Текст книги "Серая эльфийка. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Владимир Кучеренко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 69 страниц) [доступный отрывок для чтения: 28 страниц]
Мидо стойко выдерживал борьбу с самим собой, пока я буквально собственной шкурой (в районе нижней части спины) не почувствовала возбуждение молодого самца. Мы отрабатывали движение, когда атакующий резко шагал за спину противника, плотно подходил к спине и брал удушающий захват.
Парень выполнил все точно: одной рукой обнял сзади мое туловище, а другой обвил шею так, чтобы предплечьем давить на сонную артерию. Я попыталась вывернуться, но парнишка ловко сделал подсечку, и мы грохнулись на песок. Положение мое только ухудшилось: теперь Мидо навалился сверху. Его большой вес работал против меня. Коекак удалось развернуться к парню лицом и освободить руку. Однако ученик превзошел учительницу, не дав провести контрприем. Он ловко перехватил запястье, обвил мои ноги своими, напрягся и полностью обездвижил меня. Чувствовала себя наполовину придушенной, наполовину распятой дурой.
Пустила в ход женское оружие, но и тут не успела: зубки мои только звонко клацнули на том месте, где миг назад находилась зажимавшая рот чужая ладошка. Укусить не получилось, зато снова можно говорить.
– Хорошохорошо, ты победил, – кряхтя от напряжения, прохрипела я.
Но парень не спешил отпускать. Наконец до меня, идиотки, дошло, что он испытывает ко мне влечение. Причем это читалось не только в обезумевших глазах Мидо, но и ощущалось телом (по давлению чемто затвердевшим и горячим чуть ниже и левее того места, где у меня находился шрам от аппендицита).
– Вставай немедленно! – скомандовала я.
Самый послушный ученик не отреагировал, а только уткнулся носом мне в шею и томно задышал.
– Перестань, тебе говорю! – уже перешла я на крик и беспомощно задергалась. – Отпусти!
Но большой вес и крепкие захваты (научила же на свою жэ) не позволяли ничего сделать. Сейчас мое беззащитное тело полностью во власти возбужденного молодого мужчины.
Мидо поцеловал меня в надключичную ямку и, прежде чем я успела возмутиться, жадно впился губами в мои уста.
Сумела выдернуть левую руку и яростно заколотила парня по спине. С таким же успехом можно разбивать ворота средневекового замка, используя вместо тарана надувной «банан» с черноморских пляжей. Тогда стала кусаться, но это только раззадорило насильника.
«Только бы не услышал возню Тузик. Иначе придется както объяснять в деревне, почему от толстячка осталась кучка пепла. На меня и так многие смотрят с опаской. А то, что может произойти, заступись за меня дракончик, никоим образом не добавит мне очков», – мелькнула в голове глупая мысль.
А вот помощь Вотара действительно не помешала бы – уверена, что мастер спорта по борьбе сумел бы вывернуться. Ну почему сегодня Серому снюсь не я? «Хотя, может, это и к лучшему», – решила я, вспомнив, что сотворил земляк с напавшей на меня пьяной компанией. Мидо хоть и одурел, но калечить его многочисленными переломами (меньшей кровью насильник от Тарасова не отделался бы) не хочется.
Спустя минуту подросток насладился и оторвал от меня окровавленные уста. Потом вдруг, словно его окатили ведром колодезной воды, резко вскочил и попытался поднять меня. В ответ я отвесила звонкую пощечину. Пелена сумасшествия сошла с глаз Мидо, и теперь он смотрел на меня виноватым взглядом. Испуганный парнишка залепетал:
– Прости, сам не знаю, что на меня нашло.
– Пошел вон, – сдерживая слезы, ответила я и отвернулась.
– Олика, обещаю, это никогда не повторится. Извини, пожалуйста. Никогда себе не прощу. Ты такая… такая… а я… позволил… Прости… Олика…
– Уходи!
Мидо страдальческим голосом сбивчиво запричитал:
– Не гони меня, Олика, прошу тебя… Просто, думал… до этого я никогда… не смел… и я не хотел… Не гони меня, Олика…
Я молчала.
Парень повесил голову и промолвил:
– Ты, наверное, думаешь, что я еще ребенок? Но это не так! Я уже мужчина и люблю тебя! Понастоящему люблю, как взрослый!
