Текст книги "Пылающий горизонт Юго-Восточного фронта (СИ)"

Автор книги: Владимир Карагодин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– За сигарету! – с досадой воскликнул Король.

– А чему удивляться, вот у нас в городе, знакомишься с девушкой «В Контакте», – она поначалу начинает в переписке из себя строить недотрогу. А потом ведёшь её в кафе, ну или в пивную – в зависимости от того, на какую оценку она выглядит в реальности. Сначала вино, потом что покрепче. Ну, а потом по обстоятельствам – можно в баню, а, если адреналина захотелось, можно и в парадной…

– Шершень, ты что девушек по бальной системе распределяешь? И по каким критериям?

– Конечно, по доступности, на пять – недотрога, на двойку – временно доступна.

– Ну, вы даёте! Я всегда выбирал ту, которая самая красивая, обычно месяц ухаживал, водил по ресторанам, и когда она уже во мне не сомневалась, как в человеке, секс получался как-то невзначай.

– Ага, пока ты её месяц будешь по ресторанам водить, другой будет с ней от дивана до ванной по своей квартире гулять, – сказал я, обернувшись к Лёве, и мы с ним вместе захохотали.

– Ну что, пойдёмте спать? – спросил Лёва.

– Вы идите, а я ещё посижу, – сказал я.

Уже стемнело, огромные тучи скрывали почти все звёзды. Но те, которые выглядывали из-за массивных облаков, мерцая холодным светом, ещё больше отдаляли это незнакомое и тёмное небо.

Сидевший на стуле ополченец, потянувшись и повесив карабин за спину, отправился неспешно прогуливаться по дороге.

«Маловато у них охраны для такого объекта, один человек здесь и один во внутреннем дворе, а если диверсионная группа поснимает часовых, а потом закидает окна гранатами… лучше об этом не думать».

А часовой тем временем, закурив сигарету, ходил взад и вперёд, нарушая при этом все правила несения караульной службы.

Когда я вернулся в комнату, ребята уже спали, намотав ремень автомата себе на руку, я уснул.

* * *

Утром нас разбудил начальник комендатуры.

– Ребята, нужно поменять парней на постах, поэтому нужны два человека сейчас и три ночью. Вы пока решайте, а я через десять минут зайду.

– Мы с Помором идём сейчас, а вы втроём идите ночью, а Митяй и Сосна – в резерве, – распределил нас Уралец.

– Уралец, раз мы заступаем ночью, и делать нам всё равно нечего, мы сходим на базар купить сигарет и воды? – спросил я.

– Хорошо, идите, ты старший, и без происшествий, только на рынок и обратно.

Про рынок нам рассказали местные, но так как денег у них не было, пошли только я, Король и Сосна.

Выйдя из комендатуры и пройдя несколько спальных кварталов, трёх этажных домов ещё сталинской постройки, мы вышли на широкую автомобильную дорогу, проходившую вдоль пятиэтажных «хрущёвок».

Утром улицы Снежного были пустынными. Редкие прохожие, встречавшиеся нам по пути, задерживали на нас свои взгляды. Видно, не все жители Снежного успели привыкнуть к вооружённым людям на улице.

Так свободно мне никогда не шагалось, может потому, что в городе больше не было милиции, а может потому, что за моей спиной теперь был «стальной друг», пожалуй, один из немногих настоящих друзей, что были у меня в жизни.

Навстречу нам по дороге шли бойцы. Одетые в однообразные камуфляжи «берёзка», они гордо шагали, выстроившись в колонну по одному. Впереди колоны шёл командир группы, – загорелый, коренастый парень, в набедренном подсумке которого не хватало два «ВОГа²⁰». Поравнявшись с нами, он, сделав презрительный взгляд в нашу сторону, что-то сказал следовавшему за ним бойцу, после чего вся группа рассмеялась.

– Это они про твои штаны, Сосна.

– А что у меня со штанами, хорошие, крепкие штаны.

– А то, что они у тебя от спецодежды… К тому же, почему у тебя карманы зашиты?

– Потому что там мои документы.

– Ты бы ещё деньги в трусы зашил, – рассмеялся Король.

