Текст книги "Сотрудник Абвера: «Вдова». Метроном смерти. Бомба для генерала [litres самиздат]"

Автор книги: Владимир Андриенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

–Тут и гадать не нужно. Это лучшее здание города. И немцы, если возьмут Харьков, устроят там или штаб или еще какое-нибудь важное учреждение. Но перед тем, там будут работать саперы, и работать они станут хорошо.

–Потому здесь Старинов – мастер диверсии. А взрывчатки в городе столько, что можно Харьков поднять на воздух, лейтенант. Но чего хочет Нольман от Сафонова? Даже будь он жив, у него не было бы выходов на «Вдову».

–Он это хорошо знает, но хочет найти ниточку. И боюсь, что он её найдет, только не по «Вдове», а по нам с вами! А учитывая ваши с ним непростые отношения, если он раскопает, что Сафонов мертв, то последствия для нас, товарищ капитан, будут…

– Знаю. Но вы же рядом с ним! Отведите его в сторону! Да и времени у него для «копания» не так много!

– Я стараюсь. Но нам нужно продумать, что вы завтра скажете Нольману.

– Он расспрашивал вас о Сафонове, лейтенант?

– Да. Он спрашивал про агента. Но я сказал, что не имею отношения к этому делу.

– Напрасно!

– Это почему? – обиженно спросил Лавров.

– Он легко может выяснить, что вы ему соврали, Лавров. А что будет, если он узнает о вашей лжи? Если ранее мы с вами просто допустили халатность, ибо наш агент погиб, то ныне мы с вами совершили преступление, ибо скрыли от начальства его гибель.

–Потому я и пришел к вам, товарищ капитан, домой, а не на службу. Не думаю, что у Нольмана есть время копать против вас. У него полно дел по «Вдове». Просто завтра обещайте ему всяческое содействие.

– Обещать я могу все, что угодно. Но Нольман хитрый лис. Его на мякине не проведешь. А если он своего задания не выполнит?

– Не поймает «Вдову»?

– Именно. Он станет искать виноватого и здесь наша с вами тайна повернет дело так, что мы с вами лейтенант, агенты Абвера!

– Вы сгущаете краски, товарищ капитан.

– Вам не стоило врать Нольману. Не стоило. Но что теперь делать? Теперь ничего не изменишь.

– Если дать ему нить, он отстанет от Сафонова и быстро про него забудет!

– А у вас есть хоть тень этой нити? – спросил Кравцов лейтенанта.

– Есть подозрения. И вы мне можете помочь. С вашими-то связями.

– Что нужно?

– Информация по Елене Николаевне Костиной. Все что можно нарыть, нужно извлечь, товарищ Капитан.

– Она из Харькова?

– Нет. Из Житомира.

– Но он под немцами! Тамошние архивы НКВД, даже если и успели эвакуировать, то теперь неизвестно где.

– Но тетка Костиной из Харькова. Гаврилова Анна Сергеевна – жена мастера, что работает на Харьковском заводе транспортного машиностроения имени Коминтерна. Гаврилов Константин Леонидович.

– Это уже кое-что. Завтра снаряжу на эту работу хорошего и дотошного сотрудника. Адрес?

– Гавриловой? Улица Коминтерна, дом №17, квартира 12.

– А её племянница Костина Елена Николаевна?

– Так точно.

– Скоро у вас будет вся информация, которую по этим гражданкам можно найти в нынешних обстоятельствах…

Харьков.

Особая группа.

4-е управление НКГБ СССР.

Следователь Нольман.

Капитан госбезопасности Кравцов, начальник группы 4-го управления НКГБ, без особой радости принял товарища Нольмана. Но не сделать этого было нельзя. Слишком большие люди маячили за спиной Нольмана. А человек он дотошный и станет копать, если дать ему повод.

– Товарищ Нольман! Рад встрече. Прошу вас.

– Здравствуйте, капитан.

– У вас дело? Надеюсь ничего срочного?

– Дело весьма срочное. Мне нужен ваш агент, – сразу сказал Нольман.

– Который? – поинтересовался Кравцов. – У нас их много.

– Тот, что возглавляет группу радиста. Ведь эту группу кто-то возглавляет?

–Да, но этот агент особо засекречен.

– Это почему?