Уничтожающим взглядом я посмотрела на «как взрослого мужчину» и процедила сквозь зубы:
– Да, ты не дитя. Ты – не умеющий сдерживать позывы к размножению молодой и глупый самец. Чем ты лучше тех, что недавно на этом самом месте избили тебя и пытались меня изнасиловать? И откуда тебе знать, что такое любовь?
Мидо поник и побрел в деревню. Провожая его взглядом, я испытывала двоякое чувство: с одной стороны, теряю преданного друга, но позволить ему остаться безнаказанным тоже нельзя.
Да, мальчишка перегнул палку. Но не более, чем остальные в этом мире. Его ведь никто не учил, как правильно ухаживать за дамами. Подобное проявление чувств к противоположному полу – норма для Пангеи. Если женщина не особо против, то такое грубоватое обращение не считается чемто из ряда вон выходящим. Может, обернуть все в шутку и забыть произошедшее? Кроме того, мне даже чуточку понравились его неумелые поцелуи.
Парень уже взобрался на взгорок и обернулся.
– Я люблю тебя, Олика! – крикнул он, а потом чуть тише добавил: – Прости еще раз.
Смотрю на него, не отводя глаз, но попрежнему молчу. Не выдержав моего взгляда, Мидо отвернулся, снова сгорбился и пошел прочь.
Что я наделала? Ведь сама же виновата – зачем дразнила и «вертела хвостом»? Не знаю, может, поступила неправильно, но решила простить. Пробивающиеся сквозь толщу падающей воды два светящихся красным зрачка только обнадежили в том, что приняла верное решение. Получается, Тузик за всем наблюдал, но не выскочил из пещеры и не вступился за меня – значит, не почувствовал, что от Мидо исходит настоящая опасность?
– Подожди, – промолвила я чуть слышно.
Однако мой горевоздыхатель замер, сам не понимая, почудился ему мой голос или нет. Так он и стоял без движения, боясь пошевелиться и спугнуть робкую надежду. Подошла, обняла сзади могучие плечи и шепнула:
– Целоваться ты не умеешь, но я тебя научу.
Мидо
– Подожди, – донесся до меня слабый голос Олики. Или показалось?
Остановился и замер. Сзади раздаются ее легкие шаги. Девушка подходит все ближе и ближе. Что делать? Закрыл глаза и жду, что произойдет. Вздрогнул от неожиданного прикосновения и услышал, как та, которую я так бессовестно обидел, ласково шепнула мне на ухо:
– Целоваться ты не умеешь, но я тебя научу.
Удивлен! Не верю! Это она мне сказала?! Развернулся, и, прежде чем успел открыть рот, Олика кинулась мне на шею, и наши уста соединились…
Ух ты! Не знал, что в этом деле можно использовать не только губы, но и языки! Уж не сон ли это? Неуверенность моя постепенно исчезла, и я начал дрожащими руками гладить спину Олики. А она в порыве страсти впилась ногтями в мои лопатки. Жутко больно, но безумно приятно! Потом я осмелился и опустил руку на ягодицы девушке, а пальцами другой нежно прикоснулся к упругой груди подруги. Она не против?! Неужели это происходит со мной? Не верю своему счастью!
Но тут дочь старосты резко меня оттолкнула со словами:
– Нет! Это неправильно! Так нельзя!
– Почему?! – опешил я.
– Потому что я взрослая женщина, а ты мальчик.
– Я мужчина! Мне почти семнадцать!
– А мне скоро тридцать один. Я почти в два раза старше тебя.
– Зато когда мне исполнится столько же лет, тебе будет всего сорок пять!
– О боже! Больше никогда не говори при мне о моем возрасте.
– Просто имею в виду, что с годами разница станет не столь заметна.
– Ну конечно! Я же буду «ягодка опять», – не совсем понятно ответила Олика.
– Но, милая, ведь это такие мелочи для любящих друг друга людей. Вон в эльфийских семьях жена вообще может на сотни лет быть старше мужа.
– Стоп, Мидо! Чтото не припомню, чтобы признавалась в любви к тебе. Да, я не против того, чтобы мы просто дружили. Пока не подрастешь. Хотя бы до восемнадцати лет.
– А потом?
– Потом посмотрим.
