![](/files/books/160/oblozhka-knigi-margo-376507.jpg)
Текст книги "Марго"
Автор книги: Виталий Кленов
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
– Пойдем, я покажу тебе ночной Петербург, – Марго снова взяла его под руку и пояснила. – Утром встану попозже.
Она повела его, и Максим почувствовал себя ужасно счастливым. Ему было приятно, что, несмотря на долгий день и усталость, несмотря на то, что было уже далеко за полночь, Марго устроила ему такую удивительную прогулку. Завтра у нее был занят день, и она нашла для него ночь!
Они прошли мимо Михайловского инженерного замка, немного постояли у Воскресенского собора, известного всем как «Спас на крови», полюбовались его красотой, и дальше дворами через Певческий мост с его витыми чугунными решетками, вышли на безлюдную Дворцовую площадь. Оттуда по Адмиралтейскому проспекту дошли до Исакия и свернули на Сенатскую площадь, чтобы посмотреть ночного Медного Всадника. Они шли никуда не спеша: им было без разницы куда идти…
Начало лета в Петербурге – удивительное время волшебства белых ночей. В это время ночью почти так же светло, как и днем, вот только на небе нельзя отыскать солнце. Еще вечером оно незаметно куда-то пряталось, но своим приглушенным, матовым светом дарило тысячам влюбленных эти сказочные ночи: когда вплоть до самого утра можно было гулять по притихшим улочкам спящего города, стоять на набережной, наблюдать, как разводят мосты, и любоваться Невой, ожидая рассвета.
В это мистическое время, когда белые ночи позволяли видеть все вокруг без света фонарей, по улицам города обычно бродили толпы туристов. Но сегодня все они словно подевались куда-то, а быть может, Максим с Марго их просто не замечали. Казалось, будто в этом городе они были только вдвоем, и что весь он, вместе со всеми реками и мостами, с великолепными дворцами и набережными принадлежит только им одним. Им одним и больше никому! Они могли идти куда захотят, могли делать все, что захотят. Это их город! Это их ночь! Маргарита показывала и рассказывала ему все, что знала о родном Петербурге, а Максим с удовольствием слушал самый очаровательный голос на свете и, с восторгом рассматривая потрясающую архитектуру, любовался ею, любовался Марго.
Так, неторопливо шагая вдоль набережной, они дошли до Эрмитажной пристани и сели на спуске. Здесь, пожалуй, открывался самый красивый вид на просторы Невы, на сияющее золотом острие Петропавловской крепости и бесконечные колонны Биржи.
– Марго, мне кажется, что сегодня я полюбил твой город. Если бы не ты, таким Петербург мне вряд ли бы довелось когда-нибудь увидеть. Он фантастически красив, – Максим посмотрел на Маргариту, и его глаза говорили о многом.
– А я вот Москву почти не помню – мне было лет четырнадцать тогда, когда мы приезжали туда с родителями.
– Так ты теперь просто обязана приехать к нам в гости, чтобы я не остался твоим должником.
– Мы как раз с девчонками собирались в этом году в Москву.
– Здорово! Приезжайте все вместе, обещаю вас встретить и показать все самое интересное, – Максим спустился к Неве, и дотронулся до воды, будто здороваясь с ней.
– Холодная? – спросила Марго.
Максим обернулся. Марго сидела и, подперев руками голову, смотрела на него.
– Подожди, не шевелись, – он стряхнул с рук капли воды и, достав телефон, сделал снимок. – Хочу видеть твое лицо, когда ты мне позвонишь.
Она улыбнулась. Максим убрал телефон и, повернувшись к Неве, расставив в стороны руки, торжественно произнес:
Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит…
Дочитав четверостишье, он замолчал.
– Максим, – позвала Марго.
– Что? – он стоял к ней спиной, с прилипшим к свинцовой глади взглядом, и никак не мог от нее оторваться.
– Нет, ничего, – Марго убрала руки от подбородка, обняла колени и стала рассматривать отражение Петропавловского шпиля в воде.
– Ты когда уезжаешь? – поинтересовалась она.
