Текст книги "Повелитель крылатого диска"

Автор книги: Владимир Благов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

15. Сетнанх-сенеб

Всего в тридцати шагах от покоев царевны начинались владения могущественного Сетнанх-сенеба.

У него были своя гвардия, своя разведка, свой флот и даже своя тюрьма. Этот человек сосредоточил в своих руках все силовые структуры страны Та-Кемет и мечтал только об одном – однажды сделаться фараоном.

Воплощению этой мечты в жизнь мешали только два человека – нынешний фараон Тутмос и будущий фараон Аменемес. Как было бы хорошо расправиться с тем и другим поскорее. Но Сетнанх-сенеб привык делать всё наверняка. Поэтому он ждал удобного момента, не желая рисковать ни своей жизнью, ни своим положением при дворе.

Его долготерпение было сродни долготерпению паука, который днями может неподвижно сидеть в центре паутины, поджидая жертву, а потом быстро обездвижить её и пожрать…

Анхесенамуи вошла в кабинет брата без стука. Следом за ней влетела зелёная мушка. Она сделала круг над столом, заваленным папирусами, и села на стену. В ту же секунду Сетнанх-сенеб шлёпнул по ней мухобойкой.

– Ненавижу мух. Они разносят заразу, – сказал он, садясь за стол.

Сетнанх-сенеб был высок ростом и как мумия тощ. В свои пятьдесят пять лет он оставался на удивление подвижен, крепок, здоров. Изрезанное морщинами лицо выдавало натуру волевую, несгибаемую. А белизна жреческого одеяния контрастировала с чернотой помыслов главы Дома Покоя.

В кабинете кроме него было ещё три человека: начальник тюремной стражи Атумхотеп, капитан «Крокодила» Себек и тайный агент Ранхор. Это были верные слуги Сетнанх-сенеба, от которых у него не было секретов.

– Говори, сестра, что нового во дворце, – сказал Сетнанх, предлагая Анхесенамуи место за столом.

– Драгоценный брат мой, только что я видела нового пажа царевны и говорила с ним. Это провинциальный мальчишка себе на уме. Но знает, видимо, много. Он подтвердил, что царевна задавала вопросы по истории и географии.

– Значит, Лучезарной нужен не паж, а толкователь древних текстов. – Сетнанх повернулся к начальнику стражи: – Золотые пластины из Эдфу сейчас у неё?

– Думаю, да, – сказал Атумхотеп. – По крайней мере в сокровищнице фараона их нет.

– Как паж отреагировал на моё предложение? – спросил Сетнанх сестру.

– Он пренебрёг твоим покровительством, брат мой, – ответила Анхен.

– Дерзкий мальчишка пожалеет об этом, – пригрозил Сетнанх. – А что этот вор и святотатец Анубис? Царевна не интересовалась его персоной?

– Насколько я знаю, нет, – ответил Атумхотеп.

– Я решил сохранить ему жизнь. Кто знает, вдруг этот человек нам ещё понадобится… Сегодня в полночь переведи Анубиса в мою тюрьму.

– А как же казнь? – спросил Атумхотеп. – Ведь фараон не помиловал Анубиса.

– Казнь состоится, – улыбнулся Сетнанх-сенеб. – Найди любого другого узника, хоть немного похожего на нашего скриба, и пусть завтра его казнят вместо Ануба. Фараон всё равно не будет присутствовать при казни: он болен.

– Если золотые пластины из Эдфу сейчас у царевны, не сможет ли она прочесть древние письмена? – спросила Анхен.

– Это вряд ли, – махнул рукой Сетнанх. – Во всяком случае, она узнает не больше нашего. Будь её паж хоть семи пядей во лбу, он не сможет разгадать всех загадок. Нам нечего опасаться.

– Значит, мы можем приступить к исполнению нашего плана?

– Да, сестра. Всё уже тщательно подготовлено. Царевич Аменемес, наследник престола, отправился на охоту. Его сопровождают верные мне люди. Они устроят так, что эта охота станет для царевича последней. Они же пришлют в Фивы гонца с ужасной вестью. Правящий фараон болен, и его сердце не выдержит известия о гибели старшего сына.

– А если выдержит? – спросил Атумхотеп.

– Тогда сестра даст фараону яд персикового дерева*, – ответил Сетнанх.

– Что мы сделаем со вторым царевичем? – спросил капитан Себек.