Пройдя около километра, на правой стороне дороги мы увидели четырёхэтажный кирпичный дом Сталинской постройки, середина которого была разрушена попаданием ракеты из штурмовика. От взрыва обвалилась лицевая стена от подвала до чердака, но этажные перекрытия уцелели. Остановившись, мы смотрели на обстановку в квартире сквозь огромную зияющую щель.

Старенький шифоньер с распахнутыми настежь дверцами, письменный стол, на котором теперь лежали куски потолка. Среди серой от пыли мебели выделялся игрушечный зайчик, свисающий из детской кроватки, стоявшей почти у самого края обрыва.

Пройдя разбитый дом, мы зашли в аптеку. Но купить в ней нам ничего не удалось, по причине отсутствия у нас гривен. Расплатиться можно было только долларами или в местной валюте, рубли не принимали.

– Ну как это так, Америка – союзник карателей, а они доллары принимают! – негодовал Король.

– Да ладно тебе политику разводить, – это их дело, нужно искать обменный пункт, пока время есть, – сказал я.

Из-за участившихся вооружённых нападений почти все коммерческие обменные пункты были закрыты, исключением являлся филиал Украинского государственного банка, в нём пенсионеры получали ещё поступавшую им от государства Украины пенсию.

– Ну что, сколько менять будем? – спросил у нас Король.

– Мне обменяй две тысячи.

– А мне три,– протянул ему купюры Сосна.

Король, взяв у нас деньги, направился к входу в банк.

– Стой, отдай автомат, а то мало ли пенсионеров напугаешь.

– Да что тут такого, ну подумаешь автомат за спиной, Сосна… я же прав?

– Пойдёмте все вместе, почему мы должны здесь оставаться? – поддержал Короля Сосна.

– Будете «рога мочить», вернёмся в комендатуру без покупок!

* * *

Рынок был очень большим, казалось, в нём собрались все безработные и домохозяйки города. В палатках играла музыка, между рядами распугивая зевак, с огромными телегами перемещались носильщики.

– Итак, друг от друга не отходим, большое скопление людей стараемся обходить, оружие на ремень за спину, на провокации не поддаваться.

После чего я отстегнул магазины у автоматов парней и положил их в свой подсумок.

– Это ещё зачем? – возмутился Король.

– А затем, а если в давке у тебя кто-нибудь его отцепит? К тому же, мне так спокойней будет, может у тебя с психикой нелады, – сказал я, отстёгивая свой магазин.

Когда мы шли мимо одной из палаток, нас окрикнула хозяйка.

– Хлопцы, идите сюда!

– Спасибо, но шторами мы не интересуемся, – повернувшись к ней, ответил я.

– Ну, подойдите! – не унималась она.

Затем, нагнувшись под прилавком, и, проскочив под ним, она, добежав до нас, преградила нам путь.

Остановившись возле Короля, который был ближе всех к ней, она, сунув ему в руку несколько купюр, сказала:

– Вот вам на конфеты, а мне приятно будет.

– Ну, что вы, это лишнее. Мы ни в чём не нуждаемся. А вам они ещё понадобятся, – сказал я женщине и повернулся к Королю, который уже засовывал деньги в карман.

– А ну, отдай деньги обратно, ты сюда, зачем приехал?

– Да ладно тебе, сама же дала, нам они лишними не будут.

– Нам? Так ты за нас всё решил? Отдай деньги, иначе, по возращению в комендатуру они тебе больше не понадобятся!

Король сунул руку в карман и с недовольным лицом попытался вернуть деньги, но женщина уже вернулась на своё место и не собиралась брать их обратно.

– Нет, нет, возьмите, иначе у него потом проблемы будут. Спасибо вам огромное, но мы и вправду не нуждаемся, – помогал я Королю.

Продавщица смутившись, взяла купюры обратно.

Зайдя в небольшой магазинчик сотовой связи, я обратился к продавщице:

– Девушка, а на Российский паспорт вы sim-карты регистрируете?

– Документы при покупке sim-карты, необязательны.

Купив несколько sim-карт, мы довольные вышли из магазинчика.

Обратно в комендатуру мы добирались на маршрутке, которая довезла нас почти к месту. Пройдя всего несколько домов, мы зашли через проём, разрушенный от взрыва ракеты.

