Текст книги "Вендари. Книга третья (СИ)"

Автор книги: Виталий Вавикин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Не так глубоко, чтобы с уверенностью говорить о том, врал кровосос или нет.

– А сам кровосос?

– Откуда мне знать. Когда он рассказывал мне о своем хозяине, уже всходило солнце. Он горел у меня на глазах…

– Думаешь, Клодиу может оказаться хозяином?

– Не знаю. Может быть, стоит связаться с организаторами и спросить у них?

– Я не доверяю им.

– Что?

– Они просили меня предупредить кровососов о грозящей им опасности. Представляешь? Я охотилась на Сашу Вайнер, а организаторы позвонили и велели спасти ее и Клодиу… Правда, там была еще молодая беременная девушка…

Внутренний голос говорил Лоре не раскрывать карт, но она решила, что в мире нужно кому-то верить, иначе превратишься в параноика. Примером ей служил собственный отец. Он был один в своем расследовании и боялся довериться друзьям, не зная глубину заговора. Повторять судьбу отца Лора не хотела. Да и нужно было просто выговориться. Особенно о Ричардсе.

– Ричардс жив? – удивился Прек.

– Саша Вайнер сказала, что ему блокировали воспоминания. Сейчас он живет с бывшей балериной…

– Я не пойму, ты охотилась на Сашу Вайнер или вела с ней дружеские беседы? – хмуро спросил Прек.

– Видел бы ты своими глазами Клодиу и ту беременную девочку… Что-то происходит, Прек. Я уверена, что-то не так.

Лора пообещала, что будет держать друга в курсе событий, и прервала связь. Разговор помог собраться и успокоиться. Лора убедила себя сделать остановку и переночевать в отеле, набраться сил.

Ночью ей приснился собственный дом, где они живут с Ричардсом и дочерью, а на заднем дворе шелестит на ветру цветущий яблоневый сад. Сон был хорошим, теплым, домашним, если не считать, что лепестки, которые ветер срывал с яблонь, были кроваво-красного цвета, а на семейных фотографиях была изображена не Лора, а Джатта Ахенбах. Правда, во сне все это казалось нормой…

Лора не верила в знаки, но не смогла избавиться от чувства дежавю, когда, добравшись в Балтимор, увидела яблоневый сад на заднем дворе, откуда звонили ей организаторы. Не хватало лишь ветра и кружащих повсюду белых лепестков… вернее, кроваво-красных. Сам дом был небольшим, одноэтажным, с пологой черепичной крышей и белыми стенами. Да, не так Лора представляла себе это место. «Может быть, меня обманули?» – подумала она, начиная наблюдение за домом. Если бы в окнах не горел свет, то она точно решила бы, что это обман, но так…

Лора продолжала наблюдение всю ночь. К утру свет погас, но на улицу никто не вышел, наоборот, шторы на окнах кто-то плотно задернул изнутри. Лора с трудом удержалась, чтобы не позвонить Преку. Что она хотела сказать? «Кровососы! В доме, откуда звонили наши организаторы, живут кровососы!» Но Лора решила, что нужно сначала все проверить. К тому же что если у этих людей была просто долгая ночь и теперь они хотели отдохнуть? Разве только кровососы не спят по ночам? Может быть, к полудню люди проснутся и выйдут на свет божий? «Нужно подождать», – сказала себе Лора.

Но наступил полдень, за ним вечер, а шторы на окнах в доме по-прежнему были задернуты. Потом город укрыла ночь, и хозяева дома проснулись. Снова зажегся свет. Лора вспомнила Сашу Вайнер, смотревшую на нее во время разговора свысока, не скрывая мерзкой, саркастической улыбки, от которой щеки вспыхивали гневным румянцем. Лора вышла из машины и пробралась к дому напротив. Она понимала, что лучше будет дождаться утра, когда на небе снова появится солнце, но не могла заставить себя ждать. Нет, хватит с нее.

Лора прокралась к окну. Она слышала голоса внутри. Мужчина и женщина. Нун и Амунет, правда, Лора еще не знала их имен. Не был ей знаком и язык, на котором говорила между собой эта пара. Затем они буквально почувствовали мысли Лоры. Не мог оградить от этого и вирус в ее крови. Лора затаилась. Кровососы и прежде пытались забраться ей в голову, но никогда еще она не встречала тех, кому бы это удалось. Не верила она и в слова Саши Вайнер, что Клодиу смог поставить в голове Ричардса блоки. Не верила, пока не увидела отца своего ребенка своими собственными глазами. Что ж, кажется, Саша Вайнер была права, и мир действительно глубже и сложнее, чем думала Лора. Вот только Лоре от этого было не легче. Особенно когда голову разрывает инородная воля – древняя и могущественная.

