппенины, выходила на сообщения союзников.

4 июня в 10 часов вечера Суворов выступил из Алессандрии навстречу Макдональду. Молниеносным маршем прошел он 85 верст в 36 часов и утром 6 июня обрушился на Макдональда, атаковавшего было на реке Тидона слабый австрийский отряд генерала Отта, совершенно не ожидавшего такого стремительного подхода главных русских сил.

В последовавшем четырехдневном жестоком бою на реке Треббии 6–9 июня армия Макдональда была наголову разгромлена и бежала. Этот блистательнейший из всех, какие знает история, форсированный марш является наиболее ярким применением суворовского принципа: «Голова хвоста не ждет».

Свыше половины всех войск отстало в дороге. Но Суворов жертвовал второстепенным в пользу главного – выигрыша времени. На заявление Багратиона, что у него в ротах не наберется и по 40 человек, Суворов ответил: «А у Макдональда нет и двадцати. Атакуй с Богом!» К вечеру 6 июня удалось собрать до 15 000 против 19 000 французов (Макдональд разбросал свои силы), а 7 июня, несмотря на потери, на Треббии дралось уже 22 000 союзников против 34 000 французов. Главный удар нанесен в левый фланг французов, но успеха развить не удалось, так как Мелас притянул к себе на второстепенное направление все резервы. 8 июня бой достиг крайнего ожесточения, и наши войска (дивизия Швейковского, атакованная тройными силами) стали поддаваться. Московский гренадерский полк, будучи совершенно окружен неприятелем, повернул свою 3-ю шеренгу кругом и отбивался так на две стороны. Генерал Розенберг просил у Суворова позволения отступить. Фельдмаршал, отдыхавший от зноя в тени скалы, ответил ему: «Попробуйте сдвинуть этот камень. Не можете?.. Ну так и русские не могут отступить!»

Когда с тем же к нему явился и Багратион, Суворов потребовал себе коня и, как был, в рубашке, без мундира, поскакал к войскам, и войска вновь обрели свои силы при одном появлении обожаемого вождя. Французы отброшены по всей линии, но вскоре потеснили австрийцев Меласа. Мелас послал спросить Суворова, куда отступать, и получил ответ: «В Пьяченцу!» 9 июня рано утром французы отступили. Их еле удалось нагнать, причем арьергард сложил оружие.

А. В. Суворов. Неизвестный художник

Офицер и рядовой лейб-гвардии Гусарского полка. 1799 г.

А. В. Суворов у карты военных действий. Художник К. Штейбен

Сражение при Нови. Художник А. Е. Коцебу

Наш урон – свыше 8000, французов – до 18 000 (свыше половины армии, причем 12 000 взято в плен). Захвачено 60 орудий – вся артиллерия армии Макдональда и 7 знамен.

Пока Суворов расправлялся с Макдональдом, Моро двинулся на Тортону, как то было условлено. Однако весть о Треббии заставила его 14 июня отступить в горы Ривьеры, где он соединился с остатками войск своего сослуживца.

Австрийцы не дали Суворову возможности воспользоваться блестящей победой на Треббии. Гофкригсрат запретил какие бы то ни было действия до сдачи Мантуи, осажденной австрийским корпусом генерала Края. Целый месяц прошел в вынужденном бездействии.

Суворов был глубоко возмущен этой рутиной и злой волей – и не скрывал своего возмущения. Его отношения с австрийским верховным командованием, бывшие и до той поры натянутыми, окончательно испортились.

А недорубленный лес вырастал. Рутина гофкригсрата дала возможность французской Директории довести свою армию в Италии до 45 000. Новым главнокомандующим был назначен генерал Жубер.

