355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Владимир Разумный » Венец творения, или Ошибка природы » Текст книги (страница 1)
Венец творения, или Ошибка природы
  • Текст добавлен: 19 сентября 2016, 12:42

Текст книги "Венец творения, или Ошибка природы"


Автор книги: Владимир Разумный


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Разумный Владимир Александрович
Венец творения, или Ошибка природы

Владимир Александрович Разумный

Венец творения, или Ошибка природы

/ Парадоксы философии йехуизма /

Парадокс первый:

Человек на анатомическом

столе природы

Парадокс второй:

Общественное животное

или животное в обществе.

Человек на анатомическом

столе природы

/ парадокс первый /

Вселенная тысячелетиями манит человечество непостижимостью безграничности и безграничностью вновь и вновь постигаемого. Влекомое таинственными миражами бытия, вплетенными в неизбежную повседневную практику, иллюзиями его устойчивости в Космосе, оно стремится охватить все его проявления, все грани загадочного мироздания. И прежде всего решить загадку загадок – объяснить сущность самого человека и его место в природе как воплощения духа. Особенно в нынешних парадоксальных условиях превращения его из обычного, заурядного живого существа в зловещую космическую силу. А парадоксальные условия предполагают и парадоксальные их истолкования, которые мною и предлагаются на суд думающего неординарно читателя.

С того начала начал, когда затеплилась жизнь человеческого духа в нашем неведомом прародителе, он начал развиваться по обратной асимптоте, от первоначального синкретизма до пугающей дифференциации. Его динамику можно сопоставить с цепной ядерной реакцией, преобразующей весь наш пространственно – временной мир в планетарном масштабе. Словно при землетрясении или волне цунами, смывающей все на пути, поколеблены сравнительно константные характеристики изначального движения духа, веками предопределявшие устойчивое содержание систем знаний, эмоций и верований, выработанных тем или иным этносом.

В прошлом судьба / или историческая закономерность, что в конечном счете в интересующей меня связи безразлично / давала каждому племени, роду, этносу возможность относительно стабильной самореализации. Но тогда же началось постепенное нарастание темпа вращения маховика процесса, неопределенно именуемого историей, вращения, ставшего ныне действительно пугающим как по темпам, так и по последствиям, которые ощущают все живущее ныне, сейчас, в современной ситуации.

Духовное старение и непрогнозируемое возрождение социальных структур, совокупность которых и есть человек, длится ныне не тысячелетия и не века. Они в условиях информационной цивилизации протекают за десять – пятнадцать лет, как говорится, на глазах одного поколения, порождая в обыденном сознании не только отблески новых откровений всесильного духа, но и самые пещерные эсхатологические представления. И конечно же – скрытый и тщательно маскируемый животный страх перед неопределенным будущим, где все – зыбко и непредсказуемо. Вот почему в этом обыденном сознании сегодня причудливо сочетаются осколки Просвещения и его научных идеалов с самыми что ни на есть апокалиптическими представлениями, идущими от иранской эсхатологии, от иудейской Книги пророка Даниила, от третьей из Сивиллиных книг, от тайного знания буддизма и суффизма.

Лукавый же разум, бессильный познать безграничность, истинную сущность или природу взбаламученной духовной жизни человека информационной цивилизации, делает своеобразное теоретическое сальто-мортале, смещая акцент на истолкование изначально предопределенного места человека в мире. Так появляются вызывающие определенный теоретический интерес экоцентристские, биоцентристские, антропоцентристские, нооцентристские научные концепции нашей Вселенной. Но на бытовом уровне они становятся неизменным и уныло-однообразным фактором эмоциональной жизни всего человечества благодаря новым средствам массовой информации. На глазах изумленных поборников истины размывается целостный монолит древнейших, изначальных верований на миллиарды сектантских ручейков; сминается словно бульдозером призрачный монолит философских построений, от которых остается лишь щебень более или менее привлекательных литературных упражнений, в завалах которого пытаются пропищать о себе и наши марксоиды, либо повторяющие зады марксизма о соотношении абстрактного и конкретного, либо вообще договаривающиеся / к радости столичной околонаучной " тусовки " / до анафемы самому факту человеческого бытия с провинциальной амбициозностью; вытесняется мутным потоком всеобщего дилетантизма высокое искусство – гордость мировой цивилизации. Массив руин ныне нарастает с умопомрачительной интенсивностью, ибо наряду с профессиональной научной литературой в информационную эпоху подобно раковой опухоли расширяется область литературы, претендующей на научность, точнее – наукообразной, создателем которой может быть любой на уровне начального образования. Лишь бы оплатил издание...