Амунет чувствовала чужака – смотрела на Нуна и спрашивала взглядом, чувствует ли он постороннего человека возле их дома. Нет, они не боялись слежки. Как-то вечером Амунет прошлась по соседям и внушила им, что на их улице поселилась пара третьесортных эксцентричных писателей, которые работают исключительно по ночам. Внушила она им и веру, что они видели писателей днем, встречались иногда с ними в магазинах. Подобную процедуру Амунет проделывала каждые полгода. Чаще было и не нужно. Люди узнавали их, здоровались поздними вечерами. С другими слугами Нун и Амунет не встречались в этом доме. Это был их маленький рай. Но сейчас кто-то осмелился нарушить священные границы. Кто-то, в чьей крови был вирус.

– Может быть, просто бездомный? – предположил Нун.

Когда он вышел из дома, Лора уже успела добраться до своей машины. Она не знала, дотянутся ли до нее мысли кровососа через улицу, но и рисковать, срываясь с места, выдавая себя, не могла.

– Ну, что там? – спросила Амунет, когда Нун обошел дом.

Лора видела эту пару. Видела, как они стоят на крыльце и вглядываются в ночь. Вампиры. Кровососы. Убийцы. И эти монстры отдавали указания охотникам?!

– Господи! – прошептала Лора, и ее мысли почувствовала Амунет.

– Чувствуешь? – спросила она Нуна. – Кто-то молится своему богу.

– Здесь многие молятся своим богам.

Они вернулись в дом, но Лора еще долго сидела, вжавшись в старое кресло, боясь дышать. Ночь только начиналась. По звездному небу неспешно ползло кудрявое облако. Лора дрожала. Дрожала от гнева. Дрожала от страха. Она не хотела, но не могла не думать о Саше Вайнер, которая улыбалась где-то в прошлом и говорила, что Лора ничего не понимает в жизни, не знает изнанку ночи. Что ж, кажется, старая ведьма оказалась права.

Лора дождалась, когда на небе появится робкое утреннее солнце, связалась с Преком и рассказала о том, что узнала в эту проклятую ночь.

Глава четвертая

Ребенок. Ясмин почувствовала его впервые в ночь, когда за ней пришло Наследие. За ней, Клодиу, Сашей Вайнер, Либеной и Кианом. Теперь все они стали ее семьей. Странной, противоестественной семьей. Впрочем, нормальной семьи у Ясмин никогда и не было. Возможно, в нормальной семье она бы сошла с ума.

– Ты не похож на обычного древнего, – сказала Ясмин, как только увидела Клодиу.

– А ты не похожа на обычного человека, – сказал полукровка.

Она ждала расспросов о том, как погиб Гэврил, но Клодиу, казалось, было плевать на своего сородича. Он лишь сказал, что если ей потребуется кровь вендари, то пусть не стесняется.

– Рада рассказала, что твоя семья пила кровь Гэврила, – пояснил Клодиу.

Ясмин хотела сказать, что ей не нравилось это пристрастие родителей, но полукровка уже потерял интерес. У новых друзей вообще было крайне мало интересов. От них веяло смертью. Особенно от Либены и Киана, хозяев которых уничтожило Наследие.

– Я сожалею, – сказала Ясмин, когда узнала об этих утратах.

– Не сожалей, – сказала Либена. – Они значили для нас еще меньше, чем для тебя значил твой последний парень.

С Либеной вообще было сложно общаться. Ясмин могла блокировать ее способность читать мысли, но женщина, казалось, и так знает о ней все.

– Это просто возраст, – сказала как-то раз Либена, а потом предложила Ясмин заглянуть в ее воспоминания. – Если тебе интересно, то когда-то я тоже была молодой. Обещаю, в моей голове ты найдешь любовь, страсть, предательство и надежду – все, чем живут молодость и неведение.

Жест был щедрым, и Ясмин не посмела отказаться. Желая подчеркнуть дружбу, она предложила Либене посмотреть свои воспоминания о знакомстве с Гэврилом.

