Текст книги "Дворец для любимой"

Автор книги: Владимир Корн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 12
Пожиратель пламени

К месту будущего сражения мы добрались к полудню следующего дня. Когда я спросил у дормона, не произойдет ли так, что мы разминемся с войском тугиров или они внезапно нападут на марше, тот ответил:

– Нет, именно эта долина выбрана нами обоими, здесь нам и предстоит встретиться.

Ну что ж, коль вы заранее договорились, тогда да – слово нарушать нельзя. Остается только ждать, что перед самым сражением выедет с каждой стороны по богатырю, чтобы сразиться в бескомпромиссном поединке, поднимая боевой дух своей стороны и роняя вражеский. Хотя, с другой стороны, интересно будет посмотреть, чего уж. А если вместо копья дать выступающему за нашу сторону витязю карабин с примкнутым к нему штыком, тогда и вовсе забавно. Ну и парочку револьверов вместо вострой сабли.

Хе, ведь так и я сам смогу выступить, чтобы, победив, прославиться в былинах вардов. У меня, кстати, и имя подходящее есть – что-то вроде Пожирателя пламени. Нет, я не сам его придумал, примерно так звучит мое полное имя на языке вардов.

Я, когда в первый раз услышал об этом, уже при своем повторном визите к вардам, немного даже ошалел. Затем подумал, что, по крайней мере, не Дикий и не Золотой рог. А что, вполне достойное имя, особенно если вспомнить ситуацию с греческим послом, когда при представлении султан несколько раз переспрашивал его имя, настолько неприлично оно звучало на арабском. У меня же прямо дух огня получается.

Развлекая себя такими мыслями, я осматривал долину. Местность напоминала местечко Варентер, только не было здесь не то что реки, даже ручейка поблизости. Ряд невысоких холмов с нашей стороны, то же самое и на западе, на противоположной стороне долины, откуда должны прибыть тугиры. Вполне удачное местечко, чтобы сойтись двум десяткам тысяч конных джигитов, яростно секущих друг друга остро заточенными клинками. Остается только внимательно все осмотреть и постараться внести коррективы в план предстоящего сражения, если он имеется у Тотонхорна. Хотя вряд ли имеется, слишком уж стихийная сила – кочевники, чтобы заставить их действовать по плану.

На рекогносцировку местности я выехал в сопровождении личной сотни охраны и сотни гусар фер Дисса, опасаясь столкнуться с передовыми отрядами тугиров. Как в воду глядел.

Мы уже закончили осмотр поля будущего сражения и направили своих лошадей в сторону лагеря, когда из-за перелеска, расположенного на севере долины, показался конный отряд тугиров. Навскидку их было больше, чем нас, раза в полтора-два. Разница несущественная, если учитывать уровень подготовки и снаряжения, так что особой тревоги незапланированная встреча не вызывала. Возможная проблема одна – не увязнуть тут до того, как подойдут основные силы «небесных сыновей», если они, конечно, будут.

Мы отдалились от своих слишком далеко, так что до тугиров было значительно ближе, чем до расположения наших войск. Враг определенно заметил нас раньше, это было понятно по тому, как быстро он отреагировал, разворачиваясь для атаки. Я еще раз посмотрел в сторону своих.

Нет, из-за возвышенности, расположенной между нами, из лагеря не видно приближающихся к нам тугиров, так что быстрой помощи не будет, и нужно принимать решение, причем делать это быстро.

Можно, конечно, отступить, спасаясь бегством, ничего постыдного в этом не будет, все же их больше как минимум наполовину. Но имелись и другие соображения. Я привел сюда не так много воинов, и уклонение от боя в общем-то при не слишком серьезной разнице в соотношении сил может изменить мнение о нас. Пусть оно и не станет пренебрежительным, но…

Были среди нас и люди дормона, их специально захватили с собой на тот случай, если возникнут какие-либо вопросы по местности. И уж они непременно распишут все подробности стычки, причем в не самом выгодном для нас свете.

С одной стороны, плевать, конечно, после предстоящего сражения мериться будем, у кого длиннее, дело в другом.