17 июля наконец Мантуя пала, и корпус Края усилил 26-го армию Суворова – и усилил вовремя, так как уже 29 числа французская армия перешла в наступление. Дойдя до городка Нови, Жубер увидел на равнине войска союзников. Он приостановил свое движение и стал колебаться относительно дальнейшего образа действий. Нерешительность эта оказалась для него роковой: 4 августа Суворов атаковал, разбил и рассеял французскую армию, причем сам Жубер был убит. Демонстрируя против левого фланга Жубера австрийцами Края, Суворов главный удар нанес по правому флангу французов. Доблестный Жубер, как Вейсман при Кайнарджи, был поражен пулей в сердце во главе своих войск. Обе стороны дрались одинаково доблестно и победа досталась лучше управляемой – гению Суворова.

Сорокатрехтысячная армия союзников сражалось против 35 000 французов.

Урон Суворова – 8000, французов – 6500 убитых и раненых, 4500 пленных, 4 знамени и 39 орудий. От глубокого преследования пришлось отказаться, чтобы не погубить голодом войска; страна была совершенно опустошена. Да и гофкригсрат задержал австрийские войска.

Отношения между союзниками испортились до такой степени, что их правительства решили впредь действовать обособленно.

Русской армии надлежало перейти в Швейцарию, а австрийцам остаться в Италии. Австрийцы всячески торопили русских, но в то же время чинили препятствия на каждом шагу – прислали заведомо недостаточное для горного похода число мулов, благодаря чему выступление пришлось отложить на две недели.

Находившийся в Швейцарии эрцгерцог Карл, не дожидаясь русских, выступил оттуда и оставил на произвол судьбы под Цюрихом только что прибывший из России тридцатитысячный корпус генерала Римского-Корсакова. Предательский этот поступок имел самые печальные последствия.

А. В. Суворов на перевале Сен-Готард. Художник А. Шарлемань

Русские войска под руководством А. В. Суворова проходят перевал Сен-Готард в 1799 г. Художник А. Е. Коцебу

28 августа русская армия, собравшись в Алессандрии, выступила в новый поход. Союзники расставались… Одних на высотах альпийских ждала слава, чистая, как снег тех высот, – слава Чертова Моста и Муттенской долины. Других ожидал позор Маренго, Гогенлиндена и Кампо Формио…

4 сентября Суворов из Алессандрии прибыл в Таверну – у подножия Альп. Отсюда ему представлялось два пути на соединение с Корсаковым: кружной, в долину Верхнего Рейна, и кратчайший – на Беллинцону, Сен-Готард, долину Рейссы – к озеру Четырех Кантонов.

По представлению союзников-австрийцев, Суворов избрал этот второй путь с тем, чтобы, пройдя берегом озера на Швиц, действовать в тыл армии Массены. Однако австрийцы, советовавшие фельдмаршалу выбрать этот путь, утаили от него главное: вдоль озера дорог на Швиц не существовало, и русская армия неминуемо попадала в тупик.

Недостаток вьючных животных давал себя знать. Полевая артиллерия и обозы отправлены были кружным путем к Боденскому озеру. При войсках оставлены лишь полковые орудия, всего 25 горных пушек. В авангарде шла дивизия Багратиона (8 батальонов, 6 орудий), в главных силах Дерфельдена – слабые дивизии Повало-Швейковского и Ферстера, в арьергарде – дивизия Розенберга. Горные пушки – австрийские, но с русской прислугой. Суворов приказал каждой дивизии идти поэшелонно, имея впереди разведчиками по 25 казаков и 20 пионеров, в голове 1 батальон и 1 орудие, в главных силах по 1 пушке на полк и в хвосте эшелона запасную пушку и патронные вьюки. Завязав бой в горах, головному батальону надлежало, рассыпавшись, быстро карабкаться на кручи; главным силам, оставаясь в колоннах, быстро следовать за стрелками в штыки, не задерживаясь для стрельбы. У Суворова было 32 батальона и казаки.

12 сентября армия вышла из Таверны и 13-го в бою у Сен-Готарда Суворов, разбив французскую дивизию Лекурба, открыл себе дорогу в Альпы. 14 сентября у Чертова Моста на глазах пораженных ужасом французов форсирована бурная Рейсса. 15 сентября армия достигла озера Четырех Кантонов, и здесь Суворов увидел, что дальнейшее движение невозможно за отсутствием дорог. Армия сидела в мышеловке…

Суворов узнал здесь о двух горных тропах. Выбора у него не оставалось.

