Текст книги "Призрак на палубе"
Автор книги: Влад Виленов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Во время этого головокружительного падения я инстинктивно вцепился изо всех сил в бочонок и закрыл глаза. В течение нескольких секунд я не решался их открыть; я ждал, что вот-вот мы погибнем, и не понимал, почему я ещё не вступил в смертельную схватку с потоком. Но секунды проходили одна за другой – я был жив. Я перестал чувствовать, что мы летим вниз; шхуна, казалось, двигалась совершенно так же, как и раньше, когда она была в полосе пены, с той только разницей, что теперь она как будто глубже сидела в воде. Я собрался с духом, открыл глаза и бросил взгляд сначала в одну, потом в другую сторону. Никогда не забуду я ощущения благоговейного трепета, ужаса и восторга, охвативших меня. Шхуна, казалось, повисла, задержанная какой-то волшебной силой, на половине своего пути в бездну, на внутренней поверхности огромной круглой воронки невероятной глубины; её совершенно гладкие стены можно было бы принять за чёрное дерево, если бы они не вращались с головокружительной быстротой и не отбрасывали от себя мерцающее, призрачное сияние лунных лучей, которые золотым потоком струились вдоль чёрных склонов, проникая далеко вглубь, в самые недра пропасти.
…Внезапно открывшееся мне грозное величие – вот всё, что я видел. Когда я немножко пришёл в себя, взгляд мой невольно устремился вниз. В этом направлении для глаза не было никаких преград, ибо шхуна висела на наклонной поверхности воронки. Она держалась совершенно ровно, иначе говоря – палуба её представляла собой плоскость, параллельную плоскости воды, но эта последняя круто опускалась, образуя угол больше сорока пяти градусов, так что мы как бы лежали на боку. Однако я не мог не заметить, что и при таком положении я почти без труда сохранял равновесие; должно быть, это объяснялось скоростью нашего вращения.
Лунные лучи, казалось, ощупывали самое дно пучины; но я по-прежнему не мог ничего различить, так как всё было окутано густым туманом, а над ним висела сверкающая радуга, подобная тому узкому, колеблющемуся мосту, который, по словам мусульман, является единственным переходом из Времени в Вечность. Этот туман, или водяная пыль, возникал, вероятно, от столкновения гигантских стен воронки, когда они все сразу сшибались на дне; но вопль, который поднимался из этого тумана и летел к небесам, я не берусь описать.
Когда мы оторвались от верхнего пояса пены и очутились в бездне, нас сразу увлекло на очень большую глубину, но после этого мы спускались отнюдь не равномерно. Мы носились кругами, но не ровным, плавным движением, а стремительными рывками и толчками, которые то швыряли нас всего на какую-нибудь сотню футов, то заставляли лететь так, что мы сразу описывали чуть не полный круг. И с каждым оборотом мы опускались ниже, медленно, но очень заметно… Над нами и ниже нас виднелись обломки судов, громадные брёвна, стволы деревьев и масса мелких предметов – разная домашняя утварь, разломанные ящики, доски, бочонки. Я уже говорил о том неестественном любопытстве, которое овладело мною, вытеснив первоначальное чувство безумного страха. Оно как будто всё сильней разгоралось во мне, по мере того как я всё ближе и ближе подвигался к страшному концу. Я с необычайным интересом разглядывал теперь все эти предметы, кружившиеся вместе с нами. Быть может, я был в бреду, потому что мне даже доставляло удовольствие загадывать, какой из этих предметов скорее умчится в клокочущую пучину. Вот эта сосна, говорил я себе, сейчас непременно сделает роковой прыжок, нырнёт и исчезнет, и я был разочарован, когда остов голландского торгового судна опередил её и нырнул первым… Я припомнил весь тот разнообразный хлам, которым усеян берег Лофодена, всё, что когда-то было поглощено Москестрёмом и потом выброшено им обратно. Большей частью это были совершенно изуродованные обломки, истерзанные и искромсанные до такой степени, что щепа на них стояла торчком. Но среди этого хлама иногда попадались предметы, которые совсем не были изуродованы. Я не мог найти этому никакого объяснения, кроме того, что из всех этих предметов только те, что превратились в обломки, были увлечены на дно, другие же – потому ли, что они много позже попали в водоворот, или по какой-то иной причине – опускались очень медленно и не успевали достичь дна, так как наступал прилив или отлив. Я готов был допустить, что и в том и в другом случае они могли быть вынесены на поверхность океана, не подвергшись участи тех предметов, которые были втянуты раньше или почему-то затонули скорее…
Ещё одно удивительное обстоятельство в большей мере подкрепляло мои наблюдения, оно-то главным образом и побудило меня воспользоваться ими для своего спасения: каждый раз, описывая круг, мы обгоняли то бочонок, то рею или обломок мачты, и многие из этих предметов, которые были на одном уровне с нами в ту минуту, когда я только что открыл глаза и увидел эти чудеса водоворота, теперь кружили высоко над нами и как будто почти не сдвинулись со своего первоначального уровня.