Здесь зловещая сверхзадача темных и неведомых сил вполне очевидна отвлечение мятущегося человеческого духа,

предощущающего со времен пророка Даниила и Иоанна Богослова великую истину о величии и преходящем значении человека как венца творения и ошибке природы, как о существе богоравном и несовершенном от критического, объективного самопознания. Истину, которая всегда вызывала и вызывает неосознанный, первобытный страх у рода человеческого, но которая в действительности имеет в основе своей конструктивное, животворящее начало и дает основание / пусть – зыбкое и призрачное в космической перспективе / для социального оптимизма и индивидуальной жизненной, конструктивной силы на отведенный каждому из нас мизерный срок.

В последнее время в беседах с растерявшимися, но неизменно чванливыми представителями почившей в бозе философии, избравших себе иной, более прибыльный в материальном отношении статут политологов, социологов, сексологов, культурологов, имиджологов, вариологов, равно как и с их вечными коллегами и иллюзорными оппонентами – корыстными служителями каноничных конфессий и бесчисленных сект не без познавательного любопытства наблюдаю, как у них возникает трогательное единодушие в агрессивном неприятии моей мысли о человеке как венце творения и ошибке природы одновременно. " Как? в исступлении вопиют профессиональные " любители мудрости ". Разве природа может ошибаться? Ведь ею движет высшая целесообразность, приводящая в мир все новые и новые формы движения. И человек – только венец этого движения природы, его цель и идеал; мысль же об ошибке природы – от лукавого ". Правда, в попытках обосновать эту однобокую, недиалектическую идею они находят столь разные пути и столь разные логические схемы – паутины, что говорить о возможности сколь – либо рационального обобщения в систему понятий всего хаоса их мыслей о человеке не приходится. Естественно, что спорить с ними – дело вполне бесполезное.

Впрочем, не буду даже пытаться предлагать вдумчивому читателю подобную схематизацию, ибо все различия нынешних претендентов на всеобщее и универсальное звание, на статут оригинальных философов более иллюзорны, чем во времена Александра Македонского. Напомню, что тогда все греки отказались от такого мужского украшения, как бороды, все – кроме философов, ибо для последних вычурные контуры бород оказались единственным отличительным признаком своеобразия, индивидуальной неповторимости мыслителей.

Приглядитесь повнимательнее – и вы увидите примечательное возрождение древней знаковой философской символики в среде наших современников, особо отчетливо просвечивающееся на их бесчисленных и бесплодных диспутах, симпозиумах, конференциях – в чванливом поведении, в безапелляционных и банальных наукообразных суждениях, в традиционных, у древних позаимствованных заклинаниях, в презрении к любой, неординарной мысли, рожденной не в их головах.

Представители древнейших, реликтовых вероучений, бытующих и поныне, традиционной " языческой " мифологии, религиозных конфессий и целого моря сектантских построений и верований в равной мере встречают мысль о человеке как венце творения и ошибке природы со столь же агрессивной неприязнью. Им, всегда отстаивающим идею креацинизма или божественного Творения, кажется кощунственным предположение о возможности какой – либо ошибки божества как высшего совершенства / безотносительно к его исторической, социокультурной интерпретации /." Ошибочность ", то – есть греховность, несовершенство человека предпочитают относить на счет внешних злых, темных сил, демонов, ангелов тьмы, рокового влияния которых и следует нам всем опасаться, но отнюдь не на счет его изначальной противоречивости, породившей ныне море роковых вопросов о самой судьбе человечества. Традиционная теодицея исключает иное решение проблемы, оправдывая Творца в отношении развертывающегося в несовершенном мире зла. Но им до сих пор не удалось преодолеть парадоксального суждения Эпикура, утверждавшего, что или Бог желает избавить мир от несчастий, но не может, или может, но не желает, или не может и не желает, или и может и желает. Первый, второй и третий случаи не отвечают представлении о Боге, а последний не согласуется с фактом существования зла в мире. Вчитайтесь в Великие книги человечества, не искаженные, словно стройные корабли, только спущенные со стапелей, множеством ракушек-прилипал и прочими неорганичными для них историческими теологическими и философскими наростами, и Вы с изумлением обнаружите признания Творцов бессмертных Книг человечества об ошибочности процесса человекотворения, о несовершенстве Человека как бесспорной вершине этого процесса.