– Хорошо, любимая, буду ждать столько, сколько пожелаешь. Ведь мое чувство не сводится к тому, чтобы спать вместе. Мне достаточно милого взгляда и уверенности, что не безразличен тебе.
– Красиво сказал, – улыбнулась Олика, – даже не ожидала от тебя таких речей. Скрывать не стану, мне тоже приятно твое общество. Но не могу однозначно утверждать, что это любовь. И… и необходимо разобраться в себе.
– Понимаю, девочка моя. Не буду торопить.
– Еще просьба, Мидо.
– Да, дорогая!
– Не называй меня подобными словами. Обращайся просто по имени.
– Как скажешь, Олика.
– И держи в секрете наши отношения.
– Ладно.
– Молодец, – сказала девушка и чмокнула меня в щеку. – А теперь иди. Мне хочется побыть одной.
Я ничуть не обиделся. Лишь на прощанье кивнул, обнял Олику за плечи, чмокнул в ушко и ущипнул за ягодичку.
Самая прекрасная девушка на свете звонко взвизгнула, тоже шлепнула меня по мягкому месту и ответила поцелуем. В губы!
Она простила меня! Более того, я ей симпатичен. Чего еще нужно для счастья?!
Теоларинэ
– Двадцать третьего января первое новолуние в наступившем две тысячи двенадцатом году, – вышагивая по комнате, объяснял Вотар. – Но по восточному календарю Черный Дракон в этот день только сменит Красного Тигра. Получается, что для большинства азиатов луна народится еще в уходящем году. И если наши предположения верны, то уже завтра мне снова удастся открыть врата в другой мир.
– При условии выполнения остальных условий, – уточнил гном.
– Ну с этим, думаю, проблем возникнуть не должно, – пожал плечами Сергей. – Будем действовать согласно проверенной схеме: ты с эльфийками отправишься на окраину города. Оттуда в назначенное время дозвонитесь до меня, установим конференцсвязь. Потом я произнесу заклинание, и зеркало превратится в дверь на Пангею.
– Кстати о зеркалах. Предлагаю для подстраховки захватить с собой еще парочку, – посоветовала Цветаниэль и пояснила: – Вдруг разобьется по дороге?
– Как? Мы же поедем на мягком комфортабельном внедорожнике с независимой подвеской, которому не страшно даже российское бездорожье? – цитируя рекламный слоган «Ниссана», удивился гном.
– Не жмись, Базирог, – вступила я в разговор, предчувствуя перепалку в связи с предстоящими «ненужными», по мнению маленького скупердяя, растратами. – Не хочешь же ты, чтобы изза нелепой случайности мы застряли тут еще на месяц?
– Хорошо, тетя Теоларинэ, купим еще запасных зеркал, – сдался гном под давлением моего авторитета.
«Ты так спешишь покинуть меня?» – пришла огорченная мысль Серого.
«Нет, любимый, – ответила я ему. – Но мне срочно нужно предотвратить начало войны и покарать виновных. Да и Светлане помочь вернуться домой, кроме нас, некому. И Цветаниэль нужно ушки отрастить».
«А что потом, когда закончишь все дела?» – наконец решился задать Сергей волнующий его вопрос.
«Жди. Обязательно приду к тебе», – соврала я. Конечно же мне хочется все бросить, забыть, удобно устроиться в объятиях своего котика и жить на этой планете. Но не могу – слишком большая ответственность возложена на мои плечи. Раньше даже гордилась своим статусом. Теперь же, когда приходится выбирать между спасением народов и любовью, готова проклясть тот день, в который согласилась на предложение лазурного дракона стать гарантом мира. Но что мое счастье по сравнению с гибелью тысяч? С горем, норовящим проникнуть во многие родовые дома дроу и светлых эльфов? А если война расползется на земли гномов и людей? Да и не исключено, что орки ввяжутся.
«Я буду ждать тебя, солнышко», – с такой нежностью послал очередную телепатическую фразу милый и так взглянул, что сжалось и больно закололо сердце. Опять он меня так назвал. Но я уже давно не злюсь. То, что каждая уважающая себя темная примет за оскорбление, стало для меня ласковым прозвищем из уст любимого мужчины.
– Главное, сам держись от зеркал подальше, – переключился Сергей на Базирога, а я, сдерживая слезы, нервно закусила губу, отвернулась и облегченно вздохнула.