– Сегодня вечером, – Максим, наконец, сумел оторвать свой взгляд от Невы и обернулся. – В десять.
– На поезде? – догадалась Марго.
– Да, – подтвердил он. – Мне нравится на поезде. Садишься вечером в вагон и сразу ложишься спать, а утром просыпаешься и выходишь уже в центре Москвы. Удобно.
– Позвони мне перед отъездом.
– Обязательно, – уверенно кивнул Максим.
По безлюдной набережной они дошли до Марсова поля и, свернув, вышли на Пестеля. Часы на углу показывали половину седьмого, и город все еще продолжал спать. Подойдя к дому, откуда ночью они отправились на прогулку, Максим остановился на том же месте у арки.
– Марго… – он хотел что-то сказать, но она прижала к его губам тонкий пальчик, и он послушно замолк. Марго изучающе смотрела на него, а Максим не мог отвести взгляд от нее. Они расставались и запоминали друг друга.
– До свидания, Максим, – чуть слышно сказала Марго, поднялась на цыпочки и быстро поцеловала его.
Маргарита уходила, и Максим провожал ее взглядом, а она, так ни разу и не обернувшись, зашла в арку, свернула в темный омут двора и бесследно исчезла. Максим поднял взгляд на знакомое окно и стал ждать, когда в нем снова загорится свет. И лишь только потом, когда свет угас, он негромко произнес: «До свидания, Марго». Максим повернулся и отправился в гостиницу. Сейчас он знал точно: это не было последним разом, когда он ее видит. Это было не прощаньем…
Проснувшись в двенадцать, Максим выключил будильник и посмотрел на телефон. Было два пропущенных звонка. Оба от Алексея. Максим сел на кровать, достал визитку Марго и записал ее номер в контакты. Приведя себя в порядок, он собрал вещи и спустился вниз. Надо было освобождать номер. Вещи до вечера Максим оставил в дежурной комнате, перекусил в «Пушкобаре» и вышел на улицу. Сейчас шумный город жил своей обычной жизнью: туристы нескончаемым потоком тянулись вдоль набережной, оборачиваясь то налево, то направо, то задирая головы вверх – гиды спокойно их ждали, что-то рассказывали, туристы все усердно фотографировали, и все вместе снова шли дальше. На улицах как всегда гудели автомобили, а по реке один за другим плыли многочисленные прогулочные трамвайчики. Словом, ничто не напоминало о том безлюдном и величественном Петербурге, каким он выглядел ночью.
Максим позвонил Лешке, поблагодарил его за вчерашнюю помощь и без лишних подробностей рассказал, что они до самого утра гуляли по городу, и что у них с Марго просто все замечательно. Лешка сделал комплимент в адрес Маргариты, и Максиму было приятно. Прощаясь, Лешка взял с него слово, что в следующий раз Максим обязательно приедет к ним с Галиной в гости. А Максим в свою очередь пригласил их к себе в Москву.
За оставшееся до отъезда время Максим сходил в Эрмитаж и прогулялся по Петропавловской крепости. Все это уже не вызывало таких ярких эмоций: он просто тянул время до наступления вечера, когда должен был созвониться с Марго. Еле дождавшись семи часов, Максим набрал ее номер: раздались продолжительные гудки, но никто не ответил. «Она, наверное, еще не внесла мой номер в контакты», – подумал Максим и через пять минут набрал еще раз. Снова никто не ответил. От Петропавловки он перешел на другой берег, уселся на скамейку в Летнем саду и стал ждать восьми часов, так как понимал, что звонить каждые десять минут некрасиво.
Сейчас его не интересовали ни многочисленные белокаменные скульптуры, ни фонтаны, ни красивые аллеи парка. Сейчас Максим не замечал ничего этого. Он думал лишь об одном. Мимо прогуливались люди: пожилые, молодые, одинокие, с колясками, красивые, задумчивые – вокруг него вертелся целый мир, кипела жизнь, а его время замерло и топталось на месте.