Так, каждый внимательный читатель Библии / увы, их сегодня до сих пор – единицы даже среди верующих, подавляющему большинству которых просто неведом ее текст во все его эстетическом великолепии и духовной значимости, точно также, как неведома была большинству марксоидов великая книга новой эпохи – " Капитал " К. Маркса, которую они сегодня лихо изничтожают / не мог не заметить противоречия между заветом Творца первому человеку: " Плодитесь и размножайтесь! " и разразившимся буквально в следующей главе его космическим гневом на Адама и Еву, познавших друг друга во всей прелести обнаженного естества, познавших наготу. Но не торопитесь со скоропалительными выводами о сути подобного противоречия, в частности – о разновременности написания первых же глав Книги Бытия. Постарайтесь более внимательно вчитаться в текст Библии, осмыслить те опасения, которые обуревали Демиурга, изгнавшего Адама и Еву из сада Едемского, предварительно одев их в одежды кожаные и навсегда преградив им путь к Древу жизни.

Нет, Всевышний опасался не наготы сотворенных им существ и их потомков, а приобщения их к тому сонму вечных, то – есть подлинно совершенных носителей и хранителей Духа, которые окружали его престол. Именно к ним обращены его слова в Первой книге Моисеевой – Бытие / Глава 3. 22 /: " И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно ". Так значит, была у человека изначально такая возможность и он ее не использовал – вот в чем тайна всех тайн нашего бытия!

Наивно полагать, что совершенство и ошибочность как незыблемые, изначально свойственные природе качества допускают применительно к трактовке человека представители иных, развивавшихся вне влияния иудейско-христианской традиции вероучений. Нечто подобное приписывают им приверженные легковесной и прибыльной журналистике авторы, рассуждающие, например, о своеобразии ведических концепций человека, о сути тех метаморфоз, которые претерпевает его душа в космическом развитии, переходя из одного состояния в другое. Рассуждающие, игнорируя научные исследования серьезных ученых – специалистов и даже подлинные, вполне доступные ныне классические тексты ведической литературы, освоив только пару терминов вроде " кармы " и " инкарнации ". Поверив им, можно предположить, что душа человека как живой и ограниченной во времени твари, равно как и все проявления творящей силы его духа остаются неизменными в скорлупе тех раковин, которыми скрывает их как покрывалом неодолимое течение времени. Совсем как в " Золотом осле " Апулея, где некогда счастливый и благополучный Луций, превращенный в несчастнейшего осла, продолжает думать, переживать, верить в его шкуре как человек.

Но так может полагать только до предела наивный человек, принимающий всерьез и на веру все современные бытовые интерпретации вероучений, поразившие, словно безграничные метастазы, их базовые ценности, равно как и выводы непрерывно опровергающей самое себя легковесной научной беллетристики и массовой любительской дамской литературы, ставшей ныне весьма доходным делом. Как говорится на традиционном языке дьяволиады – бизнесом, кстати, одним из самых прибыльных / после нефтяного /. Будьте смелыми перед неизбежным и до ужаса близким Ничто – и Вы осознаете, что мысль о совершенстве человека и вместе с тем как ошибке Природы вполне аксиоматична для всех форм Мирового разума. В том числе и для такой как художественное творчество, которое знает не только идеализацию человека, его поэтичное возвеличивание как Венца творения, но и трезвую самооценку как ошибки Природы.