В дворике было тихо, на снятых из окон решётках, стоявших возле стены, сушилась одежда.

Доложив Уральцу о прибытии, мы отправились в комнату выложить покупки из сумок. В комнате был только Митяй, он сидел на стуле и изучал чью-то медицинскую карточку.

– Ну как тебе служба? – спросил я.

– Всю жизнь только и мечтал комендатуру охранять, я в армии в разведке служил. А тому борову, который наши анкеты в институте заполнял, я не один раз напоминал, чтобы он пометку оставил. Ничего нормально сделать не могут.

– Это точно, с нашего отделения одного дегенерата, который вообще в армии не служил, забрали в «бронегруппу». А ты кем до войны работал?

– В милиции «опером».

– Тогда вопрос по теме. Нам сегодня на рынке женщина деньги в дар предлагала. Мы, конечно, отказались, поблагодарили, но все же странно.

– Правильно сделали, что не взяли. А может это провокация «СБУ» была. Пришли бы «чекисты» сюда, провели обыск. Нашли меченые купюры, вас бы – в подвал, а им – премию. Вот, к примеру, до войны у нас, когда раскрываемость падала, или когда деньги заканчивались, мы звонили приличной тёте, пойманной на пустяковом деле, и отпущенной до поры. Взамен нашего молчания эта тётя, просидев несколько часов в интернете, искала женатого лоха, который не прочь погулять на стороне. Затем, сидя с ним в кафе, она, оценив его возможности, сетовала на скуку. Он, как настоящий мужчина, стремился предложить ей разные виды развлечений. А она предлагала ему отдохнуть по взрослому в её квартире, но после одного пустяка. Просила его встретиться с курьером и купить у него марихуаны, так как сама опасается, что её могут кинуть. Если клиент включал мужика и покупал товар, на закупке его брали, и всю компанию везли в отдел. Там ему наш человек объяснял: «Ты пойми, нашей целью был курьер, а ты случайно попался!» Ну и чтобы его окончательно закошмарить, ему обрисовывалась дальнейшая картина с судами. В любом случае, клиенту не хотелось огласки перед женой и прочие последствия. В 90% случаев клиенты сами предлагали нам замять дело за кругленькую сумму. В итоге выходил такой человек из отделения с чувством несказанного везения, а не озлобленным на нас.

После того, как Митяй вышел из комнаты, я обернулся к Королю и сказал:

– Ну, что? Теперь ты понял, что здесь тебе не детский сад, и мамочка твоя тебе сопли подтирать не приедет.

Король, заёрзав на стуле, покраснел. Водя глазами по сторонам, он как будто думал, что ответить мне, но так и не найдя ответа, встал и вышел из комнаты.

– Надеюсь ты, Сосна, извлёк урок из того, о чём рассказал нам Митяй?

– Извлёк, теперь мы на рынок без тебя будем ходить…

* * *

Около восьми часов вечера меня разбудил Помор.

– Вставай, пора нас менять.

Выйдя на улицу, я отправился в курилку, где сидели Лёва и Король. При моём появлении Король демонстративно встал и вышел из курилки.

– Ну, что насчёт вечера? Распоряжения были?

– Да, Уралец сказал, что скоро должны приехать два «БТРа». Один будет стоять возле курилки, другой на заднем дворе. Двое из нас будут охранять «БТР» возле курилки, а один отправится на задний двор.

– Понятно, ночь будет длинная и тёмная, главное дожить до трёх ночи, после уже не так спать хочется.

Вскоре пришёл Уралец, оставив Лёву в курилке, он отправил меня к Королю на задний двор.

На заднем дворе возле больших ворот ремонтного бокса на деревянном стуле без одной ножки сидел Король. Словно школьник, которого пристыдили при всём классе, он, взяв стул, отошёл в сторону, и сел ко мне спиной, облокотившись на дерево.

Прогулявшись по двору и наблюдая за его реакцией, я через несколько минут подошёл к нему.

– Нам с тобой сегодня ещё полночи вместе стоять, пока кто-нибудь к Лёве не пойдёт. Так что, если будем молчать, от скуки с ума сойдём.

– Ты уже с ума сошёл, только не от скуки, а от подозрительности.

