Текст книги "Граничник (СИ)"

Автор книги: Виталий Останин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Стефан тут же повернулся в сторону охотника с округлившимися глазами – в общинах так не разговаривали, да и я никогда не позволял себе бранных слов. Я едва успел остановить воспитанника, чтобы он не разразился гневной речью, выдающей его настоящий возраст.

– Следи за языком, нехристь, – сказал я Пролу. – Пока живы – ничего не поздно.

Хотя, сказать по правде, не так уж охотник был и не прав. Позади – сотни Гончих, впереди Владыка, и тоже вряд ли один. Да, у нас огневая мощь и Вера, но численный перевес на стороне врага. Признаться, я не очень представлял, как из этой ловушки выпутываться.

– Гринь, Разлом в каком направлении?

Тот прикрыл глаза, поводил головой из стороны в сторону и уверенно указал чуть левее направления нашего движения.

– Стефан, забирай правее. Сколько местность позволит.

До этого мы шли по дороге. Хоть платформа и не нуждалась в ровной поверхности, все же мы старались избегать неожиданностей в виде поваленного бурей дерева или торчащей железобетонной конструкции от древних строений. В темноте их можно заметить слишком поздно.

– Не чуешь, какой грех у Владыки? – снова я обратился к магу.

Тот отрицательно покрутил головой.

– Чую только Разломы, направление и расстояние. Силу – нет.

– Толку, я посмотрю, от твоей магии! – вдруг зло выдал Стефан.

– А от тебя сколько?! – тут же отозвался Прол. И тоже очень раздраженно.

Понятно. Ну, следовало ожидать, на самом деле. Кого еще посылать против группы вооруженных мужчин, знающих, что такое насилие, не понаслышке. Гнев – лучший кандидат.

Глава 15

– Всякое раздражение и ярость, и гнев, и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас…

– Чего ты там бормочешь, Страж?

– Помоги немощи нашей, и как Ты некогда запретил волнующемуся морю…

– Самое время молитвы читать! Доставай рельсу, сейчас мы этих тварей покрошим!

– Прол, може, нишкнёшь[1] уже? Владыка давит, не понимае? Страж отгоняе!

– Господь – твердыня моя и крепость моя, и избавитель мой!

Но Стефан не читал чин изгнания или освобождения от страстей, как решил Гринь. Мальчишка просто впал в панику и теперь бормотал те строчки из Священного Писания и проповедей, которые мог вспомнить, и которые, по его мнению, к ситуации подходили. Только последняя была не из Библии.

– Оли, что мне делать?

Несмотря на то, что голос у Стефана был глубоким и густым, этот его вопрос прозвучал до боли беспомощно. Да, его не так зацепило способностями Владыки – ну какой гнев может быть у одиннадцатилетнего пацана? – зато повергло в страх. И он сперва молился, как умел, а потом, не сдержавшись, спросил вслух то, что надо было говорить только мне.

– Сдрейфил, Страж? – тут же отреагировал Прол.

Его сила Владыки ударила сильнее прочих. Обиды и злобы в нем было на всю нашу команду, да и еще бы на пару мирян хватило. От того сейчас он краев своим эмоциям не видел, вспыхивая от любого слова.

– Ша, грю! – Гринь тоже стал заводиться, хотя у него с контролем было получше. – Еще за нож возьмись!

– Раньше надо было! Сейчас-то уже что? Меж молотом и наковальней застряли! И Страж потек! Слышь, дохлый? Ты сам как?

– Во мне нет гнева и нет страха, – ответил я, неслышно успокаивая воспитанника и думая, как объяснить охотникам его прорвавшуюся истерику.

Хотя, если вдуматься, зачем? Вероятность того, что нам со Стефаном удастся выбраться из этой западни, стремится к нулю. Какая тогда разница, что поймут или не поймут нехристи? Все равно никому не расскажут, да и использовать не успеют.

Владыка не был бы опасен для Стража, останься тот прежним. Его, как и всех нас, обучали противостоять атакам демонических сущностей любого уровня, кроме разве что Лордов и Королей. А в нынешнем же состоянии, когда в теле мужа сидело сознание ребенка… В общем, я оказался в компании трех неподготовленных к сражению с Высшим демоном людей. Почему я об этом раньше не подумал? Ей, лучше бы и правда, был искусственным интеллектом!

