Текст книги "Собрание сочинений. Том 1. Рассказы и сказки"

Автор книги: Виталий Бианки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

ЛИС И МЫШОНОК

 
Мышонок, Мышонок, отчего у тебя нос грязный?
Землю копал.
 

 
Для чего землю копал?
Норку делал.
 

 
Для чего норку делал?
От тебя, Лис, прятаться.
 

 
Мышонок, Мышонок, я тебя подстерегу!
А у меня в норке спаленка.
 

 
Кушать захочешь – вылезешь!
А у меня в норке кладовочка.
 

 
Мышонок, Мышонок, а ведь я твою норку разрою.
А я от тебя в отнорочек – и был таков!
 

ПТИЧЬИ РАЗГОВОРЫ

Утро

Поднялся Дед-Птицевед с петухами. Пошёл по деревне, стучит клюкой в окошки.

– Детишки, детишки, аль не слышите, петухи давно кричат:

«Ку-ку-ре-ку!

Полно спать на боку-у!»

Детишки глаза протирают, встают.

Вышли на улицу – куры кудахчут, утки крякают, гуси гогочут, индюшки пищат. . Дед-Птицевед на птичьем дворе ворота отпирает, птиц выпускает.

Детишки: – Дед-Птицевед, а Дед-Птицевед! О чём это птицы меж собой разговаривают?

Дед-Птицевед: – Ишь беспонятные! индюшки со двора отправились, – так:

Куры им: – Куда? Куд-куда? Куда?

Индюшка: – Далеко-о идём! Далеко-о идём!

Индюшата: – И все босы! И все босы!

А индюк: – Где сапог наберу? Где сапог наберу?

Индюшата: – Пообедать бы! Пообедать бы!

Индюшка: – А у меня шубы нет, нет, нет, нет!

Индюк: – Куплю, куплю, куплю!

Запылило колхозное стадо по улице. Как взревёт бык, – детишки все к Деду шарахнулись.

– Это он что это, дедка?

– Да, вишь, не выспался, то ли сон плохой видел, – сердит на весь свет.

– Убью-у! – кричит.

Голуби с крыши спрашивают: – Кого-с? Кого-с?

А овцы с перепугу все сразу: – Меня-а! Меня-а! Меня-а!

Воробьи с плетня: – Чем? Чем? Чем?

Боров из лужи: – Рюхой! Рюхой!

Утки: – Вра-аг! Вра-аг! Вра-аг!

Гуси: – Га-ад! Гад!

Индюк: – Балда, балда, балда!

А пёс Полкан из будки: – Хам! Хам! Тррусы!

Детишки на Деда во все глаза глядят:

– Ты, Дед, и диких зверей и птиц понимаешь?

– Маленько могу понимать. Которые ясно выговаривают.

– Расскажи, Дед, те о чём меж собой разговаривают?

И Дед-Птицевед им рассказывает.

Разговор птиц весной

Маленькая сова-сплюшка из дупла: —Сплю! Сплю! Солнца нет, а свет – не люблю! Всё сплю, сплю. .

С большого мха, за лесом, объявляют журавли трубными голосами: – Ут-рро! Ут-рро!

Красногрудая заряночка Терентию-Тетереву, заснувшему под кустом:

– Терентий! Терентий!

Проснись! Проснись!

С ружьём идут —

Убьют, убьют, убьют!

Терентий-Тетерев: – Проспал, пропал, пропал!

Загремел крыльями, перелетел в лес, сел – и: – Уд-ррал! Удрал!

Чечевица краснопёрая у всех спрашивает: – Никиту видел? Тришку видел?

Соловей:

– Мужик, мужик

Сало

Пёк, пёк, пёк!

Тянул, тянул —

тррр!

Ешь, ешь, ешь,

Гор-рячо!

Лесной голубь-витютень:

– На дубу сижу, витютень,

На красу гляжу, витютень!

А бекасы, небесные барашки, падая из-под облаков:

– Теки, теки, теки, теки, ручей, ме-еленький!

Черныш-кулик носится над лесом, кричит:

– Жгите сено, жгите сено, жгите сено!

Новое поспело!

Терентий-Тетерев:

– Чу-шшь! Чушь!

Продам шубу, продам шубу, – куплю. .

А филин из тёмного леса:

– Шубу-у!

Терентий-Тетерев:

– Чу-шшь! Чушь!

Куплю балахон, балахон, балахон!