– Ладно, Король, – это всё пустяки, теперь о главном. Когда сюда приедут «БТРы», отлучиться нам не разрешат. Вижу, ты с собой сладости, купленные нами на базаре, не взял, я вот свои тоже забыл. Если мы сейчас протянем, будем всю ночь сидеть голодными. Моё предложение: иди в нашу комнату и забирай продукты из моей тумбочки, ну и свои бери.

Мысль провести голодную ночь для Короля оказалась куда важнее, чем его гордость, поэтому вскочив, он засеменил к выходу, но почти у самой двери обернулся.

– Опять ты мной командуешь, а ведь тебя теперь старшим не назначали…

– Так это ж я по привычке – о тебе забочусь, обещаю исправиться.

Ближе к полуночи к комендатуре подъехала техника. Два «БТРа» и одна «БМП-2». На задний двор заехали две машины. Из «БМП-2» выпрыгнул парень в замасленных штанах и футболке защитного цвета.

– Слабоват движок у неё, но главное ствол не изношен, видно недавно с капитального ремонта, вы тут главное не спите, а то ночью прохладно, замёрзнете, – проходя мимо меня, сделал он своё заключение.

– Да куда уж тут, спать, с такой-то техникой.

Ополченец остановился, и, улыбаясь, пристально посмотрел на меня:

– Россиянин, откуда?

– Волгоград.

– Я из Питера, позывной Сосед. Мы здесь ещё пару дней будем, если, что обращайся.

– А ты давно здесь?

– Да почти с самого начала, сейчас вот у Моторолы в отряде.

– А где же сам Моторола, я его здесь не видел.

– В Крыму он сейчас, на лечении. Руку в аварии сломал, вот уже ждём его возращения. Я спать, а то замотался совсем, удачи.

– И тебе удачи, Сосед.

После того, как Сосед ушёл, я, забравшись на броню «БМП», обследовал все люки. А тем временем, нагревшийся от дневной жары в тишине ночных сумерек, еле слышно потрескивая, остывал двигатель.

Задержавшись на месте стрелка, я огляделся по сторонам, – внутри было тесновато, к тому же под защитой такой тонкой брони стрелок должен испытывать весьма острые ощущения в открытом бою в поле. Недаром солдаты прозвали «БМП-1» и «БМП-2» – братская могила пехоты.

Витек, который работал на одном из оборонных заводов, рассказывал, что при изготовлении автоматической пушки на «БМП-2», предел прочности ствола рассчитан на 700 выстрелов, а после его характеристики снижаются.

«А больше и не надо, всё равно в бою "бэхи" долго не живут, – громко смеясь, рассказывал он».

Подойдя к Королю, я увидел, как он, ловко засовывая в рот печенья, запивал их апельсиновым соком.

– Присоединяйся, – смачно чавкая, сказал он.

– Успею ещё, ночь длинная. Пойду-ка я лучше Лёву поменяю, пусть он перекусит, к тому же он совсем пустой.

Король, на время перестав жевать, посмотрел на меня с удивлением:

– Зачем он нужен? Мы же его не знаем…

– Вот и познакомимся…

– Ладно, зови, конечно, пусть присоединяется.

Дойдя до входа, я обернулся, Король всё также с ловкостью отправлял печенья в рот, только теперь он умудрялся вливать ещё и сгущённое молоко…

Поменяв Лёву, который с радостью воспринял моё предложение, я присел на стул возле стоявшего «БТРа».

После полуночи городок уже спал, горожане, покинув улицы, зажигая в окнах свет, готовились провести ночь в уютных постелях. Прислонившись к холодной броне «БТРа», я, предвкушая ночной ужин, смотрел на дорогу.

Наслаждаться пришлось недолго, вскоре вдалеке сверкнули фары приближающегося автомобиля. Выйдя на середину дороги, я направил автомат в сторону машины. Автомобиль, сбавив скорость, остановился за несколько метров до меня, из водительской двери вышел парень небольшого роста с чёрными очками на голове. Подойдя ко мне, он сказал:

– Да всё нормально, свои, задержались в городе дотемна – вернуться не успели, – показав удостоверение, он продолжил:

– Новенький?

– Да, из России.

– Ну, ты, запомни номера, мы часто мотаемся.