– Я могу попытаться магией прикрыть! – сунулся с предложением Гринь. – Не пробовал, но…

– Вот и не пробуй! – отрезал я, запуская работу медбота и фиксируя снижение уровня адреналина у подопечного. – Был бы уверен, тогда другой разговор, а неумело можно только хуже сделать. Лучше мне не мешайте!

И, сказавши так, я начал читать молитву, освобождающую от страстей. Точнее, диктовал ее Стефану, а тот сперва дрожащим, но в последствии окрепшим голосом ее произносил. К сожалению, в моем исполнении она не имела никакой силы – бездушная копия, чего от такого ждать? Стефан же, пусть и не был ревнителем, и не владел специальными техниками, своей искренней верой давал нам хотя бы тень надежды.

Спустя две-три минуты давление силы Владыки на нашу группу ослабло. Не так прямо, чтобы отпустило, Прол по-прежнему зло зыркал глазами на Стража, но уже не ругался и к ножу не тянулся – и то хлеб!

Гринь тоже подобрался и стал сообщать, куда смещается Высший – тот не видел нас, а ориентировался исключительно по «показаниям» Гончих. Но главное – перестал паниковать Стефан, снова ставший пусть и не полноценным Стражем, но собранным и настроенным на борьбу мальчишкой.

А потом давление вдруг пропало. Совсем, будто и не было его. Словно целая пятерка ревнителей встала вокруг и затянула чин освобождения. Лица людей разгладились, Стефан так и вовсе разулыбался – я отметил серьезный выброс эндорфинов. С камеры дрона я также фиксировал, как низшие демоны меняют курс и продолжают движение вдоль дороги, по которой мы недавно двигались. Как если бы потеряли нас из виду, чего быть никак не могло – мы в прямой видимости находились.

– Гринь, ты это сделал?

– Что сделал? – уточнил охотник.

– Заблокировал силу Владыки и отвел глаза Гончим?

– Ты ж сказал не делать. Да и как бы?

– Тогда кто?

Ответ я получил через семь минут. Платформа забирала все сильнее влево, приближаясь к границе леса, который в опустившейся темноте уже выглядел черной стеной, когда в ста пятидесяти метрах впереди показались три человеческих фигурки. Стефан, с моей подсказки углядевший их первым, не раздумывая навел на них рельсотрон.

– Не стреляй! – Гринь положил ладонь на оружие, заставляя ствол опуститься. – Это свои.

– Какие свои ночью в лесу? – не удержался мальчишка.

– Зазноба моя, – не очень понятно объяснил нехристь.

Меньше чем через минуту уже можно было разглядеть стоящих на нашем пути людей. Женщин, если быть точным. Троих, одна из которых была настолько старой, что, казалось, вот-вот рассыплется, вторая – молодой, улыбающейся и весьма красивой, а третья – девчонкой-подростком лет тринадцати, опустившей голову и прикрывшей лицо волосами.

Три женщины на опушке леса. Ночью. В паре километров от Разлома Владыки. В полусотне верст от ближайшего людского поселения. Тут и общинник сообразит, кто они такие.

– Ведьмы! – шепотом выдохнул Стефан и принялся креститься.

Ну да, демонов мы, значит, мечом шинкуем, а ведьм – боимся. Они же детей крадут и из внутренностей декокты колдовские делают, кровь некрещенных младенцев пьют для молодости вечной, а на шабашах с Высшими свальный грех практикуют! Общинники…

– Не крестись, Страж, не съедим! – со смехом сказала молодая женщина. – Притормози, Старая на ходу не взойдет.

Противореча этому заявлению, старушка поднялась в воздух и опустилась на платформу рядом с охотниками. Следом тот же маневр повторила девчонка, так и не показавшая лицо из-за сплошной стены волос. Последней, без всякой магии, но зато продемонстрировав изрядную ловкость и координацию, туда же вспрыгнула и женщина.