Я взглянул на фер Дисса, ждущего моих указаний, и кивнул головой:

– Командуйте, граф, командуйте.

Затем с преувеличенным вниманием начал рассматривать через бинокль приближающихся тугиров. Не по рангу мне глотку рвать, раздавая команды. Правда, и фер Дисса глотку рвать не стал.

Он бросил короткую фразу одному из окружавших его офицеров, и уже тот, приподнявшись на стременах, зычным голосом отдал команду:

– Спешиться! Коноводы!

И завертелось. Не прошло и двух минут, как спешенные кавалеристы графа уже поджидали противника с ружьями в руках, все как один припав на одно колено и ожидая команды к залпу.

Тактика кочевников понятна, сейчас они приблизятся на расстояние выстрелов из луков и с ходу начнут поливать нас тучей стрел. Затем тугиры либо продолжат атаку, либо же повернут направо, продолжая осыпать стрелами. Почему направо? Да потому что, как и у нас, большинство людей этого мира правши, и именно так им будет удобно стрелять, находясь к нам боком или даже спиной.

Видел я уже такое, скифы, черт их побери. Дальше они закружат карусель, непрерывно обстреливая и приближаясь с каждым кругом, пока не решат, что же им делать дальше – броситься в сабельную атаку или отступить.

Тактика степняков была знакома не только мне, потому что вскоре я оказался за спинами своих людей, как будто одной спины Шлона или Прошки не хватило бы. Никогда не считал себя задохликом, но они двое – это нечто. И я не стал возмущаться, потому что это часть их работы – прикрывать меня своей грудью. А показать свою беспредельную храбрость я смогу и при более подходящем случае.

Должен признать, что обычно при такой тактике степняки имеют преимущество над регулярными войсками. Попробуй перезаряди оружие, действуя шомполом под непрерывным градом стрел… Но кочевникам неизвестно о дальнобойности и скорострельности наших винтовок. Никто не подпустит их на расстояние выстрела из лука. Как бы подтверждая мои мысли, все тот же офицер поднял руку.

– Гото-о-овсь! – протянул он, затем резко опустил руку вниз: – Пли!

Залп был дружным, все же винтовки без всяких пошлостей в виде кремневых замков и заряжания с дула.

Послышался лязг двух сотен затворов и снова:

– Гото-о-овсь! Пли!

И тугиры конечно же дрогнули. Дрогнули после пятого залпа. Уже им в спину грянули еще два, к тому времени коноводы успели привести лошадей…

В итоге на месте остались только я, фер Дисса, пара его офицеров да десяток людей из моей охраны, остальные бросились в погоню. С нами остались и те варды, которые участвовали в рекогносцировке. Они конечно же были знакомы с новым оружием, появившимся в имперских войсках. Лет семь назад, при первом моем визите к Тотонхорну я пообещал ему сотню-другую таких стволов. Пообещал, когда у меня их еще и у самого-то не было. В итоге дормон винтовки получил. Правда, магазинных я послал ему всего три десятка. Не от жадности, конечно, просто у меня их было не так уж много, самому катастрофически не хватало.

Видеть-то винтовки варды видели и цену им знали, но только что увиденное зрелище их явно впечатлило. Вот и славно, будет о чем рассказать, когда вернемся. Ну а после того, как они увидят работу гатлингов, думаю, проблем не станет и с реализацией моих дальнейших планов.

Погоня возвратилась через полчаса, и все еще были разгорячены только что одержанной победой, весело обмениваясь подробностями. Потери были минимальными, так что в расположение мы возвращались в самом прекрасном настроении.

Расположение наших войск к тому времени приобрело вид обычной стоянки кочевников, правда, огромной и без женщин с детьми. При всем желании наш лагерь никак нельзя было принять за военный. Повсюду беспорядочно горели костры, между которыми паслись стада овец – живых консервов. С гиканьем проносились группы всадников, а в одном месте два варда сцепились в нешуточном бою, держа в руках сабли. Народ, окруживший их, вместо того чтобы разнять, азартно комментировал их действия.

Фер Дисса едва уловимо поморщился: мол, дисциплина.

