Текст книги "Встреча"

Автор книги: Виталий Бабенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Единственное, что я знал наверняка, – это то, что Олава в левом салоне крыла А не было. Поэтому путь к отступлению лежал через левый салон.

Я поблагодарил экипаж и посоветовал им не следить за моим маршрутом с помощью микрокамер: изображение записывается на видеодиск, а как знать, кто первым получит доступ к видеодиску. Вышел в коридор и быстрым шагом направился по проходу левого салона. Минуя труп несчастного неумехи (он все еще не вызывал подозрений у пассажиров: мало ли кто дремлет в полете), я незаметным движением всадил изотопную булавку в рукав его пиджака. Прости, старина. Тебе, к несчастью, уже все равно. Посигналь немножко вместо меня, послужи прикрытием...

19

Сколько я ни ломал голову, но не нашел уголка укромнее туалета. Агент, скрывающийся в клозете, – это из плохой комедии, но лучшего места в самом деле не было. Трюмы отпадают: туда ведут всего четыре люка, которые легко контролировать. Камбузы, бары и буфеты? Двенадцать отсеков – долго ли проверить? А туалетов на крейсере – семьдесят два. Пока еще все обойдешь...

Конечно, и для этой ситуации есть соответствующее правило, оно называется законом Хоу и формулируется так: "Каждый способен изобрести план, который по сработает". Но, с другой стороны, есть и закон Буба, гласящий: "То, что вы ищете, вы найдете в самом последнем месте".

Итак, я заперся в туалете, в одной из трех кабинок, расположенных в срединной части левого салона крыла С, и снова раскрыл свой блокнот.

На чем я остановился? На предположении, что кодовое слово "23" соответствует букве "а". С минуту я обдумывал этот вариант и отбросил его. Мне не нравилась концовка текста. Третья от конца буква – очевидно, гласная, тогда две последние – согласные. Почему бы не предположить, что это OLS – сокращенно от "Ольсен"? Эту версию я счел вполне разумной. Значит, 23 – это "о", 12 – "I", а 3 – "s". Правда, "З" встречается 13 раз, многовато для буквы "s", ну да ладно, если я на ложном пути – это выяснится очень быстро.

Итак, начнем сначала. В первой строке сочетание второй и третьей букв дает нам "lo". Пятая буква 323 – определенно гласная. Может быть, "е"? Тогда первый шесть букв очень похожи на слово "flower" – "цветок". Я подставил найденные буквы в текст и понял: получается! Да здравствует "Золотой жук"!

Через семь минут на странице блокнота красовался целиком расшифрованный текст.

Flower got one о forts bd St Helena

Worms got heatbombs bd Xmas via Socotra

Ocean got cruiser guts rip up Faroes eom

Hypejets sale def sd Ols.

Понятно, почему компьютер не справился с расшифровкой. Он руководствовался стандартной программой частотного анализа и упорно считал наиболее часто встречающееся кодовое слово буквой "е", как и положено в английском языке. Но в этом тексте рекорд частоты держала гласная "о".

Я готов был прыгать от радости, и только теснота туалетной кабинки не позволяла сделать это. Да и ситуация не располагала к проявлению слишком бурных эмоций. Конечно, адекватность расшифровки теперь не вызывала сомнений, но оставались кое-какие неясные места.

Разберемся, One о – это, очевидно, цифра 10. Bd – сокращение от bound, "направляющийся", "готовый к выходу". Xmas, то есть Christmas, "Рождество" – ясно, что имеется в виду остров Рождества. Eom – очень распространенная аббревиатура: end ef the month, "конец месяца". Дольше всего – минуту или две – я ломал голову над трехбуквенным сочетанием def. В английском языке на эти три буквы начинаются около сотни слов, из них штук тридцать вполне годятся для расшифровки. Я остановился на глаголе define – "определять". Наконец, sd обозначает, вероятно, someday.

Вот и настал момент, когда я смог занести в память компьютера перевод криптограммы:

"Цветок" получил десять крепостей, направление – Святая Елена. "Червяки" получили тепловые бомбы, направление – остров Рождества через Сокотру. "Океан" получил начинку крылатых ракет, потрошение состоится на Фарерских островах в конце месяца. Дата распродажи сверхзвуковых бомбардировщиков будет определена нескоро. Ольсен".

Надо ли говорить, какой важности сообщение было у меня в руках! В концентрированном виде оно содержало секретнейшие данные двух аукционов, рейкьявикского и галифаксского. Что касается жаргонных словечек, то у них очень простые толкования. "Цветок" – это, конечно, Международное управление по вопросам солнечной энергии (его эмблема – цветок подсолнечника), а под "крепостями" разумеются стратегические бомбардировщики B-52G. "Червяками" определенные вредоносные круги пренебрежительно называют представителей ФАО, а именно Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН закупила в Галифаксе крупную партию "газотопливных" бомб. "Океан" – совсем прозрачно: имеется в виду Межправительственная океанографическая комиссия, получившая право распотрошить "томагавки". Ну и "сверхзвуковые бомбардировщики" – это "стелты", продажа которых так и не состоялась.