– Ничего, – улыбнулся Сетнанх. – Царевич Тотимес не опасен. Он станет удобной ширмой для моего правления. Хотя бы до тех пор, пока я не получу доказательств моего божественного происхождения. Тогда царевич станет не нужен и отправится вслед за отцом и братом – в страну Заходящего Солнца.

– Что станется с Хатшепсут? – спросил Атумхотеп.

– Спроси у моей сестры, – рассмеялся Сетнанх. – Она давно уже точит зуб на эту девчонку. И я не завидую участи царевны.

Атумхотеп встретился взглядом с Анхесенамуи и на минуту онемел от страха: такая злоба была написана на лице правительницы Дома Пищи.

– Конечно, я хотел бы сам отправиться на поиски Ключа и Короны, но моё присутствие во дворце важнее этих сокровищ. Поэтому на поиски клада отправится Ранхор, мой лучший тайный агент.

Ранхор, угрюмый юноша с точёным лицом, поклонился Сетнанх-сенебу.

– Мы с капитаном Себеком займёмся погрузкой провизии на борт «Крокодила». Заодно проследим, чтобы тем же самым не занялись на «Соколе».

– Ты думаешь, царевна отважится плыть неизвестно куда, искать неизвестно что? – улыбнулся Сетнанх. – Нет, девчонка не опередит меня.

– Она может послать генерала Нехси, – возразил Ранхор.

– Нехси хорош как полководец, как телохранитель. Но в искатели кладов он не годится.

– И всё же, досточтимый Сетнанх, у юной царевны неплохие шансы оставить нас с носом.

– Вздор! Не хочу слушать! Всё будет именно так, как того хочу я. И, если бессмертные боги будут на моей стороне, Лучезарная не получит ни Ключа, ни Короны.

16. Две царевны

Вечер наступил незаметно. Опустели двор и парадный подъезд дворца. Разошлись на покой сановники. Сменилась ночная стража. Фараон отошёл ко сну.

Мерит пришла причесать и умастить царевну. Хатшепсут была взволнована. Она ждала полуночи и дрожала от одной мысли, что скоро увидит своё Ка.

Один за другим стали гаснуть светильники. Хатшепсут легла в кровать, но лишь для того, чтобы усыпить бдительность Сетнанх-сенеба. Любой раб, любая служанка могли быть его тайными осведомителями. Если бы они донесли, что царевна бодрствует дольше обычного, Сетнанх непременно заподозрил бы, что его хотят обмануть.

Иван коротал вечер в обществе генерала Нехси в комнате телохранителей. Нехси был неразговорчив, погружён в свои мысли, поэтому Иван откровенно скучал. Ближе к полуночи генерал оставил его одного, а сам отправился освобождать узника.

У Константина Макаровича всё было готово. Три мухи с ГВФ-проекторами на спинках сидели в опочивальне Хатшепсут – каждая на своём месте. Катя, одетая как царевна, третий час томилась в смежном с опочивальней чулане. В чулан Катя попала в большом сундуке с одеждой, который принесли рабы-носильщики, посланные Константином Макаровичем. Все ждали появления доктора Рюгге.

И вот наступила полночь.

С бьющимся сердцем Хатшепсут зажгла светильник, открыла двери в сад и впустила в опочивальню генерала, узника и пажа.

– Какая Луна сегодня! – сказал Нехси. – Мы можем отправляться. Капитан «Сокола» знает Нил как свои пять пальцев и не боится ночного плавания.

– Хорошо, – ответила Хатшепсут. – Но сначала пусть Ануб вызовет моё Ка, – царевна взглянула на доктора Рюгге. – Надеюсь, ты не лгал мне, когда говорил, что это возможно?

Рюгге прошёл через всю опочивальню, отдёрнул тяжёлый занавес возле дверей и заглянул в чулан, где пряталась Катя. Спайфон донёс до его слуха голос профессора Жукова:

«Да-да, всё в порядке, Катя готова».

– Я не посмел бы солгать тебе, Лучезарная! – ответил Рюгге, задёргивая занавес и возвращаясь к царевне. – Я вызову твоё Ка через минуту.

Рюгге – в позе дирижёра – встал в центре опочивальни, наклонил голову и взмахнул кистями рук так, будто играл на невидимом фортепиано. В тот же миг в трёх шагах от него – буквально из воздуха – появилась полупрозрачная фигура Кати. Её будто нарисовали невидимой кистью: сначала возникли голова и плечи, потом туловище и ноги. Это три мушки с ГВФ-проекторами на спинках как нельзя лучше воспроизвели объёмное изображение Кати.