Максима тянуло подойти к ее дому и ждать там, как будто это могло помочь. «Неужели Марго не слышит моих звонков? Почему не отвечает? Хотя, если она сидит за столом, за которым полно гостей, то очень даже возможно, что телефона не слышно. Но она же сама просила, чтобы я позвонил. Ничего не понимаю», – думал Максим. Последние десять минут ждать было особенно мучительно. Наконец минутная стрелка на его часах подползла к двенадцати, и Максим осторожно, но, уже интуитивно догадываясь, чем закончится этот звонок, набрал ее номер в очередной раз. Как и предполагал, результата не было. Если бы Марго хотела, давно бы уже перезвонила сама. Только стоит ли делать из этого выводы? Вдруг у Марго что-нибудь случилось, или ей что-то помешало, а он здесь уже выдумывает не пойми чего?
Все-таки Максим не выдержал и прошел разок мимо знакомого дома… и, конечно же, посмотрел на ее окна, но так ничего в них и не увидел. Недалеко от дома, на углу перекрестка, Максим заметил ресторан и решил в него заглянуть. Расположившись на летней веранде, с которой можно было смотреть в сторону дома, он заказал чашечку кофе. Теперь время начало лететь с колоссальной скоростью. Максим понимал, что шансы увидеть Марго таяли с каждой минутой, и надо было спешить на вокзал. «Так вот какие чувства испытывают влюбленные, когда любимого человека нет рядом», – размышлял он.
Допив кофе, Максим поймал такси и уехал. Ждать больше было нельзя: поезд отправлялся через полчаса с небольшим. По дороге он заехал в «Пушку», захватил вещи, и помчался на вокзал. К поезду он несся уже бегом. Показав проводнице приготовленный заранее билет, он заскочил в купе, пихнул свои вещи под полку и тут же бросился в коридор. Встав у окна, Максим принялся разглядывать стоявших возле вагона людей. Ему безумно хотелось, чтобы среди чужих, незнакомых лиц он вдруг увидел одно единственное – любимое. То, которое ни на минуту теперь не выходило у него из головы…
Марго торопливо шагала вдоль бесконечной цепочки вагонов, тянущихся один за другим, озираясь на проплывающих мимо людей, всматривалась в окна вагонов, стараясь отыскать в этой суматохе Максима, но среди сотен лиц так и не увидела его – пропустила! Пропустила и прошла дальше. Он бросился в тамбур, протискиваясь, как сумасшедший, сквозь строй стоявших в коридоре пассажиров. Поезд начал движение, и проводница уже приготовилась закрывать дверь. Максим умоляюще посмотрел на нее.
– Девушка, не закрывайте. Прошу, – и протиснулся мимо нее к выходу.
Он схватился за поручни и, встав посередине двери, стал смотреть на перрон. Девушка-проводница сзади что-то кричала и, вцепившись в одежду, тащила его внутрь, но Максим совершенно не обращал на это внимание. Увидев в толпе Маргариту, он крикнул:
– Марго!
Остановившись, она обернулась, и их глаза встретились…
Глава 3
Марго не спалось. Не сумев побороть бессонницу, она взяла с полки книгу. Буквы и слова проносились перед глазами единой строкой, но голова была занята совершенно другим. Мысли все время возвращались к Максиму. Его появление вызывало внутри противоречивые чувства. В прошлом у Марго был неприятный опыт отношений с молодым человеком, закончившийся совсем не так, как она об этом мечтала. И пускай все это осталось далеко в прошлом, и Марго давно позабыла ту боль, стерев в памяти малейшее упоминание о его предательстве, но с тех пор она никак не могла решиться на новые отношения. Тем неожиданней для нее стала реакция на появление Максима.
Он ворвался в ее жизнь так стремительно, что казалось, будто так и должно. И что удивительно, Марго не испытывала от присутствия Максима ни капельки дискомфорта. Наоборот, рядом с ним она чувствовала себя очень уютно. Максим не стремился выпячивать свое эго, и это вызывало симпатию. А еще было забавно наблюдать, как Максим старательно скрывая свое к ней внимание, делал тем самым его еще более заметным – не прошло и пяти минут, как ребята подсели к ним за столик, а Лариса уже шепнула ей на ухо: «Ну, вот и все, подруга, дождалась ты своего принца».