16 сентября имел место ужасный двенадцатичасовой переход через Роттокский перевал и 17 числа армия собралась в Муттенской долине.

Положение ее казалось безнадежным. Со времени Прутского похода никогда еще русские войска не находились при таких отчаянных обстоятельствах. От Швица грозил Массена, только что разбивший при Цюрихе Корсакова. У Корсакова было 30 000. Он разбросал свои силы на обоих берегах Рейна и не принял элементарных мер предосторожности. Массена, имевший немногим больше (35 000), сосредоточенным кулаком разбил русских по частям, отбросил их после двухдневного боя в Цюрих, где закончил разгром.

Мы лишились 18 000 человек, 26 орудий, 9 знамен. Урон французов – 7000. Это самое жестокое поражение нашей армии за XVIII столетие.

Бой на Чертовом Мосту. Художник Портер

А. В. Суворов. Художник К. Штейбен

Доступ в Клентальскую долину преграждала дивизия Молитора. Превосходство врагов было тройным, и ко всему этому присоединялись жестокая стужа, изнурение совершенно обносившихся войск, страх за участь находившегося с армией великого князя Константина Павловича…

Идти назад на Рошток было немыслимо: армия погибла бы при этом отступлении, да и Суворов никогда бы на ретираду не согласился. Оставалось одно – идти вперед.

Если когда-либо в военной истории перед каким-либо войском со всей ужасной определенностью ставилась дилемма «победить или умереть», то это, конечно, случилось в Муттенской долине с горстью чудо-богатырей в те навсегда памятные и навеки славные сентябрьские дни 1799 года.

Собранный Суворовым военный совет постановил: вместо Швица идти на Гларус и Кенталь. На арьергард Розенберга выпала трудная и почетная задача – прикрыть этот маневр от армии Массены, начавшей уже от Швица спускаться в Муттенскую долину.

Три дня – 18, 19 и 20 сентября – вел неравный бой в Муттенской долине этот геройский арьергард. 4000, а затем 7000 русских – оборванных, голодных, изнуренных – разгромили 15 000 солдат Республики. Массена едва избежал плена.

Французы лишились 3000 убитыми и ранеными, 2200 пленными, 2 знамен, 12 орудий. В руках одного из чудо-богатырей – гренадера Махотина, схватившего было Массену, французский главнокомандующий оставил один из своих эполет.

Тем временем главные силы армии карабкались по оледенелым кручам, до тех пор считавшимися недоступными… 20 сентября, сбив дивизию Молитора, армия собралась в Гларусе, где выждала присоединения арьергарда Розенберга.

Здесь Суворов узнал о поражении Корсакова при Цюрихе.

«За кровь, пролитую под Цюрихом, вы ответите перед Богом», – писал он эрц-герцогу Карлу, главному виновнику цюрихской катастрофы – результата вероломства австрийцев.

От Гларуса началась самая трудная часть пути. Рингенкопф явился Голгофой этого изумительного похода. Поднялась снежная буря, проводники разбежались, войска двигались ощупью по козьим тропам над пропастями.

Сотнями скатывались в бездну измученные, обессилевшие люди – их товарищи все шли вперед… Артиллерию оставили у подножия этого перевала, устроив для заклепанных орудий в камнях и снегу подобие могилы.

26 сентября армия имела первый отдых в Паниксе, а 1 октября стала у Фельдкирха… Трудности и лишения, холод и голод, бездонные пропасти и могилы товарищей, восхищенные враги и посрамленные союзники – все это осталось позади.

19 октября Суворов привел свою армию в Баварию. В строю после двухнедельного похода оставалось едва 15 000 чудо-богатырей.