Увидев своего двойника, Хатшепсут ахнула и закрыла лицо покрывалом. Генерал Нехси шагнул было вперёд, но остановился, молитвенно сложив на груди руки.

Неожиданно ГВФ-изображение Кати исказилось и пропало. Рюгге оглянулся на генерала и укоризненно покачал головой.

– Не надо бояться, – сказал он. – И не делайте резких движений.

– Почему моё Ка исчезло? – спросила Хатшепсут.

– Я не успел прочесть заклинание, о Лучезарная, вот Ка и исчезло. Но ничего. Это поправимо. Сейчас я вызову его ещё раз. Только теперь, прошу вас, не спугните его…

– Катя! На исходную! – подал команду профессор Жуков.

Катя бесшумно вышла из чулана и встала за занавесом.

– Клаус! Готово!

Всё шло по плану. Теперь доктору Рюгге оставалось прочесть заклинание, отдёрнуть занавес и явить миру «астрального двойника Хатшепсут».

– Аб экстериорибус ад интериора!*

Рюгге произнёс крылатую латинскую фразу, которую посчитал уместной в данной ситуации. В описываемое время латыни, как, впрочем, и Древнего Рима, ещё не существовало. Поэтому ни Хатшепсут, ни генерал Нехси не поняли смысла сказанного. Для них это прозвучало как настоящее заклинание на языке древних волшебников.

– Акта эст фабула!* – сказал Рюгге, отдёргивая занавес.

В тот же миг Хатшепсут увидела своё Ка – уже не призрак, а живую девочку, поразительно похожую на неё.

Генерал Нехси смотрел то на Хатшепсут, то на Катю, и на лице его было написано удивление, смешанное с религиозным восторгом.

Профессор Жуков в Виртуальном Кабинете замер в ожидании: поверит ли Хатшепсут, что Катя – её астральный двойник?

Катя шагнула навстречу царевне, протянула руку и улыбнулась. Хатшепсут сделала то же самое и кончиками пальцев коснулась Катиной руки.

– Ты – это я? – спросила она.

– Я – это ты, – ответила Катя.

– Я отправляюсь в плавание, – начала Хатшепсут, но Катя жестом остановила её.

– Я знаю, – сказала она. – Ты хочешь, чтобы я на время стала тобой.

– Да. Ты сможешь?

– Попробую, – честно ответила Катя. Она тоже была взволнована и потрясена своим сходством с царевной.

– Клянусь Исидой, тебя невозможно отличить от меня, – сказала Хатшепсут. – Мои глаза, мои волосы, мой голос…

В это время Хатшепсут вспомнила об узнике:

– Ануб, поистине, ты – великий волшебник! Прости, что я в тебе сомневалась. Проси у меня чего хочешь!

– Счастье быть полезным тебе, Лучезарная, – Рюгге поклонился царевне. – Но, молю тебя, поспешим на корабль. Ночь коротка, а нам ещё плыть да плыть.

– В самом деле, царевна, пора сниматься с якоря, – сказал генерал Нехси. – Это удача, что вместо тебя во дворце останется твоё Ка. Вот бы ещё вызвать двойника Джета. А может, он сам останется?

– Не нужно, – ответила Хатшепсут. – Вместо Джета во дворце останется Сенмут.

– Сенмут? – удивился Иван. – Так, значит, ты не прогнала его?

– Я же тебе говорила: он – будущий архитектор и мечтает построить храм в мою честь. Как я могла его прогнать?

– Да-да, – согласился Иван. – Он превосходный архитектор. То есть будет превосходным архитектором.

Хатшепсут улыбнулась его словам и повернулась к Кате:

– Как хорошо, что я могу уехать, и одновременно остаться. Да не покинут тебя бессмертные боги, милое Ка! Не скучай, я скоро вернусь, и тогда ты возвратишься в то место, откуда явилось.

– Счастливого пути тебе и твоим спутникам, – ответила Катя. – Желаю тебе достичь цели и получить то, о чём ты мечтаешь. Обо мне же не беспокойся. Я обязательно дождусь тебя и сделаю всё для того, чтобы ты была мною довольна.