– Важность его задания огромна.

– Моего тоже. Вы ведь знаете о моих полномочиях?

– Знаю, товарищ Нольман. Мне трижды звонили из Москвы с приказом оказывать вам всяческое содействие в вашей работе.

–Этого мне и нужно. Моя операция напрямую связана с вашей. Вы ведь в курсе, что я занимаюсь поимкой важного агента Абвера?

–Так точно. Комиссар госбезопасности упомянул об этом.

–Агент «Вдова» стоит сотни других агентов, товарищ капитан. Я должен поймать «Вдову». И ваш агент может мне оказать помощь.

–Но его нельзя задействовать в иной операции, товарищ Нольман. Этот агент очень и очень важен.

–Я вас отлично понимаю, товарищ капитан. Но этот агент, насколько я понял, может быть связан с тем, кого ищет моя группа.

–Но вы понимаете, что о личной встрече речи быть не может. Даже я не могу вызвать этого агента в свой кабинет. Любая попытка внепланового контакта с ним может привести к провалу. А провалить его я не имею права.

–Товарищ капитан государственной безопасности, я имею полномочия необходимые для того, чтобы вы оказали мне содействие. Комиссар государственной безопасности 2-го ранга может лично позвонить вам и отдать приказ. Но я хотел бы действовать, не привлекая начальство, учитывая наше с вами давнее знакомство.

Кравцов понял, что это угроза и решил сменить тактику. Так Нольмана не прижать.

–Хорошо. Я постараюсь подобрать время и место для встречи с агентом. Но встречусь с ним лично я.

–Пусть будет так. Я и не настаиваю на личном контакте…

***

Гражданин Буров в прошлом арестованный в 1938 году в ходе Третьего Московского процесса по делу «Право-троцкистского блока», уже давно лежал бы в одной из братских могил, ибо все обвиняемые по делу получили расстрельные статьи. Но на его счастье судьба столкнула его со следователем Нольманом.

Тот перевел Бурова в разряд свидетелей по делу и сумел добиться его освобождения и отправки в город Харьков как нужного специалиста по электротехнике.

С тех пор Буров считал себя обязанным Нольману и уже не раз оказывал ему помощь. И сейчас они встретились, ибо Буров сам явился к следователю в гости.

– Иван Артурович, здравствуйте!

– Леонид? Вы?

–А кто еще так настойчиво может добиваться встречи с вами, Иван Артурович.

– Рад вас видеть, Леонид. Но дел выше крыши. Потому времени не нашел. Да и время сейчас какое.

– Все понимаю, Иван Артурович. И я пришел вас не отрывать от дела, но предложить помощь.

– Помощь? Вы разве не в списках эвакуируемых?

– В списках, но в других, Иван Артурович.

– Что это значит?

– Я остаюсь в Харькове, Иван Артурович. Вы же знаете, что меня в партии так и не восстановили. Хоть и отпустили вашими стараниями в 38-ом, но партбилет не вернули. Сейчас это мне пригодится при немцах.

– Вы остаетесь по заданию НКВД?

– Вы правы, Иван Артурович. Как бы иначе я смог узнать, что товарищ Нольман в Харькове.

– Вы правы, Леонид. Я здесь работаю. Но вы предложили помощь?

– Если смогу хоть чем-то быть вам полезным. Я ведь понимаю секретность вашего задания, Иван Артурович.

– Помощь мне действительно нужна, Леонид. Еще как нужна. С кем вы работаете в Харькове?

–По линии НКВД и НКГБ. Под началом капитана госбезопасности Кравцова.

–Вот как? Редкая удача. Мне даже не верится, что так бывает, Леонид!

–Во мне вы можете не сомневаться, Иван Артурович. Чем могу? Я только сегодня видел Кравцова. Был в его ведомстве, но не в его кабинете. У капитана много работы. Ныне он занимался со своим помощником Лавровым.

–Что?

–Я про Кравцова говорю, Иван Артурович.

–Вы сказали про Лаврова.

–Лейтенант госбезопасности Лавров. Помощник Кравцова.

–Я не о том, Леонид. Когда вы видели Лаврова?

–Сегодня.

–Сегодня? Не ошибаетесь?

–Он выходил из кабинета Кравцова. А что?

–Странно! Что же он делал у Кравцова?