– Нет уж, хватит с меня древних, – отказалась Либена. – И не вздумай показывать это Саше Вайнер. После ночи с Клодиу она вообще стала лесбиянкой.

– Она провела ночь с Клодиу? – растерялась Ясмин.

– Да, но если тебе интересно, то спроси лучше Раду, когда она вернется из Луизианы. Я знаю об этом лишь то, что сказала.

Этот разговор состоялся незадолго до того, как Саша Вайнер встретила Лору Оливер. Впрочем, Клодиу почувствовал Лору задолго до встречи в придорожном отеле.

– Хочешь, я убью ее? – предложил Киан.

– Она просто следит за нами, – сказал Клодиу. – Я не вижу угрозы.

– Я могу убить ее просто так, – пожал плечами Киан. – Или привести сюда, и мы осушим ее.

– В ее крови вирус.

– О! Ты можешь чувствовать зараженных?

– Нет, но некоторые из них думают об этом слишком часто, чтобы не прочитать о вирусе в их мыслях.

Ясмин слушала их разговор, пытаясь привыкнуть к этому циничному отношению к человеческой жизни. Впрочем, свою жизнь эти старые слуги, как Киан, ценили не больше. Усталость была повсюду. И еще безразличие. Ясмин слышала, как Саша Вайнер рассказывает о Ричардсе, о том, как Клодиу заставил его забыть прошлое. Ричардс был охотником. Они с Лорой Оливер следили за театром Саши Вайнер, которая кормила Клодиу бездарными балеринами. Ричардс остался жив, потому что был заражен вирусом двадцать четвертой хромосомы.

– Моя мать тоже была заражена этим вирусом, – сказала как-то раз Ясмин Саше Вайнер.

Потом была долгая история о сверхлюдях. Все эти странные встречи в доме на Аляске. Телепатические сеансы. Дионисийские ночи. Кровь Гэврила.

– Ты знаешь, что когда-то давно вендари уничтожили своих самок? – спросила Саша Вайнер. – Если ты сможешь родить от Гэврила, то выходит, природа возрождает этот древний вид.

– Я не вендари, – сказала Ясмин.

– Конечно, ты не вендари! – Саша Вайнер нервно рассмеялась.

Она вообще очень часто вела себя так странно. Особенно этот нервный смех. Он рождался внезапно и так же внезапно стихал. Сухой и надтреснутый. Нервный и циничный.

– Мы все променяли беспечность молодости на громоздкость времени, – сказала Либена в одном из баров, в то время как Киан пил кровь доверчивой девушки, закрывшись с ней в грязном туалете.

Ясмин смотрела на дверь и пыталась дотянуться мыслями до Киана, попросить его не убивать девушку.

– Он не заберет ее жизнь, – сказала Либена. – Я видела его в вампирских барах. Ему не нравится убивать. Он устал убивать. Особенно после того, как старость позволила ему питаться людьми. Это всегда что-то значит. Для каждого слуги что-то значит. Сначала ты убиваешь ради хозяина и убеждаешь себя, что у тебя нет выбора. Но потом ты начинаешь убивать ради себя и понимаешь, что тебе это нравится. Понимаешь, что люди превратились для тебя в пищу, а ты… ты уже не человек. Ты стал кем-то другим. Наверное, поэтому большинство слуг и сходят с ума. Мы начинаем питаться людьми, и солнце, словно подчеркивая наше уродство, начинает обжигать нашу кожу. С годами все становится только хуже. Рассвет превращается в смертельную угрозу. Жизнь превращается в бесконечную ночь. И все заканчивается безумием, после чего слуг обычно умерщвляют, как бешеных псов, либо они сами выходят из укрытий, чтобы встретить последний рассвет в своей жизни, приняв исцеляющие лучи солнца.

– Ты тоже думаешь об этом? – спросила Ясмин.

– Пока еще нет, – улыбнулась Либена. – Да и вечность в последние годы уже не пугает своей бездной. Наследие и дикая поросль убивают вендари. За слугами приходят охотники. Все слишком зыбко.

– Ты могла бы завести ребенка. Мой парень был знаком с женщиной, мать которой была слугой.

– О, боюсь, я либо уже выросла из этих надежд, либо еще не доросла.

– А Рада? Она никогда не хотела завести ребенка?

– Думаю, Рада всегда воспринимала Клодиу как своего ребенка, – Либена улыбнулась, желая подчеркнуть, что это шутка. – Не знаю, правда ли то, что он полукровка или нет, но что Клодиу не похож на обычных древних – это точно. Поэтому, наверное, и его слуги не похожи на других слуг вендари.