Так, расточая любезности, они и простились – древнеегипетская царевна и девочка из XXI века…

Хатшепсут быстро оделась, закуталась в плащ и первой вышла в сад. За нею выскользнули Иван и доктор Рюгге. Последним опочивальню покинул генерал Нехси. В саду к нему присоединились трое самых верных его воинов.

Луна щедро лила свет на аллеи сада. Путники миновали фонтан, прошли под сенью двух сикомор и по очереди перелезли через каменную ограду.

Тем временем Катя затворила двери в сад, наскоро прибралась в опочивальне, поставила светильник у ложа и юркнула под простыню. Она не позвала служанку, а сделала всё это сама – для конспирации. Было за полночь, слуги сменились, и царевна, по их разумению, давно должна была спать.

Спать очень хотелось, но Катя, привыкая к новой для неё обстановке, долго ещё смотрела в расписанный звёздами потолок.

– Спокойной ночи, Лучезарная! – пожелал ей профессор Жуков…

Тропинка в пальмовой роще привела путников к Нилу. «Сокол» ждал их на мелководье, ощетинившись двадцатью парами поднятых вёсел. С борта на берег перекинули трап, и путники взошли на корабль. Капитан Хапи лично встретил царевну и её спутников.

Нехси показал капитану перстень царевича Аменемеса. Капитан Хапи взмахнул рукой, и тотчас двадцать пар вёсел с плеском опустились на воду. Понукаемые надсмотрщиками, рабы налегли на вёсла, и «Сокол» легко отошёл от берега. Поднятый парус наполнился ветром, и путешествие началось.

17. Погоня

Было уже за полночь, когда тайного агента Ранхора разбудил один из его адъютантов:

– Господин! Вставайте! Беда! «Сокол» ушёл!

Ранхор вскочил. Сон как рукой сняло.

– «Сокол» ушёл? Без провизии? В ночь?

– Ушёл, господин. Взял на борт пассажиров и ушёл вниз по течению.

– Ты видел, кто сел на корабль?

– Видел, господин. Это были генерал Нехси, три его воина, какой-то незнакомец и два закутанных в плащи юнца…

Спустя пять минут Ранхор уже докладывал обо всём Сетнанх-сенебу.

Начальник Дома Покоя нервно ходил по кабинету из угла в угол.

– Говоришь, твой человек видел двух юнцов? – спросил Сетнанх. – Как думаешь, могла Лучезарная переодеться мальчишкой? Кто сегодня дежурит у опочивальни царевны?

– Нутха.

– Пошли за ней. Пусть она узнает, на месте ли её госпожа. Да прикажи позвать Атумхотепа. Пусть он навестит Ануба. Сдаётся мне, его выкрали у нас из-под носа.

Не прошло и минуты, как явилась служанка по имени Нутха.

– Ну что? Лучезарной, конечно, нет во дворце? – спросил Сетнанх.

– Простите, господин, но царевна в опочивальне, – ответила Нутха.

– Что она делает? – нахмурился Сетнанх.

Служанка пожала плечами:

– Спит.

– Спит? – Сетнанх задумался. – Ты уверена, что это она?

– Уверена, господин. Царевна забыла погасить светильник. Я подходила к ложу и видела её лицо.

– Ну что ж, тем лучше. Ты свободна…

Вслед за служанкой в кабинет вошёл начальник стражи Атумхотеп. Он был бледен, подавлен и боялся поднять глаза на Сетнанха.

– О досточтимый Сетнанх! Как я виноват! Ануб бежал.

– Бежал?

Сетнанх-сенеб никогда не давал воли своему гневу. Чтобы верно оценить обстановку и принять контрмеры, надо было сохранять хладнокровие и рассудительность.

– Ануб не мог убежать. Его кто-то освободил. И, скорее всего, это сделал генерал Нехси… А ну-ка живо ко мне капитана Себека!

– Я здесь, о Сетнанх!

– Рассказывай!

– О великий Сетнанх! Последние полчаса я следил за манёврами «Сокола». «Сокол» принял на борт семь пассажиров и медленно, на вёслах вышел из гавани. Я не мог помешать его отплытию. Поэтому поспешил к тебе за приказаниями.

– Глупец! Ты должен был преследовать беглецов! Лучезарная обвела нас вокруг пальца: сама осталась во дворце, а за сокровищами послала генерала… Сейчас же отправляйся в погоню. Ануба и двух мальчишек доставь мне живыми. Участь генерала и его воинов – на твоё усмотрение.