–На этот вопрос я ответить вам не могу. А что вас удивило? Они часто встречаются по работе.

–Но сейчас Лавров работает под моим началом. Я дал ему поручение. И оно не касалось встречи с Кравцовым.

–Ах, вот оно что! Тогда Лавров бегал на доклад к Кравцову. Должно быть капитан госбезопасности интересуется вашим делом, Иван Артурович.

– Интересно. С чего бы это?

– Здесь я не помогу, но проследить, если нужно за Лавровым можно.

– Слежка не нужна. Сейчас Лаврова нервировать не стоит. В конце концов мы с капитаном госбезопасности Кравцовым одно дело делаем.

– Так чем я могу быть вам полезен?

– Мне нужно срочно собрать сведения по одной женщине. И собрать их так, чтобы про это никто не знал. Все агенты, что есть в моем распоряжении из местного управления НКГБ. И если знают они, то знает и Лавров. А вместе с ним и Кравцов, как оказалось.

– Все понял. Сделаю так, что комар носа не подточит. Я же ныне свободен. Задание я получил и мне только ждать немцев. А пока в вашем полном распоряжении.

– У вас есть связи на местном черном рынке?

– Конечно, есть, Иван Артурович. Как без них. Это наш с вами старый знакомец Берман.

– Берман? А он откуда здесь?

– Вы же знаете Бермана. У него есть связи всюду, куда он не приедет. Вот и ныне всего два месяца как Берман в Харькове, а уже имеет выходы на черный рынок и может достать что угодно, даже пушку, если нужно.

– Странно, что я не знаю о том, что Берман в Харькове. Вы просто находка Леонид. Не встретились бы, я бы не знал столько полезных мне вещей.

***

Неделей ранее…

Харьков.

Осень, 1941 год.

Химико-технологический институт.

Штаб особой инженерной группы.

Старинов и Ястребов.

Полковник Илья Григорьевич Старинов, начальник инженерно-оперативной группы Юго-Западного фронта, прибыл в Харьков для координации действий. Он пригласил к себе в кабинет майора Ястребова.

– Товарищ полковник, военный инженер второго ранга Ястребов прибыл по вашему приказу!

– Здравствуй, майор.

– Здравия желаю.

– Садись, майор. Не стоит так официально. Мы знакомы не первый день. Ты задержался.

– Объективные трудности, товарищ полковник. Я готов …

– Хорошо, – Старинов оборвал его оправдания. – Задачу перед нами ныне поставили слишком важную. Начну с главного. Государственный комитет обороны издал приказ №681 «Об эвакуации города Харькова и Харьковской области».

Ястребов ничего не сказал начальнику, но сам считал, что Ставка задержала этот приказ недели на две.

Старинов продолжил:

– Эвакуация крупных стратегических предприятий уже начата. Это паровозостроительный, тракторный и авиационный заводы. Работы идут полным ходом и инженерный персонал, и квалифицированные рабочие получили эвакуационные листы. Перед нами поставлена особая задача. Как ты знаешь, майор, я 27 сентября был в Москве у начальника Инженерного управления РККА генерал-майора Котляра. Получил приказ создать Харьковский узел заграждений. ХУЗ – так назвал его Котляр. В случае оставления города Харьков, мы должны врагу ничего не оставить!

– Я понял вас, товарищ полковник.

– Твоя инженерная группа и будет заниматься ХУЗом. Для наших работ штаб фронта выделил 120 тон взрывчатки, хотя я просил больше. Задачи перед нами слишком грандиозные. Также в нашем распоряжении больше 30 тысяч противотанковых и противопехотных мин. И с местного завода мы должны получить 2000 мин замедленного действия и 1000 мин-ловушек. Контролировать операцию будут с самого верха.

– Кто?

– Первый секретарь ЦК КП Украины Хрущёв. А ты командир спецминирования. Потому я сейчас и говорю с тобой, майор. Взрыватели получил?

–Именно из-за них я и задержался, товарищ полковник. 30 взрывателей Ф-1 и питание к ним. Также я привез тысячу инерционных замыкателей и две тысячи электрохимических замыкателей.

–По моему приказу мой первый заместитель полковник Кабанов уже провел рекогносцировку местности. Сейчас составляется план минирования. И ровно через три дня мне нужно этот план представить на рассмотрение начальника инженерных войск Юго-западного фронта генерал-майора Невского.