А. В. Суворов с фельдмаршальским жезлом. Неизвестный художник

Гренадер Преображенского полка, 1800–1801 гг. Раскрашенная гравюра

Сражение в Муттенской долине. Художник А. Е. Коцебу

Переход Суворова через Альпы. Художник В. И. Суриков

Здесь получил он от императора Павла повеление вести войска в Россию. Союз с вероломной Австрией был расторгнут.

За изумительный свой подвиг Суворов был возведен в сан генералиссимуса и получил титул князя Италийского. Было повелено воздавать ему царские почести, даже в высочайшем присутствии.

Великому князю Константину Павловичу за боевые отличия был пожалован титул цесаревича.

Так закончилась первая война с французами. Как и все последовавшие затем войны с Францией, она не имела никаких положительных результатов. Русская кровь лилась здесь за чужие интересы.

Император Павел понял это, когда отозвал свою армию из Швейцарии. К сожалению, этим опытом совершенно не воспользовались два его сына, и в первую половину XIX века русскими костями будут усеяны все поля Европы, русская кровь будет проливаться за всевозможные интересы, кроме русских… Но походы наших чудо-богатырей в Италии и Швейцарии, политически бесплодные, имеют громаднейшее военное воспитательное значение. Это, пожалуй, самая блестящая страница нашей военной истории, лучший лавр нашего победного венка.

Кампания 1799 года была последней и блистательнейшей кампанией Суворова. Никогда его гений не сиял так ярко, никогда он не был так велик, как в этот последний год своей земной жизни.

Швейцарский поход Суворова бессмертен. Такой яркой, торжествующей победы духа над материей не выпадало на долю ни одного народа, ни одной армии в мире.

Способнейший из всей плеяды маршалов Наполеона – Массена не раз признавался, что отдал бы все свои кампании за один этот суворовский поход.

А. В. Суворов. Художник H. A. Шабунин

Штаб-офицеры полков Измайловского, Семеновского и Преображенского, 1800–1801 гг. Раскрашенная гравюра

Обер-офицер, штаб-офицер, унтер-офицер и гренадер Павловского гренадерского полка, 1805–1811 гг. Раскрашенная гравюра

Отечественная война 1812 года

Весь 1811 год протек в приготовлениях сторон, поддерживавших все же для виду дипломатические сношения. Александр I хотел было взять инициативу в свои руки и вторгнуться в германские земли, но этому воспрепятствовала неготовность армии и все продолжавшаяся война с Турцией. Лучшие государственные умы России противились этой совершенно для нее бессмысленной войне.

Сперанского и канцлера Румянцева постигла опала, а одержавший блистательную победу над турками Кутузов был оставлен не у дел…

Со своей стороны Наполеон тоже не терял времени. Он принудил своего тестя – австрийского императора и своего вассала – прусского короля предоставить в его распоряжение их вооруженные силы. Пруссия играла жалкую, унизительную роль. Возлагая все свои упования на Россию (где тем временем работали, и столь успешно, ее агенты), она вынуждена была в то же время из-под палки служить своим победителям. Великая армия была доведена до состава в 106 000 человек при 1700 орудиях. В ее состав вошли все подвластные Наполеону народы – то есть все нации Европы, за исключением шведов, датчан и испанцев. К началу 1812 года эти полчища расположились на территории вассальной Пруссии и Варшавского герцогства.

Вооруженные силы России составляли 480 000 человек полевых войск; однако далеко не все они могли быть употреблены в дело.

Война с Турцией, едва закончившаяся и грозившая возобновиться, и с Персией, а также неуверенность в Швеции занимали примерно третью часть всех сил на Дунае, Черноморском побережье, Кавказе и в Финляндии. В оставшихся силах по батальону от полка – третья часть всех сил – была отчислена на образование запасных войск и обучение пополнений (весьма предусмотрительное мероприятие).

Для отражения ставшего неизбежным нашествия оставалось немногим более 200 000. Силы эти, постепенно с 1811 года стягивавшиеся на западную границу, к весне 1812 года составили три армии.