– Привыкайте, граф, – обратился я к нему. – Нам с этими людьми работать. И, если все сложится как надо, работать долго.

Мы проехали к расположенному в центре лагеря шатру дормона Тотонхорна, чтобы высказать ему свои соображения. Конечно же никаких карт у Тотонхорна не оказалось, и пришлось обсуждать план предстоящего сражения на местности, сопровождая высказанные мысли энергичными жестами рук, указывая ими в разные стороны с высоты холма, на котором мы находились.

Как такового плана у дормона не было. Не думаю, что он имелся и у дормона тугиров Хаито.

Чего тут сложного: сошлись две армии и начали рубать друг друга с плеча, пока одна сторона не одержит верх над другой. Затем обязательное преследование отступающего врага с не менее обязательным грабежом его селений. Ну разве что вся тонкость была в том, чтобы попридержать часть армии до поры до времени, если, конечно, хватит выдержки, чтобы потом бросить в бой свежие силы, закрепляя успех.

Что и говорить, этот вариант меня не устраивал. Если потери у Тотонхорна окажутся значительными, с чем мне тогда, спрашивается, вторгаться на территорию Трабона с севера? А мои намерения были именно такими. Соотношение сил у обеих сторон примерно равное, а кавалерийской бригаде фер Дисса у врага соответствует усиленный полк тяжелых кирасир Готома при восьми пушках, которых у нас не было вообще.

Вероятно, Готом не послал на помощь тугирам больше сил из тех же соображений, что и я, – ему не хотелось ослаблять свою армию. Войска могли понадобиться в том случае, если Империя соберется нанести ответный удар. И там, далеко на юге, на нынешней границе между Империей и Трабоном, такие намерения усиленно нами демонстрировались.

В общем, главной нашей задачей, моей и посвященного в мои дальнейшие намерения фер Дисса, было минимизировать потери у вардов при полном разгроме врага. По большому счету, нам было нечего предложить, кроме имеющихся пяти пулеметов и всего, что с ними связано: плотности огня и немалого психологического эффекта. Для обеих сторон, кстати. Так что основной задачей являлось подвести атакующего врага под губительный огонь. Нам предстояло убедить дормона не посылать свои войска навстречу скачущей на нас коннице тугиров, а принять удар, стоя на месте. Это было сложно, потому что преимущество у тех, кто набрал скорость, кто давит массой.

Дормон внимательно выслушивал наши соображения, озвученные графом фер Дисса, и по лицу его нельзя было ничего понять – одобряет он, отрицает или еще не пришел к какому-либо мнению. Я сидел на Вороне, всем своим видом показывая, что быстрей бы уже все кончилось, мы победили и разошлись по своим делам. В душе же я очень опасался, что Тотонхорн категорически отвергнет наш план. А фер Дисса заливался соловьем, и я первый раз в жизни видел его таким красноречивым:

– Прямо по центру мы построим редут, на котором и будут установлены все пять пулеметов. К утру он будет готов, – заверил он. – Тугиры не смогут выстоять под нашим огнем и повернут назад. И вот тогда будет самое время для нашей атаки. Вы расположите свои войска по обеим сторонам редута, прикрывая его с флангов. Главное, чтобы перед редутом не было никого, иначе пулеметы не смогут вести эффективный огонь.

– А где займут место ваши люди? – обратился Тотонхорн к графу. – Позади редута?

Фер Дисса взглянул на меня, и я кивнул головой: говори.

– Нет, абыс, – продолжил тот. – Все мои люди будут расположены за тем перелеском, – указал он шпагой, – чтобы по сигналу ударить тугирам во фланг.

– Пулеметы действительно смогут остановить тугиров? – На этот раз вопрос предназначался мне.

Как же тебе объяснить, дормон? В моем мире чуть ли не при первом применении пулеметов два максима смогли уничтожить около полутора тысяч зулусов в одном бою, больше похожем на избиение. У меня этих пулеметов пять, и вряд ли они серьезно уступают максимам, по крайней мере, по плотности огня. Конечно, люди быстро учатся, особенно на собственных ошибках, и позже пулеметам смогли противодействовать хотя бы отчасти.