Так попытаемся же, следуя дорогой предков, предпринять вполне рискованное по последствиям путешествие в многоплановый мир аксиом, которые всегда вызывали и будут вызывать раздражение, переходящее в озлобление всех предающихся самолюбованию человеческих особей безотносительно к тем историческим одеждам, в которые они рядятся.

Предваряя раздумья о человеке как загадочной природной аномалии и тайне возникновения всесветской иллюзии о любом человеке как Венце творения, отмечу изуверски – утонченное противостояние поборников подобной иллюзии любым, даже самым робким и невинным по последствиям попыткам усомниться в идее абсолютной избранности или исключительности человека. Диапазон подобного противостояния поразительно широк: от прямого физического истребления всех тех, кто пытался и пытается объяснить антропогенез чисто естественными причинами и тем самым представить род человеческий закономерным звеном в эволюции живого мира до хитроумного низведения идей великих провидцев – мыслителей, художников, вероучителей об изначальной порочности человеческой природы в разряд сказок и детского чтения. Вспомните хотя бы судьбу учения Дарвина и перенос бессмертной сатиры Дж. Свифта – " Путешествий Гулливера " в разряд литературы для детей как вполне бесхитростной сказочки. Вспомните, как пророка Х1Х века Федора Достоевского, бесстрашно показавшего нам самые темные уголки нашей души, европейское сытое и тупое до предела мещанство превратило в кумира, в модную часть интерьера любой квартиры.

Но не было и нет силы, способной приостановить изначальное стремление человека к трезвому самопознанию, без которого ныне просто немыслим путь к реальному совершенствованию человека на краю разверзшейся перед ним бездны. От века к веку оно нарастает в геометрической прогрессии / позволю себе подобную характеристику / и стало ныне животворным мотивом действий, теоретических и художественных исканий, конструирования всеобщего символа веры тех, кого я всегда называл Подвижниками духа, кто вселяет убеждение в возможность становления в провидимом будущем Человека как Венца творения -и своим личным примером, и своим творчеством. А главное – верой в то, что у человечества была какая – то иная, упущенная альтернатива развития, чем известный нам ныне печальный по последствиям ошибочный " исторический процесс " подавления, деформации человека созданными им же самим социальными институтами. Теми институтами, среди которых доминирующее положение занимает государство, правомерность и оправданность которых никому не дозволено даже обсуждать.

Рискнем же поплыть против течения, против мощного потока отработанных веками догм и предубеждений, где стерты судьбы, характеры, реальные действия миллиардов индивидуальностей, навсегда канувших в Лету, но видна лишь призрачная пена стандартных до тошнотворности суждений, образных стереотипов и догм о нашем космическом всесилии и божественном совершенстве. О Человеке вообще как абстрактной идеальной сущности, лишенной плоти и крови, индивидуальности и исторического развития, этнического своеобразия и определенного уровня цивилизованности. Которого, естественно, может символически представлять только величественный и всесильный Властитель, чьи деяния – реформы и войны оказываются единственно достойным объектом легенд, мифов и писаной истории.

Попытаемся отмести эту пену и посмотреть на себя критически и прогностически безотносительно к характеру цивилизаций, своеобразию этносов и социальной структуре в нелецеприятное зеркало трезвой самооценки. Посмотреть без естественной реакции раздражения и даже возмущения оскорбленных чувств от того, что нам неизбежно предстанет в зеркале. В конце концов, как в любой сказке, мы вольны разбить зеркало и примерно наказать того, кто поставил его перед нами как художник, мыслитель, вероучитель. А затем – возносить неумеренную хвалу величию исторически сложившегося человека, не замечая уже разверзшейся перед ним бездны небытия, порожденного его природным, а значит – социальным несовершенством. Несовершенством – в силу избранного им пути.