И мне все стало окончательно ясно. Ну, действительно, кем еще могла быть зазноба нехристя-мага, как не ведьмой? Да еще не какой-то ведуньей-травницей, на которых даже Ассамблея смотрит сквозь пальцы, поскольку Силы в тех на щепотку – больше знаний о декоктах, а настоящей Триадой! Тьфу! Если выживем и до земель безопасных доберемся, все одно нас сожгут. Просто за то, что с ней рядом стояли.

Колдовская сила этих могущественных созданий была настолько велика, что не могла уместиться в одном теле. Поэтому, оскверняя прообраз Святой Троицы, магия разделялась на три тела – юное, молодое и старое – и в них существовала. От того легко Триаду было узнать – всегда и везде они были вместе, говорили, как один человек и даже, похоже, мыслили так же. И имена у каждой тройки были одинаковые: Старица, Молодка и Малая.

Триады были равны по могуществу Темным Слугам, но в отличие от них, не были привязаны к Столам Крови и Силу черпали не из жертвоприношений. Что, разумеется, не делало их магию менее проклятой. Подобные ведьмы жили, как правило, в глуши. Порой помогали мирянам, порой мстили им за неведомые грехи. Низшие демоны их территорию обходили по широкой дуге, высшие же, как было точно известно Ассамблее, порой заключали с ними союзы.

Такая вот Триада явилась нам на помощь – точнее, своему мужчине, но поди объясни это Трибуналу! Костер, нас однозначно ждет костер.

– Ты Гончих увела? – напрямик спросил я у Молодки, хотя понимал все и без ее ответа.

Та мой вопрос проигнорировала, шагнув к Гриню и совершенно бесстыдно, у всех на глазах, поцеловала его. Ответила Старица, молча кивнув, не спуская при этом взгляда с целующейся парочки. Малая же присела на колени и уставилась немигающим взглядом на Стефана – а тот едва заметно отодвинулся от нее, насколько позволяла платформа.

– Я создала из зверей ваших фантомов и пустила их навстречу Владыке, – отлепившись от охотника соизволила пояснить ведьма. – Час у нас, покуда разберется. Так что правь в лес, Мертвый.

Обращалась она напрямую ко мне, без всяких подсказок разобравшись, кто Страж, а кто наставитель. А девчонка-подросток, тем временем, закончив играть в гляделки со Стефаном, выдала вдруг тонким голосом.

– У дядьки внутри мальчонка.

– Не язык, а помело! – укорила ее старуха. – То же мы то не разглядели! Спрашивал тебя кто?

– Прости, ба!

– Перед Мертвым извиняйся, дуреха, его тайну, как простыни с кровью вывесила!

Я бы выругался, не будь воспитан в строгости церковного устава, исключавшего даже возможность использования бранных слов. Младшая из Триады, не пробыв с нами и минуты, открыла всем то, что я уже четвертый день пытаюсь скрыть! Вот уж действительно – как простыни! Лучше и не скажешь.

К счастью, бедственное положение Стража, оказавшегося ребенком в теле взрослого человека, никто обсуждать не стал. Прол сплюнул, Гринь посмотрел так, словно догадывался, но не был уверен, а ведьмы, говоря по очереди, будто один человек, стали указывать направление движения.

Мы направили платформу прямо в лесную чащу, которая будто расступалась перед нашим транспортным средством. Нет, деревья корни из земли не вырывали и не отходили в сторону, но всегда в том месте, куда показывала колдунья, оказывался просвет, невидимый со стороны, но достаточный, чтобы платформа могла пройти.

Стефан правил молча, порой лишь неслышно для других спрашивая у меня, не стоит ли нам ведьм убить, а самим бежать – напугали они мальца. Я его успокаивал и как мог пытался объяснить разницу между ведьмами вообще и Триадой-союзником. Заодно говоря и о разнице в наших с ними силах. Вот, например, с Пролом или даже с Гринем, поодиночке мы бы еще справились. С ведьмами же – никаких вариантов. Прежний Стеф, да и то без гарантии, мог бы вызов бросить. Одиннадцатилетний пацан, не способный даже наваждению Владыки противостоять – нет.

