Текст книги "Прекрасный закат (СИ)"

Автор книги: Виталий Ячмень

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Именно так я думал ещё в тот момент, когда сидел в здании суда. Именно так я думал, когда слушал его приговор и смотрел на его чудную улыбку. И да, именно так я думал, когда тела моих любимых пожирало пламя крематория.

В моей голове ещё не было полностью сложившегося плана, но я был уверен в его успехе. Часто я сам спрашивал себя, откуда у меня такая уверенность и сам себе каждый раз отвечал: за мной, правда. Может смешно звучит, но я могу оставаться последним человеком на этой планете, который всё ещё верит в неё, и верит, что она должна восторжествовать! А значит, мой план должен сработать. Почему-то я постоянно считал, что именно я был прав, а не мои оппоненты и противники. Как мне кажется, это свойственно любому человеку, считать именно своё мнение верным и правильным, но то, что сделали все эти люди, вряд ли могло пересилить мою правду. И я начал действовать.

Мой план обрастал деталями по ходу его развития и продвижения. Сначала у меня была только цель, но вот уже через пару недель я видел её реализацию. Да, я уже представлял, как по моим рукам будет стекать липкая кровь моего противника, как он будет умолять меня о пощаде, а я буду просто смотреть ему в глаза, и тоже буду улыбаться. О, нет! Я не дам ему покинуть этот мир очень быстро. Нет, только не так! Я помогу ему прочувствовать всю ту боль, которую он принёс мне и оставшимся в живых родным моей Алины. Но для начала, мне надо было пропасть. И это было первым шагом моего плана.

***

– Коленька сильно переживает, – говорила моя тёща своему мужу, – я его понимаю, я сама места не нахожу, но он как-то очень сильно в себе замкнулся. Ты обращал внимание, что он стал читать?

Тесть посмотрел на неё, оторвавшись от газеты, и перевёл взгляд в ту комнату, где сидел я. Мне пришлось сделать вид, что я очень внимательно смотрю на компьютере передачу про самоубийц, чем занимаюсь уже несколько дней подряд. Краем глаза я видел тестя и его взгляд на жену.

Он чувствовал себя значительно лучше, чем остальные родственники Алины, которых у неё было очень много, и часто успокаивал тёщу или меня добрым словом. Уже не один раз ему приходилось успокаивать кого-то и по телефону, так как все сильно переживали потерю сестры и племянницы, и мне уже изрядно надоели слова о том, что «им там лучше» и «они теперь дожидаются нас на небесах».

– Ну, люди часто после такой утраты даже с ума сходят, а зятёк наш держится. – Тесть смотрел на жену, периодически переводя взгляд на меня. – Вижу, что держится. Тебе тяжело, мне тяжело. А ему как тяжело? Вероника, какая красавица у нас была. А Алина? Да уж… Ну ничего, справится, откроется ещё миру, успокоится.

– Да я не про то! – Тёща, как всегда, была неугомонной. – Ты видел эти книги и журналы? А фильмы какие он смотрит? Ты это видел? Там же везде про самоубийства! Зря ему начальник на работе отпуск такой большой выдал. Вот поработал бы, может и отвлёкся. Ну, что скажешь? Если бы мы к нему не переехали, кто знает, чем бы он это всё своё чтение закончил!

Тесть вздохнул и опять посмотрел в мою сторону. Я полностью переключился на слух и на кухню, в которой они и заседали. На экране компьютера мелькали картинки, но я их не видел: мой слух был целиком переключён на их разговор, такой важный для меня.

– Таня, ну успокойся, не накручивай себя и меня! С ним всё будет в порядке, посмотри сама. Он справится. Давай будем просто верить в него и помогать ему своей верой. Он сильный. Алина его не зря выбрала, так как видела в нём эту силу. Да и я вижу. Всё, успокойся и накрывай на стол, а я его пойду позову.

Сказав это, он встал со стула на кухне и двинулся в мою комнату. Я сделал вид, что не видел его похода в мою обитель и снова уставился в монитор.