Кстати, не думайте, что эталоном в дальнейших отнюдь не ласкающих человеческое ухо рассуждениях о человеке как ошибке природы я самовлюбленно буду полагать себя как образец совершенства. Homo sum; humani nihil a me alienum puto / Я – человек, и ничто человеческое мне не чуждо /. Более того, почти восьмидесятилетний жизненный опыт дает мне достаточно оснований для обобщений о негативной, а порою – страшной сущности каждого современного человека на основе интроспекции. Полагаю, что на пороге небытия имею право на свободу суждения, ибо дальше – тишина, за которой – радости и страдания все новых и новых поколений, с унылой цикличностью повторяющих все наши / мои и миллиардов людей, уже исчезнувших навсегда / ошибки на тернистом тысячелетнем пути к подлинному Человеку, к Homo divinas, к Венцу творения. В его пришествии я не сомневаюсь, иначе жизнь потеряла бы навсегда какой -либо смысл и превратилась бы в кошмарный процесс выживания аномального существа, которому сегодня подвластны действительно адские силы.

Логика моего путешествия в мир человека весьма проста: сопоставление его с бескрайним миром живой природы – эталоном совершенства в морфологическом, физиологическом и поведенческом отношении, критическое сравнение его потенций как Венца творения с тем, что ныне реально стало его ошибочной социальной природой и обращение из Будущего в Прошлое с вопросом об упущенной возможности нормального пути становления человека.

Итак – вместе и вперед с неуклонным стремлением к правдивости и честности, где нашими добрыми гидами будут мудрейшие скептики прошлых эпох, мыслители, художники, вероучители, осмелившиеся сформулировать крамольную гипотезу о реальном, историческом человеке как ошибке природы и одновременно выдвинуть утопические идеи, образные представления, основания веры в грядущего совершенного человека, подлинного Венца творения.

ТЕРСИТ ИЛИ АПОЛЛОН.

Природа, неживая и живая, при всей относительности такого деления, совершенна, ибо она в непостижимой безграничности системна, устойчива, гармонична даже в дисгармонии. Ее совершенство – не сфера оценки кем–либо, но реальный и изначальный факт бытия. Сколь не изощрялся бы человеческий дух на протяжении тысячелетий в такой оценке, не он порождает это совершенство и не только он открывает его. Здесь – тайна, здесь – непостижимость.

Звездам – нет счета, бездне – дна. Сие – истина, и лучше – не скажешь, сколько бы не устремляли взор миллионы миллионов человеческих существ в просторы Вселенной. И при всей видимой хаотичности и неупорядоченности, она дает нам, мелькающим в ней не долее микрочастиц, высший образец системности, устойчивости и гармонии. Наш, человеческий лепет о музыке сфер, о божественности мироздания представляется в соотношении с масштабами многоплановой Вселенной лишь проявлением импотентности духа, изначально амбициозного.

Первовещество в огненном горниле порождает то, что мы называем миром минералов. И весь этот мир, от простой горной породы до алмаза, скрывающего в себе огненный спектр Вселенной, абсолютно и изначально совершенен. Даже в космических катастрофах и катаклизмах. Для осмысления данного непреложного факта отнюдь не обязательно посещать прекрасные минералогические музеи и коллекции, создание которых можно отнести к сфере бесспорного торжества Духа, Мирового разума. Надо быть простым и непредубежденным изысками так называемой человеческой цивилизации наблюдателем. Рассыпьте на ладони песчинки, вглядитесь в их несказуемое многообразие – и вы приобщитесь к мистике совершенства всей природы, проявляющегося в любой из них.

Космос или Бог / пусть продолжают искать универсального объяснения их антитезе бородатые мыслители и вероучители прошлого и будущего и вдохновляемые поэтическим безумием юноши / породили на нашей голубой планете неудержимую агрессию жизни, весь растительный и животный мир. Казалось бы, что загадочность бесчисленности ее проявлений / а мы до сих пор не без внутреннего трепета перед величием Природы умножаем классификатор растений и живых существ, исчисляя их уже миллионами и " открывая " все новую их безграничность – ведь нам до сих пор известны не более одного процента живых существ в Мировом океане! / исключает фундаментальный принцип системности, устойчивости и гармонии. Но эта кажимость – лишь игра или шутка нашей, доступной нам Природы, которая незыблемо продолжает следовать таинственной закономерности единства в многообразии.