– О великий Сетнанх! Боюсь, «Крокодил» не сможет отплыть до рассвета.

– До рассвета ты должен догнать и пленить беглецов!

– Если «Крокодил» в темноте сядет на мель, я не смогу выполнить твоё приказание.

– Скажи прямо, что ты боишься духов ночи, – усмехнулся Сетнанх. – Учти, я найду другого капитана, посмелее тебя. Но тогда твоя голова распрощается с туловищем.

– Не нужно искать другого капитана, – потупясь, ответил Себек. – «Крокодил» сейчас же снимется с якоря.

– Это – другое дело, – смягчился Сетнанх. – Ранхор! Отправляйся в погоню и без добычи не возвращайся…

Все ушли. Сетнанх остался один. Он вышел из кабинета в сад и посмотрел на луну. Ночное светило всегда успокаивало его нервы.

«Всё в моих руках, – подумал Сетнанх. – Я всё равно стану фараоном».

Ранхор и Себек поднялись на борт «Крокодила», и судно тотчас отошло от пристани. Зыбкая дорожка лунного света лежала на спокойной воде, а вокруг была непроглядная тьма. Очертания берега растаяли в ночи, и «Крокодил» поплыл в неизвестность. Себек приказал зажечь факелы на носу корабля, а сам сходил в каюту и вернулся с амулетом, защищающим моряков от злобных духов ночи. С этим амулетом Себек встал на носу «Крокодила» вперёдсмотрящим, чтобы в случае опасности успеть подать команду кормчему.

Шлёпали по воде вёсла. Скрипел такелаж. Раздавалось размеренное «и-и-эх» гребцов. И вдруг «Крокодил» правым бортом сел на мель. Корабль завалился набок и резко остановился. Себек не устоял на ногах. Какой-то матрос упал за борт. Треснуло чьё-то весло. Со всех сторон посыпались проклятия.

– Так я и знал! – рявкнул Себек, поднимаясь на ноги. Тайный агент Ранхор стоял рядом, вглядываясь в темноту ночи. – Я говорил, что плыть ночью – безумие. Сетнанх не захотел меня слушать. А ведь при свете дня я непременно догнал бы мятежного генерала!

– К чему слова? – невозмутимо ответил Ранхор. – Подумай лучше, как снять посудину с мели.

«Крокодил» сидел на песчаной косе, которую его капитан не заметил вопреки всем предпринятым мерам предосторожности.

Себек подозвал помощника и велел ему узнать, нет ли пробоины в правом борту. Через минуту помощник доложил, что всё в порядке, пробоины нет. Тогда Себек приказал гребцам левого борта грести, а гребцам правого борта – упираться вёслами в песчаное дно. Матросы тем временем развернули парус таким образом, чтобы ветер помогал гребцам стаскивать корабль с мели. Больше получаса люди и ветер раскачивали корабль, прежде чем его днище освободилось из песчаного плена.

Себек вздохнул с облегчением. Плавание продолжилось. Однако капитану пришлось всю ночь простоять на носу с амулетом в руках, отгоняя злых духов и высматривая предательские отмели.

18. Тентира

Первой остановкой на пути к Ра-Сетау был город-порт Тентира, столица VI нома*. На правом берегу Нила, в обрамлении чахлой зелени пальм, с рассветом стали видны дома богатых горожан, алые флаги, гавань и дворец правителя нома. Но взгляды пассажиров «Сокола» были прикованы к развалинам храма Хатхор* на левобережье. Храм, по преданию, был построен за тысячу лет до правления Тутмоса самим фараоном Хуфу, то есть Хеопсом. Сейчас храм был полуразрушен, но в свете лучей восходящего Солнца его развалины были, как прежде, величественны.

В другое время Иван не отказался бы от посещения этого древнего сооружения. Он непременно воспользовался бы возможностью доказать, что храм построен атлантами, а не Хуфу. Иван с удовольствием искупался бы в священном озере, расположенном позади храма. Но сейчас на всё это не было времени. «Сокол» должен был взять в Тентире провизию и, ловя парусами попутный ветер, продолжать плавание.

Хатшепсут не сомкнула глаз в эту ночь. С рассветом она стояла на верхней палубе, на ветру, с ног до головы закутавшись в плащ. Хатшепсут была печальна и молчалива. Иван стоял рядом, но не решался заговорить с Лучезарной.