Так что с ведьмами я не спорил даже. Говорят – направо, значит туда и сворачиваем. Не в нашем положении от помощи отказываться, пусть бы и от мажеской. Была, конечно, мысль, что Триада, делая вид, что спасает нас, на деле ведет прямо в лапы Золотоголовому, но я отмел ее, как надуманную. Хотели бы колдуньи нас спеленать, не стали бы представление с фантомами придумывать. Спеленали бы, аки младенчиков, и ничего бы мы им не сделали.

Так что – как там общинники говорили? «Сгорел сарай – гори и хата!» К тому же, и я, и Стефан так уже замарались близостью колдовства (и пособничеством колдунам), что ничего хорошего нас в Ассамблее не ждало. Никого ведь в Трибунале не будет волновать, что Триаду мы не звали и действовала она по собственному умыслу. Женщина вообще пришла на помощь своему мужчине (пусть обычно наоборот бывает), умыла Владыку на его же поле, попутно и Стража с наставителем спасла! С магией, да, но мы-то со Стефом ее не призывали?

Порой мне даже хотелось оспорить догматы Церкви относительно контактов с магами. Ну бывают же, в конце концов, обстоятельства непреодолимой силы! Когда события несутся вскачь, а потом и вовсе обрушиваются в Тартар, и все, что остается делать человеку, это выбор: орать ему в полете или молча молиться.

Впрочем… Чтобы я там себе не думал, мы все равно должны были добраться до Новгорода и передать информацию Трибуналу. А там – костер, так костер, подвал, так подвал. Меня, скорее всего, отключат, предварительно скачав всю информацию, а после и вовсе личность сотрут. Во избежание распространения ереси, так сказать. Пацана вот только жалко!

Перед платформой словно бы расстилалась тропка, по которой мы беспрепятственно въехали в глубину леса, и поплыли по нему в сторону от примерного нахождения Владыки с его стаями.

– Надо крюк сделать, чтобы со следа Владыку сбить, – пояснила Молодка, когда я уточнил у нее, куда она нас ведет. – В аккурат к топям выйдем, от них по прямой до церковных земель – низшие там не пройдут.

Я кивнул, а Старица продолжила – ох и пугающе же это было, когда три человека говорят, как один!

– Не серчай на Гриня, Мертвый. Он все правильно сделал. Без нас вы бы уже все мертвыми были.

– А с вами – чуть позже.

– Все умрут. Но ты хоть цели достигнешь. Как со Стражем-то такое вышло? Тело зрелое, а душа юная.

Продолжая руководствоваться тем же принципом про сарай с хатой – как ни крути, а мы со Стефаном зависели от нехристей, а не наоборот – я выложил Триаде всю нашу историю. Пока говорил, все молчали – охотники, естественно, тоже слушали. Малая и вовсе, подсев к Стефану поближе, гладила его по ноге, успокаивая, и бежать тому с платформы уже было некуда.

– Вот чего он таким странным мне казался! – Прол хлопнул себя по коленям, когда я закончил рассказ. – Но, погодь! Разве одержимым можно сделать вашего? Ну, в смысле, кто под Христом ходит? Как-то это противоречит тому, что святоши проповедуют.

В корень зрит, нехристь. Это и было основной опасностью в возможностях Золотоголового. Я не имел ни малейшего представления о том, как демону это удается, но тот уже трижды продемонстрировал, что ему это по силам.

Ведьмы в очередной раз меня удивили. Начали смеяться, причем все сразу. Кашляющий смех Старицы, переливчатые колокольчики задорного хохота Молодки и детское озорное хихиканье Малой – Господь свидетель, в ночную пору это звучало по-настоящему жутко.

– Как же ты глуп, Мертвый! – отсмеявшись произнесла Молодка. – И слеп. Вроде, такие, как ты, должны обладать огромными знаниями. Неужели в них нет слов, которые бы все разъяснили? Или, когда душа уходит, вы, мертвые Стражи, становитесь просто машинами, не способными понять то, что очевидно любому живому?

– Поясни?

– Даже не знаю, стоит ли? А может, я лучше расскажу тебе небольшую притчу? Вы ведь, церковники, любите притчи?

– Ты любишь притчи, мальчик? – вклинилась Малая.