1-я – Барклая-де-Толли (122 000) наблюдала линию Немана от Россиен до Лиды;

2-я – Багратиона (45 000) находилась между Неманом и Бугом, у Гродно и Бреста;

3-я – Тормасова (43 000), собранная у Луцка, прикрывала Волынь.

Расположение это – чисто кордонное – подставляло наши армии порознь под удар превосходных масс противника. Автором его был некий прусский генерал Пфуль, сумевший снискать полное к себе доверие государя. Бездарность его могла сравниться разве что с самоуверенностью.

При вторжении противника предполагалось оттянуть 1-ю армию к Свенцянам, а 2-й действовать в правый фланг противника. Изобретенная в то время прусская «доктрина» требовала обязательно ведения войны двумя армиями, из коих одна действует во фронт, а другая во фланг противника. Блестящую характеристику Пфулю дает Ермолов. Записки этого большого русского человека прочтут с пользой для себя многие поклонники немецких военных доктрин. Цесаревич Константин Павлович предлагал перейти в решительное наступление 1-й армией и бить собирающихся французов по частям (сказалась суворовская школа!). Однако от этого плана пришлось отказаться ввиду выяснившегося почти тройного превосходства в силах «два-десяти язык».

Переправа наполеоновских войск через Неман. Художник Д. Кларк

Переправа Итальянского корпуса Евгения Богарне через Неман. Художник А. Адам

Переправа наполеоновской армии через Неман. Раскрашенная гравюра

12 июня Великая армия начала у Ковны переправу – и 16 числа заняла Вильну. Жребий был брошен…

1-я армия отошла с Немана на Двину – от Вильны к Дриссе. По плану Пфуля там был приготовлен укрепленный лагерь, в который прусский стратег полагал упрятать русскую армию. Если бы план Пфуля был приведен в исполнение – русских на Двине ждала бы участь австрийцев при Ульме: гибель армии в этой мышеловке была бы обеспечена. «Славный по слухам» дрисский лагерь на деле оказался «образцом невежества», а самое движение на него нашей 1-й армии удаляло ее от 2-й и грозило самыми тяжелыми последствиями. По словам Ермолова, «если бы Наполеон сам направлял наши движения, то, конечно, не мог бы избрать для себя выгоднейшего»…

Тогда кончили тем, с чего следовало бы начать, – избавились от душегуба-пруссака и решили действовать своим умом. Но избавиться от последствий «пфулевщины» было труднее – и много десятков тысяч русских солдатских ног было растерто в кровь, выправляя ошибки одной прусской головы… Главной заботой русских военачальников стало соединить две разрозненные армии – Барклая и Багратиона – в один кулак. А главной задачей Наполеона – не допустить этого соединения и разбить их порознь.

4 июня 1-я армия тронулась от Дриссы в восточном направлении – долиной Двины к Витебску. Тем временем 2-я армия форсированными маршами пошла к Несвижу и дальше, от Буга к Днепру, на сближение с первой.

У Наполеона в пределах России было уже свыше 300 000, составлявших главную массу – центр, не считая вспомогательных «вассальных» войск, действовавших на флангах (пруссаки в Курляндии, австро-саксонцы на Волыни).

Император двинул главные силы – 150 000 Мюрата – на армию Барклая, решив обойти левый фланг 1-й армии и отрезать ее от Москвы и центральных областей. Своему брату – вестфальскому королю Иерониму с 80 000 – он поручил нагнать Багратиона и разделаться с ним, в то время как корпус Даву – 50 000 – был двинут на пересечку отступления 2-й армии между двумя указанными массами. Армия Багратиона, таким образом, должна была попасть между молотом и наковальней, и в минских суглинках Корсиканец уготовил ей могилу. План был хорош – как и все планы Наполеона (удавшиеся и неудавшиеся), но сбыться ему было не суждено.

Сказалась старая петровская истина:

«Не множеством побеждают». Великая Армия 1812 года уже не была армией Аустерлица, ни даже армией Ваграма. Разношерстные, разноязычные, с бору да с сосенки собранные массы, где целые полки уже состояли из штрафованных и уклонявшихся от воинской повинности, являлись тяжеловесным инструментом.