– Коля, пошли, поужинаем. Татьяна пельменей домашних наготовила, так что сейчас как навернём с тобой по тарелочке! Пошли, пока ещё горячие.

Я смотрел на тестя и сделал вид, что задумался. Выждав театральную паузу и подскочив со стула, уже я сам повлёк его на кухню, из которой разносился по квартире приятный аромат свежеприготовленных пельменей. Эта простая еда мне очень нравилась в исполнении Алины, но стоит сказать правду, тёща делала пельмени намного вкуснее, и Алине было ещё очень далеко до её мастерства.

Большого труда мне стоило делать вид, что мне нет никакого интереса до еды. Пельмени очень вкусно пахли и пробуждали во мне дикий аппетит, но я всё продолжал играть свою роль. Тесть с тёщей уже справились со своей порцией, а я всё смотрел в свою тарелку и водил вилкой по ободку. Сделав над собой видимое усилие я всё же отправил в себя половину порции и отодвинул тарелку.

Тесть, как всегда, за едой читал книгу и, как результат, не обращал на меня внимания. Но тёща сверлила меня взглядом без остановки. Трудно сказать, чего было больше в её взгляде, учитывая её предыдущие слова обо мне, то ли переживания, то ли жалости, но это взгляд постепенно прожигал во мне дыру. Я даже периодически начинал думать, что она разгадала мой план, и за всеми её словами, типа «не делай ничего дурного», скрывается именно предостережение не мстить Минину, а не предупреждение сохранить себе жизнь и не сводить с ней счёты.

Дальше терпеть её взгляда я не мог и решил уйти к себе.

– Спасибо, Татьяна Геннадьевна, было очень вкусно, но у меня нет аппетита, вы же знаете.

С этими словами я планировал покинуть кухню, но тёща меня остановила:

– Коля, ты как себя чувствуешь?

– А как вы думаете, Татьяна Геннадьевна, как я себя могу чувствовать? – Мне нужен был этот разговор и я повёл беседу в нужном мне русле. – Вы же всё прекрасно знаете! Что я могу вам ещё сказать?

Я играл роль немногословного человека, убитого горем, и мне не надо было много рассказывать о своих переживаниях. Хотя, если честно, я почти сразу, когда увидел свою цель, перестал испытывать горе, так как эта цель вернула мне смысл жизни. Но тёще знать этого не надо.

– Коля, я всё вижу. Ты задумал что-то нехорошее. Точнее, ты задумал сделать с собой что-то нехорошее. Одумайся, Коленька, ты их этим не вернёшь.

Тесть отложил газету и смотрел на нас, так, как будто не мог никак понять, откуда мы здесь взялись. В его глазах было явное желание что-то сказать и я про себя просил его об этом.

Тёща взяла меня за руку, и я сделал вид, что не понимаю то, о чём она говорит. По крайней мере, мне казалось, что именно это мой взгляд и отображает.

– Татьяна Геннадьевна, вы о чём? Неужели вы могли подумать про меня такое! – И театрально закатываю глаза. – Я ценю жизнь. И не только свою, но и жизни других людей.

– А зачем ты тогда такое смотришь? Читаешь зачем такие страшные вещи? – Она крепко сжала мою руку. – Мы не переживём этого!

Я знал, что она врёт или обманывает себя и меня за компанию. Она пережила смерть дочери и внучки, мою точно переживёт. И, как покажет практика, в этом я был прав.

– Мама, успокойтесь. Можете не беспокоиться обо мне. Я человек взрослый и всё прекрасно понимаю. – Я смотрел на неё успокаивающим взглядом и ждал хода тестя. Он себя ждать не заставил, точнее его религиозность, которую он постоянно пытался совать везде, куда добирался со своими словами.

– Танечка, ты же видишь, Коля у нас умный парень. Всем давно известно, что самоубийство это грех. Так что даже думать о таком не надо. Он знает, что доченька его ждёт и будет ему помогать оттуда, как помогают все наши умершие родственники.