– Так ты считаешь, что Рада не похожа на тебя?

– Рада ни на кого не похожа. Боюсь, она даже не слуга Клодиу, а его друг.

– Почему боишься?

– Потому что это неправильно. Это делает Клодиу и Раду более человечными.

– А мне они нравятся.

– Конечно, нравятся. Они ведь заботятся о тебе, – Либена снова улыбнулась – молодое лицо, но взгляд старца. – Ты понимаешь, что сейчас весь этот ночной мир начинает вращаться вокруг тебя?

– Не вокруг меня. Вокруг ребенка вендари.

– Значит, понимаешь, – Либена вспомнила звонок Рады. – Моук Анакони готовится встретить тебя на болотах Мончак как принцессу. Ты готова стать принцессой?

– Завидуешь?

– Нечему завидовать. Ребенок родится, и тебя забудут. Ты снова станешь обыкновенной, если, конечно, не подцепишь в любовники еще одного древнего.

– И все-таки ты завидуешь, – Ясмин увидела, как выходит из туалета Киан.

Он сел за их столик. Взгляд его был туманным. В уголках губ засыхала кровь.

– Она жива? – спросила Ясмин, но Киан лишь устало уставился на нее. – Девушка, которую ты пил, жива?

– Да.

Но Ясмин не поверила, пока не увидела, как девушка выходит из туалета – бледная, на нетвердых ногах, забыв обо всем.

– Довольна? – спросил Киан.

Ясмин кивнула, жалея, что с ними нет Клодиу, который никогда не посещал эти шумные бары, предпочитая оставаться в отеле. Впрочем, спустя пару дней она разочаруется и в Клодиу, после того как он попросит Либену найти для него пищу.

– Мой хозяин мертв. Не забыл? – встала в позу Либена.

Клодиу не стал спорить, не удовлетворил странную потребность Либены в скандале.

– Он хоть и полукровка, но его сила нам может пригодиться, – сказал в этот вечер в баре Киан.

– Хватит с меня хозяев, – фыркнула Либена.

– Ты всех ненавидишь или только себя?

– Причем тут я?

Киан не ответил, но Ясмин видела едва уловимую улыбку на его губах. Он вообще последнее время довольно часто задирал Либену. Вначале Ясмин считала это просто враждой слуг, потом, в тайне заглянув в мысли Киана, поняла, что это симпатия, и начала забавляться, наблюдая за любовной игрой старого слуги.

– Если хочешь накормить Клодиу, то найди для него кровь сам, – сказала Либена.

Он поднялся из-за стола и вышел из бара.

– Думаю, сегодня тебе придется ночевать в машине, – сказала Либена Ясмин.

– Почему?

– Ты видела, как питаются вендари? Настоящие вендари, а не тот неудачник, которого твой отец держал в подвале, чтобы пить его кровь. Их голод не поддается контролю. Это сильнее их. Это превращает их в животных. Мой бывший хозяин, например, разрывал человека, а затем ползал на коленях, вылизывая с пола кровь.

Ясмин попыталась заглянуть в мысли Либены, чтобы понять, врет она или нет, но Либена закрылась, не собираясь сдавать позиции.

– Не нужно изучать прошлое, – сказала она Ясмин. – Можешь прийти утром в номер и посмотреть, во что превратится жертва Клодиу. Хотя в твоем положении лучше не нервничать, принцесса.

Либена увидела, как Ясмин поднимается на ноги, и рассмеялась, решив, что напугала девушку.

– Никто не будет никого убивать, – сказала Ясмин.

Она вышла на улицу, пытаясь отыскать Киана, но он уже нашел будущую жертву, забрался ей в голову, пленил волю и отвел к Клодиу. Когда Ясмин подошла к номеру, где они остановились, Киан встретил ее на пороге.

– Посиди в баре пару часов, – посоветовал он.

– Нет, – Ясмин попыталась пройти мимо него, но Киан преградил ей дорогу. – Отойди.

– Ты не захочешь на это смотреть.

– Я не захочу сидеть и ждать, пока кто-то убивает человека, – Ясмин заглянула Киану в глаза и сжала железной хваткой воли его мозг.

Старый слуга вздрогнул и растерянно уставился на молодую девушку.