– Странно, – сказала вдруг Хатшепсут. – Я добилась желаемого: отправилась искать Ключ и Корону. Но почему я так взволнована? Как будто дома что-то случилось. Ах, если бы брат мой Аменемес был сейчас с нами! Мне было бы гораздо спокойнее.

– Царевич Аменемес – да будет он жив, здоров и силён – могучий воин, не знающий страха, – сказал Иван. – Он сейчас на охоте в пустыне, в краю львов, но с ним верные слуги. Его стрелы не знают промаха, его щит…

– Ах, перестань, Джет! – воскликнула Хатшепсут. – Не успокаивай меня! Дома что-то случилось, и я это чувствую. Наверно, что-то с отцом. Он болен, и, может, сегодня ему стало хуже.

Иван не осмелился больше ничего сказать.

Подошёл генерал Нехси.

– Лучезарная, – обратился он к Хатшепсут, – капитан Хапи приглашает тебя откушать в царской каюте.

– А что у нас на завтрак?

– Отварная рыба, – развёл руками Нехси. – Её поймали для тебя мои воины.

– Рыба так рыба, – согласилась Хатшепсут, направляясь в каюту. – Джет! Поешь сам, а потом отнеси завтрак Анубу. Посмотри, как он там. Только не развязывай ему руки!

– Твоя воля – закон для меня, – ответил Иван, кланяясь своей госпоже.

Доктор Рюгге продолжал оставаться на положении узника. Сразу после отплытия его привязали к мачте на нижней палубе, и он всю ночь просидел, обхватив мачту руками. Один из трёх воинов неотлучно находился рядом. Нехси приказал следить за узником в оба, но быть внимательными к любой его просьбе.

Рюгге заснул под монотонные крики гребцов, увидел во сне родной Дрезден, а проснувшись под утро, долго не мог понять, где находится. Он был голоден, продрог на ветру, но мысль о том, что он жив и избежал казни, питала и согревала его…

Вскоре подошёл Иван, принёс завтрак.

– Клаус, как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Превосходно, – Рюгге принюхался к запаху отварной рыбы. – Я жив, а это самое главное… Подходим к Тентире?

– Подходим.

– Это хорошо. В Тентире можно запастись всем, что нам потребуется. Только скажи генералу, чтоб не тянули с погрузкой. Ты развяжешь меня?

– Извини, Клаус, не могу. Приказано тебя покормить.

– Тем хуже для тебя, – рассмеялся Рюгге. – Корми.

– Клаус, а долго ли нам плыть до Гизы? – Иван подал Клаусу порцию нильского окуня.

– До Ра-Сетау, хотел ты сказать?

– Ну да.

– Если плыть днём и ночью без остановки, идти на вёслах, а с попутным ветром – под парусом, то расстояние до Ра-Сетау можно пройти за двое суток.

– То есть послезавтра утром мы уже сможем найти сокровища?

– Не факт. Во-первых, нам надо ещё доплыть. А во-вторых, предстоит разгадать семь загадок. И я не знаю, сколько на это потребуется времени. Как говорят у нас в Германии, не кричи «Заяц!», пока не поймал его в мешок.

– За нами будет погоня?

– Обязательно. Так что будь начеку. Поглядывай на реку. Как увидишь полосатый парус, бей тревогу. Корабль Сетнанха не уступает «Соколу» вскорости.

– Сетнанх лично возглавит погоню?

– Ну это вряд ли. У него хватает надёжных людей, и самый опасный из его агентов – Ранхор. Запомни это имя. Скорее всего, Сетнанх его и послал.

– Надеюсь, Ранхор отстал, и намного.

– Если он и отстал, то намеренно. Кто знает, какой приказ он получил от Сетнанха: схватить нас как можно раньше или дать нам возможность доплыть до Ра-Сетау и найти для него сокровища?

– Найти для него сокровища? – переспросил Иван.

– Конечно, – усмехнулся Рюгге. – Ваня, ты забываешь, что в любом случае нам придётся возвращаться в Фивы. А дорога в Фивы одна – Нил. И тогда на реке нас встретит не один «Крокодил», а десятки кораблей Сетнанха. Так что сейчас меня больше всего беспокоит обратный путь.

– Откуда же они возьмутся, эти десятки кораблей?

– По пути в Ра-Сетау – именем Сетнанха – Ранхор может собрать в портовых городах целую флотилию, и тогда пиши пропало. «Сокол» возьмут на абордаж, а нас обязательно схватят.