Что там говорить, у каждой влюбленной пары отношения развиваются по-разному. У них с Максимом так. Быстро.
Удивительно? Конечно, удивительно. Разве можно влюбиться так скоропалительно? Всего один вечер, один танец, одна ночь, проведенная на улицах города – и этого оказалось достаточно, чтобы все стало понятно…
В комнату вошла мама.
– Можно, доченька?
– Конечно, мам, – Марго отложила в сторону бесполезную в этот вечер книгу.
– Увидела свет, думаю, дай зайду, – сообщила мама и присела рядом с ней. – Ты куда это после бабушки умчалась?
– Мам, скажи, а бывает так, что люди всего один раз встречаются и сразу влюбляются? – пропустив мимо ушей вопрос матери, задала она свой.
Мама не обиделась, а лишь обняла свою дочь.
– Уверена, что бывает.
– И по-настоящему?
– Как ты считаешь, у нас с папой по-настоящему?
– У вас очень по-настоящему, – подтвердила Марго, прижимаясь к матери. – А вы что, сразу полюбили друг друга?
– Пожалуй, сразу. Только мы это никогда не обсуждали. Ведь между нашей первой и второй встречей прошло целых три месяца.
– Значит, на самом деле бывает, – мечтательно произнесла Марго, поцеловав ее в щеку.
– Бывает, бывает, – закивала мама и спросила. – А как его зовут?
– Максим, – произнесла Марго и спохватилась. – Кого «его», мам? Нет никакого «его» пока.
Но было уже поздно, все стало ясно, особенно маме. Будто бы что-то вспомнив, она изумленно приподняла брови и спросила:
– Удивительное совпадение. А ты разве не читала дневник нашей прабабушки?
– Какой дневник? – пыталась сообразить, о чем идет речь Марго, и отрицательно покачала головой.
– Подожди. Я сейчас принесу.
Мама вышла в гостиную, и вернулась через пару минут, держа в руках старую жестяную коробку. Присев на кровать, она протянула ее Марго.
– Это то немногое, что осталось в нашей семье с дореволюционных времен, – пояснила она. – Держи. Думаю, тебе будет интересно.
Марго взяла в руки семейную реликвию, аккуратно приподняла крышку и заглянула внутрь. Сверху лежал старый блокнот. Достав его из коробки, Марго положила рядом с собой на одеяло и стала рассматривать остальные вещи.
Сначала она достала веер. Старинный атласный веер на перламутровом остове со свисающей шелковой кистью. Марго раскрыла его и аристократично помахала на себя. Вокруг все ожило, и ей внезапно представилось, будто она на роскошном балу: в зале светло, играет музыка, а вокруг нее столпились офицеры…
Она положила веер обратно в коробку и вынула неплохо сохранившийся перочинный нож с несколькими лезвиями и накладкой из натуральной кости на рукояти. Повертев в руках, Марго разглядела на нем надпись:
Robert Klaas
Solingen
Следующим предметом было зеркальце в металлической оправе с фигурной рукоятью. Само зеркало немного потускнело от старости, и, заглядывая в него, казалось, будто ты видишь себя сквозь пыль ушедших времен.
Зато на обороте сохранилась замечательная цветная картинка, на которой была изображена сцена свидания барышни с пастушком на природе. Глядя на эту дамскую безделицу, становилось понятно, как раньше относились к подобным вещам: их не делали на конвейере, а изготавливали штучно, с душой – и смотреться на себя в такое зеркальце доставляло хозяйке настоящее удовольствие.
Внизу, на самом дне, лежала пара офицерских погон, перехваченных суровой нитью. Марго бережно взяла их в руки и вопросительно посмотрела на мать.
– Это полковничьи. После революции прадедушке пришлось их снять, – объяснила она. – Еще были медали и ордена, но их сохранить не удалось. Во время блокады бабушка обменяла их на хлеб.