– Папа, где она меня ждёт? Сказать вам, где она меня точно ждёт? На кладбище, в урне под землёй. Там она меня и ждёт. Там же, где меня и жена дожидается, и я надеюсь, что меня поселят рядом с ними, хоть я и не ваш прямой родственник. И не поможет она мне, так как нет её больше. Не поможет и не подаст стакана воды на старости лет, да и вам Алина уже не поможет. И почему это самоубийство грех? Может, иногда это единственный выход из ситуации?

С этими словами я выдернул свою руку из руки тёщи, которая просто до боли вцепилась в мои пальцы, и с лёгкостью смогла бы их оторвать, если бы этого захотела. Закрывая за собою дверь в свою комнату, я просто физически чувствовал на себя два взгляда: первый удивлённый, от тестя, и второй перепуганный, от тёщи.

Я сделал свой ход, но у меня ещё был шанс остановиться и вернуться назад. К сожалению, там нет ничего, только пустая кровать в нашей спальне, куда я теперь не захожу, и пустая кроватка в детской, которая теперь стала главным указателем к моей цели. И я к ней пошёл…

***

Я закрывал дверь в свою старую жизнь. Если говорить точнее, то на данный момент я просто закрывал дверь в свою квартиру, понимая, что больше я в неё не вернусь. В ней осталось всё то, что оставалось от моей прежней жизни, всё то, что я так любил. К сожалению, самая важная часть этой жизни покинула меня навсегда, и теперь дверь просто отделяла мою прежнюю жизнь от моей новой жизни, в которую я выходил этим весенним вечером.

Для реализации своей цели у меня был небольшой план, который я наскоро набросал в своей голове ещё в суде, а потом, в течение нескольких недель оттачивал в своей голове.

Во дворе светили фонари, и только они провожали меня в новую жизнь – волею судьбы двор моего дома был пуст. Наверное, тому способствовал лёгкий дождик, который зарядил ещё с обеда и определил вечернее времяпрепровождение для жителей моего города.

Я шёл налегке. Всё что я мог унести с собой – я уже вынес. Это всё поджидало меня под мостом, аккуратно спрятанное в незаметном тайнике, который я готовил не один день, прогуливаясь по берегу реки, где так любил проводить время со своими девочками. Сейчас я должен был идти пустым, чтобы не вызвать ни у кого подозрения, так что руки у меня были пустые, сверху простая куртка, на ногах лёгкие кроссовки. Да, выглядел я не совсем по погоде, но, а как должен выглядеть человек, который последнее время убивался за своей погибшей семьёй, а теперь решил покончить с собой в этот дождливый день? Мне казалось, что именно так, как я и выглядел.

Полчаса я шёл к реке, поглядывая исподлобья на редких прохожих. Никто из них не рассматривал одинокого мужчину в лёгкой промокшей куртке, уверенной походкой идущего к водоёму.

Подойдя к реке, я остановился и посмотрел по сторонам. Понимание того, что теперь мне никогда больше не придётся стоять на этом месте, так как для всех я пропаду в относительно спокойных водах этой реки, навевало дикую тоску, от которой хотелось то ли разрыдаться, то ли выть в пустоту. Да, это было наше место, и именно оно станет отправной точкой для моего пути в новую жизнь. Так надо, чтобы именно здесь для всех завершился мой жизненный путь, потому что в это будет проще поверить. Ну а что? Я убивался горем и пришёл на то место, где любил коротать вечера со своею погибшей семьёй. Что-то накатило, и я вошёл в реку. Ну, и да, конечно не вышел. Всё легко и просто, а главное, логично. В это поверят. Должны.