Я больше не колебался. Я решил привязать себя как можно крепче к бочонку для воды, за который держался, отрезать найтов, прикреплявший его к корме, и броситься в воду. …Привязал себя к бочонку той самой верёвкой, которой бочонок был принайтован к корме, и, не задумываясь, бросился в пучину.
Результат оказался в точности таким, как я и надеялся… Прошёл, быть может, час или немногим больше после того как я покинул шхуну, которая уже успела спуститься значительно ниже меня, как вдруг она стремительно перевернулась три-четыре раза и, унося с собой моего милого брата, нырнула в пучину и навсегда исчезла из глаз в бушующей пене. Бочонок, к которому я был привязан, прошёл чуть больше половины расстояния до дна воронки от того места, где я прыгнул, когда в самых недрах водоворота произошла решительная перемена. Покатые стены гигантской воронки стали внезапно и стремительно терять свою крутизну, их бурное вращение постепенно замедлялось. Туман и радуга мало-помалу исчезли, и дно пучины как будто начало медленно подниматься… Течение Стрёма подхватило меня и через несколько минут вынесло к рыбацким промыслам. Я был еле жив и теперь, когда опасность миновала, не в силах был вымолвить ни слова и не мог опомниться от пережитого ужаса. Меня подобрали мои старые приятели и товарищи, но они не узнали меня, как нельзя узнать выходца с того света…»
Так красочно и жутко передаёт Эдгар По чувства человека, чудом вырвавшегося из гигантской океанской воронки. Тема жуткого Мальстрёма вообще была весьма популярна в прошлом у романистов. Свой знаменитый роман «80000 лье под водой» Жюль Берн заканчивает именно тем, что капитан Немо направляет свой «Наутилус» в жерло легендарного Мальстрёма, чтобы поспорить с океаном, кто из них сильнее. Описывал в своём романе «Грабители морей» коварный Мальстрём и Луи Жаколио.
На самом деле реальный Мальстрём – норвежский Москенстрёумен – не так страшен, как его описывали Жюль Верн, Эдгар По и многие другие. Это вовсе не гигантская воронка, достигающая дна океана.
Когда мы думаем о водоворотах, нам представляется именно огромная вращающаяся масса воды, которая затягивает в себя людей и корабли. Вращаясь на небольшом пространстве, вода стремится к внешнему краю водоворота, создавая выемку в центре. Это результат центробежной силы. Какова же природа гигантских водоворотов, которые якобы представляют опасность для судов и людей? Круговращательное движение воды происходит от столкновения встречных течений. По большей части водовороты образуются в архипелагах с извилистыми проливами, в особенности от действия приливов и отливов. Когда одна волна настигает предыдущую, океанические потоки получают вращательное движение. Это особенно часто происходит в узких проливах между островами и участками суши. Если такой узкий пролив имеет достаточную глубину, при проходе по нему прилива мы наблюдаем образование воронок во вращающейся массе воды. Но, как мы уже говорили, этого не происходит в открытых океанах. Водоворот в океане – это всего лишь турбулентное движение воды в больших масштабах, то есть вращение воды.