Нет, если она так и дальше к нему придвигаться будет, воспитанник вскоре упадет с платформы.

– Ваша беда, святоши, – продолжила Старица, – в том, что вы знаете больше других, но смотрите очень узко. Как лошади, которым надевают шоры. Правда только в священных текстах, да?

– Вам известны чины, и даже имена, – Молодка.

– … но вы никогда не думаете о своих врагах, как о личностях, – Малая.

– У которых есть свои страсти и свои мотивы. Вы все время забываете, что и Ад неоднороден, – снова Старица.

Имея возможность смотреть на всю сцену глазами висящего сверху дрона, я понимал, что ведьмы разыгрывают спектакль. Это вот жонглирование фразами, повышение и понижение тона, вопросы без ответов. При этом я не мог отказать им в умении – Стефана уже ощутимо потряхивало. Терпеть это я больше не собирался, но опередил меня, как ни странно, Гринь.

– Свет, може, давай кто-то один из вас, а? Мороз же по коже, когда вы вот так начинаете!

Молодка, у которой, оказывается было и человеческое имя, ласково провела ладонью по щеке мужчины.

– Прости. Конечно.

– И давай толком. Просто скажи, что ты имеешь ввиду, – в свою очередь попросил я.

Женщина улыбнулась и заговорила сама, не деля уже рассказ на троих. Вот за это, в частности, я охотнику был очень благодарен.

– Ваша Церковь считает, что Лорды и Короли Ада спят и видят, как бы уничтожить человечество? Не отвечай, я знаю, что именно так ты и думаешь. Меж тем, Мертвый, любое действие Высшего демона всегда преследует только две цели: собственное возвышение и падение конкурента. Это природа падших ангелов: поднявши бунт однажды, они вынуждены восставать постоянно. Люцифер держит их в узде, тщательно лавируя между демоническими фракциями, усиливая одни и ослабляя другие. Его власть абсолютна, но хрупка, как ваза из хрусталя. Ты должен понять это, чтобы мы пошли дальше.

– Допустим.

– Тогда допусти вот еще что, Мертвый. Люди – не цель. Мы – сопутствующие потери. Падение человечества в Темные Века было нужно Люциферу, но наше уничтожение – нет. Подумай сам: с теми силами, что они обрушили на нас, был ли у нас хоть призрачный шанс выжить? Да была бы поставлена такая задача – демоны просто сожрали каждое живое существо на Земле!

– А они, значит, покусали и бросили?

– Ты веришь в своего Бога, но не видишь главного. Зачем Сатане уничтожать человечество? Он борется не с нами, а со своим Создателем. Его главная цель – и она всегда была и будет таковой – показать Ему, что люди были ошибкой. Что мы просто животные, живущие по страстям, а вовсе не создания, достойные Его любви. То, что случилось триста лет назад, было лишь очередным доводом Восставшего в древнем споре с Творцом.

– Светлана, если можно – поменьше этого мистического тумана…

– Вечный спор, Мертвый. Или игра, которая ведется от начала времен, в которой мы даже не пешки – всего лишь причина начала партии.

– У каждой игры есть правила, – сказал я и тут же осекся.

– Ну. Продолжай! – издевательски улыбнулась ведьма. – Я вижу, ты наконец встал на верный путь.

Я бы хлопнул себя по лбу, будь у меня такая возможность! Молодка была права – ответ с самого начала был у меня перед глазами. Правила, вот ведь! Правила игры неизменны! Каким же надо было быть узколобым, чтобы проглядеть очевидное!

Ведьма продолжила говорить, но могла бы и молчать – каждое ее слово я мог предсказать до того, как она его произносила.

– Правила не меняются по ходу игры. Праведника нельзя сделать одержимым. И Красный Рыцарь, которого ты называешь Золотоголовым, не делает одержимых. Он просто поднимает мертвецов. Убивает Стражей и тут же заполняет их тела низшими демонами. И тебя должно интересовать, зачем он это делает.

[1] От «нишкни» – молчи (устар. русс).