Метрах в пятидесяти в беседке на берегу сидели несколько человек и что-то со смехом обсуждали. Это было любимое место сбора молодёжи близлежащих районов. Рядом спортплощадки, беседки, киоски с пивом… Опять же, красивый вид на город и на реку. Да, это место подходило всем, и теперь, даже в такую погоду, здесь была молодёжь. Ну что же, тем лучше. Может, они и не заметили бы, как я вошёл в воду, но я решил им помочь в этом. Аккуратно сняв кроссовки, я поставил их рядом с берегом. Не знаю зачем, но читал, что многие самоубийцы делали именно так, вот и я не стал выделяться на общем фоне. Одежду, правда, снимать не стал, опять же, по традиции большинства самоубийц. Оглянувшись по сторонам и заметив, что никто не обратил на меня внимания, я пошёл к реке и громко произнёс:

– Мы будем вместе! – и с этими словами вошёл в реку с головой.

В последний момент краем глаза заметил, что в беседке началось лёгкое шевеление и, похоже, какие-то крики. Правда, я не понял, вызваны они были моим поступком или кто-то что-то хотел кому-то доказать, но вода их заглушила. Я готовился морально и понимал, что в это время года вода будет холодной. Но то, что она была просто ледяной, я никак не ожидал. В моё тело вонзился сразу миллион острых игл, которые поразили каждый нерв на моём теле. В какой-то момент, мне даже захотелось выскочить с криком из воды, но только бешеное желание мести и сила воли удержали меня в ней. Я рассчитывал, что сумерки и тёмная вода скроют меня от глаз других людей, и никто не заметит, как я проплыву в своей серой куртке двадцать метров под водой.

Для меня и раньше это было большой дистанцией, теперь же в мгновенно потяжелевших куртке и штанах, да ещё и в холодной воде, это было ужаснейшим из испытаний для моего тела. Я плыл вперёд, надеясь, что меня не сносит, и я продвигаюсь к мосту, так как в противном случае весь план летел коту под хвост, так и не успев начаться. В голове билась мысль – «держаться, не сдаваться» – и я держался. В какой-то момент (по моим ощущениям, не меньше чем через полминуты), я почувствовал, что уже не могу находиться без воздуха под водой и что мои лёгкие без кислорода просто сжались до размеров кулака, и я решил, что пришло время вынырнуть. Я взял направление немного правее своего первоначального движения и через пару секунд уже жадно втягивал воздух. Да, это был именно тот воздух, который я искал – воздух под мостом. Я заплыл на пять метров под мост и сейчас находился почти под его серединой. Рядом со мной на стене была маленькая лесенка, сваренная из арматуры, по которой я поднялся на дорожку под мостом. Вокруг было мокро, так что вряд ли кто найдёт здесь мои следы. Показалось, что в том месте, где я вошёл в воду, было лёгкое шевеление, но мне сейчас было не до него. Здесь была небольшая колона, которая и прикрыла меня от чужих взглядов, а за ней, в дыре под плитой, покрывавшей склон горы, лежал мой рюкзак, который я не носил уже несколько лет. Его пришлось найти в гараже, и приготовить заранее, запихнув в него сухие вещи, которые также хранились долгое время в гараже. Вряд ли кто-то смог бы узнать меня в этом всём – эти вещи не носились уже давно, да и одевались всего пару раз, так как были переданы дальними родственниками и никому из нас особо не понравились. Как знал, что когда-то пригодятся, хорошо запаковал на хранение и теперь мог щеголять в недорогих и немного поношенных вещах, в которых никому из знакомых на глаза раньше не попадался.

Самое главное, что я положил в рюкзак, это деньги. Мы давно откладывали валюту, но так и не определились, что хотели на неё купить. Теперь в моём рюкзаке лежали пять тысяч долларов, и две тысячи евро, которые в современной Украине превратились просто в сумасшедшие сокровища. В моём понимании, на первое время и для начала новой жизни их должно было хватить. Что самое главное было в этих деньгах, так это то, что их никто не хватится, так как кроме меня и Алины про них никто не знал и вряд ли сможет связать мою и их пропажу.