Водовороты наблюдаются в различных частях света. Самый известный из них – это уже знакомый нам Москенстрёумен, или Мальстрём, находящийся в Лофоденском архипелаге, около скалы Моск-э. В этом месте между архипелагом и берегом Норвегии проходит неглубокий, но широкий пролив Вест-Фиорд, с севера загромождённый островами. В этом проливе течение идёт то к северу, то к югу и всегда противно приливной волне; таким образом, происходит круговращение воды. В период новолуния, полнолуния, равноденствий и во время сильной бури море бушует в этом месте, и тогда суда должны держаться от Мальстрёма в расстоянии 2–3 мили, но опять же не потому, что водоворот затянет их на дно, а потому, что, потеряв управление, суда могут быть выброшены на скалы. Хорошо известен водоворот Харибда – в проливе между Италией и Сицилией, впрочем, сегодня уже ничуть не опасный судоводителям. Менее известен шотландский водоворот Койребрикэн, возникающий два раза в день. Его рёв слышен за пять километров, и британское адмиралтейство ещё в XVI веке не рекомендовало своим судам к нему приближаться. Сам водоворот, разумеется, затянуть в пучину судно не мог, а вот лишить его управления и бросить на близлежащие скалы – вполне. У побережья Канады тоже имеется свой водоворот с милым названием «Старая свинья». Эта «свинья» порой образовывает воронку шириной 75 метров и глубиной 3 метра. Помимо этого, «Старая свинья» образовывает и ряд маленьких водоворотов, которые местные жители именуют «поросятами».
Вообще в море граница между легендой и действительностью достаточно зыбка. В океане, на месте столкновения тёплых и холодных вод, несомых течениями, порой образуются гигантские водовороты – их диаметр составляет сотни километров. Как правило, над такими образованиями всегда стоят густые туманы, а лёгкое судно, попав в них, может сутками описывать круги, всё время возвращаясь в одну точку. Для тех моряков, кто видел такие реальные водовороты, миф о великом водовороте оказался очень подходящим ответом на вопрос о том, чем может заканчиваться океан. Возможно, в него верили и карибские пираты, во всяком случае те из них, кто задумывался о таких вещах и знал старые предания. Разумеется, немало легенд стало следствием старых матросских баек, но как знать, какие тайны хранит ещё океан, и, может быть, пройдёт совсем немного времени – и часть из вчерашних полусказочных легенд станет явью.
ТАЙНЫ МАТРОССКИХ СНОВИДЕНИЙ
Моряки во все времена большое значение придавали своим снам. Это неудивительно. Многомесячные однообразные плавания, общение в замкнутом пространстве с одними и теми же людьми – всё это вызывало неодолимое желание получить хоть какую-то иную информацию. Так как ни радио, ни телевидения в то время не было, то единственным источником информации, причём весьма таинственным и непредсказуемым, были для моряков сны. А потому к разгадыванию сновидений моряки всего мира всегда относились с полной серьёзностью. Были настоящие профессионалы своего дела, которые весьма ценились и почитались в моряцкой среде. Любопытно посмотреть, что говорят о «морских снах» многочисленные популярные ныне сонники. Разумеется, особых открытий там не найти – большинство увиденного во снах трактуется весьма прямолинейно: если якорь – то к надежде, если море – то к разлуке. Однако, ведя разговор о суевериях моряков, мы не вправе обойти вниманием эту, пожалуй, самую древнюю традицию – толкование снов.
Итак, перед нами суммированная выборка морских сновидений из нескольких современных сонников.
Абордаж: ссора, драка, тяжба, выяснение отношений.
Адмирал: быть адмиралом – ожидай почёта. Видеть адмирала – познакомиться с военным моряком.
Буря: ожидай житейской борьбы, из которой, однако, выйдешь победителем.
Верёвка (канат): видеть, как изготовляется верёвка (канат), – нелегко будет достигнуть цели; подниматься или спускаться по верёвке (канату) – быть на запутанном пути; привязывать себя верёвкой (канатом) – обманешь других.
Весло: выедешь в дорогу; грести веслом – твой труд принесёт тебе утешение.
Винт: над тобой издеваются.
Затонуть: к несчастью.
Кабель (подводный): получить хорошие вести издалека.
Капитан: быть им – ожидай для себя важных обязанностей; видеть – гнетёт тебя острое горе.