Глава 16

Хорошо. Допустим. Мне стало понятно, как действует Золотоголовый, но от этого наша со Стефаном задача проще не стала. Демон в любом случае хочет нас устранить, как свидетелей, а мы по-прежнему должны добраться до Ассамблеи и доложить о появившихся у Врага новых возможностях. Пусть это не одержимость, а насквозь привычное явление в нашей работе – смерть, но не спускать же теперь поганцу с рук убийство двух Стражей и обнуленного до младенца моего напарника. Да и сама возможность убивать из-за Изнанки, ее точно нельзя сбрасывать со счетов.

И мы дойдем – пусть он хоть все силы Ада на нас бросит. И сообщим Трибуналу, а дальше пусть уже умники из ревнителей думают, как от атаки Золотоголового защищаться – наша работа на том закончится.

Сказать это было значительно проще, чем сделать. Но – необходимо. Вон, паренек мой совсем носом поник, как такого без слова утешительного оставишь? Не ведьмам же эту задачу поручать, а то ведь они наговорят!

Наша платформа, петляя, углублялась в лес, и вскоре я, сколько ни сверялся с картами, окончательно потерял направление. Поди тут разберись – вокруг темнота, повороты то налево, то направо и безо всякой системы, да еще и болота какие-то, про которые в моих базах ни полслова не имелось.

Вряд ли, конечно, ведьмы врали – они могли и менее затейливым способом нас прикончить. А белых пятен на картах по сю пору множество было – кому, кроме бродяжников их закрашивать? Дороги, леса, реки да поселения– вот и все что мы знали о собственном мире, право на владение которым едва не утратили три сотни лет назад. Глубже шагни в чащу – и вот тебе терра инкогнита во всей ее первозданной красе. Немного природе потребовалось времени, чтобы вернуть то, что люди у нее забрали.

Я к тому, что болото тут запросто могло иметься, сколько бы я ни изучал сканы старых спутниковых снимков. И не только болото, так-то. Только я не помнил, чтобы какая-то такая хлябь земная к границам церковных территорий выходила. Вот что мне не нравилось в объяснениях Молодки из Триады. Или это Старица сказала?

– Значит, убивает? – вернулся я к прежней теме, понимая, что маршрут обсуждать они не желают.

– Ага, – вместо Молодки ответила Малая. – Слыхал про зомби? Живых мертвецов, они во многих культурах были сказками до Темных Веков.

– Получается, он как бы стирает жизнь? Со Стефом не успел…

– А со Стражами, которые на посту были, получилось, – подтвердила Старица. – Что-то в голосе твоем, Мертвый, говорит, что ты этому объяснению не веришь.

– Сложно, вот что я думаю, – не стал я отрицать очевидного. – Стража, как бы ни был он хорошо подготовлен и оснащен, не велика проблема убить. Подкараулить, заманить в засаду, да просто мясом низших забросать – и вся недолга! Зачем такие маневры: Разлом, стая демонов, атака сквозь Изнанку? Наконец, зачем в этой схеме целый Лорд? Для простого, я прошу заметить, действия – исторгнуть душу из тела и заменить ее нечистым духом?

Старица закашляла – это она смеялась так. Глянула на Стефана, но каким-то образом нашла именно меня в его ответном взгляде.

– Ишь, как просто у тебя все – душу живую заменить на беса, по-твоему, простое дело? Князья того не могут, например, они ведь обычными служебными духами созданы. Да и Лорд не каждый, так что не говори того, чего не разумеешь. А вот про «зачем» я тебе, Мертвый, скажу – тут тайны нет. Сам бы допетрил, кабы думать вас в Ассамблее учили.

Я на эту очередную ее провокацию отвечать не стал. Зачем? Она все равно скажет то, что посчитает нужным.

– Золотоголовый – давай уже будем называть его настоящим именем – Берит, ведет свою игру. Не с тобой или Церковью, плевать ему на вас обоих. Его настоящая цель – возвышение. Его личное возвышение. И попутное понижение того, кого он очень сильно не любит.

– Тогда зачем убивать Стражей? Хотя это ладно! Зачем охотиться на нас, если его возможность создавать одержимых демонами мертвецов ничего секретного из себя не представляет?