Филин: —Шубу-у!

Синица: – Синь кафтан, синь кафтан!

Тетерев: – Балахон, балахон, балахон!

Певчий дрозд с вершины ели:

– Пришла весна!

Пришла весна!

Всем, всем, всем!

Ликуй, ликуй, ликуй!

Все!

А сплюшка из дупла:

– Сплю! Сплю!

Когда же ночь?

Когда же мышей-то ловить?

Тьмы нет. – Всё свет!

Сплю! Сплю!

Разговор птиц в конце лета

Жёлтенькая пеночка-теньковка с пожелтевшей ветки:

– Тё-тень-ка!

Пе-ноч-ке

День-день-ской

Тень!

Пёстрый хохлатый удод: – Худо тут! Худо тут!

Снегирь: —Жуть! Жуть!

Горихвостка: – Жить! Жить!

Воробей: —Чуть жив! Чуть жив!

Вороны прилетят на помойку, кричат: – Харч! Харч!

Ласточки щебечут:

– Пеки калачи,

Жарь на печи

Яи-ишенку!

Бекасы – небесные барашки, падая из-под облаков:

– Пеки, пеки, пеки, пеки,

Бэ-ээ-эээ!

Журавли:

– Трогай, трогай!

В поход!

За горы, за моря:

Летим не зря

Мы да орлы —

Курлы! Курлы!

Дикие гуси, пролетая: – Го-лод-но! Хо-лод-но!

Терентий-Тетерев: —Чу-шшь! Чушь! Продам балахон, продам балахон, куплю..

Филин из леса: – Шу-буу!

Тетерев: – Куплю шубу! Куплю шубу!

Чижик:

– Чулки, чулки, валенки!

Чулки, чулки, варежки!

Небесные барашки:

– А ну, купи, купи, купи, —

Бэ-ээ-эээ!. Пеночка-теньковка:

– Тё-тень-ка!

Пе-ноч-ке

День-день-ской

Тень-тень-тень!

Вечер

Закатилось солнце, примолкли птицы и звери.

Овцы, коровы спят.

Куры, утки, индюшки спят.

Дед-Птицевед запер ворота на птичьем дворе, сел на завалинку отдохнуть.

Лягушки в сумерках завели разговор.

Разные лягушки по-разному урчат и квакают.

Взгрустнулось детишкам, и жмутся они к деду.

– Дед-Птицевед, чего лягушки плачут?

– А ну их в болото! Нудные они, глупые.

– Расскажи, дединька!

– Говорю: вовсе без ума эти твари. И разговор у них самый глупый.

Одна говорит: – Был кум.

Другая: – На Дону.

Третья: – Где кум?

Четвёртая: —Утонул!

Пятая: – Ну плакать?

И все хором: – Ну-нуу!.

Эти жерлянки – мелкие желтопузые лягушки.

А золотистая квакша-древесница знай одно твердит, глядя с ветки в озеро: – Дуррра! Дуррра!

А из озера ей зелёная лягушка, надув пузыри за ушами:

– Са-ма ка-ко-ва!

Са-ма ка-ко-ва!

Смеются детишки.

Дед на них:

– Ишь расшумелись! Или не слышите, что перепел с поля кричит?

– Слышим, дедка, слышим. Перепел-то понятно кричит.

– Спать пора! Спать пора!

– То-то же! Это он вам. Марш по домам!

КАК ЛИС ЕЖА ПЕРЕХИТРИЛ

Жил в лесу Лис. Хитрый-прехитрый – всех проведёт и обманет. Уж на что Ёж мастер защищаться. На нём тулуп – куда как хорош, – Ежа и руками не возьмёшь. А Лис схитрил и взял.

Вот идёт Ёж по лесу, похрюкивает, ножками-коротышками по корешкам постукивает.

Лис на него.

Ёж брык! – и стал шариком. Поди-ка, сунься к нему, – кругом колючки.

Лис обошёл его кругом, вздохнул и говорит:

– Ну, раз ты теперь шарик, надо тебя покатать.

И лапой – осторожно, одними когтями, – покатил его по земле. Ёж – тук-тук-тук-фык! – сердится. А сделать ничего не может: развернись только – разом Лис зубами схватит!

– Катись, катись, шарик, – Лис говорит. И вкатил его на горку. Ёж – тук-тук-тук-фык-фык! – сердится, а сделать ничего не

может.