Красить корабль: в белый цвет – большой убыток; в чёрный цвет – потерять друга; в зелёный цвет – иметь надежду; в красный цвет – получить приглашение; в голубой цвет – веселье и удача замысла; в золотой цвет – дать повод к зависти.
Ловить рыбу: к прибыли.
Лодка: видеть лодку – манит тебя новая любовная интрижка; плыть в лодке – неверность; видеть тонущую лодку – конец завязанной интриги.
Влезать на мачту: счастливый поворот судьбы; влезать на прибрежную скалу – встретишь много препятствий.
Вода: холодная – счастье; разлить – увлекаешься верным делом; мутная вода – препятствие; тонуть в воде (но не утонуть при этом) – столкнёшься с препятствиями; переходить воду вброд – освободишься от опасности; купаться в воде – освободишься от подозрений; видеть купающихся в воде – поладить с недругами; пить холодную воду – к здоровью; пить тёплую воду – к болезни; ошпариться кипятком – понести убытки через неосторожность; ходить по воде – преодолеешь все преграды; слышать шум воды – тебя резко осудят.
Колокол (рында): слышать звон колокола (рынды) – получить хорошие новости; видеть колокол (рынду) – заложить собственный дом; слышать полную рынду – печаль сменится радостью и в старости жизнь пройдёт без волнений.
Компас: видеть во сне компас – означает, что вы будете вынуждены вести борьбу ограниченными средствами, со связанными руками, делая, таким образом, свой успех более трудным, но и более почётным; с другой стороны, увиденный во сне магнитный компас или гирокомпас предвещает, что вам будет сопутствовать удача, и будут благоволить честные, порядочные люди; видеть компас, дающий неправильные показания, предвещает утраты и обман.
Кнехт: переход на береговую службу.
Крыса (корабельная): к удаче.
Море: если море при этом спокойное – спокойная жизнь; если море бурливое – бурная жизнь; упасть в море с корабля – понести убытки; плавать по морю – затевать опасные вещи; тонуть в море – сам виноват в своём несчастье.
Морское путешествие: узнать дальние края.
Морские разбойники (пираты): к утрате денег.
Моряк: ждёт интересная дорога.
Насос водяной (помпа): избежать опасности.
Океан: очень дальняя дорога.
Иллюминатор: если он закрыт – отвага приведёт тебя к цели; влезть через иллюминатор – несвоевременное предприятие; выглядывать в иллюминатор – получить новости; видеть световой люк – к благополучию.
Офицер: к несчастью.
Парус: если парус полон ветра – в жизни всё ещё впереди; если парус свёрнут – готовься к пенсии; если парус обвис – впереди ждёт тяжёлая болезнь.
Плавать: плавать в чистой воде – жизнь без тревог; плавать в мутной воде – препятствия; тонуть в любой воде – к несчастью; видеть плавающих – исполнение всех устремлений; видеть плавающих людей в бегущей воде – трудный путь в жизни.
Рыба: спектр обозначений столь велик, что можно сказать кратко – рыба означает практически всё, что хотелось бы увидеть в данный момент спящему моряку.
Штурвал: предстоит выбор пути дальнейшей жизни.
Чайка: встреча с душами погибших и умерших товарищей, часто такие сны моряки видят перед тяжёлыми испытаниями, когда ушедшие в мир иной друзья предупреждают их о грозящей опасности.
Якорь: надежды и чаяния обязательно сбудутся.
С данной трактовкой сновидений каждый волен соглашаться или нет. Возможно, увиденное во сне действительно не всегда сбывалось, зато всегда становилось предметом самого живого обсуждения и скрашивало тяжёлую и однообразную моряцкую жизнь.
ЧЕРЕЗ «ВРАТА СЛЁЗ» В «АЛЛЕЮ СМЕРТИ»
Во все времена моряки давали различным районам океана свои собственные, неофициальные названия, в которых увековечен опыт многих поколений мореплавателей. Эти названия никогда не были нанесены на карты, но именно они как нельзя лучше характеризовали определённые моря, заливы и даже целые морские регионы.