У тугиров такого опыта нет, при лобовой атаке их потери должны быть действительно чудовищными, и это сможет их остановить. При битве в Варентере у меня не хватило решимости навязать свое мнение герцогу, о чем я сейчас сожалею. Правда, и условия тогда были несколько иными. Стопроцентной гарантии, что гатлинги смогут повернуть тугиров вспять нет, ну а кто и когда мог дать такую гарантию?

Есть и еще одно обстоятельство, о котором я предпочту умолчать, потому что неизвестно, как ты, Тотонхорн, к нему отнесешься. И не взыграет ли в тебе гордый дух воина, требующего повергнуть врага в честном поединке.

Впереди и справа от нас, пока еще видимая в сгущающейся тьме, есть возвышенность, больше похожая на скалу, чем на холм. На ее вершину невозможно верхом взобраться, это я знаю точно, днем мы там были. Так вот, сегодня ночью туда отправится часть моих людей с длинноствольными винтовками. Они сделают на вершине скалы себе норы и будут сидеть там очень тихо, как мыши, дожидаясь своего часа.

А час их обязательно наступит, потому что у вас тут принято забраться на макушку какой-нибудь горы и уже оттуда командовать войной. Дормон тугиров Хаито явно не будет исключением, и я точно знаю, на какой именно вершине он будет находиться, ведь выбора-то у него нет. Я не смог сделать этого в Варентере, но на ошибках учатся, не так ли?

Вслух же я сказал совсем другое:

– Гатлинги обязательно их остановят. Главное, чтобы тугиры пошли в атаку сами, не дожидаясь наших действий.

Глава 13
Лекарство от стрессов

Накануне вечером конные разъезды донесли, что тугиры приблизились к выбранной для решающего сражения долине и расположились лагерем вне пределов прямой видимости. Когда стемнело, на западе небосклона запылало далекое багровое зарево от их многочисленных костров.

Мы предполагали, что Хаито поведет своих воинов в атаку сразу после рассвета, но ожидание наше затянулось чуть ли не до середины дня. И вот наконец показалась конница тугиров, переваливающая через невысокие холмы. Крохотных фигурок становилось все больше и больше, казалось, кочевники заняли уже весь горизонт, а воины все продолжали прибывать. По мере приближения гул от ударов копыт лошадей тугиров по земле нарастал, и все чаще стучало сердце в груди.

Наши силы примерно равны, если у Хаито и есть преимущество, то не более чем в четверть, но глаза упрямо доказывали мне, что тугиров гораздо больше. Ну ведь понятно же, не могла армия кочевников внезапно увеличиться вдвое, так откуда же такое чувство? «Это всегда так, – успокаивал я сам себя. – Такова уж человеческая натура. Недаром же говорится, что у страха глаза велики».

Страха не было, обычное волнение перед боем, к которому пора было уже давно привыкнуть, но все как-то не получается. Я оглянулся, оценивая наши позиции. Все на местах, и все же кажется, что нас много меньше.

С безоблачного неба светило жаркое солнышко, вероятно с усмешкой наблюдая за тем, как где-то там, далеко внизу, глупые существа собрались для того, чтобы укоротить свои и без того длящиеся ничтожную долю мгновения жизни.

«Хорошо хоть, что тугиры не стали дожидаться заката, иначе лучи били бы нам прямо в глаза», – подумал я, сдвигая шляпу так, чтобы прикрыть ее полями глаза.

Наконец конница тугиров остановилась, растянувшись чуть ли не во всю ширину долины.

Сколько до нее? На глаз – четверть лиги, метров четыреста-пятьсот, не больше. Вон, шапки на всадниках видны и движения людей различить можно.

Точнее не определить, нет у наших биноклей никаких сеток. Как нет и ориентиров на местности, чтобы заранее замерить до них расстояние. Голая степь, поросшая седым ковылем. Ладно, седой ковыль больше для поэтичности, уж больно ситуация волнующая. И тревожная.