– Да помню. Когда меня перенесет в родной мир, ты потеряешь силу проводника, – отмахнулся гном.
– И обе мои сестры, и невеста навсегда останутся там, – серьезным тоном добавил Вотар.
– Не переживай, я вообще из машины выходить не буду.
– И даже не поможешь нам донести эти тяжелые рюкзаки? – возмутилась Цветаниэль. – Между прочим, тут только твои распечатки с прогрессивными технологиями землян.
– Не притворяйся, девочка, – улыбнулась я сестре Сергея. – Пять тысяч листов – смешной вес для эльфийки.
– Она же человек, – вступился брат.
– Сам такой! Посмотри на мои уши, – огрызнулась блондинка на Серого и осеклась, обиженно зыркнув в мою сторону. – До того, как твоя бешеная невеста отчекрыжила кончики, они были эльфийскими.
– А еще ранее – человеческими. Это Крайтис применил неверное заклинание и переделал тебя, – возразил Вотар.
Ну сколько ему раз повторять, что спорить с женщинами – бесполезная трата времени?
– А клятва серебряных локонов? – тут же предъявила Цветаниэль. – Разве обычные люди могут такое?
– Тут ты права, – согласился Сергей (ну что я говорила!) и обратился за помощью ко мне: – Теона, а разве полное исцеление перерождением способно человека превратить в светлого эльфа?
– Вот чего не знаю, того не знаю. К счастью, я не магичка.
– А вообщето вопрос интересный, – подал голос гном. – Раньше както не задумывался, а теперь и самому интересно. Чем именно, кроме внешности, отличаются наши народы? Что является причиной разной продолжительности жизни? Отчего между нами не может быть смешанных браков?
– Как – не может?! – возмутился Серый.
– Вернее, почему в таких союзах не рождаются дети? Просто так живите, пожалуйста.
– Спасибо, что разрешил, – усмехнулась я.
Базирог не отреагировал на шутку и продолжил рассуждения:
– А размножаться – нини. Непонятно, почему мы называемся разными расами, а не видами различных существ – что правильнее при биологической половой несовместимости. А с другой стороны, у орков, гномов, эльфов и людей поразительно совпадает уровень развития интеллекта. Что само по себе удивительно и невозможно, согласно теории возникновения разумных форм жизни.
– Ты чего это начитался? – поинтересовалась я у гнома.
– «Семь версий развития белковых клеток», – просветил всех нас племянник.
– Ну мозги орков все же не следует ставить с нашими в один ряд, – возмутилась Цветаниэль.
– Они не так глупы, как хотят казаться, – возразил Базирог. – Кроме того, условия обитания существенно влияют на степень прогресса.
– Ой, чуть не забыл, – хлопнул себя по лбу Вотар и посмотрел на голубоглазую эльфийку. – Завтра тебе придется спасти близняшку здесь.
– В смысле?
– Нужно будет сдать сразу два экзамена. Иначе Светка завалит так хорошо начавшуюся сессию.
– Главное, вовремя вспомнить, – съязвила Цветаниэль.
– Ну не психуй, сестренка. Ведь у тебя абсолютная память и самая высокая скорость чтения в мире, – попытался подлизаться Сергей.
– А чего не один экзамен? Да еще в воскресенье?
– Потому что у профессоров нет такого понятия, как выходной в январе до Татьяниного дня, – прояснил Серый сначала вторую часть вопроса, а потом ответил на первую: – Второй ты сдашь досрочно с параллельной группой, потому что по расписанию он стоит двадцать четвертого числа, но ты же улетаешь в воскресенье.
– Понятно, – вздохнула светлая. – А что за науки?
– О! Нечто не менее увлекательное, нежели физика, – ответил Вотар и сунул сестре толстую общую тетрадь с конспектами лекций.
Эльфийка полистала с умным видом, потом удивленно спросила:
– Напомни, на кого Светка учится?
– На химикатехнолога.
– А на кой ей тогда эта геометрия?
– Правильнее – начертательная геометрия. Предмет, который преподают на всех специальностях технического университета. Одним это действительно пригодится в жизни, остальные изучают «для общего развития».