Наполеону пришлось встретиться с отрицательными свойствами «полчищ» – и в первую очередь – с их неповоротливостью и «тихоходностью».

Дело казаков M. И. Платова под Миром. Художник В. Мазуровский

Атака донских казаков М. И. Платова около Несвижа. Хромолитография Н. Богатова

Выполнение плана оказалось плачевным. Неспособный Иероним упустил Багратиона под Несвижем, за что был отставлен – и ведение всей операции против нашей 2-й армии поручено Даву. Этот последний предупредил Багратиона на путях к Минску. 2-я армия повернула на Бобруйск, где 6 июля Багратион получил повеление идти на соединение с 1-й армией через Могилев и Оршу. Но Даву со своим корпусом уже стоял в Могилеве. Багратион попробовал пробиться силой – и корпус Раевского 11 июля атаковал Даву на позиции под Салтановкой, но не имел успеха, хотя и причинил французам очень тяжкие потери.

Даву ожидал нападения и на следующий день и сильно укрепился на своей позиции, но Багратион и не думал тратить свои силы и время на бесполезную борьбу. Он предоставил маршалу Франции ждать боя сколько тому вздумается, а сам быстро двинулся к Новому Быхову и перешел там 12 июля Днепр, искусно скрыв свое движение от французов завесой из конницы Платова. Когда же Даву наконец спохватился и сориентировался, было уже слишком поздно – русская армия вырвалась из белорусского мешка и быстрыми маршами пошла на Мстиславль к Смоленску. В сорокаградусную жару пятидесяти– и шестидесятиверстными переходами бесподобные полки Багратиона шли, не теряя ни обозов, ни отсталых Участники этого памятного похода рассказывали, как от напряжения у солдат выступала кровь. Войскам разрешено было снять галстуки и расстегнуть воротники мундиров. Офицерские лошади были предоставлены под перевозку ранцев. Заботливость офицеров о подчиненных доходила до того, что многие несли по два и по три солдатских ружья.

В то время как Багратион совершал свой знаменитый марш-маневр от Несвижа к Смоленску, Барклай-де-Толли 11 июля, в день боя под Салтановкой, подошел к Витебску.

Тяжеловесные полчища «два-десяти язык» отстали от него почти на три перехода, и в то время как 1-я армия расположилась под Витебском, французские авангарды показались только у Бешенковичей в 50 верстах 13 и 14 июля, когда Багратион переправлялся через Днепр, 1-я армия имела ряд жарких арьергардных дел при Островне и Какувячине. Здесь особенно отличился своим упорством арьергардный 4-й корпус графа Остермана, приказавшего «стоять и умирать». Урон каждой стороны по 4000. Барклай полагал, что Багратион идет к нему через Могилев, и решил выждать 2-ю армию под Витебском.

15 июля к Витебску подошел Наполеон, и генеральное сражение сделалось неизбежным. Однако в ночь на 16-е Барклай получил от Багратиона известие о движении 2-й армии на Смоленск. Это совершенно изменяло обстановку, и Барклай немедленно же приказал 1-й армии сняться с биваков и отступать тоже к Смоленску. Отступление это вызвало всеобщее неудовольствие и ропот в войсках.

22 июля обе русские армии соединились у Смоленска. «Радость обеих армий была единственным между ними сходством, – вспоминает про этот день в своих записках Ермолов. – 1-я армия, утомленная отступлением, начинала роптать и допустила беспорядки, признаки упадка дисциплины. Частные начальники охладели к главнокомандующему, и нижние чины колебались в доверенности к нему.

Князь П. И. Багратион. Неизвестный художник

Атаман М. И. Платов. Художник В. Адам

Подвиг солдат генерала Раевского под Салтановкой. Фрагмент. Художник Н. С. Самокиш

Сражение при Островно. Раскрашенная гравюра

Французская пехота отбивает атаку русской кавалерии в бою под Витебском, 27 июля 1812 года. Гравюра

2-я армия явилась совершенно в другом духе! Звук неумолкаемой музыки, шум не перестающих песен оживляли бодрость воинов.