Я выглянул из-за колонны и увидел, что на берегу, рядом с моими кроссовками стоит виденная мною компания и что-то по очереди кричат в телефон. Ну что ж, им будет, что сегодня рассказать своим родным и друзьям. Я пошёл в противоположную от них сторону – в новую жизнь, чувствуя, что старая не отпускает – где-то в душе что-то шевелилось, требуя действия и мести. Ну что ж, да будет так.

***

Так уж получилось, что план у меня был сложен только в голове и имел чётко определённой только конечную цель – всё остальное было какими-то набросками в голове. Ну, а что, судите сами: если бы я что-то начал записывать, что-то начал узнавать или ещё что-то делать в этом направлении, разве смог бы я сохранить это в тайне? Я думаю, что нет. Тесть или тёща сто процентов о чём-то бы догадались, точно так же, как они догадывались о моём желании покончить с собой. Так что ничего я не узнавал, ничего не записывал, ни с кем ничего не обсуждал.

Я для себя решил сразу, что я буду действовать сам – друзей вовлекать в такое не хотелось. Не хотелось портить им жизнь, будущее и отношение с законом. А больше всего я боялся, что кто-то из них сможет проговориться, и тогда весь мой план, всё ещё не существующий, просто провалится.

И вот теперь, когда я удалялся от моста, я думал только об одном: где я буду ночевать. Все свои документы, свой телефон и свои украшения я преднамеренно оставил дома. С одной стороны, пусть думают, что я всё оставил родным, с другой стороны, мне не нужны были предметы, которые могли связать меня с прежней жизнью. На данный момент, единственное, что меня связывало с ней, так это моё лицо и моя внешность в целом. Но над этим я собирался поработать в ближайшее время.

Так как у меня не было с собой паспорта, то о съёме номера, комнаты или квартиры не могло быть и речи. Ехать в метро я тоже не мог, так как там было много полиции. Улица для меня тоже становилась опасной ловушкой, но я должен был что-то с этим решать.

Я шёл очень долго, по пустынным улицам города, удаляясь всё дальше от центра. Я не собирался покидать его пределы, но целью поставил себе добраться до окраины. По дороге я всё время высматривал места, где можно было бы заночевать: заброшенные строения, накрытые площадки, старые киоски. Естественно, мне было понятно, что ночью ещё холодно, и сон в таких условиях может плохо отразиться на моём организме, но других вариантов я пока не видел.

И тут меня осенило: где-то год назад, мы семьёй ходили в гости к друзьям Алины и в их доме было то, что могло мне помочь – сторожка консьержа. Был такой период в истории моего города, когда эти сторожки росли как грибы после дождя, и, почти в любой многоэтажке, можно было увидеть бабушку, которая «охраняла» дом от посторонних людей. В какой-то момент эти сторожки начали закрываться с такой же скоростью, с которой перед этим появлялись. В моём доме такую «будку» даже хотели разобрать, но почему-то сохранили, возможно, на память.

В доме Петра и Марии тоже была такая сторожка. Она пустовала уже около года, и на тот момент никому не мешала, так что сносить её никто не собирался. По крайней мере, именно на тот момент у меня была такая информация. Семья Зайцевых жила как раз в том направлении, куда я и направлялся этим вечером. Случайность? Возможно, но я давно не верю в такие случайности.

Теперь был главный вопрос: а не появилось ли у них в доме домофона, как это произошло в большинстве домов, в которых избавились от консьержки и заменили её на электронную охрану? Такая вероятность была, но всё равно у меня не было лучшего варианта, так что я направился к дому друзей, моей покойной жены, естественно, высматривая по дороге строения, которые могли бы мне помочь в этот вечер и в эту ночь не промокнуть до нитки.

Уже почти на подходе к их дому я увидел детский садик, который явно был уже давно заброшен. Ну, а что, тоже хороший вариант. Я уже даже представил, как в случае неудачи со сторожкой, я смогу переночевать в этом строении, ведь охранника, скорее всего, там давно не держат, как вдруг я осознал следующее: я не смогу там уснуть. С устрашающей чёткостью мне пришлось осознать, что в этом помещении я обязательно буду думать о своей дочери, а это точно не даст мне отдохнуть. Детский сад для меня теперь превращается во что-то, по типу дома с привидениями. Конечно, призраков там могло и не быть, но они были внутри меня, а это было ещё хуже и страшнее.