– Катись, шарик, под горку, – Лис говорит. И столкнул его вниз.

А внизу, под горкой, яма была. А в яме-то – вода.

Ёж – тук-тук-тук, фык-фык-фык! – да бух в яму!

Тут уж хочешь не хочешь, пришлось ему развернуться и к берегу вплавь пуститься.

А Лис уж тут как тут – и хвать его из-под низу за пузечко!

Только Ежа и видели.

ХИТРЫЙ ЛИС И УМНАЯ УТОЧКА

Осень. Хитрый Лис думает:

«Утки в отлёт собрались. Дай-ка схожу на речку – утятинкой раздобудусь».

Подкрался из-за куста, видит: правда, целая стая уток у берега. Одна Уточка стоит под самым кустом, лапкой перья в крыле перебирает.

Лис хвать её за крыло!

Со всех силёнок рванулась Уточка. Оставила перья у Лиса в зубах.

«Ах ты! – Лис думает. – Вырвалась как. .»

Стая всполошилась, поднялась на крыло и улетела.

А эта Уточка осталась: крыло у неё сломано, перья вырваны.

Она спряталась в камышах, подальше от берега.

Ушёл Лис ни с чем.

Зима. Хитрый Лис думает:

«Замёрзло озеро. Теперь Уточка моя, никуда от меня не денется: по снегу куда ни пойдёт, – наследит, – по следу её и найду».

Пришёл на речку, – верно: лапки с перепонками наследили на снегу у берега. А сама Уточка под тем же кустом сидит, распушилась вся.

Тут ключ из-под земли бьёт, не даёт льду намёрзнуть, – тёплая полынья, и пар от неё идёт.

Кинулся Лис на Уточку, а Уточка – нырк от него! – И ушла под лёд.

«Ах ты!. – Лис думает. – Утопилась ведь..»

Ушёл ни с чем.

Весна. Хитрый Лис думает:

«Тает лёд на речке. Пойду мёрзлой утятинкой полакомлюсь».

Пришёл, а Уточка плавает под кустом, – жива, здоровёхонька!

Она тогда нырнула под лёд и выскочила в полынью – под другим берегом: там тоже ключ был.

Так всю зиму и прожила.

«Ах ты!.. – Лис думает. – Стой же, сейчас за тобой в воду кинусь…»

– Зря, зря, зря! – закрякала Уточка.

Порх с воды – и улетела.

За зиму-то у неё крыло зажило и новые перышки отросли.

ТАЙНА НОЧНОГО ЛЕСА
(РАССКАЗ ЮННАТА)

Здорово мне захотелось добыть белую куропатку. В наших местах это редкая дичь. Подпускают они близко, да всегда так неожиданно срываются, что каждый раз вздрогнешь, и пока сообразишь, что да как, они уже далеко. Ну, и смажешь, конечно.

А вот Кузя-пастушонок нет-нет, да и принесёт из лесу, где лошадей пасёт, две – три штуки. И ружьё-то у него – бердана какая-то допотопная, вся в дырьях, на двадцать шагов с подбегом бьёт. А вот, поди ж ты!

Всё-таки я у него выпытал, как это он ухитряется.

Оказывается, он их ночью бьёт. Разведёт на мшарнике костёр и спрячется рядом в кусты. И белые куропатки целым выводком приходят к костру. Тут уж, конечно, не штука в них, в пеших-то, попасть в десяти шагах.

Мне и расхотелось добывать: другое совсем в голову пришло. Я же ведь не просто охотник, а естествоиспытатель. Орнитолог – специалист по птицам.

«Почему это, – думаю, – другие лесные куры – глухарь, рябчик – никогда к костру не летят, а куропатка идёт? Зачем?»

Что насекомых непреодолимо влечёт к себе свет в ночи, всем известно. Я сам ловил бабочек на велосипедный фонарь. Они летят прямо на огонь, и если бы не стекло, тут им и крышка: сожглись бы. Но ведь на то они и насекомые – животные неразумные!

А куропатки что будут делать, когда подойдут к костру? Неужто, зачарованные пламенем, тоже кинутся в него, погибнут, как бабочки?

Или, может быть, куропатки подойдут к костру и чинно рассядутся вокруг него всем семейством? И папаша с мамашей будут объяснять детям на своём удивительном курином языке:

– Ко-ко-ко, – дескать, – это, детушки, огонь! К нему не подходите, обожжёт!