Исчез вид понесенных трудов, видна гордость преодоленных опасностей, готовность к превозможению новых.

Начальник – друг подчиненных, они – сотрудники его верные! По духу 2-й армии можно было думать, что пространство между Неманом и Днепром она не отступая оставила, но прошла торжествуя. Какие другие ополчения могут уподобиться вам, несравненные русские воины? Верность ваша не приобретается мерою золота, допущением беспорядков, терпением своевольств. Не страшит вас строгая подчиненность и воля государя творит героями, когда перед рядами вашими станет подобный Суворову, чтобы изумилась вселенная».

План Наполеона потерпел полную неудачу.

Наполеон не преследовал Барклая от Витебска и даже не последовал за ним, а занялся устройством и приведением в порядок своих масс. Поход длился всего месяц, серьезных боев не было, а из строя уже выбыло свыше трети всего состава! Средняя величина перехода не превышала 17–18 верст, но и это оказалось чрезмерным для «массовой» армии. Белоруссия и Литва кишели толпами отсталых и дезертиров, занимавшихся мародерством, заболеваемость была высокой, дисциплина заметно ослабела. Правда, отсеивались физически и морально худшие элементы, и армия, уменьшаясь количеством, тем самым как бы выигрывала в качестве. Бедность края и отсутствие ресурсов сказывались пагубным образом на довольствии войск. Значительная часть лошадей, особенно в обозах и артиллерии, пала от бескормицы, приходилось спешивать конные части.

В середине июня в главных силах при переходе через Неман числилось 301 000, а в середине июля на меридиане Днепра оказалось 185 000… Великая армия, подобно всякой «массовой» армии, носила в себе зародыш собственной гибели, и в кампании 1812 года начало объясняет нам конец.

В то время как центр Наполеона продвигался за двумя ускользавшими русскими армиями с Немана на Днепр, на северном и южном флангах полчища в июле месяце произошли первые бои.

Часть первой победы в эту славную войну выпала на долю Тормасова, предпринявшего удачный поиск на Кобрин, где он 15 июля захватил врасплох и заставил сложить оружие бригаду разбросавшегося саксонского корпуса Ренье. У Тормасова было 12 000 и 30 орудий. Наш урон – 259 человек. Саксонцев было перебито до 1500 и взято в плен 2500 при 4 знаменах и 8 орудиях. На выручку Ренье пошел австрийский корпус Шварценберга, и 31 июля 40 000 австро-саксонцев атаковали 18 000 Тормасова при Городечне. Тормасов держался весь день и отступил к Луцку, не оставив врагу никаких трофеев. После этого на Волыни, как бы по взаимному молчаливому соглашению, установилось затишье; австрийцы, действуя из-под палки, боевого задора отнюдь не обнаруживали, Тормасов же берег войска. К середине сентября на Волынь стали прибывать войска Дунайской армии адмирала Чичагова – и Шварценберг благоразумно отретировался к Бресту. По соображениям дипломатического характера повелено вернуть австрийцам захваченные у них павлоградцами 4 штандарта.

Атака у Клястиц. Фрагмент. Художник Н. С. Самокиш

Следует отметить, что крепость Бобруйск, занятая десятитысячным гарнизоном и блокированная французами, пять месяцев успешно держалась в тылу армии Наполеона, сообщения которой, благодаря этому, были расстроены.

Барклай оставил у Полоцка 1-й корпус Витгенштейна прикрывать петербургское направление. Наполеон отправил на Двину два корпуса: 2-й Удино и 10-й Макдональда, которым велено перерезать сообщение Витгенштейна со столицей. Удино переправился через Двину, но в упорном трехдневном сражении под Клястицами потерпел поражение.

Под Клястицами сражалось 23 000 русских против 24 000 французов. Наши потери – 4500, у французов – 5500.