– Я могу сделать больнее, – предупредила она, заставляя его отойти, взбежала по деревянным ступеням, распахнула незапертую дверь и растерянно уставилась на искрящегося метаморфозами Клодиу.

Девушка-жертва стояла перед полукровкой запрокинув голову и покорно принимала свою судьбу.

– Не убивай ее, – попросила древнего Ясмин.

– Боюсь, я не смогу остановиться, – признался Клодиу.

– Сможешь.

– Я давно не питался. Мой голод… он… – Клодиу двинулся к своей жертве.

– Нет! – Ясмин встала между ним и зачарованной Кианом девушкой.

– Уходи! – зарычал Клодиу, теряя контроль.

– Нет! – Ясмин толкнула его в грудь, но силы были неравны.

Она попыталась пробраться в мысли древнего, проделать с ним то же, что и с Кианом минуту назад, но сознание полукровки отличалось от сознания слуги. Там не было жизни. Только пустота. И голод. И… Ясмин увидела яркое и четкое желание Клодиу остановиться. Но желание это находилось в клетке, напоминая Ясмин заплаканного ребенка, который тщетно пытается выбраться, освободиться. Ничего подобного в сознании Гэврила она не видела. Может быть, Клодиу прав, и в нем действительно больше человеческого, чем в других вендари?

– Откройся мне, – попросила Ясмин. – Позволь забраться в твою голову и ослабить твой голод. Тогда ты сможешь контролировать себя.

– Открыться? Но ты же человек.

– Не совсем человек… Как и ты не совсем вендари. Помнишь, ты сам говорил об этом?

– Но?

– Дай мне добраться до твоего голода, – Ясмин осторожно подняла руки и сжала лицо Клодиу в своих ладонях.

Полукровка уставился на ее синие вены. Запястья манили его, обещая кровь. Ясмин снова попыталась пробраться к нему в голову, помочь заточенному ребенку выбраться из клетки. Клодиу вздрогнул и неожиданно впился появившимися зубами-иглами в предложенное запястье, сделал несколько глотков и захрипел, упал на колени, отплевываясь, поднялся, уставился налитыми кровью глазами на Ясмин, заставляя ее попятиться, но тут же взял себя в руки. Безумный голод стих, затаился, сдавленный волей сверхчеловека.

– Как ты? – осторожно спросила его Ясмин.

Клодиу так же осторожно кивнул.

– Можешь контролировать себя?

– Кажется, да.

– А голод?

– Он все еще где-то во мне, но… не такой сильный.

– Если я позволю тебе подойти к твоей жертве, ты сможешь сохранить ей жизнь?

– Да.

– Тогда… – Ясмин отошла в сторону, стараясь не смотреть на зачарованную девушку.

Клодиу подошел к своей жертве и прокусил ей шею. Ясмин слышала, как он жадно глотает кровь. Девушка не двигалась. Казалось, что она вяло пытается улыбаться. Ясмин смотрела на нее и чувствовала, как бешено колотится в груди сердце. Ее собственное сердце, которое гоняет по венам кровь, пищу, лакомство древних.

Клодиу оторвался от трапезы, запрокинул голову и неожиданно зашипел. Кровь, заполнявшая его рот, потекла по щекам. Полукровка улыбался, причмокивал, смакуя вкус крови, и клацал зубами. Ясмин отвернулась, хотела уйти, но все еще не доверяла Клодиу. Если он останется один, то его жертва умрет. Он осушит ее. И все будет напрасно. Ясмин зажала свою кровоточащую кисть ладонью. Девушка-жертва ахнула, опустилась на колени. Клодиу склонился над ней, чавкая еще громче, чем прежде. Ясмин заставила себя не отворачиваться, боясь, что полукровка не остановится, не сохранит зачарованной девушке жизнь. О своем собственном ребенке Ясмин старалась не думать, не представлять, каким он будет: сохранит ли человечность или превратится в полукровку, как Клодиу. Но именно этот ребенок, впервые заявив о себе, спасет вскоре свою мать и ее новых странных друзей от Наследия.