– Надеюсь, этой ночью мы поменяемся телами и сдавать будешь ты, – буркнула голубоглазая и погрузилась в учебу.
– Вероятность такая существует. Поэтому я тоже коечто повторю, – согласился Вотар и достал с полки тоненький учебник. – Тут как раз теория вероятности и рассматривается.
– А может, мне сначала подготовиться по второму предмету? – с надеждой в голосе предложила Цветаниэль, заметив в руках моего котика материал гораздо менее объемный по сравнению с исписанной забористым почерком общей тетрадью. – А потом поменяемся.
– В чем подвох? Все равно же зубрить и то и другое, – не понял Сергей.
– Ну мне проще начинать с легкого.
– Нет проблем, – неожиданно быстро согласился брат и вручил обрадованной сестренке книгу. А сверху водрузил толстенный второй том и не менее увесистый третий.
Блондинка поняла, что опростоволосилась, но виду не подала и внимательно стала вчитываться. Хватило ее минут на пять. Потом пожаловалась:
– Надо же, какие сложные формулы – похлеще наших заклинаний. Даже с моими способностями их довольно трудно запомнить.
– Этого мало, их нужно еще уметь выводить и доказывать обоснованность своих действий, – «подбодрил» девушку Сергей.
– Повеситься можно! – выдохнула окончательно расстроенная эльфийка.
– Надо же, опять угадала! – восхитился Вотар. – Эта наука на студенческом сленге действительно называется «вышка».
– Небось самый сложный экзамен? – тоскливо уточнила Цветаниэль.
– Нет, что ты. Есть и более странные вещи, – успокоил сестру Серый. – Вот у нас на четвертом курсе преподавали смесь кибернетики и математики. Как мы величали этот гибрид, лучше не спрашивай.
«А как вы его называли?» – не смогла я побороть любопытство.
«Мое воспитание не позволяет выражаться при дамах. Пойдем лучше какао попьем», – предложил мой мужчина.
«Так ведь кончилось же?»
«Ну, если хорошо попросишь – сделаю невозможное», – игривым тоном намекнул Вотар.
Вот так и знала, что гдето прячет еще пачку. В принципе, правильно: как выяснилось, для эльфиек этот напиток хуже спиртного – после него появляется много дури, переполняет счастье и возникает желание всех любить или убить.
«Обещаю: за это ночью тоже выполню чтонибудь невероятное», – подмигнула я.
«Я тоже хочу», – встряла в почти интимный разговор светлая.
«Черт, опять забыли закодировать канал!» – в один голос (в смысле – в одну мысль) переглянулись мы с Сергеем.
«К твоему сожалению, я гетеросексуальна», – остудила я пыл блондинки.
«Я не имела в виду, что жду не дождусь ночных ласк дроу», – покраснела Цветаниэль.
«А что же ты тогда тоже хочешь?»
«Какао!»
– За то, что подслушивала, не получишь, – нахмурился Серый.
– Тогда сам учи экзамены, – показала язык сестренка и надулась.
Тут из кладовки донесся крик гнома, который копошился в вещах:
– Серый, тут за холодильник какойто пакет упал. Чем его можно подцепить?
– Вон у Цветанки руки длинные и худые – пусть поможет, – крикнул в ответ Сергей.
«Не поняла? А у меня что – толстые и короткие?» – раздула я ноздри.
«У тебя – изящные и красивые».
– Больно надо. Сам иди и вытаскивай, – огрызнулась светлая и добавила: – Языком – он у тебя тоже длинный.
Не дождавшись подмоги, Базирог попытался справиться сам. Чтото зазвенело, послышался шум падения маленького упитанного тела и досадное:
– Тьфу, знал бы, что там шоколадки да какао, даже не полез бы. Только банку с малосольными огурцами зря разбил.
Вид визжащих и толкающихся эльфиек, бросившихся в кладовку, испугал гнома, и он закрылся изнутри.
– Открой, – приказала я.
– А то хуже будет, – пригрозила Цветаниэль.
– Серый, угомони их. Совсем ополоумели они от этого продукта.
– Ладно, угости их, – разрешил Вотар.
Жадно урча и шипя, как дикие кошки, мы со светлой накинулись на шоколад.
– Между прочим, от него портится фигура, – решил спасти хоть часть заначки любимый, приводя весомый аргумент.