Марго убрала все обратно в коробку и с интересом раскрыла блокнот, а мама, поцеловав ее в макушку, тихонько вышла из комнаты…
Дневник. Страница первая
«Мы шли едва заметной тропинкой, тянувшейся по неширокой долине между скал. Яркое солнце поднялось уже достаточно высоко, и пора было подыскивать место, где можно было бы спрятаться от дневной жары. Последние капли воды в единственном бурдюке закончились накануне вечером, во рту пересохло, и голова была занята лишь одним: где найти хотя бы глоток воды? Вчера вечером мы услышали топот животных и, устремившись на шум, вышли к этой дорожке, на которой увидели удаляющееся в сторону заката небольшое стадо джейранов. Разумно предположив, что стадо могло двигаться на водопой, мы приняли единственно верное в этих условиях решение – отправиться вслед за ними. В конце концов, других вариантов у нас просто не было: оставшись одни, мы не имели представления, куда нам идти; а так у нас появлялся пусть призрачный, но, все-таки, хоть какой-то шанс найти источник воды. Сейчас это было самым важным. Ночью мы немного отдохнули и еще до рассвета, пока на небо не поднялся белый диск жгучего солнца, отправились по тропинке в том направлении, в котором проследовали джейраны, подарившие нам эту маленькую надежду.
Воду мы так и не нашли. Зато, лишь выйдя на равнину, справа, у подножия горы, мы увидели огромный кишлак. Из последних сил мы направились к нему…
Обо всем этом я вспоминала, лежа в прохладной комнате на самой настоящей и невероятно мягкой кровати. Единственное, что я не могла вспомнить, так это то, как я здесь оказалась. По всей видимости, в какой-то момент я потеряла сознание.
– Маргарита Сергеевна! Маргарита Сергеевна! – раздался стук в дверь и голос Максима Владимировича…
Отправившись в составе научной экспедиции, организованной Императорской Санкт-Петербургской академией наук в Туркестан, пять дней назад мы с Максимом Владимировичем попали в сильнейшую песчаную бурю и отбились от основного отряда. И вот теперь я была обязана ему чудесным своим спасением. Именно благодаря его отваге и знаниям, а также тщательной подготовке к путешествию, мы остались живы в этой, казалось бы, безнадежной ситуации.
Маменька моя, Елизавета Андреевна, была категорически против моего участия в экспедиции, но батюшка, кадровый офицер, профессиональный военный, посвятивший всю свою жизнь служению Отчизне, решительно принял мою сторону в этом вопросе и выказал полную поддержку; тем более что в экспедиции принимал участие маменькин брат, профессор Чижевский, и матушка после недолгих колебаний все-таки смирилась с моим решением. В конце концов, на пороге был двадцатый век, и роль современной женщины в общественной жизни не могла оставаться прежней и стремительно менялась, завоевывая все большее и большее признание…
Максим Владимирович с самого начала совершенно замечательным образом оказался рядом со мной и был всегда крайне любезен и предупредителен. Своим заботливым вниманием и удивительными рассказами о Туркестане, которых у него в запасе было преогромное множество, он помогал мне скрасить скуку и тянущееся однообразие долгого путешествия в поезде. Он рассказывал о необыкновенной природе и диких животных, обитающих в тех краях, рассказывал о древних обычаях и красивых легендах, и все это мне казалось очень интересным и увлекательным. А с тех пор как наше бесконечное путешествие по железной дороге закончилось, и мы, добравшись до Самарканда, пересели на верховых лошадей, Максим Владимирович практически ни на минуту не оставлял меня одну, что было весьма любезно с его стороны. Дядя мой, профессор Чижевский, также был рад этому обстоятельству: так как у человека, возглавляющего экспедицию, было полно обязанностей и совершенно не хватало времени приглядывать за юной барышней с нигилистскими взглядами, пусть даже она и была его любимой племянницей.
И все продолжало быть хорошо до тех пор, пока мы не попали в эту злосчастную песчаную бурю. Никогда раньше я не могла даже предположить о существовании таковой, а вот теперь на собственном опыте узнала, какую опасность она представляет.