– Объекты минирования автомобильные и железнодорожные пути как всегда. Аэродромы и виадуки.

– Все верно. В самом городе первостепенная задача произвести минирование Холодногорского виадука, Усовского виадука, железнодорожного моста, здания штаба Харьковского военного округа, нефтебазы и для тебя лично дома номер №17 по улице Дзержинского.

– Особняк?

– Именно так. Лучший и самый комфортный дом в городе. Понимаешь о чем я?

– Как не понять. Немцы устроят там штаб.

– Или там поселится комендант Харькова с немецкой стороны со своим окружением. Начать минирование ты должен не позднее 15 октября.

– Но план еще не утвержден!

– Будет утвержден! За это не переживай. У тебя иная забота. Дом 17 по Дзержинского должен быть взорван в свой час. Ты это понимаешь, майор?

–Как не понять. И я понимаю, как немцы после захвата города будут обыскивать этот дом на предмет взрывчатки и мин.

–Их работа искать, а твоя прятать. И прятать нужно так, чтобы немцы взрывчатки не нашли. Нужно чтобы там поселились высшие германские чины. Взрыв только потом. И не дай бог немцы найдут радиомину, Ястребов. Мы оставляем её здесь не для того чтобы они завладели экземпляром, а для того чтобы она взорвалась.

– Я все понимаю, товарищ полковник. Вы же меня не первый день знаете. Но радиомина, хоть и «адская машина» но имеет ряд недостатков. Демаскирующих признаков. Антенна в 30 метров которую нельзя зарыть глубже чем на 1 метр. И звуки работы часового механизма, которые можно слышать на расстоянии 6-8 метров от места закладки. Плюс к этому немцы наверняка осведомлены о наших радиоминах. Разведка у них работает.

– Насчет разведки забота не наша, а людей из НКГБ. Наша задача поставить радиомины так, чтобы ни одна сволочь их не нашла. У тебя есть мысли?

– Есть. Но сколько взрывчатки пойдет на дом 17 по Дзержинского?

– 300 кг.

– Мне нужно еще 200 помимо 300 для радиомины.

– Для дома 17 не стану жалеть ничего. Понятно, что взорвать все объекты нам не удастся. Немцы умеют работать. Но если взлетит на воздух высшее руководство, то за это дело мы получим не только благодарность ГКО, но и «индульгенции» на случай будущих неудач. Но если взрыва не будет, и не дай бог, немцы найдут мину и прибор Ф-1.

– Я все понял, товарищ полковник.

– Как думаешь маскировать работы в Харькове?

– Я думаю, что их вовсе не нужно маскировать, товарищ полковник.

– Это как же?

–Маскировка сейчас ничего не даст. Тайно внести в подвал дома или иного объекта в городе 300 килограмм взрывчатки невозможно. Поэтому думаю делать это открыто днем и без всякой маскировки. Только стандартное наружное оцепление.

–И в чем подвох? – спросил полковник.

–Дополнительная взрывчатка, – ответил Ястребов.

Полковник Старинов понял майора. Умный парень этот Ястребов. Такому можно доверить самое сложное дело…

Глава 5

Тень «Вдовы».

Харьков.

Осень, сентябрь, 1941 год.

Никто и не думал, что всего за два месяца после начала, война докатится до Харькова. Но к концу августа 1941 года это случилось. В городе резко увеличилось количество беженцев. Поначалу их было не так много и большой тревоги в городе не было. Тон советских газет всегда уверенный, и пропаганда кричала, что немцев сюда никто не пустит. А переезд в Харьков из Киева Центрального комитета КП(б)У – первое тому доказательство!

Но всего за один месяц население города выросло с миллиона до полутора миллионов человек. Как следствие резкого наплыва людской массы начались перебои с хлебом. Руководство города использовало имеющиеся резервы и к выпечке хлеба привлекли все кондитерские предприятия Харькова. Открывались эвакопункты, где раздавали пайки, дабы не допустить паники в стратегическом центре.