С большим трудом я отогнал мысль о детском садике и подошёл к дому Зайцевых. К сожалению, но на двери красовался стандартный домофон, который можно было увидеть уже ни на одном доме в нашем городе. Чёрт! Чего это я не читал в интернете сообщения в различных социальных сетях, в которых описывали сервисные номера от домофонов? Ведь это могло сейчас помочь, если бы я только смог вспомнить эти номера. Но для начала их надо было хотя бы прочитать… Но с другой стороны, мне можно было бы получше подготовится к сегодняшнему вечеру и узнать такую информацию.

Ну да ладно, не знаю я этого, ну и что теперь? Передо мною дверь, за спиной вечерний город и лёгкий дождь…

Осмотревшись по сторонам, я очень быстро принял решение: надо ждать. Рядом с входной дверью была небольшая ниша для мусоропровода, за которой мне и удалось скрыться, до момента решения проблемы с попаданием в дом. Ждать пришлось недолго. К подъезду направлялась компания из нескольких подростков, которые явно возрастом приблизились к выпускному классу, а сейчас стремились попасть домой и укрыться там от дождливой погоды. Их говор и смех разносились по двору, когда они подходили к двери в подъезд, и я сделал вид, что иду по тропинке с той же целью – зайти домой.

Пришлось немного схитрить. Так что, во избегание лишних вопросов я сделал вид, что говорю по телефону, приложив к уху просто руку. Несколько секунд и я в подъезде. Ребята даже не обратили на меня внимания. Весёлой компанией они подошли к лифту, а я пошёл наверх по ступенькам. Дождавшись, когда закроется дверь лифта, я быстро проскочил на первый этаж. Возле сторожки было темновато, так что мне в голову пришли очередные мрачные мысли о призраках, которые будут мешать спать, но делать нечего и вот, через полминуты я уже закрываю за собою дверь в сторожку. Конечно, пришлось немного надавить на дверь, которую кто-то заколотил на один гвоздь, но он явно не был помехой ни для меня, ни для кого-то другого, кто посещал это помещение до меня. А в том, что тут кто-то бывал раньше, сомневаться не приходилось, хотя все следы были старые, так что может тут уже давненько никого и не бывало.

Но тут была главная вещь – кровать, на которую я лёг с большой радостью, в последний момент, подумав о клопах и тараканах. Всё же прогнав эти мысли из головы я примостил рюкзак под маленьким столиком, поломанным стулом придавил дверь, на случай посещения меня нежданными гостями и прикрыл глаза. Из-за сильного напряжения, которое мне пришлось сегодня пережить, уснул я мгновенно.

***

К великой радости проспал я всю ночь снова без снов. В какой-то момент ты уже просто привыкаешь к этому и даже не можешь понять: а как это, видеть сны? Так что призраки воспоминаний меня не мучили, и я смог отдохнуть.

Разбудили меня бегающие жильцы этого дома, которые с самого раннего утра начали хлопать входной дверью. Ещё немного полежав на боку и уставившись на входную дверь, я обдумывал свои дальнейшие действия, и самым первым из них было получение новых документов.

На данный момент одно я знал точно: появляться со своей внешностью мне нигде нельзя. Если всё пошло по плану, то сейчас меня должны искать в реке возле моста, но скорее всего, где-то внизу по её течению. Понятно, что меня там не найдут, и, скорее всего, из-за слов очевидцев всё же признают мёртвым, как мне и надо для воплощения в жизнь моего плана. Но моё лицо не должно мелькать на улице, так как много знакомых в моём городе может узнать меня и весь план разрушиться, так и не успев по-нормальному начаться. Всё это приводит меня только к одному решению – моё лицо и моя внешность должны измениться. Естественно, первым лицо…

Люди ходили мимо моего укрытия и даже не догадывались, что рядом с ними теперь будет жить живой труп, имя которому позволит изменить кое-что, лежащее в его рюкзаке. Ну, по крайней мере, эта надежда меня пока не покидает.