Припарковавшись за «БТРом», парень, подойдя к багажнику, открыл его, доставая оттуда сумки, он складывал их на землю. Затем задняя дверь открылась, из машины вышла молодая девушка с «ублюдком» в руках. Взяв сумку, лежавшую на земле и повесив её на плечо, она направилась в комендатуру. В салоне машины загорелся свет, и я увидел ещё одну девушку, которая сидела, переключая песни на магнитоле. На вид ей было не больше двадцати, а на её поясном ремне уже была пристёгнута кобура с пистолетом.

Так и не остановившись ни на одной из играющих песен, она, приоткрыв дверцу машины, подкурила сигарету. Отвернувшись от машины, я медленно побрёл по дороге. Когда я, сделав небольшой круг, вернулся назад, в машине уже никого не было.

Вернувшись с заднего двора, Король, присев на стул возле меня, закурил сигарету марки «Прилуки».

– Откуда у тебя такие сигареты?

– Пузатый дал, пока я на заднем дворе сидел.

– Ну и как?

– Как наша Прима с фильтром, дерьмо в общем.

– Лучше бы он вместо сигарет патронов подкинул…

– Сегодня в комендатуру «КамАЗ» привёз несколько ящиков с оружием, я лично два «ПК» нёс, думаю, в случае заварухи нам дадут, чем отбиться.

– Да, и всё молча, как в институте, там начальники чего-то страшного ждали, – здесь ждут, а нас в известность не ставят.

– Может они боятся, что мы разбежимся?

– Шутки шутками, но я ожидал другого. Они хоть бы лагерь тренировочный сделали. Почему нас в Ростове ничему не учили? И вообще, ты видел, кого они через границу пропускали? Из нашего пополнения половина парней оружия в руках не держали, а треть уже и забыли, когда его в последний раз видели. Где были «спецы», когда мы через границу переходили? Хотели как лучше, а получилось как всегда.

– Ну, Донбасс сам захотел в Россию вернуться, вот теперь пусть с такими, как Угрюмый, нянькаются, – сказал Король.

– Угрюмый – забулдыга, он здесь долго не продержится. Другой вопрос, зачем сюда ехали такие, как Док, Фокс. Я сомневаюсь, что из-за русской весны…

– Да, я с человеком в комнате жил, так он рассказывал, что у него в России бизнес отжали, – перебил меня Король.

– Вот и поехали сюда те, у кого ещё осталась совесть, чтобы не смотреть на всё то, что происходит у нас дома. Мы должны построить здесь молодую республику, основными идеалами которой станут честь и доблесть, а не хитрость и продажность.

– Да, Шершень, я это понял, когда в военном училище в первый день в столовой за стол сел. Нам гнилую капусту с картошкой на обед дали, меня от запаха чуть не стошнило. А ведь это вертолётное училище – одно на всю Россию, там и с других государств курсанты были, – позор-то какой.

– А что они с молодёжью сделали, у меня до войны подруга была, так её сестра с двенадцати лет начала половую жизнь вести. Для них сейчас потерять девственность в четырнадцать лет – норма. Ты представляешь, встретит такая лет в двадцать порядочного парня и прикинется дурочкой.

– Да, скажет, что он у неё второй, а первый её в подъезде изнасиловал.

– Точно, а потом этот бедолага поедет на вахту, чтобы оплатить кредит за свадьбу. А жена через неделю будет сидеть на сайте знакомств и искать друга на один-два раза. А всё почему? – спросил я у Короля.

– Почему?

– Потому что забывают одну простую истину, – сколько женщине денег не присылай, если супружеский долг не исполнять, всегда плохим останешься.

– Одна надежда, может здесь удастся что-нибудь хорошее сделать.

– Самое главное, чтобы нам в этом не мешали, ведь в России не только много дураков, у нас и гениев не меньше. Но глупцы, которые по природе своей очень хитры, сидя на своих местах, доставшихся им по блату, не дают пробиться поистине талантливым людям.

– Это точно, а уж если они объединятся, жди большой беды, – вторил мне Король.

* * *

Светало, вороны, прилетевшие с полей, усевшись на верхушки деревьев, громко каркая, мешали заснуть сидевшему на стуле Королю.