Это случится в тот самый момент, когда Лора Оливер бросит камень в окно номера, где старые слуги и полукровка будут прятаться от солнца. Саша Вайнер выйдет на крыльцо. Осколки разбитого стекла порежут Ясмин руку. Ту самую руку, которую недавно прокусил Клодиу. Боль обожжет кожу и тут же отзовется в животе. Ребенок проснется, но причиной пробуждения будет не выходка Лоры Оливер. Нет. Ребенку вендари не будет никакого дела до простого смертного, пусть в его крови и течет вирус. Ребенок почувствует опасность. Настоящую опасность. Враги приближаются, и от них его не смогут защитить ни старые слуги, ни полукровка. Ребенок встревожится, и его тревога передастся Ясмин – яркая, четкая, понятная. Тревога, которая поможет ей почувствовать врагов, увидеть их знакомый образ, потому что она уже встречала детей Наследия, когда один из них пришел к ней в дом. Он уничтожил ее семью и едва не убил саму Ясмин. И никто не мог противостоять его силе, включая древнего по имени Гэврил.

Сейчас к отелю приближались сразу несколько охотников Наследия. Их не интересовали древние слуги. Не интересовал Клодиу. Их целью была Ясмин. Ребенок в ее чреве показал ей их мысли.

– Нам нужно уходить, – сказала Ясмин, когда Саша Вайнер вернулась в номер.

– Уходить? – растерялась бывшая балерина. – О, если тебя напугала эта чокнутая женщина, что бросила камень в наше окно, то она всего лишь глупый охотник, который вообразил себя пупом земли.

– Дело не в разбитом окне, – Ясмин неосознанно прижала руки к животу. – Я кое-что увидела… – Она посмотрела на Клодиу. – Скажи, ты ничего не чувствуешь?

– Что я должен чувствовать?

– Опасность.

– Нет.

– А я увидела охотников Наследия. – Ясмин уловила краем глаза, как вздрогнули Либена и Киан, и невольно вздрогнула вместе с ними.

– Как ты могла увидеть Наследие? – скривилась Либена, злясь на свой собственный страх. – Если кто-то из нас и может почувствовать их, то это Клодиу. Не ты.

– Я думаю, их почувствовал мой ребенок, – сказала Ясмин.

Все посмотрели на ее живот.

– Чем твой ребенок отличается от Клодиу? – растерянно спросил Киан.

– Это может быть самка, – ответил за Ясмин Клодиу.

Старые слуги переглянулись.

– Странные грядут времена, – фыркнула Либена, желая скрыть свой страх.

– Думаешь, нам лучше прислушаться к Ясмин? – спросила Саша Вайнер Клодиу.

– Мы ведь все равно хотели уезжать, – сказал он.

– Ерунда! – Либена нервно рассмеялась. – Мы что, будем дергаться теперь каждый раз, как только нервная девчонка решит, что получила какой-то призрачный сигнал от своего чада?

– Если хочешь, то можешь остаться и проверить, – сказала Саша Вайнер, начиная собирать вещи.

– Вот и останусь, – подбоченилась Либена.

– Как знаешь, – пожала плечами Саша Вайнер, бросила ключи от машины Ясмин и попросила подогнать микроавтобус к отелю. – Ты сможешь пройти под солнцем несколько шагов? – заботливо спросила она Клодиу.

Полукровка кивнул, дождался, когда подъедет Ясмин, и вышел из номера. Он двигался быстро, но в то же время старался сохранять достоинство. Лучи солнца добрались до его кожи. Запахло паленой плотью. Когда Ясмин закрыла за ним дверь микроавтобуса, из-за повысившейся температуры тела начала дымиться его одежда.

– Теперь ты, – сказала Саша Вайнер Киану.

Старый слуга помялся, косясь на Либену.

– Если она остается, то, пожалуй, останусь и я, – сказал он.

– Тоже не веришь в способности ребенка Ясмин? – скривилась Саша Вайнер.

Киан пожал плечами и глуповато улыбнулся.

– Если ты переживаешь за меня, то поверь, я могу о себе позаботиться, – сказала Либена.

– Я знаю, что можешь, – согласился Киан.

– Если останетесь в живых, то завтра я свяжусь с вами, – сказала им Саша Вайнер, покидая номер.

Она была еще не настолько стара, чтобы солнце доставляло ей неудобство. Все слуги проходили через этот обряд посвящения темному миру. Кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже. Но судя по тому, что происходило вокруг, старая балерина не особенно верила, что у нее впереди долгие годы жизни. Нет. Этот мир утратил свою стабильность, как только появились первые дети Наследия и дикая поросль, которая гнездится подобно крысам. И еще эти сверхлюди, как, например, Ясмин. И ребенок вендари в чреве этой девочки…

– Двигайся, – сказала Саша Вайнер, прогоняя Ясмин с водительского места.