Перед самой бурей вокруг все будто замерло: исчез дувший до этого приятный теплый ветерок, и в одночасье затихли звуки и шорохи – в воздухе повисла тревожная тишина. Сразу стало душно, а на душе непонятно откуда появилось щемящее чувство беспокойства. Еще ничего не понимая, все как один стали оглядываться по сторонам в ожидании неприятности, которая где-то сейчас затаилась и готовила нам свой «гнусный» сюрприз. На горизонте появилась черно-багровая туча и, на глазах увеличиваясь в размерах, стала быстро к нам приближаться…
– Буря! – крикнул кто-то. – Песчаная буря!
– Ищите укрытие! – громко скомандовал дядя. – Ищите укрытие!
– Я видел слева скалу, – выкрикнул кто-то и указал нужное направление. Все устремились в ту сторону.
Вначале появился небольшой ветерок, который с каждой минутой нарастал все сильней и сильней. Я совершенно не умела скакать галопом на лошади, и мы с Максимом Владимировичем постепенно отстали от нашего отряда. В небе потемнело, а воздух стал намного горячей. По земле быстро покатились щепки, ветки, сорняки, набирая все большую скорость, и стало понятно, что доскакать до укрытия мы не успеем – тем более что скалу мы так и не увидели. Максим Владимирович резко остановил наших коней и, ловко спрыгнув, помог мне спуститься на землю.
– Быстро заматывайте себе лицо, – скомандовал он. – Иначе его посечет песок.
– Чем заматывать? – растерянно проговорила я.
– Платком, платьем, в конце концов, чем угодно! – он кричал мне прямо в лицо, так как ураганный ветер мгновенно уносил его слова далеко в сторону.
Сняв с лошади скатанную шинель и вещевой мешок, Максим Владимирович достал из него батистовую сорочку и стал обматывать себе голову, показывая мне, что надо делать. Я тотчас сняла с себя шарф и последовала его примеру. Огромная коричневая стена песка нарастала и приближалась к нам с огромной скоростью. Максим Владимирович, не церемонясь, схватил меня и повалил наземь. Положив мешок перед нами, он укрыл нас обоих своей шинелью. Подвернув ее полы под нас, он сумел застегнуть на ней несколько пуговиц, и мы оказались тесно прижатыми друг к другу. Было ужасно неловко оказаться в такой деликатной ситуации, но обстоятельства, в которых мы пребывали, не оставляли мне выбора, заставив смириться с таким положением.
Через несколько мгновений неукротимая стихия накрыла нас со всей своей неистовой силою. Шинель стало рвать из стороны в сторону, яростный ветер пытался стащить ее и унести куда подальше – в коричневую жуткую мглу, но каким-то необъяснимым чудом она продолжала держаться на нас и защищать от смертоносного песка и пыли. Мое сердце билось как сумасшедшее, пытаясь вырваться из груди, голова раскалывалась, песок пробирался во все щели нашего убежища, и казалось, что поступающего в легкие воздуха совершенно не хватает.
Сколько продолжалось это безумство, понять не представлялось возможным – наверное, несколько часов; и когда, наконец, буря стихла, сознание наше было измотано до крайней усталости. Еле живые, мы долго не могли подняться и оставались лежать на одном месте без какого-либо движения. В ноздрях, в ушах и даже в глазах чувствовался песок. От жары во рту пересохло, а голова раскалывалась от боли, и очень хотелось пить. Первым пошевелился Максим Владимирович – он с трудом высунул руку из шинели и сумел одну за другой расстегнуть все пуговицы. Скинув шинель, он перевернулся на спину, дав мне возможность вздохнуть полной грудью. Вот только желанного облегчения это не принесло – воздух был густым и горячим. Еще почти четверть часа мы пролежали так, собираясь с силами и приходя в себя.
И снова первым сумел подняться Максим Владимирович. Он сел и, подтянув к себе вещевой мешок, с трудом его развязал и достал флягу с водой. Открутив крышку, он приподнял мою голову и прислонил флягу к слипшимся губам. С неимоверным трудом я сделала первый глоток. Во рту оказалось столько песка, что я тут же выплюнула воду обратно.
– Прополощите рот и промойте глаза, – посоветовал Максим Владимирович.