Или, может быть, совсем не красота пламени на них действует, а просто они приходят погреться у костра?

Ведь кто его знает, какие неожиданные тайны можно подсмотреть ночью в лесу у костра! То есть не сидя у костра, а вот, как Кузя, со стороны.

В том-то и дело, что охотник,

когда разложит огонь, сам около него сидит – на свету. Всем лесным глазам его видно, а он – как слепой: ничего не знает, что вокруг него в темноте творится.

И я решил во что бы то ни стало узнать: чем это таким привлекает куропаток огонь? С помощью Кузи, конечно.

Мы пошли в лес с вечера. И сразу нам повезло.

Встретили колхозников на моховом болоте. Они шли с большими корзинами клюквы за спиной. Не успели дойти до нас, вдруг у них из-под ног с криком вырвался старый куропач, а за ним и весь его выводок.

Кузя хотел даже, на счастье, пальнуть в стадо, да я удержал его:

– Брось ты! Что ты, не понимаешь: распугаем сейчас, они ночью не придут. Пока не подсмотрим, чем они у костра занимаются, о ружье забудь. Понятно?

– Тоже мне! – рассердился Кузя. – Командир нашёлся!

– Обожди ещё, может, они сами в костёр бросятся, сами зажарятся. Готовое жаркое получишь.

Кузя сразу повеселел:

– А и правда! Чего заряд даром тратить?

Теперь мы знали, что выводок здесь есть. И, конечно, приметили, куда он переместился. В угол болота перелетел.

Там, на опушке леса, мы и собрали груду сушья и смолья.

Поужинали всухомятку.

Наконец наступила ночь. Чёрная, прохладная, настоящая августовская ночь с Млечным Путём и падающими звёздами, – всё, как полагается.

Мы разложили костёр и засели в кустах, шагах в пяти друг от друга. Кузя левее, я правее.

Сушник пылает ярко; поблизости каждая кочечка, каждая мшинка на ней видна. Но я нарочно отвернулся, стал смотреть на лес позади: какой он при огне? Ведь сразу куропатки не придут же! Кузя говорил – другой раз часами ждёт.

Вдруг слышу сзади тихонько так:

– Эрр-рэк-кэк, ор! Го-кок-ко! Гау!

Быстро оборачиваюсь: идут! Куропатки!

Гуськом идут. Одна, другая, третья…

Не успели сосчитать – ббах! – слеза.

Дёрнул-таки Кузя из своей берданы! Не выдержал!

Одна куропатка упала. Остальные, конечно, сорвались и с треском и кудахтаньем в один миг исчезли в темноте.

– Спятил! – кричу на Кузьку. – Котлету из тебя сделаю!

Только сучья по лесу затрещали: удрал Кузя.

Не гнаться же за ним в темноте!

Подобрал я убитую куропатку и тут же решил, что Кузьке её не отдам: пускай чувствует. Раскидал костёр, огонь затоптал.

А что больше делать? Второй раз куропатки не придут – не дуры.

Хорошо, что Кузька на другой день не попадался мне на глаза: злой я ходил, ух! Подумать только: теперь уж я, может быть, знал бы такую интересную тайну ночного леса! Первый на всём свете узнал бы её.

Мысль, зачем приходят куропатки к костру, всё не выходила у меня из головы. Наконец я решился пойти один на болото – караулить.

Три дня выжидал, чтобы куропатки забыли, как Кузя грохнул, и пошёл на то же место. Всё так же сделал, как тогда. Забрался в кусты и жду. Не очень-то весело одному в лесу чёрной осенней ночью. Я зарядил ружьё разрывной пулей: не от страха, конечно, а мало ли что может случиться! Может, медведь из лесу выйдет. Что ж мне – шапкой от него отбиваться?

Долго я сидел – ждал. Закоченел совсем. «Пойду, – решил. – Всё равно толку никакого не будет».

Взглянул подальше, где уж свет от костра слабее.

Что такое?

Чьи-то большие жёлтые меховые туфли передвигаются между кочками! Крадутся к костру…

А ног не видно.

Я, конечно, нисколько не струсил. Присмотрелся, а это белые куропатки идут! От костра они жёлтыми кажутся. Впереди, видно, старый куропач идёт, папаша: большой очень, краснобровый. Сзади маленькие поспевают. Папаша влез на кочку, головку назад повернул и говорит так вполголоса:

– Эрр-рэк-кэк-кэк, op!