Сменившись в восемь утра, мы отправились в нашу комнату. Кто-то из ребят раздобыл несколько подушек, после бессонной ночи засыпать на них было огромным удовольствием.

Проснувшись, я увидел склонившегося надо мной Митяя.

– Хватит спать, пошли обедать, Король вон уже в курилке сидит, так что одевайся быстрее, а то без тебя пойдём.

На этот раз Бродяги в обеденном зале не было, тарелки разносили всё те же женщины. Когда мы доедали второе блюдо, послышался гул самолётов, снова работала пара, резко выскочив из-за стола, мы подбежали к окну, одна из женщин посмотрев на нас, сказала:

– Кушайте ребята, они сегодня над нами уже отработали, так что кушайте…

После обеда мы шли по главной дороге. Мимо нас на большой скорости пронёсся «Урал», в кузове которого сидели бойцы из отряда Моторолы. У всех бойцов, сидевших в конце кузова, были радостные лица, а один из них махал нам рукой.

– На задание наверно поехали, а нам опять идти «БТР» охранять, – с досады, Митяй сжал пачку от сигарет. – Вы куда? – свернув с дороги, спросил у нас Митяй.

– Мы пройдёмся по парку, город посмотрим.

– До вечера, – сказал Митяй и свернул в подворотню.

В парке росло много хвойных деревьев. Весь периметр украшали огромные голубые ели. На дорожках стояли выкрашенные в жёлтый цвет скамейки. Несмотря на полдень в парке было многолюдно. Когда мы присели на одной из лавочек, Король принялся писать текстовое сообщение.

– А ты кем на гражданке работал? – ожидая ответа от абонента, спросил Король.

– Токарем.

– И как, хорошо платили?

– Двадцать семь, не напрягаясь, я на всех станках мог работать.

– Слушай, не плохие деньги для Волгограда.

– Для рабочего да. А ты кем?

– Слесарь «КИПа», работа не пыльная, правда зарплату поменьше получал. А образование у тебя какое?

– Высшее: управление персоналом. А ты, как на завод попал, ты же на вертолётчика учился?

– У меня на третьем курсе кисту в позвоночнике нашли, вот и комиссовали, а доучивался я в «политехе».

– Ничего, Король, отожмут вертолёты, ещё может полетаешь.

– Да я и забыл почти всё уже.

– Жить захочешь, вспомнишь, или ты в подвал захотел?

Наконец Королю ответили, и он, увлёкшись набором текста, погрузился в себя. Я же наслаждался тишиной парка, которую изредка нарушали щебетавшие птицы, да рыжий пёс, что лаял на кота, который, сидя на дереве, презренно смотрел на него.

– В таких городках хорошо жить на пенсии, жизнь в них течёт по иному, а, Король?

– Как деньги быстро улетают, несколько «смс» в Россию отослал, а как будто в Америку позвонил…

Где-то вдалеке играла музыка, вероятно, она доносилась из кафе, расположенного возле парка. На одной из лавочек напротив меня сидела девушка, покачивая детскую коляску, она одновременно читала книгу. Ребёнок спокойно спал, не отвлекая её.

«Почему же они всё ещё здесь, ведь город уже бомбили, откуда такое спокойствие?»

Хотелось подойти к ней и прошептать в полголоса: «Скорее уезжай отсюда, ты подарила миру ещё одну жизнь, вы должны жить…»

– О чём задумался? – вырвал меня из моих размышлений Король.

– Помнишь, когда мы Ростовскую область проезжали, видели палаточный городок для беженцев? Ты помнишь, сколько там было много палаток, целый посёлок в степи, почему одни уехали, а остальные нет?

– Не знаю. Но это нормально, когда люди бегут от войны. Даже если бегут мужчины. Здравомыслящему человеку свойственно бежать, если он чувствует опасность.

– А почему ты здесь? Ведь ты образованный, не кровожадный, да и патриотизмом ты не болен.

– А разве, патриотизмом болеют?

– Я считаю, что у нас патриотизмом именно болеют. Большинство переносят его в лёгкой форме. С кем-то этот недуг остаётся навсегда, а кто-то, излечившись от него, открывает для себя жизнь по-новому.