Какая мне разница, кто получатель этого сообщения? Главное, что у меня в руках есть неопровержимое доказательство: в мире действует тайная милитаристская организация, пресловутая ложа, комитет вооружений, и она тщательным образом собирает сведения о демонтированном или распотрошенном вооружении. Готовится к тому, чтобы в один прекрасный день наложить на оружие свою жадную руку и предъявить планете ультиматум. Кто состоит в этой организации – пока неизвестно. Я знаю только, что среди ее агентов есть бывшие сотрудники ЦРУ.

20

Теперь предстояло решить последние две задачи: минимум – ознакомить с моим открытием весь мир, максимум – отобрать у Лейтона его компьютер. "Что, от обороны переходишь к наступлению?" – спросил я себя. И сам себе ответил: "Пора".

Как же подать весть миру? От того, как я с этим справлюсь, зависит тактика контакта с Лейтоном. Правда, если сейчас по "Стратопорту" ударит ракета, никакая тактика уже не поможет. Однако с ракетой они что-то подозрительно медлят.

Ракета... Стоп. Я понял, откуда она взялась. Не из самолета – чужой самолет мгновенно засекла бы система "свой – чужой". По нашему "Стратопорту" выстрелили с подводной лодки. Какая-нибудь незарегистрированная лодка всплыла в открытом море, произвела пуск ракеты и снова ушла на глубину. Вот почему не было второго выстрела: скорости не те. Не изобрели еще такую подводную лодку, которая смогла бы соперничать в скорости с воздушным крейсером.

Так, отлично. Значит, наш "Стратопорт" будет жить. А мы... Мы еще поборемся.

И все же – как быть с сообщением? И тут меня осенило. В очередной раз. Я же в туалете! Ассенизационная система "Стратопорта" работает так: содержимое собирается в шлюзовом накопителе, а потом автоматически выбрасывается сжатым воздухом за борт. Автомат, насколько я помню, срабатывает после пятидесяти нажатий на педаль спуска воды.

Я включил звуковой канал компьютера и короткими фразами уместил все: и способ перехвата с помощью ридара, и суть шифровки и убийство Фалеева, и гибель Мерты, и несчастного неумеху, и даже мифическую даму, пригласившую меня на место 17-F, которое вскоре подверглось лучевому удару. Упомянул я и про подводную лодку, указав, в каком квадрате океана ее выуживать. Свой текст я закончил словами: "Иду на Ольсена".

Теперь оставалось немногое. Я ввел программу цифрового сжатия пакета информации, включил репетир и перевел радиостанцию на передачу по всем диапазонам. Сквозь корпус "Стратопорта" сигналам не пробиться, по тут мне поможет ассенизационная система. У меня в кармане лежал целехонький пластиковый пакет (давнее правило: все необходимое ношу с собой). Я сунул в него компьютер, который превратился в широковещательную станцию, и заварил пластик металлической расческой, нагрев ее в пламени зажигалки.

Ударом ноги я пробил фаянсовое дно унитаза и в расширившееся отверстие бережно опустил загерметизированный комп. Мой верный друг... Сантименты. Я принялся давить на педаль и после тридцать шестого нажатия услышал приглушенный всхлип пневмопровода. Комп провалился в бездну.

Он будет лететь, кувыркаясь, и за время падения успеет раз пятьсот передать по всем диапазонам информацию, которая так нужна миру.

И Миру...

По радио объявили посадку на челнок, идущий в Нассау. Мой репс. Мне надо быть в Нассау на очередном аукционе. Дадут ли мне сесть на этот челнок? Нужен я им еще или уже не нужен?

– Приглашаем на посадку, – повторил стюард.

И в этот момент кто-то с силой дернул ручку двери.

Понятно.

Дверь в атом туалете сдвигается влево. Значит, я отжимаю защелку, а честь открывания пусть принадлежит Лейтону. Как только створка уходит влево, я тут же наношу четверной удар справа – ребром ладони, локтем, коленом и ребром стопы. Левой рукой и поворотом туловища блокирую встречные удары. Я мысленно нарисовал фигуру Лейтона за дверью, обозначил болевые точки. Перевел дыхание. Положил левую руку на защелку.

А может, не так? Пригнуться, выскользнуть в коридор, увернувшись от ударов, и, когда Лейтон (если это Лейтон) увидит дыру в унитазе и мгновенно все поймет, повернуться к нему и заорать на весь "Стратопорт":

– Господи, кого я вижу? Неужели это Олав? Олав Ольсен! Вот так встреча! Здравствуй, милый Олав!

И выволочь его, широко улыбаясь и хлопая по плечам, в проход салона, обнять, сдавить так, чтобы затрещали кости, понять, в каком кармане компьютер, залезть, вытащить его и, брызжа слюной, вопить про восемнадцать лет, и про Адриатику, и про Мерту...

Примет Лейтон игру или нет? Если примет, то в какой момент он поймет, что его компьютер – мое решающее доказательство – перекочевал ко мне, – до моей посадки в нассауский челнок или после, когда я уже буду (буду ли?) лететь наконец к земле?

Я еще раз глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, и отжал защелку.