Для себя я избрал лучшую, на мой взгляд, тактику – выжидание. Я решил подождать, пока моё лицо покроется хоть какой-то маскирующей меня бородой, а вынужденная диета заставит его изменить свои пухловатые щёки, на нечто более впалое. Да, конечно, я понимал, что для этого надо не меньше месяца, но время у меня есть, у меня его много, главное, чтобы мой враг оставался жив, и был в этом городе, а остальное – это дело техники, как говорится.

***

Выходить на улицу решено было только по вечерам. В моём рюкзаке был моток скотча, так что я воспользовался методом, который подсмотрел в криминальных новостях, и просто наложил несколько слоев скотча на магнит двери. В результате дверь продолжала магнититься, но при некотором усилии её можно было открыть рывком. Ну что ж, вот такой простой ключ к дверям я приготовил для себя. Естественно, каждый раз, возвращаясь в дом, мне приходилось снимать скотч, дабы не вызывать никаких подозрений. По правде, я переживал, что кто-то сможет заметить скотч и начнёт присматриваться ко мне, но выбора у меня не было, так как другого способа регулярно попадать в дом я не знал.

Мне приходилось выбираться в близлежащий киоск за элементарными продуктами и водой, влажными салфетками, заменяющими мне душ, а также, чтобы убрать следы моей жизнедеятельности, которые мне приходилось собирать в плотно закрывающуюся банку, для нераспространения запахов по подъезду.

Ел я всего раз в день, и то не очень плотно, так как главная цель была похудеть. Конечно, можно было и отъедаться, но я очень не люблю набивать свой желудок до предела. Так что как по мне, так лучше голодать. При том, как я решил для себя, чем меньше буду есть, тем скорее похудею, а это залог успешного начала моего дела.

Точно не уверен, но мне казалось, что никто меня не видел и никто не подозревал, что в их подъезде кто-то поселился новый, такой себе сосед. Как оказалось впоследствии, я был в этом не совсем прав.

***

Меня очень радовала моя щетина, которую я ощущал под своей рукой. Раньше Алина меня всегда ругала за небритое лицо, и мне приходилось тщательно вычищать его в ванной. Теперь же, под моей рукой чувствовались мелкие волосы, которым предрешено было оформиться в скрывающую мою внешность бороду. Конечно, помогло ещё и то, что за неделю до «побега» я перестал бриться, что тоже должно было создать у моей тёщи ощущение того, что я начинаю медленно опускаться в какую-то пучину.

Мои руки чувствовали лицо, на котором уже очень явно прорезались скулы, а щёки впали, образовав на своём месте небольшие ямки. Скоро, совсем скоро должен был начаться мой новый путь, и то, что ощущали мои руки, подсказывало мне, что это именно так.

***

Говорят, что нельзя смотреть в разбитое зеркало… Но что делать, если другого у тебя нет, а смотреться куда-то надо?

Итак, в одной руке осколок зеркала, который я подобрал недалеко от дома, а во второй бритва, приобретённая в соседнем киоске. Именно этим нехитрым инструментам предстояло стать очередными ключами к дверям моего плана.

Лезвие скользит по голове, оставляя за собой почти идеально чистые полосы без волос. Моя голова, которая и так за прошедшие годы начала терять волосы, теперь просто становилась похожей на шар для боулинга. Я всматривался в зеркало и раз за разом водил бритвой по голове. Какие-то полчаса и с осколка зеркала на меня смотрит уже совсем другой человек: на лице борода, на голове сплошная лысина, лицо худое... Да, это вам не тот мужчина, который ещё совсем недавно бегал дворами этого города с дочерью… Опять вспомнил… Ну ничего, память поможет мне, именно она придаст мне сил и решимости.