– Может ты и прав, Шершень, в наше время патриотизм – это недуг, от которого честному человеку ничего хорошего ждать не приходится.

– Понимаешь, Король, Донбасс – это тоже наше отечество, ведь здесь русские люди. А то, что какой-то правитель по своей глупости отделил их от нас росчерком карандаша на карте… ничего, мы здесь для того, чтобы это исправить. Ведь родину любить, – это не берёзки целовать, а поддерживать самых честных и близких людей, тогда, когда они в этом нуждаются, они и есть – Родина.

– Я, когда вертолетном учился на первом курсе, через интернет пытался познакомиться с девушками, так вот, когда они узнавали, кто я, сразу же прекращали общение. Одна написала прямо: не хочу потом скитаться по гарнизонам.

Мой брат офицер, он потом рассказывал, мол, стать офицером – это треть дела, а вот найти порядочную жену – это сложнее. Когда им оставалась неделя до выпуска, они всем курсом бегали по городу и собирали всех тех, кто не пользовался успехом у местных парней по разным причинам. Ведь без жены офицер не настоящий по их традиции.

Когда меня турнули из училища по состоянию здоровья, я особо не расстроился, скорее наоборот, я был рад тому, что мне не придётся выбирать себе жену из местных «королев флирта».

– Может ещё не всё потеряно? Ведь есть же такие, как Катя или Алёна из столовой.

– Наша задача, Шершень, сохранить их и не допустить, чтобы они смешались с остальной грязью, которые считают себя девушками.

– Да ты прав Король, в смешении зло, даже самая честная и порядочная девушка, если попадёт в компанию к малолетним «хищницам», рано или поздно станет такой же. Вот тебе пример: моя одногруппница умнейшая девушка, некоторые мужчины могут позавидовать такому складу ума. Но с детства попала в компанию к обычным ребятам и девчатам, которые когда подросли, как и положено сейчас, захотели попробовать лёгкие наркотики. И ведь она, наслушавшись рассказов бывалых подружек, тех, кто уже пробовал, решила испытать это состояние. И когда вся её компания стала скидываться на коробок «травы», у неё включились тормоза, так как её родители с детства воспитывали её в строгости, и при каждой её шалости всегда напоминали ей, что последует неотвратимое наказание. Да не гуманно, но это дало эффект, по её словам эта строгость привила ей очень много хороших качеств.

А сейчас, когда молодые мамы курят, пьют, они ведь не думают, что наказание будет не для них, а для их потомства, на котором их невинные на первый взгляд шалости, как выкуренная сигарета или выпитая бутылка вина, отразятся большой бедой. Нельзя воспитание детей скидывать на чужие плечи, только своим примером мы можем их воспитывать, не иначе.

– У меня на данный момент остались незаконченные отношения, вернее они закончились, просто я никак не могу принять это. Прожив со своей девушкой год, я стал замечать, что она охладела ко мне и искала предлога, чтобы расстаться. Ну, а с моим характером сам понимаешь, ей найти его было трудно.

– Ты, Король, стал для неё слишком приторно-сладким, им сейчас эмоции каждый день подавай.

– Возможно… И вот на Украине происходят страшные события. Однажды вечером я сказал ей, что уезжаю добровольцем. Ты понимаешь? Я думал, она кинется мне на шею, будет плакать, умолять остаться. Я был согласен даже на жалость с её стороны, плевать…

– А что она?

– Она сказала: «Езжай!» Ты представить себе не можешь, как я был взбешен. Еле сдержался, чтобы не ударить её. Для неё было бы лучше, если бы я не вернулся, я прочитал это в её глазах. Я никогда не бил женщин, но в тот момент мне хотелось бить её до тех пор, пока она не потеряет сознание.

– Так и не врезал ей?

– Нет, не смог…

– Ну, ты даёшь Король, – это же надо, из-за бабы он на войне оказался. Нашёл, чем девичье сердце покорить. Да им сейчас плевать, – герой ты или маменькин сынок. Для тех девушек, которые считают себя красивыми, у идеального мужчины должна быть возможность дарить своей девушке материальные блага. Ну, а если ты бесперспективный, будешь довольствоваться третьим сортом.