Немного раздражало, что, задавая вопрос одной из ведьм, я получал ответ от другой. Приходилось постоянно переносить фокус внимания, чего при разговоре с обычным собеседником не бывает. Вот и сейчас «право ответа» перешло от Малой к Молодке.

– Зачем-зачем? – передразнила она. – Чем ты вообще слушал, Мертвый? Затем, что он хочет возвыситься сам и унизить перед лицом Падшего кого-то другого!

– Это понятно!..

– Я так не думаю. Иначе ты бы уже сам произнес ответ.

– Да видимость это, Страж! Не понимае? – не удержался и вмешался в наш странный разговор Гринь.

– Он у меня умница, да, Мертвый? Ну, дошло до головы твоей кремниевой? Золотоголовый не преследует вас. Он создает видимость преследования.

Тут Молодка на миг отвлеклась, тронув Стефана за руку и показывая, как лучше объехать вынырнувший из темноты поваленный ствол дерева. Тот уже отреагировал на прикосновение спокойно, словно ведьма, выступающая штурманом, не была чем-то из ряда вон выходящим. Хотя по первости вздрагивал. Из всей Триады он все еще побаивался только Малой, стараясь держаться от нее подальше. Та же, наоборот, льнула к Стражу, как кошка к печке.

– А это тогда что? – хмыкнул Прол, качнув головой на корму. – Владыки, стаи Гончих… Как тогда выглядит охота, если это не она?

– Князь, например, – пожала тощими плечами Старица. – Не в одиночку, естественно, а с десятком-другим Легионов. Вот тогда бы точно не до баловства было. И мы бы даже помогать не пытались.

Я попробовал это осмыслить. Демон, который враждует с другим демоном, и играет с нами в догонялки только для того, чтобы убедить своего оппонента в том, что нам известна какая-то тайна. Что же он тогда от него скрывает? Ну, гадость, естественно, что же еще, но какую?

Хорошо. Примем слова ведьм за правду, тем более, что врать им вроде незачем. Что это меняет для нас? Да ничего, в общем-то. На хвосте по-прежнему Гончие с Владыкой, впереди Трибунал и подвал, а может даже костер. Остановиться нельзя – сожрут, значит двигаемся вперед, тоже к смерти, но хотя бы не бессмысленной… Нет, определенно, при моей жизни было проще! Демоны – перед тобой, рубить их нужно – сильно, молиться – искренне. Без вот этого вот всего!

Темные ветви деревьев, практически касающиеся голов людей, тронул ветер, и они согласно закивали в такт моим мыслям: «Проще, проще, проще. Раньше все было проще. Когда не было людей, а под нашими ветками ходили только животные».

– А почему, кстати, Триада взялась помогать Стражу? – решил я озвучить давно интересовавший меня вопрос. – Могли просто Гриня с Пролом забрать, что вам до разборок церковника с Лордом?

Молодка улыбнулась и потрепала Стефана по щеке. Тот даже отстраняться не стал, настолько жест у ведьмы оказался теплым и по-матерински нежным. Сосунок еще, прости Господи!

– Мы так и собирались сделать, – мягко ответила она. – Но… Малой понравился твой мальчик.

И, явно не желая этот вопрос далее обсуждать, сменила тему. Точнее, собеседника – повернулась к Гриню и принялась о чем-то его расспрашивать.

А я опять задумался. Что это было: просто уход от вопроса, превращенный в шутку, или действительно им зачем-то нужен мой Стеф? Все-таки ведьмы, как ни крути – мерзость пред лицом Господа. И то, что они сейчас нам помогают, не значит, что, когда придет время, не предадут.

Может, конечно, я и накручивал себя, может, никакая это не бдительность, а настоящая паранойя, обостренная бегством от Лорда и его слуг. Может, все просто – женщина спасает своего глупого мужчину, сунувшегося вместе с самоубийцей-Стражем в пасть к Высшему демону. Но… тогда бы логичнее было просто подхватить охотников и оставить Стефана на растерзание Гончим. А быстро передвигаться они могли, как-то же обогнали нас, хотя мы изрядно от Глин – тьфу ты! – Малахии отъехали.