– Ничего, эльфы способны управлять обменом веществ в организме, – парировала Цветаниэль.
– С такими дозами не справится даже регулируемый метаболизм, – попытался возразить ее брат.
– А мне вообщето незачем переживать за фигуру, когда ты за ней постоянно следишь, прямо глаз не сводишь. И кроме того, ктото обещал меня любить даже полненькую, – добавила я.
«Это точно – любуюсь тобой!»
– Вотар, может, идея кормить их какаосодержащими продуктами с периодичностью раз в две недели – слишком долгий срок? – наблюдая за нашей трапезой, поинтересовался Базирог у Сергея. – Гляди, обертки вылизывают.
– Нее, чаще нельзя. Помнишь, что они устроили на Новый год?
– Честно говоря, не очень, – затеребил бороду гном. – Мы ж тогда с батей твоим надегустировались его настоек.
– Что, сильно шумели, котик? – невинно хлопая ресницами, поинтересовалась я.
– А ваша хваленая эльфийская память не подсказывает?
– Ну да, мы тогда перебрали немного, – потупив взор, согласилась светлая. – Надо было после третьей пачки остановиться.
– Которую вы выдули после второго килограмма конфет и десятой шоколадки. Ты называешь это «немного»?
– Ну расскажи, что же всетаки произошло, зайчонок? – спросила я.
«Только не «зайчонок»! Я же еще в Веселом просил так ко мне не обращаться. Тем более при родителях. Еле дождался, пока обратно в город уедем!»
«Ага! Нашла слабое место! Теперь как только забудешь, что я не солнышко, сразу станешь лопоухим попрыгунчиком! Немедленно выкладывай, что мы тогда натворили!»
– Ты с криками: «Получайте, гады!» – зарубила два гектара сухих камышей вдоль речки, потом провалилась по пояс под лед, – вслух сказал Вотар и продолжил про себя, но тоже про меня: «И я всю ночь отогревал чьюто холодную попу».
«И это не помню. Но догадываюсь, что последнее тебе понравилось».
«Спать с холодной женщиной? А то!»
– А я? – поинтересовалась Цветана.
– А ты заявила, что «круче всех, вместе взятых, двенадцати месяцев». После чего оживила посреди зимы лесную поляну, оборвала на ней всю растительность (и это – светлая эльфийка!), потом безумно хохотала и тыкала мне в лицо букетом подснежников. После вырубилась от магического истощения.
– Бедненький, как ты, наверное, с нами намучился? – подошла я к Сергею, уткнула его носом в свою грудь (самый надежный способ утихомирить мужчину). – Больше такого не повторится. Прости нас, пожалуйста. Это же был праздник, пупсик.
«О нет! Тогда уж лучше «зайчонок»! Где ты только выискиваешь эти игривые прозвища?»
«Ну в отличие от Цветаниэль, взахлеб поглощающую фэнтези, я прочла пару Светкиных книжек из серии «Любовный роман», мой страстный жеребец».
– Ладно, на первый раз прощаю, – раздалось у меня на груди. – Но все равно пока буду контролировать прием этого вашего наркотика.
– Хорошо, мой хомячок, – пообещала я.
– Как скажешь, братец кролик, – отозвалась внезапно подобревшая Цветаниэль.
– Ах так! Нука немедленно одна отправляйся готовиться к экзаменам, – зыркнул Вотар на сестру, потом перевел взгляд на меня. – А другая…
«А другая уже готова блеснуть своими знаниями. Можно устно?» – подмигнула я и медленно провела языком по губам, делая недвусмысленные намеки.
– А другая – займется уборкой квартиры! Завтра Полинка приезжает, а у нас черт ногу сломит, – почемуто не повелся мой шалун на прием из «Бурных каникул» и телепатически добавил: «И еще, запрещаю тебе читать всякие непристойности».
«А делать всякие непристойности можно?»
«Нужно!»
«Тогда как мне им научиться, если нельзя пользоваться просветительной литературой?»
Серый улыбнулся:
«Хитрая, как лиса!»
«Которая поймает своего зайчонка и, прежде чем насладиться его вкусом, будет долгодолго с ним играться».