Оглядев голову и обнаружив на ней несколько порезов, из которых легонько сочилась кровь, я остался доволен результатом. Ну да, теперь надо ещё немного подождать, пока голова заживёт, ну ничего, это уже попроще, чем всё, что было до этого.

***

Прошло почти десять дней, прежде чем моя голова зажила окончательно и я не боялся появиться перед людьми.

Свои вещи я сложил снова в рюкзак и закинул его на плечи. Ну что же, дом, который приютил меня, теперь может попрощаться со мною. Немногим больше месяца я укрывался здесь от чужих глаз, и, как мне казалось, делал это весьма успешно. Вот только интересно, что говорят про меня? Посчитали ли меня пропавшим без вести? Или нашли какого-то полуразложившегося бомжа и опознали в нём меня?

Возможно, когда-нибудь я это и узнаю, а сейчас в путь.

Утреннее Солнце согревало меня и вселяло надежду в успех. Выйдя на порог дома, я остановился, услышав сбоку от себя детский девичий голосок:

– Здравствуйте, дяденька, – обратилась ко мне эта девочка, – всё-таки вы не вампир, меня это радует. А то мы с друзьями решили, что если вы не показываетесь на улице днём, а выходите только вечером, то вы, скорее всего, вампир.

Этот детский голос был так похож на мой любимый, что я невольно вздрогнул, а в голове зародилась мысль: может это знак? Очень медленно, дабы не спугнуть призрака прошлого, я обернулся и обомлел: на меня смотрела Вероника и улыбалась. Закрыв глаза, и посчитав мысленно до пяти, я посмотрел снова на эту девочку – никаких следов моей дочери: рост, цвет и форма волос, глаза – всё не её. С облегчением выдохнув, я переспросил:

– Извини, не расслышал, что ты говоришь?

Улыбка озарила её лицо. Мне показалось, что даже стало немного светлее на улице. У меня на душе стало светлее и теплее, в этом я точно уверен.

– Я сказала, что рада, что вы не вампир, – она всё ещё улыбалась, а потом, сделав паузу, договорила уже без улыбки. – Просто, вы всё время появлялись поздно вечером, когда мы все уже были дома и, по мнению наших родителей, уже спали. Но мой друг Саша, когда-то рассказал, что видел человека у нас в сторожке, который гуляет по ночам, вот мы все и испугались. Каждый вечер мы смотрели в окно, дожидаясь вашего появления и возвращения в дом. Мы слушали рассказы наших родителей, но ни разу не услышали, что кто-то пропал или кого-то съел вампир, так что решили про вас не говорить. Вы наша тайна!

Сказав последние слова, она засмеялась, а я подумал о том, что она даже не представляет какая именно я тайна. В слух решено было это не говорить и я, тоже заулыбавшись, сказал в ответ:

– Ну что ж, спасибо тебе и твоим друзьям, что хранили мою тайну. Нет, я, конечно, не вампир. Я простой человек, который хотел где-то переночевать, но мне так понравился ваш дом, что я просто не смог уйти от вас. Возможно, мне ещё придётся вернуться сюда, но всё равно, скоро вы меня не увидите здесь больше. Извини, если напугал вас, но мне нужно было здесь пожить. Я, честно, не преступник и не бандит. Можешь так и сказать своим друзьям.

– Я знаю, что вы хороший, – она снова заулыбалась, – и всегда так говорила остальным. Жалко, что вы уходите – нам так нравилось наблюдать за вами и хранить это в тайне.

– Знаешь что, храните теперь в тайне то, что я тут жил. Это тоже хорошая тайна. – Немного призадумавшись и, смотря в её широко открытые честные, детские глаза я добавил, – а знаешь что? Извини, но не могу тебе открыть всего, что скрывается в моём сердце, но обещаю, что когда я решу свои дела, то обязательно приду к вам, чтобы и твои друзья убедились, что я не вампир. Договорились?

Я подставил руку ей под удар и услышал:

– Договорились, – маленькая девичья ладошка стукнула мою ладонь.