Потом какие-то звуки вроде слов:

– Ковар-рство, коваррство, гау!

Из темноты на свет ему мяукнуло:

– Ми-у! Ми-у! – Очень нежно. Наверно, самочка.

И тут из-за кочек выскочило всё семейство, штук пятнадцать.

Куропач прыгнул с кочки, пошёл к костру, и все за ним гуськом.

А он опять: «Коваррство! ор!»

Я подумал: «Улетят сейчас!»

Вдруг – ббах! – и нет куропаток…

Что такое? Кто это? Не сразу даже сообразил, что сам же я и выстрелил.

И даже одной куропатки мне не досталось, как после Кузиного выстрела. Ведь я пулей саданул и промазал, конечно.

Так до сих пор и не знаю, что куропатки делают ночью у костра. А как хотелось бы знать! Может, у кого из вас хватит выдержки подсмотреть? А, ребята?

НАШИ ПТИЦЫ

ПТИЦЫ – ВЕЗДЕ

На всём земном шаре нет такого уголка, куда бы не залетали птицы.

Вот смелые полярники прибыли на самолётах на самый конец света, в край полуночный, ледяной, где и наша Родина кончается, – словом, на Северный полюс. Сели на льдину, раскинули на ней палатки – и стали жить. Скучать было некогда: работали. А всё-таки тоскливо бывало: уж очень одиноко. До людей далеко-далеко, кругом море да лёд – всё мертво, ни одного живого существа.

Вдруг – пик-пик-пик! – здравствуйте! Прилетели на льдину пуночки– маленькие чёрно-белые птички, снежные подорожники.

И порадовались тут, и подивились полярники. Ведь пуночки – сухопутные птицы, а на Северном полюсе не только земли – островка маленького нет. Зимой, когда в тундре – на родине подорожников – землю скрывает глубокий снег, они летят искать себе еду чуть не по всей нашей Родине – до самого Чёрного моря. Пропадут с голоду пуночки в ледяной пустыне Северного полюса.

А они чирикают себе весело, поклёвывают что-то в снегу. Видно, сыты, нашли даже здесь какие-то семечки, зёрнышки, может быть, и насекомых каких-нибудь.

После пуночек прилетел полярный чистик.

А этому что здесь надо?

Чистик одинаково хорошо летает по воздуху и под водой. Под водой он тоже машет крыльями и догоняет мелкую рыбёшку. Верно, за рыбкой и разной водяной мелочью он и примчался на Северный полюс.

А третьим гостем был глупыш– белый буревестник, похожий на большую чайку.

Глупыш – вечный скиталец. Молча, неутомимо летит он за кораблями, уходящими в океан. Провожает их на много суток пути от земли и подбирает всё съедобное, что выбрасывают моряки за борт. Уж не захотелось ли ему проведать, нет ли и для него чего-нибудь вкусненького у запасливых полярников?

ТУНДРА

Ледовитый океан окружает с севера всю нашу Родину. На его островах и по всему берегу – тундра: ровное, глубоко промёрзшее болото. Леса там нет: ведь не назовёшь лесом берёзки ростом ниже травы.

Великое множество птиц живёт в Северном Ледовитом океане. Летом они собираются на торчащих из воды скалах: где же больше и выводить им детей?

Скопища птиц на скалах называют «птичьими базарами». Тут и вправду, как на базаре: шум, гам, давка, драка. Но худо ли, хорошо ли – тут уживаются всё-таки рядом чистики, разные чайки, тупики, гагарки, кайры. А вот беда, если покажется вблизи быстрый и вёрткий поморник – фомка-разбойник. Чайки ловят рыбёшку для своих птенцов, а фомка-разбойник нападает на чаек и отбирает у них добычу.

Ещё хуже, если на птичий базар повадится летать громадная хищная чайка – бургомистр. Он безжалостно разбивает и глотает яйца, целиком глотает даже больших оперяющихся птенцов.

В тундре выводят птенцов красавцы лебеди, большие гуси – гуменники, белолобые малые гуси – казарки: белощёкая, чёрная, краснозобая; утки гаги, нырковые утки: чернети, тонкохвостая морянка, пёстрая каменушка, чёрная синьга.

В море плавают, ныряют гагары, над морем – крачки, по берегу бегают всевозможные кулики и кулички: зуйки-галстучники, крошечные кулички-воробьи, красивые пёстрые турухтаны, чернозобики, краснозобики, песчанки.