Марта быстро разобралась в обстановке, что царила в прифронтовом Харькове. В город с одной стороны все прибывали и прибывали беженцы, а с другой полным ходом шла эвакуация. Многие граждане суетились и хотели достать специальный пропуск для выезда. Особенно это касалось тех, кто имел основания бояться немцев. Семьи партийных работников высшего эшелона и сотрудников НКГБ и НКВД вывозили в первую очередь.

Марта умела черпать необходимую информацию прямо на улицах и делала выводы. Она узнала, что на улице Карла Маркса в школе № 13 создали очередной эвакопункт. В сутки здесь раздавали тысячи пайков и обедов беженцам и откуда было совсем недалеко до Южного вокзала, куда прибывали поезда для отправки людей.

Граждане боялись авиналётов после того что произошло 31 августа, когда десяток тяжелых бомбардировщиков сбросил бомбы на город и появились многочисленные жертвы. Налеты авиации были и ранее, но теперь немцы стали бомбить не только заводы и стратегические объекты, но и прилегающие жилые районы. ПВО совершенно не справлялось с задачей полноценной обороны города с воздуха…

***

Марта посетила собрание сотрудников местных представителей культуры и образования. Оно проходило как раз в школе №13. В эвакопункте собралось много людей, не знающих друг друга, и среди них легко было затеряться.

Граждане были встревожены слухами о падении Полтавы. Говорили, что теперь немцы идут прямо на Харьков. А после того как пал город Красноград Харьковской области слухов стало еще больше.

Заговорили о скорой эвакуации из города ЦК КП(б)У и правительства УССР, которые находились в Харькове с июля 1941 года.

Перед гражданами выступал облвоенком товарищ Маслов:

– Мы заготовили на вас, товарищи, и на членов ваших семей эваколисты. Вы можете после собрания получить их вот у этого стола.

Кто-то спросил:

– Но как покинуть город? На вокзалах билетов не достать и поезда вывозят только представителей стратегических предприятий.

– После получения эваколиста у вас будет такая возможность, товарищ, – заверил его чиновник.

– Но у меня больная мать, жена и трое детей. Нам нельзя оставаться в городе, а фронт приближается. Что будет с моей семьей?

– Штаб обороны города, товарищ, принимает добровольцев, – Маслов указал на другой стол, где сидел военный, готовый записывать добровольцев. – В Харькове, по распоряжению военного коменданта, создаются отряды ополчения, которые станут вместе с войсками защищать город.

– Но я спросил о своей семье. Женщин и детей когда будут эвакуировать?

– Все в порядке очереди, товарищи. Центральный комитет КП(б)У и Городской комитет КП(б)У думают обо всех гражданах города. Никто не будет забыт.

В последнее утверждение чиновника поверили не все. Город был забит беженцами и многие сомневались, что о людях станет кто-то заботиться.

Марта спросила соседку, женщину средних лет:

– Вы не знаете, можно ли выбраться из города по обходной дороге? На вокзале всюду кордоны.

– На обходных также, все перекрыто подразделениями НКВД, – ответила женщина. – Мой муж мастер на фабрике, но их никто пока не эвакуирует. Я работаю в школе, и нас только сейчас снабдят эваколистами. Но не думаю, что это нам поможет скоро выехать из города.

– Но многих вывозят.

– Только работников крупных заводов. И то далеко не всех. У мужа много знакомых на заводе Коминтерна. И мало кто может похвастать тем, что вывез семью. Говорят, в Киеве было также. Многие выехать не смогли.

– Я тоже слышала.

– А евреям совсем плохо, – прошептала женщина, склонившись к самому уху Марты.

– Их ведь должны вывозить.

– Может и должны, но не станут. Не до того им теперь. Да и нам никуда не деться.

– Как это? – спросила Марта.

– А вот так. Этот толстый дядя по фамилии Маслов красиво говорит. Но на деле все не так радужно, как он старается нас убедить. Он облвоенком. Его-то вывезут.

Затем Марта смогла поговорить ещё с тремя женщинами.

Одна сказала «по секрету»:

– Город минируют.

– Что? Как это? – спросила Марта.

– А так. У них приказ ничего немцам не отдавать целым. Вот так.

– Но разве можно минировать город, в котором так много людей?

– Я сама возле дома офицеров живу. Неподалеку. Так сама видела, как люди в форме таскали ящики в здание штаба Харьковского военного округа.

– Ящики?