«В этом мире становится слишком тесно», – подумала она и дала по газам.

Киан закрыл дверь в номер.

– Ты понимаешь, что теперь старая ведьма не будет нам доверять, подозревая, что мы продались Наследию? – спросила Либена.

– Старая ведьма никому не доверяет.

– Так ты тоже хотел сбежать от нее? Я имею в виду… Ты остался не из-за меня?

– Нет, конечно.

– Хорошо. А то я уж подумала, что…

– Тебе ведь не нравятся мужчины. Я помню тебя в вампирских барах. Ты всегда покупала девушек.

– Мой хозяин пил кровь девушек. Я пыталась как-то раз подсунуть ему кровь парня… еще по молодости… В общем, больше я этого не делала. А сам знаешь, как сложно заманить человека в отель. Так что пришлось стать лесбиянкой. Так было проще… Но теперь, когда мой хозяин мертв… – Либена замолчала, увидев, как нахмурился Киан. «А если он остался не ради меня, а действительно чтобы избавиться от Саши Вайнер, Клодиу и Ясмин?» – нервно подумала она. Разочарование уже начало подниматься от живота к груди, когда к этому чувству добавилось новое, тревожное. – Наследие? – спросила она Киана. – Ты почувствовал детей Наследия?

– Да.

– Выходит, маленькая истеричка не ошиблась, – Либена подошла к окну. – Как думаешь, у нас есть шанс сбежать?

– Может быть, пока не взошло солнце. Я слышал, дети Наследия чувствительны к нему, как и вендари.

– Я тоже чувствительна к солнцу, да и ты, насколько я знаю…

– Мы можем воспользоваться машиной наших соседей.

– Или можем договориться с Наследием.

– Ты хочешь предать Клодиу?

– А что нас связывает с ним?

– Он хозяин Рады.

– Думаешь, Рада не предала бы нас, чтобы спасти хозяина?

– Я думал, ты ей доверяешь.

– Когда ты стал верить в доверие между старыми слугами? Мы привязаны лишь к своим хозяевам, и скорее предадим самих себя, чем их. Но мой хозяин мертв. Твой тоже. Что нас останавливает перед тем, чтобы стать свободными? Многие о подобном могут только мечтать.

– Сомневаюсь, что мы сможем вернуться в нормальный мир.

– Боишься, что начнешь стареть без крови вендари?

– А ты нет?

– Немного.

Они еще продолжали спорить, когда в номер ворвались охотники Наследия. Боялись ли эти существа солнца? Да. Могло ли оно их убить? Нет, по крайней мере, не так быстро. Пару охотников звали Аттиус и Гектор. Еще трое из Наследия остались в машине. За рулем у них был человек.

– Пожалуйста, не убивайте нас! Наши хозяева мертвы. Мы никому не служим. Мы хотим стать нормальными людьми! – отчеканила Либена, поднимая руки, подчеркивая свои мирные намерения.

Киан молчал, поглядывая в сторону окна, но шансов на бегство не было. Оставалось либо подыгрывать Либене, либо умереть. Киан предпочел молчать. Не произнес ни слова и когда Либена начала торговаться, пытаясь выкупить их свободу. «Может быть, умереть здесь и сейчас будет не так уж и плохо?» – подумал Киан, когда заметил сомнение в глазах охотников Наследия, после того как Либена предложила им дождаться следующего дня.

– Саша Вайнер обязана связаться с нами и сказать, где они, – торговалась Либена. – Разве одно наше желание сотрудничать не доказывает, что мы отрекаемся от вендари? Мы хотим снова стать обычными людьми. С каких пор Наследие убивает простых людей?

Киану нравилось слышать, как звучит голос Либены – решительно, твердо, вот только…

– Кто такая Рада? – спросил Аттиус, заглянув в мысли Либены.

– Рада? – Либена растерянно посмотрела на Киана. – Она… она служит Клодиу.

– И почему Рада отправилась на болото Мончак?

– Там Моук Анакони организовал клуб для вампиров, – пожала плечами Либена, стараясь выглядеть беззаботно.

– А как насчет хозяина Рады? – подал голос Гектор, заглядывая глубже в мысли и воспоминания Рады. – Клодиу, да? Почему он защищает беременную девочку?

– Кто поймет этих вендари, – пожала плечами Либена.