– Ты прав, представляешь, она после того, как мы с ней год прожили, квартиру в ипотеку взяла, как взносы начала выплачивать, так её отношение ко мне резко поменялось. Скандалы начала устраивать, говорила, что не помогаю ей, а чем я ей помогу, на заводе особо не заработаешь. После её слов у меня всё оборвалось, раньше были цели, планы, а теперь ничего не хочу. Уже несколько дней прошло, как я уехал, а она мне ещё не звонила, ты представляешь?

– Забудь её, Король, зачем ей ополченец, ей теперь нужен торговец или мажор. Вот ранят тебя здесь, может в госпитале, с какой-нибудь медсестрой познакомишься. Ты видел? Какие на Донбассе гарные дивчины! Так что подбирай свои сопли и пошли в комендатуру.

* * *

В курилке сидел Митяй и с довольным видом поглаживал стёршийся, весь в трещинах наколенник.

– Где взял Митяй? – присаживаясь рядом, спросил я.

– Бойцы с выезда вернулись, проходили мимо, вот и подарили.

– А ты не думал, что вероятно хозяина этой вещи уже нет в живых, посмотри какая трещина с краю.

– А мне то что, ну нет и нет. Я хозяина этой вещи не знал, а от подарка, как гласит народная мудрость, отказываться не вежливо.

– Ну вот, а ты всё злился, что тебя при комендатуре оставили, глядишь через неделю полностью все части соберёшь.

Митяй откинул наколенник в сторону и стал искать что-то по карманам, затем, достав пачку сигарет, он закурил и после нескольких глубоких затяжек выдохнул.

– Я в ополчение записался, не для того чтобы барахло это собирать, а для того чтобы пользу приносить. Не могу я здесь просто так сидеть или «БТР» охранять, тошно мне, аж выть хочется.

– Слушай, Митяй, здесь на постое отряд Моторолы, если у тебя есть опыт, сходи к их старшему, он сегодня ночью приехал, вроде здравый парень. Поговори с ним, так мол и так, служил в разведке, а направили «БТР» охранять. Я думаю, тебя возьмут. Тем более, что у них потери.

– А ты почему не подойдёшь?

– Я на технику хочу, буду здесь ждать, когда танкисты появятся.

– Пойду, поищу их главного, а ты дело говоришь! Я бы не догадался, – сказал Митяй и поспешив внутрь, оставив лежать наколенник на лавочке.

Возле «БТРа» появился молодой парень, его чёрные курчавые волосы топорщились в разные стороны. На затылке виднелся совсем свежий шрам от ожога, который спускался вниз под футболку. Забравшись на башню и открыв люк, он спустился внутрь.

Из комендатуры вышел его напарник, пожилой мужчина, подойдя к «БТРу», он закинул снаряжённую ленту для «КПВТ²¹» в боевое отделение. После того, как они зарядили ленту, пожилой ополченец несколько раз выскакивал и протирал тряпкой стёкла, которые защищали оптику прицела снаружи.

Возле «БТРа» остановился «Урал», который мы видели, выходя из столовой. Кабина и кузов грузовика были очень пыльными, а из щелей между бортами торчали обломанные ветки деревьев. Из кузова стали выгружаться пыльные ополченцы. Почти все они зашли в комендатуру, и только двое из них присели в курилке.

– На боевую ездили? – обратился я к одному из них.

– Штурмовики видели? Сегодня над городом работали…

– Конечно, мы как раз в столовой были.

– Один самолёт сбили, так что сегодня в новостях покажут. Два лётчика катапультировались, одного поймали, а второго в зелёнку стало относить… когда поняли, что может уйти, решили на поражение. Со всех стволов по нему е…

– Будет знать, как по жилым домам работать, – затягиваясь примой без фильтра, добавил пожилой боец сидевший рядом.

– К вам в отряд смотрю техника пришла? – указал я рукой на стоявший «БТР».

– Эти, так они ж погорельцы…

– Как это, – спросил я.

– Ну, вон тот парнишка, кучерявый, вместе с экипажем горел в «БМП», у него вся спина обожжена, пока он в госпитале лежал, его экипаж снял с пьедестала «БТР» – памятник участникам боевых действий в Афганистане, привели его в рабочее состояние и теперь на нём воюют.