– Из грузовика несколько десятков выгрузили и в подвал отнесли.

Мужчина по соседству сказал:

– И у нефтебазы тоже самое.

– Да что нефтебаза ваша, – вмешала еще одна женщина. – В доме по Дзержинского в центре также военные ящики в подвал таскали.

– На Дзержинского? Но там только дома и нет военных объектов и заводов. Чего вы плетете, гражданка?

– Люди говорят.

– Какие люди? – спросил мужчина. – Провокаторы!

– Я с моей знакомой говорила, и она это видела лично! Какой же она провокатор?

– Да хватит вам! Вы лучше скажите, кого вывозят-то? До кого очередь дошла?

–Сейчас все отдают заводу имени Коминтерна. Затем на очереди авиазавод и Комбинат НКВД. Потом очередь завода «Серп и молот».

–А школы?

–Какие школы. Им ныне не до школ!

–Но нам что делать? – спросила женщина средних лет.

Маслов продолжал громко вещать с трибуны:

– Спокойствие, товарищи! Не слушайте провокаторов и шпионов врага! Они хотят посеять панику и обмануть вас! Государственный комитет обороны СССР и его председатель товарищ Сталин в постановлении за номером 685 «Об эвакуации женщин и детей из Харькова» все определили! Скоро всех вывезут в районы безопасные от войны. Все получат жилье и работу!

***

Марта дома развернула карту Харькова и окрестностей. Она нашла объекты, про которые говорили люди. Особенно её заинтересовал дом на улице Дзержинского.

«Что же здесь может быть? – спросила она сама себя. – Женщина номер дома не назвала. А военных объектов здесь нет. И стратегических также. Но здесь есть шикарные по местным меркам апартаменты. Вот этот особняк, например. Его нужно осмотреть. И мне нужны помощники. Но агенты Лайдеюсера не подойдут. Тем более что мне запрещено с ними контактировать».

Она решила действовать так же как недавно в Киеве.

Вскоре Марта была у здания главного комитета по эвакуации, где можно было найти того кто ей нужен. В таком месте контрразведка красных не подставит ей своего агента.

Она присоединилась к очереди.

– Я вчера цельный день простоял, – сказал средних лет мужчина в пиджаке.

– И что? – спросила какая-то женщина.

– Дак эвакуируют тракторный и авиационный заводы. Покуда всё и всех, кто надобен, не вывезут, нам хода не будет.

– Но поездов много, – сказала женщина. – Выделили несколько больших составов.

– Людей отправляют по заявкам предприятий.

– Но нам положена эвакуация, – сказал кто-то в очереди. – Нам должны дать эваколисты и пропуск. У моего мужа бронь от завода.

– Да с только тракторного вчера двести человек получили пропуска.

– Но и мой муж с тракторного! – сказала женщина.

Марта увидела в стороне молодую девушку с чемоданом.

Она стояла, опустив голову, и вид у неё был обреченный.

– У вас что-то случилось, девушка? – спросила Марта.

Та подняла голову.

– Я вас не знаю, – ответила она грубо.

– Зачем же сразу грубить, девушка? Вижу, что вам нужна помощь. Негде жить?

–Я эвакуированная и уже шестой день здесь. Но в Харькове еще хуже, чем было там.

–Вы кто такая?

–Мария Горбань.

–А мое имя Вера. Будем знакомы, Маша. Я и сама была в вашем положении и готова вам помочь.

–Вы?

–Люди должны помогать друг другу в тяжелой ситуации. Вы ведь сегодня ничего не ели?

– И вчера, только вода и сухари. Больше у меня нет ничего.

– Тогда пойдемте со мной.

– Но у меня нет денег.

– И что? Я не рассчитывала зарабатывать на вас, Маша. Я просто хочу помочь. Вы ведь комсомолка?

– Да. Но как я пойду? Я потеряю очередь.

– Вы кто по профессии?

– Учительница немецкого языка. Год назад окончила институт.

Марта подумала, что это редкое везение.

– Тогда вам не стоит беспокоиться про очередь, Маша. Вам никто не даст пропуск.

– Но как же? Ведь я молодой специалист!

– Вы не военный инженер и не мастер с тракторного завода. Вывозят только важных для промышленности специалистов, больших ученых и работников партаппарата. До учителей сейчас никому дела нет. Можете мне поверить. Я не первый день здесь стою.