Вдруг свистнет какой-нибудь куличок – и все птицы насторожатся: приближается могучий орлан-белохвост. Но не за птицей он сюда прилетел: ловить большую рыбу в море. Птицам куда страшней быстрые как вихрь соколы – сапсаны, они ловят на лету куликов, уток, даже гусей.

В тундре гнёзда пуночек и рюмов – рогатых полярных жаворонков.

Летом в тундре не заходит солнце, и большая белая полярная сова принуждена охотиться при ярком свете.

Придёт зима – и улетят из замёрзшей тундры птицы. Только полярные куры – белые и тундровые куропатки – умудряются находить себе пропитание даже при глубоком снеге.

ЛЕСА

Всю середину нашей Родины широко опоясывают леса, тайга, мрачные урманы, весёлые рощи. Разных птиц здесь гораздо больше, чем в тундре. Не перечтёшь одних певчих птичек: скворец, полевой и лесной жаворонки, чиж, щегол, зяблик, чечётки, жёлтенькие пеночки, малиновый щур, красивый с хохликом свиристель. В сумраке леса живут красногрудая зарянка, темнопёрая завирушка, соловей-красношейка, славка-черноголовка, мухоловки. В хвое еловых лап лазают крошечные желтоголовые корольки, в корнях и валежнике шныряет птичка-мышь – подкоренник. Много здесь разных ворон: серая и чёрная, белоносый грач, белоглазая галка, большой ворон, рябая кедровка, кофейная кукша, голубокрылая сойка.

Без леса не могут жить дятлы, рябчики, глухарь, тетерев, вяхирь, ястреба, кулики – вальдшнеп и черныш. В дуплах деревьев находят себе приют не только маленькие птички-синицы, горихвостка, мухоловка-пеструшка, – даже разные утки: зубастые крохали, мандаринка, гоголь, и дикий голубь клинтух, и совы, и сычи. На высоких деревьях гнезда соколов, орлов, цапель.

В дремучих лесах не найдёшь птиц с такими длинными крыльями, как в тундре и над морем, таких замечательных летунов. Мешали бы летать лесным птицам длинные крылья, задевали бы за ветки и стволы, путались бы в чаще. У лесных птиц крылышки короткие, круглые, а держаться в воздухе им помогает длинный хвост. Ловко проскальзывают в чаще длиннохвостые сороки. Прошло бы тельце с крылышками, а хвост за ним пройдёт, как нитка за иголкой.

Лесные птички быстро-быстро машут крылышками, полёт у них неровный, короткий: им всегда найдётся, где присесть.

Но и в лесах есть вечные скитальцы, такие же, как в море белый глупыш, что прилетел на Северный полюс. Это – клесты. Они всю жизнь стайками перелетают из леса в лес: ищут, где хороший урожай шишек.

СТЕПИ

За лесами, ближе к тёплым границам нашей Родины, широко раскинулись степи. И в степях много таких птиц, каких нет ни в лесах, ни в тундре.

В сухой, нетронутой пахарем степи расхаживают тяжеловесные, похожие на громадных кур дудаки или дрофы и некрупные их родичи – стрепеты. Тут живут хохлатые и чёрные жаворонки, розовые скворцы, быстроногие бегунки, кречетки, быстрокрылые тиркушки, большие кулики – кроншнепы, веретенники, авдотки, и лёгкие журавли-красавки, и махонькие куры – перепёлки, и серая куропатка.

В жарких степях мало воды. Зато уж где озеро или бежит речка – туда густо набивается всякая птица: серые, жёлтые, рыжие, белые цапли и чепуры, колпик с носом как ложка, маленькие чайки – крачки, поганки, кулички: ходулочник и шилоклювка, водяной пастушок, болотные курочки и курицы, смешная утка-савка и красная утка – пеганка и чёрная – лысуха.

Среди степей в морских заливах сообща ловят рыбу бабы-птицы – пеликаны и чёрные проворные бакланы: пеликаны загоняют её в залив, бакланы ныряют за ней под воду.

И над безводной степью и степными реками, озёрами, заливами кружат красные коршуны, парят орлы-курганники, проносятся стремительные сокола – балобаны; трепеща крыльями, висят в воздухе, словно к облакам на ниточке подвешенные, соколки-пустельги; медленно над самой травой пролетают луни.

В степных просторах, как в море и в тундре, много прекрасных летунов, половину своей жизни проводящих в воздухе.