Есть! Сработало! Теперь милого можно брать голыми руками. Глазки смущенно потупились, щеки заалели, от былой напыщенности и следа не осталось. Сейчас, в предвкушении обещанного, мужчина легко даст любое обещание. Люблю, когда он такой. Что бы мне загадать?
Хотя, если быть до конца откровенной, мое кокетство наигранно. Понимаю, что сегодня, возможно, последняя ночь с этим человеком – потом, если врата откроются, никогда не увидимся. Я так решила. Самой горько расставаться. Но подумала и поняла, что так будет правильно. Надеюсь, он тоже поймет и простит.
А пока буду строить из себя… темную эльфийку – в понимании Вотара. И постараюсь, чтобы наш прощальный «танец любви» запомнился обоим на всю жизнь.
«И изворотливая, как змея», – отвесили мне очередной комплимент.
Извиваясь, подползаю к его ногам, выполняя одновременно три дела: имитирую того, кем меня только что обозвали; собираю пыль с пола и незаметно вытираю всетаки выскользнувшие из глаз мокрые капельки:
– Шшш. Я опасная кобра! Шшш.
Глава 4
Мидо
– Здравствуй, Олика! Как я рад тебя видеть, моя коро…
Дочка старосты не дала договорить, резко приложив указательный палец к моим губам:
– Тсс. Достаточно: «Здравствуй, Олика! Рад тебя видеть!» Мы же договаривались: без ласковых обращений. По крайней мере, на людях. О том, что я твоя любимая, милая, нежная, рыбка, дорогая или даже бесценная, будешь информировать меня наедине. Ага?
– Да помню. Но я другое хотел сказать.
– Конечно, «моя королева» – это другое. Или ты так приветствуешь всех встречных девушек?
– Нет, ты не дала договорить мне слово «корова».
– Вот это комплимент! Спасибо!
– Да нет же! Давай начнем сначала.
– Хорошо. Вот я иду, задумалась, совсем не замечаю, как преследуешь, громко шурша в кустах. Вот хрустнула ветка, и ты внезапно выскочил с довольной рожей. Делаю вид, что все произошло внезапно, поэтому немного вздрагиваю от неожиданности. Твое слово.
– Здравствуй, Олика! Как я рад тебя видеть!
– Привет, Мидо. Взаимно.
– А почему так кисло? Чемто обеспокоена? Или оскорбил кто?! Так скажи, я с ним быстро разберусь.
– Не говори глупостей. Кто может обидеть боевую девку? Да еще зная, что на ее защиту кинется преданная стайка еще не свирепых псов, но уже показывающих зубки щенков.
– Но я же вижу, что ты расстроенна.
– Стоп. Не заговаривай зубы. Кажется, ты жаждал поведать чтото насчет твоей королевыкоровы?
– Ах да. Моя корова повалила забор и сбежала к вам на задний двор.
– Неубедительно выкрутился.
– Слушай дальше. Пока я оттягивал эту скотину от сенника, услышал тайный разговор твоего отца и королевского гонца.
– Продолжай.
– Король Констаф собирается идти войной на Генурга Пятого.
– Его величество давно об этом кричал. Но дальше угроз его смелости не хватало. Потому что у Генурга непомерно сильная армия и хорошие отношения с оружейниками гномов.
– Теперь все серьезно!
– С чего ты взял?
– Вопервых, официально гонец доставил какието бумаги, касающиеся изменения налогов. Об этом Фатун позже объявит на площади. Вовторых, разговаривали они шепотом. Втретьих, человек короля велел твоему отцу держать эту информацию в секрете и быть готовым по первому требованию Констафа предоставить из нашей деревни полторы сотни воинов.
– Ничего себе! Это ж половина взрослых мужчин Заозерья!
– Вчетвертых, поступивших в армию его величества за счет казны полностью оденут, вооружат и даже станут выплачивать жалованье в размере пяти медяков в день!
– Есть еще и впятых? – догадалась и выжидающе посмотрела на меня Олика.
– Да. Мне вотвот стукнет семнадцать. А значит, я тоже смогу пойти на службу к королю.
– Зачем?
– Чтобы в бою применить перенятую у тебя науку. Доказать, что я уже не мальчик, а мужчина. А после войны возьму тебя в жены.
Свирепый взгляд любимой подсказал мне, что ей почемуто не нравится эта идея.