Мария Горбань больше спорить не стала и покорно взяла свой чемодан.

Марта повела её к себе.

– Вы хотите уехать? – спросила Горбань новую знакомую.

– А кто не хочет? Скоро в Харькове будут немцы.

– Откуда вы знаете?

– А чего тут знать, Маша? Вы не видите, что происходит? Массовая эвакуация заводов и специалистов. Так было в Киеве, – ответила Марта.

– Вы из Киева?

– Да. И видела все то, что происходит теперь в Харькове.

– А кто вы по профессии, Вера? – спросила Мария Горбань.

– Учительница, как и вы. Русский язык и литература.

– О! – воскликнула Мария.

– Работала в Киеве. Там служил мой муж. Он погиб при обороне города. Теперь я вдова.

– Простите, Вера, я не знала.

– Ничего. Я с трудом смогла покинуть город уже в последнюю неделю. Думала, что мои мытарства закончились, когда прибыла в Харьков. Но здесь то же самое. И отсюда я уже не выеду.

– Как? Но мне сказали, что учителей и работников образования…

– Маша, не стоит верить всему, что говорят. Из Киева я выехала как вдова офицера. Учителей оттуда никто не вывозил. Впрочем, как и евреев. И здесь я вижу повторение киевской истории.

В доме у Марты был запас продуктов, чай и даже настоящий кофе.

– Откуда такое богатство? – удивилась Мария.

– Мой муж был офицером НКВД. Я захватила все сбережения и вот этот кофе прихватила с собой.

– А тушенка и овощи?

– Купила на Благовещенском рынке. Там все можно купить. Так что не стоит вам стесняться, Маша. Кушайте. Я понимаю, что такое голод…

***

После обеда Мария Горбань уснула на кровати, на которую уложила её Марта. Девушка была измучена и страшно устала. Заснула сразу, как только коснулась головой подушки.

Марта проверила её вещи. Документы на имя Горбань Марии Станиславовны, 1920 года рождения. Диплом Житомирского педагогического института.

В вещах нет ничего подозрительного. Два платья, две кофты, туфли, ботинки, три книги. В кошельке 10 рублей 12 копеек. Марта убрала всё как было…

***

Марта сделала первую «закладку». Она сообщила капитану Лайдеюсеру что прибыла в город и обосновалась по адресу.

«Сообщение новым шифром. Думаю, что группа радиста работает под колпаком у красных. Им понадобится время для расшифровки.

Устроилась в Харькове по адресу ХХХХХХ.

Навела справки. Город минируют. Штаб Харьковского ВО. Нефтебаза. Особняк на улице Дзержинского №17.

Завожу контакты. Помощь не помешает».

***

Абвер 2, группа 2А.

Отдел СОН.

Капитан Лайдеюсер и обер-лейтенант Нойрмаер.

Гауптман Лайдеюсер прочитал расшифрованное донесение от «Вдовы» которое принес ему обер-лейтенант Нойрмаер.

– «Вдова» без осложнений устроилась в Харькове.

– И она уже начала работать, – сказал Нойрмаер. – Все сведения от наших агентов подтверждаются, герр гауптман. В Харькове идет минирование объектов. Здание штаба Харьковского военного округа, нефтебаза, дом на улице Дзержинского. И это всего за второй день её пребывания в городе.

– Но сведения о минировании еще нужно проверить. А «Вдове» нужно время дабы подобраться к группе полковника Старинова. А времени у нас меньше чем мы рассчитывали, обер-лейтенант.

– Как это?

– Положение на фронте меняется быстрее, чем мы ожидали. Ей нужна помощь уже сейчас, Нойрмаер.

– Вы думаете, что она права по группе радиста?

– Да. Они не просто так задержали первый плановый сеанс связи, Нойрмаер. Группа провалилась, и их сразу взяли.

–Но это группа «Инженера». Получается что и «Инженер» провалился бы, если бы не погиб?

–Кто знает, обер-лейтенант. Но что говорить об этом, раз «Инженера» все равно нет.

–Но «Вдова» передает сведения через радиста.

–И что? Она перешла на новый шифр и красным понадобится время для расшифровки. «Вдову» радист не знает. Пусть себе красные думают, что у них все под контролем. Это даже хорошо в нашем случае.