Еще около часа наша платформа почти в полной тишине плыла по лесу. Прол, демонстрируя завидную выдержку, прислонился к метателю и похрапывал, Гринь с Молодкой держались за руки и о чем-то неслышно шептались. Стефан вел транспорт, стараясь не обращать внимания на сидевшую у его ног девчонку, а Старица неподвижно стояла на носу, изображая из себя украшение нашего корабля.

Я, чтобы не тратить на это время в будущем, обновил файл отчета для Трибунала и сосредоточил большую часть внимания на управлении летящим перед платформой дроном. Сообщая Стефану о препятствиях, так как ведьмы, видимо, решив, что дальше мы и сами справимся, делать это перестали.

Вдруг тишину ночного леса нарушил низкий, полный безнадежной тоски, вой. Он раздался совсем рядом, и я не сразу сообразил, что его источником является Малая. Девчонка по-прежнему сидела рядом со Стражем, но теперь она натурально жалась к нему, обхватив мужскую ногу руками.

– Владыка Гнева обнаружил обман, – Молодка тут же присела рядом с девчонкой и принялась гладить ту по голове, успокаивая. – Уже нашел, где фантомы разошлись с людьми и направил туда Гончих. Скоро они возьмут след.

– А до болот еще далеко? – уточнил Стефан, уже даже не пытаясь вырваться из мертвой хватки младшей из ведьм.

– Не очень. Но мы все равно не успеем, – «обнадежила» женщина. – Гринь, буди своего напарника, скоро нам всем придется поработать. А ты Мертвый…

– Стефан справится, – уверил ее я.

– Но в полную силу сражаться не сможет?

– Нет.

– Впереди будут руины. Большое здание, правда, от него остался только бетонный скелет. Но прочный. Если мы заберемся наверх, то можем попробовать там закрепиться и дать бой.

– Плохая идея, Света! – бросил Гринь, помогая Пролу встать на ноги.

– Потеряем в мобильности, – согласился я с охотником. – Гончие просто возьмут нас в кольцо и задавят массой. Надо двигаться к твоей топи.

Молодая ведьма кивнула, соглашаясь.

– Тогда пусти Малую к рулю. Пусть она ведет, а мальчишка сражается.

Все во мне воспротивилось этому предложению – завезут они нас! – но я все же признал правоту Молодки. Лучше бы Стефану держать оружие, а не рычаги управления платформой – больше шансов, что выживет. Да и девчонке не придется тратить время, показывая куда сворачивать.

– И все-таки, Светлана, зачем вы нам помогаете? – еще раз спросил я. Момент уж был больно подходящий.

– Если доберемся до топи живыми – скажу, – отмахнулась Молодка. – А помрем – так и какая тогда разница, да, Мертвый?

Пусть ответ меня и не удовлетворил, но логика в словах ведьмы была. Толку мне от понимания мотивов Триады, ежели через малое время мы все можем быть мертвы.

Гончие нагнали нас уже через двадцать минут. В этот раз они шли на полной скорости, стелясь серым туманом. Они уже не загоняли дичь на охотника, а преследовали ее. По той целеустремленности, с какой адские твари двигались, становилось понятно, что Владыка приказал им просто разорвать беглецов.

Несколько демонов настолько увлеклись погоней, что вырвались вперед, оторвавшись от основной стаи метров на двадцать. И тут же за свою дерзость поплатились. Старица лишь рукой взмахнула, и сразу шесть низших демонов распались прахом. Сильная ведьма, ничего не скажешь. И на нашей стороне, что радует, но – ох, где же я так согрешил-то, что сражаюсь на одной стороне с ведьмами и магами?

На собак Гончие походили не слишком, однако в свое время это нисколько не помешало назвать их по имени псовой породы. Кое в чем, конечно, сходство проглядывалось: вытянутые худые тела, длинные тонкие лапы, но все портила практически крокодилья пасть там, где должна была находится голова. Именно пасть: две узкие, полные конусовидных зубов челюсти и ничего больше – ни глаз, ни дыхательных отверстий. Будь твари из плоти и крови, подчиняйся они законам реальности, эти челюсти просто не позволили бы им двигаться с такой скоростью – перевешивали бы.