Так, знаменитый пролив между Англией и Францией Ла-Манш получил не слишком лестное наименование – «Аллея смерти». Многочисленные рифы, песчаные отмели, туманы и интенсивное судоходство унесли в «аллее» не одну тысячу моряцких жизней. Баб-эль-Мандебский пролив, соединяющий Красное море и Индийский океан, получил имя «Врата слёз», так как условия плавания были немногим лучше, чем в Ла-Манше. В придачу к этому на берегу потерпевших кораблекрушение ждали ещё и агрессивные бедуины. Район острова Ньюфаундленд из-за вечно промозглой и штормовой погоды удостоился звания «Гнилого угла Атлантики». Зато район экваториальной зоны, где дуют постоянные восточные ветры-пассаты, а потому плавать там сравнительно легко и приятно, был провозглашён «дамской дорогой». Кратчайшее расстояние между Зелёным Мысом Африки и восточной оконечностью Южной Америки издавна именовалось «талией Атлантики». Вечно штормовой район Атлантики в пределах 40-х градусов северной широты получил имя «ревущих 40-х». Ещё более штормовые 50-е широты – «бушующих 50-х». Южный путь от Гибралтара к Кубе, который был длиннее северного, но отличался более спокойной погодой, а потому был предпочитаем большинством парусных капитанов, звали попросту «лошадиной тропой»: пусть медленно и долго шли здесь суда, зато достаточно безопасно! Помимо «лошадиной тропы» существовали и «конские широты» – штилевые зоны, лежащие в районе 30–35° по обе стороны экватора. В этих районах почти всегда дуют слабые ветры и очень жарко. Само происхождение названия «конские широты» до конца неясно. Согласно одной версии, оно связано с тем, что, когда корабли попадали в штилевую зону, перевозимых лошадей выбрасывали за борт.
«Мёртвый угол» – это хорошо известный мореходам район безветрия на подветренных склонах гор у побережья Гренландии, а «море мрака» – часть Атлантического океана у северо-западного побережья Африки, где регулярно выпадает пыль, приносимая ветром-харматаном из Сахары. «Берегом смерти» именуют бискайское побережье Испании из-за большого количества кораблекрушений на нём. Гвинейский же залив моряки несколько столетий гордо именовали «пупом Земли».
Что касается русского флота, то наши моряки с 20-х годов XIX века называли часть Финского залива от Кронштадта до Санкт-Петербурга «Маркизовой лужей» в память о недоброй памяти о маркизе де Траверсе, который в то время возглавлял российский флот и в целях экономик средств запрещал кораблям плавать дальше этой пресловутой лужи.
На Руси вообще с названиями особо не мудрствовали. К примеру, морские ветры называли в точном соответствии с их особенностями: сиверко, теплик, мокряна, южак, плаксун, обедник, мокрец и даже холодец. В то же время были и весьма оригинальные прозвища: так, северо-восточный морской ветер на Каспии с давних пор именовался – «Егор сорви шапку», а северный ветер там же – просто «Иван» или, когда он особенно был силён, уже более уважительно – «Иван Иванычем». На Байкале помимо легендарного «Баргузина» восточный ветер почему-то издавна именуется «Фролиха».
Историкам хорошо известен страшный тайфун у берегов Японии в 1281 году. Тогда штормовой ветер уничтожил монгольский флот и спас Японию от вторжения извне. Поэтому в истории Японии этот тайфун получил почётное прозвище «камикадзе», что значит «божественный». Те же японцы весьма остроумно прозвали «китовым хвостом» южный тайфун в Японском море.
С юмором подходили к названиям ветров английские моряки. Так, лёгкий и приятный бриз у австралийских берегов они прозвали «мистер доктор», а холодный норд-вест у берегов Англии «кошачий нос». Тропические тайфуны в южной части Тихого океана получили прозвище «вилли-вилли», а торнадо у берегов Америки и вовсе именовали не иначе как «твистер». Шквалы у юго-западного побережья Индии получили у английских мореходов весьма почётное наименование «элефантес», то есть «слоновьи».
Что и говорить, порой названия, даваемые моряками самым страшным и гиблым местам, не только остроумные, но и весёлые. Это, разумеется, не случайно. За каждым из названий стоят судьбы сотен, а то и тысяч моряков, погибших и бесследно исчезнувших, а потому оставшиеся в живых, придумывая названия, успокаивали себя и старались не думать о плохом, веря, что им-то уж точно повезёт.