Дети Наследия сосредоточились на Киане. Он пытался не пустить их в свое сознание, но они были слишком сильны для него. Возможно, сильнее древних.

– Пожалуйста, не сопротивляйся, – услышал Киан далекий голос Либены, но дети Наследия уже разрушали его мозг.

У старого слуги пошла носом кровь – темная, густая. Она скатывалась по подбородку и пачкала белую рубашку. Налились кровью и его глаза – темные, глубокие, видевшие так много. Либена вздрогнула, когда Киан упал на колени.

– Хватит! – крикнула она детям Наследия.

– Он что-то скрывает, – сказал Гектор.

– Ему нечего скрывать. Он просто старый слуга, который не может умерить свою гордость! Если хотите что-то узнать, то загляните в мои мысли.

– Нам нужны его воспоминания, – сказал Аттиус, усиливая давление.

Крови стало больше. Теперь она текла не только из носа Киана, но и из глаз и ушей. Хотел ли он сопротивляться? Нет. Но вот его инстинкты… Киан отключился, ударился лицом об пол и замер. Вокруг его головы черным ореолом расползалась лужа крови. Такой же ореол заполнял и его сознание, мысли, чувства, восприятия…

Когда Киан очнулся, дети Наследия уже ушли. Ушла и Либена. Киан заставил себя подняться. Голова кружилась, ноги дрожали. Сколько крови он потерял сегодня? Киан, шатаясь, вышел из дома. Машина детей Наследия темным, громоздким пятном сутулилась на стоянке. Значит, эти монстры где-то здесь, рядом. Возможно, и сейчас они наблюдают. Киан попробовал изучить мысли соседей, узнать их, но потеря крови вместе с силами лишила его и сверхспособностей. Ему нужна была кровь – лучше древнего, но сойдет и человеческая.

Киан вошел в бар. Либена сидела за столом, позволяя клеить себя молодому парню. Киан решил, что не станет ей мешать. Он и сам попытался подцепить себе девушку, чтобы восстановить силы, но без возможности забраться в чужую голову, не имея безупречного внешнего вида, за который цепляется глаз, сделать это было крайне сложно. Да и разучился Киан уже просто так знакомиться – знакомиться, как человек.

– Как ты, старый упрямец? – спросила Либена, садясь за стойку рядом с Кианом. – На кой черт ты сопротивлялся Наследию?

– Я не сопротивлялся. Не хотел сопротивляться, – Киан заказал себе выпить. – Это вышло как-то само… – Он выпил. Водка показалась водой, и Киан попросил бармена повторить. – Удивлен, что твое сознание сдалось так быстро. – В голосе не было упрека, но Либена чувствовала, что сейчас лучше выдержать паузу. – Почему Наследие все еще здесь? – спросил Киан.

– Мы заключили договор.

– Мы? – Киан криво улыбнулся. Губы у него были бледные, сухие.

– Тебе нужна кровь, – тихо сказала Либена.

Киан не ответил, заказал еще водки. Либена смотрела, как он пьет – жадно, нервно, отчаянно, пытаясь забыться, зная, что ни алкоголь, ни наркотики почти не действуют на старых слуг. Либена помнила Киана в старых добрых вампирских барах, которых в последние годы становилось все меньше. Казалось, что она знакома с Кианом уже не один век – высокий, стройный, вычурный в своем строгом костюме и белой рубашке. И еще эта сдержанность! Как же Либену раздражала раньше эта чопорность. Даже как Киан делал заказ. Не сейчас, тогда, в одном из вампирских баров. Женщины и наркотики. Пара женщин. Обязательно похожих. Обязательно с прямыми длинными волосами. И никакого безумия. Казалось, чопорность Киана и была его безумием. Он питался сдержанно, аристократично – никогда не спешил, никогда не напоминал животное. И секс… Секс с купленными женщинами, если повезет, то с близнецами. Киан мог делать это всю ночь. Наркотики и афродизиак для женщин. Кровь для него. И секс для них. Либена никогда не видела, чтобы он был лидером в этих странных альковных играх. Его руки – пальцы тонкие, длинные, кожа бледная, нежная – не опускались обычно ниже женских волос. Он гладил их, пропускал меж пальцев. Идеальные, блестящие, словно шелк, волосы струились, приковывая к себе его взгляд. Идеальными были и укусы, которые он оставлял на шеях женщин. Вернее, одной из женщин, в то время как другая обычно ласкала его.