Он подал мне руку, и я села. Умыв лицо, я немного пришла в себя и осмотрелась по сторонам. Лошадей нигде не было видно, местность изменилась до неузнаваемости, а в воздухе висела серо-коричневая пыль, через которую еле различимо пробивалось темное солнце. Дышать по-прежнему было тяжело из-за сухого раскаленного воздуха и мельчайшей пыли, которая, по всей видимости, еще долго не собиралась опускаться на землю. Я передала фляжку проявлявшему чрезвычайную выдержку Максиму Владимировичу и, сполоснув рот от песка, он с жадностью выпил воды. Так, приходя в себя, мы посидели еще немного, после чего он повернулся ко мне спиной и стал освобождать от песка свои сапоги и одежду. После долгих сомнений я все же решила последовать примеру Максима Владимировича, предварительно попросив его не поворачиваться до моего разрешения.
Избавившись от песка, мы снова стали осматриваться вокруг, но, к нашему глубокому сожалению, никаких признаков и следов отряда мы не обнаружили. Не понимая, где и как его искать, мы решили оставаться на месте, рассчитывая, что дядя в срочном порядке организуют наши поиски, и участники экспедиции первыми обнаружат нас.
Пока я отдыхала, Максим Владимирович устроил ревизию наших запасов, достав из заплечного мешка все содержимое и тщательно его изучив.
Из вещей у него была шинель, переоценить значение которой в нашем спасении было невозможно. В самом мешке находились бритвенные принадлежности, блокнот с ручкой, который я довольно часто могла наблюдать в его руках, портсигар с папиросами, компас, коробка спичек и другие его личные вещи. Также имелся карманный складной нож немецкой компании «Robert Klaas» и комплект военной формы туркестанского линейного батальона, раздобытый им неизвестно каким образом, о котором он предпочитал не распространяться. Хотя, где и как Максим Владимирович его раздобыл, я скорей всего немного догадывалась, особенно глядя на его приличные запасы сухофруктов, которые он приобрел на местном базаре. В моем же дамском кисете, который висел у меня на поясе, были лишь расческа, небольшое туалетное зеркальце и кое-какие женские безделушки. Как ни странно, Максим Владимирович очень обрадовался, увидев содержимое моего мешочка, хотя мне было непонятно, что полезного он в нем обнаружил. Позже, когда все самое страшное осталось позади, я много размышляла: откуда у него такая основательность и предусмотрительность. «А может, это было присуще вообще всем мужчинам»?
Максим Владимирович достаточно много знал про здешние обычаи и нравы, про то, чем занимаются местные жители, как они живут и чем питаются, про климат и многое другое. Он всегда искал и собирал новые сведения, которые могли оказаться полезными и пригодиться в нашем путешествии. И все это оказалось теперь не напрасным. Забыв про свои передовые взгляды о роли женщины в современном обществе, сейчас я смотрела на Максима Владимировича как на мужчину, на которого возлагала все надежды по нашему спасению. Наблюдая за тем, как скрупулезно он раскладывает наши, а точнее, свои вещи, как он их изучает и оценивает их надобность в будущем, мне становилось немного спокойней. Я даже подумала, что если бы у меня был выбор – с кем из членов экспедиции я бы предпочла оказаться в подобной ситуации, то я совершенно точно выбрала бы Максима Владимировича. А он, рассмотрев подробно все вещи, снова сложил их в мешок и стал оглядываться по сторонам в поисках чего-то еще. И сделал это не зря, так как, раскопав рядом небольшой бугорок, Максим Владимирович извлек из него целый бурдюк воды, который то ли случайно упал с лошади, когда он снимал свой заплечный мешок перед бурей, то ли он сам специально его скинул. «Ну что бы я без него делала» – пронеслось у меня в голове.
Мы обыскали все вокруг, но не нашли ничего такого, из чего можно было бы устроить сигнальный костер, чтобы привлечь стороннее внимание. И тогда мы стали просто ждать…»
Марго почувствовала, как глаза начинают слипаться, и, несмотря на то, что ей очень хотелось узнать – что же случилось дальше, она решила отложить дневник в сторону. Совпадение имен было просто удивительным. Она никак не могла вспомнить отчество Максима. Хотелось встать, взять сумку и найти там его визитку.
– Завтра, – решила Марго и закрыла глаза.