– Теперь слушай сюда, дружок. Вопервых, я готовлю тебя и остальных парней не в армию наемных убийц, а для защиты родины; вовторых, не так уж многому вы и научились. Втретьих, записавшись добровольцем, ты докажешь, что являешься не умным, рассудительным мужчиной, готовым стать опорой семьи, а глупым пацаном, жаждущим добиться славы, играя со смертью. Вчетвертых, если погибнешь, я себе этого не прощу.
– А ты при чем? Это мое самостоятельное решение.
– При том. Буду корить, что не сумела тебя, дурака, образумить.
– Но, Олика. Я уже решил. К тому же…
– Замолчи, не хочу слушать очередную браваду о том, как романтично завоевывать чужие земли и разорять дома мирных жителей. Ответь мне: перед тем, как сжечь очередное поселение, солдаты обычно насилуют женское население – чьихто малолетних дочек, беременных жен, сестер, матерей? Зачастую происходит это на глазах плененных или рядом с трупом родного мужчины. Подумай, ты в состоянии отобрать жизнь у сына чьейто матери? Сможешь зарубить чьегото отца и оставить сирот? Ты готов к таким подвигам?
Мне нечего было сказать. Яркие краски плана сделать карьеру военного, добиться высокого положения в обществе и вернуться с победой меркли на глазах.
– Нет, Олика. Мне представлялось это чемто вроде опасного, но интересного приключения. Может, ты всетаки преувеличиваешь? И твои страхи связаны с долгим пребыванием в плену у орков?
– Поверь, люди ничем не лучше. Разве что не едят поверженных. Одно дело – сражаться за отчизну, совсем другое – быть захватчиком.
– Я чуть не поступил глупо. Прости. Теперь даже если меня заставят идти на ту войну, обещаю, что сбегу в лес.
– Такто. И еще есть впятых.
– Слушаю, – пробурчал я, уныло рассматривая муравьев под ногами.
– Иди ко мне, – крепко обняла меня Липа, поцеловала в щеку и шепнула: – Впятых, я люблю тебя и не хочу потерять!
– Что ты делаешь? Нас же могут увидеть!
– Тебе не нравится?
– Очень. Но ты же сама говорила…
– Тогда сделаем так, – покрепче схватила меня Олика, выполнила бросок через бедро, перешла на удушающий захват и назидательным тоном произнесла: – Запомни, хороших войн не бывает. Это всегда чьето горе. Понял?
– Хрр, дха, – прохрипел я.
– Повтори! – ослабила захват дочка старосты.
– Любая война – это плохо.
– Молодец! – снова чмокнула меня и помогла подняться девушка.
– О! Вы уже и тут приемы отрабатываете? – внезапно появился Ресл.
– Ага! – кивнула Олика.
– Привет, Ресл. Куда спешишь? – потирая ушибленное плечо, поинтересовался я.
– Разве не слышите большой барабан?
Действительно, над деревней разносилось глухое: «Бум! Бум! Бум!»
– Народ собирают на площадь. Фатун объявит важные новости. Говорят, они связаны с приездом королевского гонца, – сообщил друг. – Идете?
– Конечно! – ответил я, потом притянул за руку подругу и тихонько, чтобы не услышал Ресл, произнес: – Олика, сегодня особый день! Счастливый. Я запомню его на всю жизнь!
– Почему? – не поняла дочка старосты.
– Ты призналась мне в любви!
Базирог
– Блин, никак не получается произнести заклинание, не глядя на свое отражение, – сетовал человек.
– Сконцентрируй внимание только на буквах. Ведь в прошлый раз у тебя получилось, – посоветовал я.
– Тогда условия открытия врат мне были незнакомы. А теперь, когда знаю, что проводнику запрещено видеть себя в зеркале, глаза сами косятся куда не следует.
– А если повернуть диск так, чтобы в нем отображалось не его лицо, а чтонибудь другое? – предложила Теона.
– Солнце, ты же прекрасно знаешь, что так нельзя, – ответил Серый.
– Может, ему шоры, как коню, повесить, чтобы смотрел только на надпись? – подключилась светлая сестренка, не отрываясь от учебника по начертательной геометрии.
– И седло, – добавила дроу.
– А седло зачем? – удивился я.
– Чтобы не называл меня солнцем, – буркнула на человека тетя Теоларинэ.