Меня одолевало сомнение – смогут ли пять пулеметов остановить конницу Хаито? И не просто остановить, а нанести ей такие потери, после которых вардам легко удастся разгромить ее в пух и прах. Теоретически вроде как да, а вот на практике… Слишком уж широко растянулись тугиры по фронту, и слишком уж невелико расстояние до них. Ведь после того, как кочевники пойдут в атаку и пустят коней в галоп, у нас останется всего несколько минут, чтобы не просто остановить их, но и не дать даже приблизиться к вардам. Потому что нет ситуации хуже – попасть под удар разогнавшейся конницы, топчась на месте.

Мы расположили пулеметы на одной линии, параллельно атаке тугиров. Расстояние между ними метров двадцать пять – тридцать, а в промежутках заняли позицию егеря фер Энстуа. Каждый пулемет прикрыт невысоким бруствером, лишь бы всадник на лошади через него не перескочил, – вот, собственно, и вся их защита. Хотя нет, еще они прикрыты привезенной с собой маскировочной сеткой. Изготовить ее довольно легко: обыкновенная сеть с очень крупными ячейками, на которую пришиты лоскуты, окрашенные в бледно-зеленый и серый цвет. Как раз в тон окружающего ландшафта.

Едва рассвело, когда я отдалился от пулеметной позиции метров на сто, дальше не стоило по весьма веской причине, и критически осмотрел маскировку. Поучилось не то чтобы очень, но и в глаза гатлинги не бросались.

Тугиры оставались на месте, и наступили тревожные минуты ожидания: как они себя поведут дальше? Пойдут в атаку на наши позиции широким фронтом? Перегруппируются и ударят по центру? Ударят по флангам или же будут ждать ответной атаки, чтобы встретиться на середине разделяющего нас расстояния? От этого зависело очень многое.

Наш правый фланг опасения почти не вызывал. Там неглубокий овражек со смотревшим на тугиров откосом высотой метра в три-четыре, и именно по его краю расположились варды, загибая фланг по дуге в тыл. Чтобы ударить по правому флангу, тугирам придется огибать откос, что, несомненно, даст нам время на ответный ход. На левом все сложнее, там плоская как столешница степь. Но и вардов там сосредоточено больше, все-таки удержать позицию там будет сложнее всего.

Мы – я в окружении нескольких офицеров и Тотонхорн со своей свитой, состоявшей из наиболее близких ему глав вардовских родов – заняли место на невысоком пригорке почти по центру, сразу за позицией пулеметов. Над нашими головами горел золотом в лучах солнца стяг Империи и мой личный штандарт с поднявшейся на дыбы лошадкой.

Вардовские хоругви представляли собой бунчуки, где и гореть-то особо было нечему, разве что шарам. Хотя, если присмотреться, выглядели бунчуки с резными древками и окрашенными в несколько цветов конскими хвостами впечатляюще. Выше хвостов древко обтягивала ткань из разноцветного волоса, вероятно, тоже конского, образуя очень красивый узор, а вершину венчал металлический шар, выполненный из золота. Вот он как раз-то и блестел. Позади нас стояли шатры, мой и дормона. Шатер Тотонхорна, судя по всему, изготовленный из парчи, так и переливался на солнце, мой на его фоне выглядел туристической палаткой. Словом, не заметить нашу ставку тугирам будет трудно, только вот достаточно ли будет всего этого, чтобы противник ударил там, где мы и хотим, – по центру? И я снова и снова задавал себе вопросы: как именно они нас атакуют? Сразу навалятся всей массой по всему фронту, попытаются пробить нашу оборону где-нибудь в одном месте, а потом введут подкрепление, чтобы развить успех?

Дормон вардов вразумительного ответа не дал. Да и откуда ему было его знать? Нет у него за все годы правления подобного случая, не воевал он еще ни с кем. Так, мелкие карательные акции – пригрозить, приструнить или успокоить. Кроме того, у тугиров полно советников короля Готома, и они тоже могут сказать свое слово, направляя действия кочевников.