– Но с нами царевна! Кто посмеет атаковать корабль Лучезарной?!

– Ваня, ты забываешь, в какое смутное время мы живём. Сетнанх готовит военный переворот. Жизни фараона и его наследников в опасности. Нас легко можно объявить пиратами. А нашу царевну – самозванкой. Ведь Катя заняла во дворце её место, и Сетнанх уверен, что Лучезарной на «Соколе» нет. – Рюгге немного помолчал, затем добавил: – Надеюсь, Катя успешно играет свою роль. Пожелаем ей удачи – уже утро, и сейчас ей предстоит общение со служанками. А служанки очень просто могут заметить подмену.

– Почему?

– Хотя бы потому, что они каждое утро одевают и причёсывают царевну. Они видят её вблизи каждый день, знают каждую родинку на её теле. Поэтому служанки порой опасней царственных родителей…

«Сокол» подошёл к пристани. Не дожидаясь, пока матросы подадут сходни, генерал Нехси спрыгнул на причал и направился к начальнику порта, чтобы договориться о погрузке всего необходимого.

Начальник порта, обеспокоенный прибытием царского корабля, уже спешил навстречу генералу. Немолодой, полный и неуклюжий, он слыл смелым и честным человеком. С Нехси его связывала давняя дружба, поэтому неудивительно, что он был рад неожиданной встрече.

– Здравствуй, генерал, – сказал он негромко. – Что слышно в столице? Что привело вас в Тентиру?

– В столице всё по-прежнему, – ответил Нехси. – Здоровье фараона без изменений. А к вам мы зашли, чтобы взять запас продовольствия, воды и вина. До Ра-Сетау и обратно. Надеюсь, ты снабдишь нас всем необходимым?

– С радостью, генерал! Как я могу отказать старому другу?! – начальник порта посуровел. – Но, знаешь, я неспроста спросил тебя о столичных новостях. Только что с голубиной почтой я получил приказ Сетнанх-сенеба не пускать твой корабль в гавань, не снабжать вас ни продуктами, ни чем-либо другим… А взять «Сокол» на абордаж и арестовать капитана и пассажиров.

– Ты намерен исполнить волю Сетнанха? – невозмутимо спросил Нехси.

– Я подозреваю, что этой ночью в столице произошёл переворот и Сетнанх пришёл к власти. Только так можно объяснить приказ, которому отказывается верить разум… Разве посмею я задержать корабль царевича Аменемеса?

– Сетнанх могуч, но не всесилен. Пока жив царевич, Сетнанх не сможет узурпировать власть.

– Этого-то я и боюсь, – ответил начальник порта. – Вдруг царевича уже нет в живых?

– Пошли голубя в Фивы, узнай, всё ли в порядке, – посоветовал Нехси.

– Да, так я и сделаю. А сейчас идём, я распоряжусь погрузкой. Не стесняйся, бери всё, что хочешь, и да помогут тебе бессмертные боги.

– Моя благодарность не знает границ, – растрогался Нехси. – Но что будет с тобой, мой друг, когда Сетнанху донесут, что ты не выполнил его приказа?

– Не думай об этом. Что-нибудь придумаем. Голубь мог задержаться, а то и вовсе сбиться с пути. Скажу, что я не получал никакого приказа…

Через несколько минут началась погрузка. Рабы понесли на корабль кувшины с водой и вином, корзины с хлебом и пирогами, свежую рыбу, фрукты и ягоды. Генерал Нехси принёс клетку с почтовыми голубями.

– Теперь у нас будет связь с Неб-хепер-ра-сенебом, – сказал он Ивану. – Эти голуби родились в Фивах и прекрасно знают дорогу к родной голубятне.

Иван подумал и решил, что и он – в крайнем случае – сможет черкнуть пару строк деду.

– Парус! Парус! – внезапно закричали матросы.

И действительно, на горизонте показался полосатый парус «Крокодила».

– Живей! Живей, сонные мухи! – прикрикнул на рабов надсмотрщик.

– По местам! – скомандовал капитан Ха-пи. – Приготовиться убрать сходни!

Как только последняя корзина с провизией оказалась на палубе, сходни были убраны, и «Сокол» отчалил от пристани. Рабы налегли на вёсла. Капитан приказал поднять парус. Но «Крокодил» неумолимо приближался. На носу неприятельского корабля Нехси заметил с дюжину лучников, готовых дать огненный залп, как только корабли сблизятся на расстояние полёта стрелы.