–«Вдова» передала, что ей не помешает помощник.

–Я намерен отправить в Харьков агента для помощи «Вдове», – сказал Лайдеюсер.

–У вас есть, кто на примете? – спросил Нойрмаер, хотя прекрасно понял, о ком говорит капитан.

–Есть. Этот агент вы, обер-лейтенант. Кто сможет сделать все лучше вас. Вы поможете «Вдове» и подготовите отчет о гибели «Инженера». Например, при штурме города нашими войсками. В случае успеха миссии «Вдовы» нас строго за него не спросят.

Нойрмаер был рад заданию, ибо в тылу ему было скучно. Лайдеюсер заметил его радость.

–Как мне перейти линию фронта?

–С этой стороны все стало проще, после того как наша 6-я армия отрезала соединение Харькова с армиями их Юго-Западного фронта. Я уже приготовил лучшую команду разведчиков. Доставят вас в целости сохранности.

– Моя легенда? Беженец?

– Нет. Офицер Красной Армии.

– Но офицеров тщательно проверяют.

– Не думаю что обстановка позволит им провести такую проверку. Вы будете офицером связи. А сейчас нам стоит продумать операцию по гибели «Инженера»…

***

Харьков.

Осень, сентябрь, 1941 год.

Марта.

Марта решила поговорить с Марией только спустя два дня. Та сама начала разговор:

– Мне очень неудобно вас обременять, Вера. Я ведь живу на вашем полном иждивении.

– Может, придет время, и вы сможете мне отплатить, Маша.

– Я бы пошла работать.

– Сейчас в Харькове работы для вас нет. Впрочем, как и для меня.

– Но вы ведь, как вдова офицера НКВД, можете эвакуироваться, Вера.

– Нет.

– Почему же?

– Я вдова из Киева. И местные власти ничего делать для меня не станут. Не потому, что они такие плохие люди. Нет. Но они думают о своих семьях, и до меня им дела нет.

– Но это ужасно!

– Это война, Маша. И не мы с вами её начали. Но нам придется в ней жить.

– Но если немцы узнают кто вы.

–Потому я не спешу с регистрацией. Мне не нужно чтобы немцы это узнали.

– Так вы окончательно смирились жить в оккупации? Хотя это совсем ненадолго.

– Ненадолго? Почему? – спросила она Марию.

– Красная Армия вернется сюда через месяц.

Марта усмехнулась.

– Вы не верите? – удивилась Горбань.

–Два месяца назад в Киеве мне говорили, что через две недели, максимум через три, немцев погонят обратно, а через полгода наша армия будет в Берлине. Но после Киева пришла очередь Харькова. А что потом? Смоленск? Москва?

– Москву немцам не взять! – сказала Горбань.

– Может и так, но эта война пришла в нашу жизнь надолго, Маша. И нам стоит помогать друг другу. Нужно выжить даже в таких условиях.

– Нужно бороться! – восторженно заявила Мария Горбань.

– Бороться? Вы хотите бороться?

– Да! Я комсомолка!

– И как вы думаете это делать? – спросила Марта. – Бороться как? Что вы можете сделать немцам? И что могу я, учитель русского языка?

– Но что же делать? Просто сидеть на месте есть и спать?

– Можно оказать помощь органам НКВД. У меня есть в этом кое-какой опыт благодаря мужу.

– Помогать?

– Но вы же не хотите сидеть сложа руки? Так?

– Но чем мы можем помочь? – на этот раз спросила Мария Горбань.

– Можно вести наблюдение. Наблюдение за объектами.

– Какими?

– Важными в стратегическом плане.

– Но ведь в городе наша армия.

– И что? Диверсантов здесь тоже полно. Я это хорошо знаю по Киеву. Они во множестве забрасываются немцами в наш тыл. Особенно в прифронтовые города. И если мы с вами, Маша, выследим кого-то подозрительного, то поможем нашей армии и нашей стране.

– Вы делали это раньше, Вера?

– Помогала мужу.

– И если мы что-то обнаружим, то как нам сообщить?

– Это я возьму на себя. И начать мы с вами можем с черного рынка.

– Продукты?

– Именно продукты питания, которые похищаются врагами с военных складов. Итак, вы твёрдо решились?