Вспомните те редкие для нас, рабов асфальтовых трущоб мгновения, когда удается после всех транспортных передряг, после нетерпимой атмосферы зловонных, пропахших потом и дезодорантами электричек либо бензинового чада столь же убогих, отделяющих нас от Природы персональных машин рухнуть на обычную и как будто бы лишенную тропической экзотики лесную поляну. Проходят минуты – и вы начинаете различать бесхитростные лесные цветы и замысловатые травинки, а затем – восхищаться их многообразием. Но во всем этом божественном и величественном многообразии нет никакого отклонения от нормы, иначе говоря – от того видового и родового принципа системности, устойчивости и гармонии, который характерен для совершенства любого природного феномена. Здесь разброс форм – поразителен: от нежного ландыша подмосковных лесов до колючего кактуса мексиканских пустынь, от лишайника Новой Земли до лиан тропических джунглей Мадагаскара, от весенних тюльпанов в Кара – Кумах до мощных баобабов Африки. Но как бы ни был велик подобный разброс, он никогда не нарушает нормы как основы устойчивого природного совершенства.

Не нарушает его и мир живых существ, насчитывающий по данным естествоиспытателей до полутора миллионов видов! Вы только задумайтесь над тем, как озадачивает, нет, скажу определеннее – ошарашивает нас творящая Природа этим живым космосом. Здесь и вполне фантастические живые существа из глубин Мирового Океана, формы которых столь поразительны, столь невероятны, что никакому из прославленных художников не дано создать продуктивным человеческим воображением что-либо подобное. Вот вышагивает среди застывших, словно кораллы водорослей как гном в тундре вопросительный знак, а над ним сверкает всеми возможными и невозможными красками полукраб, полуветка колючей одушевленной жимолости. Где– то выше, в туманном облаке океанских глубин, парят какие – то живые листья, шары – ежи, стремительные, неуловимые глазом змееподобные молнии других рыб.

А далее – могучая симфония живущих в водной стихии существ, каждое из которых абсолютно и незыблемо выражает норму рода и вида, его совершенство. Акула – всегда акула, быстрая как молния, пластичная как подлинная хозяйка и богиня морских просторов. Любой нелепо шлепающий по прибрежным скалам тюлень превращается в глубинах моря в подводного акробата, выделывающего такие сальто-мортале и поэтичные пируэты, которые фатально недоступны любому прославленному акробату или танцовщику, всегда тождественен другому родственному ему тюленю и не отступает за норму вида.

Перенесемся мысленно на сушу, где столь же неукротимо буйствует жизнь на основе тех же единых норм совершенства морфологической организации. Подчеркну для взаимопонимания с тобой, мой читатель, что в этой главе сначала речь идет о морфологии и только о морфологии как форме и строении растительных организмов, а стало быть – и о соответствующей науке. Теперь мы все лучше и глубже знаем ее благодаря героическому труду ученых -создателей зоопарков в разных уголках нашей планеты, а также новому чуду человеческого гения – кинематографу, фотографии и телевидению. Конечно, мы имеем и свой, индивидуальный опыт общения с животными, дикими и домашними, положительный и отрицательный, трезвый и основанный на предубеждениях и вымыслах.

Для меня, например, в силу индивидуальной судьбы заброшенного на неизменное взаимодействие с человеческой толпой и откровенно ненавидящего и избегающего ее, единственным спасением всегда были братья наши меньшие, от змей и черепах до мудрых и преданных собак. Даже засыпая, я держу их рядом с собой в постели, любуясь постоянной для них прелестью, безотносительно к тому, что со временем особи сменяют друг друга в силу кратковременности их земного бытия. Но новые средства межчеловеческих коммуникаций и информации дают всем нам качественно иное представление о животных как образце природного совершенства, о соответствии каждого из них норме. Недавно дочь подарила мне нечто недоступное русскому профессору по финансам сокровище -" тарелку " многоканального цифрового ретранслятора НТВ-плюс. И сразу же -прощай устоявшийся режим работы за столом и со студентами, ибо мне открылся круглосуточный канал " Живая планета ". На экране замелькали один за другим фильмы о животном мире, созданные бесстрашными и влюбленными в очарование этого мира, в его загадочное, действительно божественное совершенство естествоиспытателями, которых не страшат ни морские бездны, ни льды Арктики, ни выжженные пустыни Африки и Азии.