– Хапи! Прикажите спустить парус! – велел Нехси капитану.

– Почему? – удивился Хапи. – Ведь враг догоняет.

– Нам всё равно от него не уйти. Мы проигрываем в скорости. Уберите парус, если не хотите пожара на судне.

Капитан заметил приготовления вражеских лучников, увидел дым над жаровней на палубе «Крокодила», кивнул генералу и приказал спустить парус.

– Лучники! На корму! – скомандовал Нехси, и три его воина, вооружённые луками, с колчанами, полными стрел, треугольником выстроились на корме.

«Крокодил» подошёл к «Соколу» на расстояние выстрела. Вражеские лучники подожгли острия стрел и по команде Ранхора пустили стрелы вдогонку «Соколу».

Нехси и его воины ответным залпом начали сбивать вражеские стрелы в полёте. Каждый воин сбил по стреле. Нехси – одну за другой – ухитрился сбить две. Три стрелы воины отбили щитами. Ещё две стрелы упали в воду за кормой. И ещё две – на палубу. Нехси нагнулся за горящей стрелой, положил её на изгиб лука, натянул тетиву и, прицелившись, выстрелил.

Две секунды полёта – и стрела вернулась на «Крокодил». Она угодила в центр паруса, и парус вспыхнул. На «Крокодиле» начался пожар. Вражеские лучники успели сделать ещё один залп, но и эта атака была отбита генералом и его воинами.

От горящего паруса занялась и мачта. Среди гребцов, закованных в кандалы, началась паника. Ранхор что-то кричал, но его приказаний никто не слушал. Только капитан Себек не растерялся. Он дал команду плыть к берегу и организовал тушение пожара. О продолжении преследования «Сокола» и речи быть не могло.

Нехси белозубо улыбнулся вышедшей из каюты царевне.

– Благодарю за победу, мой генерал! – сказала довольная Хатшепсут, и генерал с достоинством поклонился.

– Поднять парус! – скомандовал капитан Хапи, и «Сокол», набирая скорость, покинул место баталии…

«Крокодил» причалил к пристани, где только что стоял «Сокол». Ранхор и Себек сошли на берег и нос к носу столкнулись с начальником порта.

– Именем Сетнанх-сенеба! Кораблю нужен срочный ремонт! – заявил Ранхор.

– И новая мачта, и новый парус, – добавил Себек.

– Сделаю всё, что в моих силах, – ответил чиновник. – Но, вынужден вас огорчить, замена мачты и паруса не меньше чем на сутки задержит вас в Тентире.

– Проклятье! – воскликнул Ранхор.

В это время к начальнику порта подошёл пожилой скриб. В руках он держал почтового голубя и клочок папируса.

– Господин! – обратился скриб к начальнику порта. – Только что получено письмо от великого Сетнанх-сенеба.

– Это – для нас, – сказал Ранхор, пытаясь выхватить из рук скриба записку.

Чиновник не позволил ему этого сделать.

– Я – начальник этого порта, – произнёс он с достоинством. – Только мне адресована вся правительственная корреспонденция. Уж позвольте мне судить, для вас это письмо или нет.

Начальник порта развернул поданную ему записку, пробежал глазами текст и только потом протянул письмо Ранхору.

– Это действительно для вас, господа. И, надеюсь, это вас успокоит.

Ранхор взял записку и прочёл новый приказ Сетнанха:

Срочно! Секретно! Капитану «Крокодила» Себеку: погоню прекратить, но «Сокол» из виду не выпускать. Мобилизовать все речные суда и создать состоящую из кораблей группу захвата. Взять «Сокол» на абордаж на обратном пути. Местным силам Дома Покоя приказано во всём вам содействовать.

Сетнанх.

Агенту Ранхору: приказываю сойти на берег, день и ночь скакать в Ра-Сетау, с тем чтобы оказаться там раньше мятежника Нехси. В Ра-Сетау собрать отряд из местных агентов и взять мятежников, когда они найдут то, что хотели. Доставить в Фивы водным путём.

Сетнанх.

– Коня мне! – воскликнул Ранхор, едва дочитав письмо. – Коня и хорошего проводника, что знает дорогу на север.

«Слава бессмертным! – с облегчением подумал капитан Себек. – Теперь можно спокойно заниматься ремонтом и не бояться гнева Сетнанха».