Тотонхорн, нужно отдать ему должное, выглядел воплощением спокойствия, я ему даже немного позавидовал. А ведь на карту у него было поставлено все. Лучшее из того, что ему предстояло в случае разгрома, – занять часть пустующей территории Империи вместе с несколькими тысячами верных ему людей. И хотя я заверил его, что при проигранном сражении, позже, когда Империя одержит на юге победу над объединенными силами врага, ее армия придет сюда, чтобы вернуть его на то место, что он занимал прежде, дормон только кивнул в ответ, отлично понимая: а кем ему тогда будет править? И чего она стоит, власть, что зиждется на чужой силе, от которой полностью зависишь? Грош ломаный в базарный день.

Мои мысли прервала группа всадников, показавшаяся в тылу врага. Так, вот и сам Хаито объявился, заняв место там, где я так жаждал его увидеть, – на вершине холма примерно посредине построения тугиров. Он конечно же не один, с ним его свита, вероятно тоже состоявшая из родовитых сородичей, как и у Тотонхорна, и несколько офицеров-советников из армии Готома. Сам полк трабонских кирасир расположился у подножия холма. Там же установлены и все восемь имеющихся у них пушек.

«Резерв верховного главнокомандующего, – усмехнулся я. – Ну и прикрытие на случай поражения и бегства».

Так, а вот это уже серьезно. По направлению к холму, где еще с ночи притаились мои стрелки, поскакало не меньше сотни всадников. Вот же черт, неужели стрелков заметили? Плохо. Инструктируя, я приказал им напрасно не рисковать, дождаться, когда начнется сражение и тугирам будет не до них. И я снова направил бинокль на холм, где находился Хаито. Если сейчас на нем начнут падать люди, значит, все, стрелки обнаружены, и им осталось только выполнить свою задачу, от успешного завершения которой во многом будет зависеть успех предстоящего сражения. Правда, самих их спасти, вероятно, уже не удастся.

Как будто бы нет, на холме все спокойно, виден только блеск линз зрительных труб. И верно, сотня взяла правее, обходя скалу по широкой дуге. Интересно, что это им там понадобилось? Не натолкнулись бы на притаившуюся за кленовой рощицей бригаду фер Дисса. И опять нет, сотня взяла еще правее, примкнув к остальным.

А тугиры продолжали стоять на месте. Ну и чего они ждут? Боятся наших пулеметов, о которых трабонские советники Хаито должны знать или, по крайней мере, слышать? Не хотелось бы. Дожидаются начала нашей атаки? Так не можем мы атаковать по чисто техническим причинам, возникшим после того, как Тотонхорном был принят план сражения, предложенный нами. Но мы можем другое. Я подал необходимый знак. Почти сразу из-под сетки, прикрывающей гатлинги, захлопали одиночные выстрелы. Било немного, с десяток стволов, но это были те стволы, что на разделяющем нас расстоянии могли бить на выбор в любой глаз.

Вот перед строем тугиров проехался всадник, потрясая в нашу сторону копьем, вероятно грозя через какое-то время добраться лично.

Хлоп – и конь понес запутавшегося одной ногой в стремени мертвого седока. Хлоп – и чья-то лошадь поднялась на дыбы, сбрасывая с себя всадника, после чего завалилась на бок, судорожно дергая ногами. Жалко лошадку, но ведь выражение, что нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц, верно и в этом мире, как бы цинично это ни звучало. Да и то ли еще будет.

Выстрелы звучали один за другим, и каждый из них находил цель. Стрелки не били прямо перед собой, охватывая по ширине весь строй тугиров. Передние шеренги заволновались, задвигались, пытаясь что-то изменить. А что тут изменишь, от пуль легким кожаным щитом не прикрыться. Очень неприятная ситуация – стоять вот так, в бездействии, в ожидании пули, еще и на таком расстоянии, с которого невозможно ответить.

Так продолжалось несколько минут. Я уж совсем было подумал, что стрелкам удастся то, что мы рассчитывали сделать с помощью пулеметов, когда с холма, где находился Хаито, к строю тугиров направился одинокий гонец. Вот он достиг их и помчался вдоль строя, вероятно что-то крича. Ну наконец-то: конница пришла в движение. Сначала медленно, затем все ускоряясь и наконец рать тугиров набрала полный галоп. Я с беспокойством оглянулся по сторонам. Только бы выдержали нервы, только бы варды не начали разворачивать коней, спасаясь бегством от непреодолимой силы. Заметно было, как волнуются воины Тотонхорна, но строгие окрики командиров удерживали их на месте.

Сам Тотонхорн продолжал сидеть на своем белом скакуне с самым каменным выражением лица. И лишь конь под ним приплясывал, его-то как раз не обманешь, он кожей чувствует состояние седока.

Когда дистанция сократилась метров до ста пятидесяти и уже можно было разглядеть лица скачущих на нас тугиров, сработали взрывные устройства, приводимые в действие обыкновенными растяжками, которые были скрыты в густой траве. Устройств было немного, но свою задачу они выполнили отлично, придержав фланги наступающей конницы. А по центру тугиров ждали пулеметы.

– Огонь! – заорал я, не в силах совладать с собой, потому что через несколько мгновений могло быть уже поздно.

Пулеметы заработали одновременно с криком, так что никакой моей заслуги в этом не было. Пять гатлингов скорострельностью выстрелов в семьсот создали такой шквал огня, что попросту отбросили назад уже вплотную приблизившуюся к ним конницу Хаито. Справа и слева от пулеметов шла рубка, варды сами перешли в наступление, а по центру продолжали бить пулеметы. Сотни коней и их всадников бились перед ними в агонии, а пулеметы все продолжали стрелять. Я даже вздрогнул, настолько страшно выглядело это месиво из людей и животных.

С лица Тотонхорна наконец-то слетела маска, и на несколько мгновений оно приобрело непонятное выражение. Это было то ли изумление, то ли жалость к людям, попавшим под губительный огонь. Дормон справился с собой быстро, снова став невозмутимым, и начал отдавать приказы. Я же припал к биноклю, пытаясь рассмотреть холм, на котором находился Хаито, и мне удалось заметить несколько трупов на его вершине. Было непонятно, есть ли среди них дормон тугиров. Единственное, что удалось разглядеть, – часть убитых одета в мундиры армии Готома.

Через оптику удалось рассмотреть, что с холма, где расположились стрелки, продолжали стрелять. Теперь они палили по прислуге артиллерийской батареи, и было видно, как среди пушек, пытаясь спастись, мечутся люди. Взвешенное решение, и риск того стоит, вряд ли среди людей Готома, прибывших сюда, много опытных артиллеристов.

Я перевел бинокль чуть левее. А вот это уже совсем нехорошо. Около сотни кирасир галопом направлялось прямо к скале, на которой засели стрелки. Я уже успел посочувствовать находящимся там парням, когда кирасиры резко сбавили ход: из-за перелеска показались кавалеристы фер Дисса с длинными пиками, разворачивающиеся в лаву, чтобы нанести удар во фланг отступающим тугирам. И кирасиры вместо того, чтобы устремиться им навстречу, повернули в обратную сторону.

Ну да, каждый сам за себя, один Бог за всех. Да и какой смысл умирать здесь, вдали от родины, если их союзники-тугиры драпают со всех ног, драпают, куда ни кинешь взгляд.

«Как же много их успело полечь под огнем пулеметов, – думал я, шаря биноклем по полю боя. – Очень много, значительно больше, чем в бою при Варентере».

Подъехал на своем могучем гнедом жеребце Прошка, с лицом, закопченным от порохового дыма. Во время боя он находился у пулеметов, я сам и послал его туда, помня удачные действия Проухва в Варентере.

Он взглянул на меня, ожидая вопросов.

Все отлично, Проухв, вы сработали просто превосходно. На лучшее и при всем желании рассчитывать было нельзя. Будь теперь со мной, и вот тебе фляжка с бренди. Не любишь ты крепкие напитки, терпеть их не можешь, но сейчас – надо. Знаешь, Проухв, даже через сотни лет люди так и не придумают лучшего лекарства для снятия стрессов. Вот только принимали бы они их только как лекарства.

Забрав протянутую Прошкой обратно фляжку, я и сам пару раз хорошенько к ней приложился. Сейчас бы самое время и Тотонхорну бренди предложить, но дормон где-то далеко впереди, воодушевляет воинов личным примером. А мне это совсем не нужно, я свою задачу выполнил.