Как все подлинно духовное в нашей многотрудной жизни, подобные фильмы рождают множество ассоциаций, подводят к самым неожиданным, порою парадоксальным выводам, в том числе и социально – педагогического характера. Так, нельзя отделаться от чувства обиды за российскую детвору, лишенную возможности подняться до призвания и уровня человека через созерцание совершенства всей живой природы, вырваться из-под влияния наших пораженных бациллой идиотизма " свободных " средств массовой информации, перед которым бледнеет тлетворная значимость всех рипарографов прошлого. Но первое и неотразимое впечатление – признание красоты всего естественного и естественной красоты живой природы. Той красоты, которая служит неотразимым аргументом правоты теоретиков, выделивших в качестве ее признаков системность, устойчивость, гармонию. А также заразительности прекрасного в мире животных, ибо все те, кто работает с ними, кто показывает их нам и рассказывает о них, неведомым образом предстают как более совершенные, гармоничные существа, чем их сородичи в иллюзорном эстетическом оформлении. Здесь – тайна и конечная цель моего поиска.

На какое живое существо из полутора миллионов видов не падет наш пытливый взор, оно всегда демонстрирует торжество системности. Любая львица, обладающая всеми признаками вида как индивидуальность / а живому существу присуща индивидуальность /, никогда не выходит за рамки принципа системы, если это, конечно, не больное, выморочное животное. Переведите взор с одного животного на другое в прайде – и вы убедитесь в справедливости моих слов. Думаю, что вы согласитесь и с мыслью об устойчивости на индивидуальном уровне этой живой системы на разных возрастных этапах и в разных внешних обстоятельствах. Даже в клетке, в условиях полного унижения ее царственного достоинства, она остается гордой, мощной, не побоюсь сказать -величественной. Нет, выводы мои относятся отнюдь не только к породе Царя зверей, но и к любому без исключения существу, ползающему, летающему, прыгающему, плавающему, бегающему на нашей Земле.

Что же касается гармонии как признака совершенства в живой природе, то он изначально предопределен теми законами выживания, которые характеризуют нишу, занятую в мире тем или иным видом. Дисгармония здесь означала бы индивидуальную смерть. Агрессия жизни – не только хаотичное и торжествующее ее вселенское шествие, но и пластичное приспособление к условиям и ситуациям. Гармония как принцип совершенства живого на морфологическом уровне и есть результат приспособления единого и целостного организма – к бесконечно вариативной среде и порождаемой ею ситуациями.

Нарцисс, взглянувший в зеркало прохладного ручья, увидел лишь внешне совершенный образ живой и прекрасной твари. Сколько бы он не вглядывался в него, ничего иного он бы и не увидел. Вполне как моя любимая собака -мощный стаффорширский терьер, часами озадаченно разглядывающая свое отражение в загадочном для нее зеркале. Впрочем, что повторяют все собаки без исключения в подобных обстоятельствах. Не то соплеменники Нарцисса, избежавшие его индивидуальной плачевной участи и зашагавшие в гордом самомнении о своем исключительном и неповторимом морфологическом совершенстве из прошлого в будущее. Они попытались на теоретическом, художественно – творческом, на уровне интерпретации великих и малых вероучений обосновать это совершенство.

Озаренные светом разума, они начали утверждать, что человек – мера всех вещей, что именно он – основа загадочного Золотого сечения. У истоков европейской цивилизации они стали искать канон – образец и норму высшего природного совершенства, доступную математическому анализу. Казалось бы, все было вычислено, подвержено бесстрастному объективному анализу. Но не тут-то было, ибо европейские морфологические представления о совершенстве человека как природного существа сразу же пришли в вопиющее и даже трагическое противоречие с теоретической самооценкой своей эстетической избранности других рас и этносов. Системность, гармония, устойчивость с позиций европейца оказалась для негроидной расы чем–то нелепым, алогичным и даже комичным, а для желтой расы – откровенно отталкивающим и не соответствующим признакам " настоящего человека ". Мыслителям волей – неволей пришлось отказаться от абстракции " человек " как знакового обозначения особого живого существа и признать бессистемность, неустойчивость и дисгармонию реальным фактом существования рас и этносов.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю