Текст книги "Разум чудовища"

Автор книги: Виталий Романов

«Дурдом, – подумал Хеллард, отпуская Монику Грейс. – Робот чуть ли не каждое утро стоял у окна, глядя на деревья, на посадочную VIP-площадку. Часами стоял… Молчун, тихоня. Будто человек-интроверт. А ты, блин, ищи заказчика, что вложил ему в руки пистолет. На котором, кстати, отпечатки Энди Хортона. Нет, все работает на версию о сбрендившем роботе…»

– Передашь видеоотчеты нашим деловым партнерам? – с иронией спросил Джон у Торелли. – Думаю, наши… э-э-э… коллеги сгорают от нетерпения, желая услышать показания свидетелей.

Начальник службы безопасности недоуменно посмотрел на криво улыбавшегося Хелларда, молча кивнул.

– Вот и хорошо, – эксперт-аналитик хлопнул ладонью по столу. – Пойду я в столовую, а то аппетит разыгрался. Поем, заодно подумаю, что тут у нас вырисовывается. После обеда навещу Хортона, есть несколько вопросов к Энди.

Заканчивая обед, Хеллард вспомнил про Даниэля Викорски. Все-таки существовала вероятность, что ответ на главный вопрос будет найден в памяти мертвого робота, и тогда расследование можно будет закрыть. А что еще надо?

Джонни вытер руки о салфетку, отыскал в адресной книге коммуникатора фамилию «Викорски», активировал соединение. Как выяснилось через пару минут, он поторопился. Техники еще не начали считывать информацию с уцелевших элементов носителя, они по-прежнему отделяли «зерна от плевел» – целые элементы памяти от безнадежно испорченных.

Грустно вздохнув, Хеллард вернулся к первоначальному плану. На послеобеденное время было намечено посещение Энди Хортона в госпитале. Эксперт-аналитик позвонил Лайонсу Торелли – узнать, нет ли осложнений у президента «Сигмы», подтверждается ли разрешение на визит? Начальник службы внутренней безопасности дал утвердительный ответ.

…Хортон на больничной койке, в полосатой пижаме, выглядел непривычно. Так, что в первый момент – когда только вошел в палату – Джон не узнал собственного босса. Он секунду-другую помедлил, оглядывая стерильно белые простыни, какой-то диагностический аппарат неподалеку от койки, капельницу возле пострадавшего, тонкие трубочки, «присосавшиеся» к руке. И вздрогнул.

Потому что вдруг – «параллельным» внутренним зрением – увидел точно такую же палату. Нет! Очень похожую. Ту, другую, он посещал только во сне. Или не во сне? Как правильно сказать? В воображении? Джон увидел госпитальный отсек «Безупречного» и Лео Шмейхера, который сидел возле обожженного, умиравшего Игоря Полякова. Смертельно уставшего Лео Шмейхера, боровшегося за жизнь молодого товарища. Не сдававшегося до конца, но все же проигравшего безжалостной машине. Машине, вообразившей себя существом, подобным человеку…

– Проходи! – отчетливо произнес Энди Хортон. – Проходи, Джон. Я не сплю.

Наваждение исчезло. На больничной койке лежал не Игорь Поляков – президент корпорации «Измерение „Сигма“. А он сам не был Лео Шмейхером, отдавшим жизнь за товарища. Он, Джон Хеллард, пришел к пациенту госпиталя совсем за другим. Эксперт-аналитик присел на стул возле Хортона.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он и вдруг понял, что снова обращается к боссу на «вы».

Тот миг, когда Джон, увидев пострадавшего Хортона, назвал его «Энди» – ушел безвозвратно. Теперь эксперт-аналитик знал гораздо больше, чем утром – и про ВКС Европы, и о проекте «Новая Эра», и о безумном роботе, бродившем среди людей. Ни о каких добрых отношениях с президентом корпорации речи быть не могло.

– Все нормально, – Хортон глянул на капельницу, стоявшую рядом с койкой. – Вот, говорят: мозг пострадал от гипоксии, но не очень сильно. Быстро позвонки вправили, освободили зажатые сосуды. Врачи клянутся: за несколько дней все придет в норму. А пока травят какой-то химией, улучшают утилизацию кислорода в клетках головного мозга.

– Я рад, – сухо отозвался Джон, внутренне удивляясь: до какой степени ему безразлично, что будет дальше с Энди Хортоном.

Может, это он сам – мыслящая машина? Разве годы сотрудничества, почти дружбы, могут быть перечеркнуты за несколько дней? Разве все может бесследно исчезнуть, словно ничего и не было? Куда пропадает душа, когда человек умирает? Возносится на небеса? Куда исчезла душа «Безупречного», когда Хеллард расправился с крейсером-убийцей? Если она была… Может, не вознеслась на небо? За что ей такое благо? Может, растворилась в окружающем мире, и часть иной сущности – чужой, жестокой – впитал он сам, Джон Хеллард?

– Джонни… – позвал Энди Хортон. – Ты, кажется, меня не слышишь? Лайонс Торелли сказал, что возникли какие-то вопросы, которые ты хотел задать при личной встрече. Я готов выслушать, ответить.

Хеллард потер лоб ладонью, прогоняя странные мысли. Глянул вокруг себя, очнулся.

– Кому выгодна ваша смерть, мистер Хортон? – спросил он.

– Не знаю, с кого начинать, – Энди долго внимательно рассматривал своего сотрудника. Изучающе, будто видел впервые. – Ты же знаешь, Джон, у меня всегда было много врагов.

– Военно-Космические Силы Объединенной Европы в их числе? – уточнил Хеллард.

– Возможно, – президент «Сигмы» пожал плечами. – Мне трудно судить, слишком многое изменилось за короткий период времени. Возникла новая система, в которой другие внутренние течения. Да, не исключено, кто-то из командования ВКС. Я противился приходу военных, как мог. До последнего. Но, к сожалению, это был единственный выход из кризиса, других я не нашел. Если б не Военно-Космические Силы, «Сигму» обанкротили бы. Все имущество пошло бы с молотка, а рабочие и служащие – за ворота, на улицу.

Хеллард слушал молча. На Хортона он не смотрел, эксперта-аналитика страшно интересовал диагностический аппарат, мигавший лампочками.

– Да и, честно говоря, мое мнение никого не волновало. Это по секрету, Джон! Навязали такой путь выхода из кризиса, на уровне правительства Объединенной Европы. Вызвали туда, сказали: будем делать вот так! И все. Думаю, европейские банкиры отказались от пролонгации кредитов с чьей-то подсказки…

Энди Хортон замолчал, почувствовав: все выглядит очень глупо. Он словно оправдывался перед собственным служащим за то, что сделал.

– Еще? – Хеллард посмотрел на президента «Сигмы» и снова отвел взгляд в сторону. – ВКС Европы. Кто еще заинтересован в вашей смерти?

– Да кто угодно! – вдруг разозлился Хортон. – Конкуренты! У нашей корпорации множество конкурентов! Возможно, почувствовав: мы ослабли – уже не те, что раньше, кто-то решил добить… Я также не исключаю вариант, что покушение готовил кто-то из членов совета директоров.

Энди Хортон замолчал, вспомнив Самуэля Лючидо – его долги и попытку выкрасть секретную информацию по проекту «Безупречный». Президент «Сигмы» тяжело вздохнул, поправил одеяло. К сожалению, нельзя было отметать возможность того, что счеты с Хортоном решил свести кто-то из своих. Не все довольны переходом контрольного пакета в другие руки. Грег Маккинес открыто перешел в оппозицию, заявив, что по вине президента корпорация «отдалась» военным…

– Джон, – после длинной паузы тихо произнес Энди. – С этой стороны очень трудно, слишком много вариантов. Ты не полицейский. Я надеялся, что пойдешь другим путем – техническим. Будешь разбираться с мертвым роботом. Его мозг может дать какую-то информацию. И еще, пистолет. Не лучше ли начать с этой ниточки? Откуда робот взял оружие? Есть на нем чьи-то отпечатки? Хотя, конечно, только дурак не стер бы следы со ствола…

– Отпечатки есть, – криво усмехнулся Хеллард. – Есть пальчики. Разве Торелли не доложил?

– Чьи?! – показалось, что Хортон собрался подняться с койки, узнать имя и тут же броситься на врага.

– Отпечатки Энди Хортона, – медленно и четко проговорил эксперт-аналитик.

Президент «Сигмы» шумно выдохнул. Показалось, «сдулся». Ополз в больничной койке, из деятельного мужчины, готового к бою, превратился в пациента госпиталя. В глазах можно было легко увидеть недоумение. Хеллард не стал изводить президента корпорации.

– Это ваш пистолет, – сказал аналитик. – У вас в кабинете хранился пистолет? Лайонс Торелли говорит: был. Лежал в нижнем ящике письменного стола.

– Был, лежал, – подтвердил Хортон. – Только я всегда закрывал ящик на ключ. Неужели вчера…

Он странно посмотрел на эксперта, на лице появилось какое-то другое выражение.

– Робот вчера приходил к вам, да? – собственно, ради этого вопроса Хеллард и навестил президента «Сигмы».

Джон очень хотел услышать положительный ответ. Это позволило бы свернуть расследование. Осталось бы только найти убедительную причину, чтобы объяснить, почему робот навел ствол на Хортона.

– Да, приходил, – медленно, словно думая о чем-то своем, подтвердил Энди. – Приходил ко мне, поговорить. Но это не первый раз…

«Ну, вот и все, – сказал себе Хеллард, мысленно ставя крест на расследовании неприятного инцидента. – Уж простите, мистер Хортон. Я работал на „Сигму“ – на компанию, создававшую новые корабли. Но не стану корячиться ради военных. И ради вас лично – такого, каким вы стали ныне…»

– Экспериментальный DB-1 приходил и раньше. Только в этот раз был какой-то странный, словно не в себе. Обычно он молчаливый, задумчивый. Да! – Хортон чуть ли не выкрикнул это слово. – Вчера мы говорили по-другому, точно! Он завел разговор про новую эру, эру мыслящих машин. Спрашивал: почему люди уверены, что это благо? Что грядущая эпоха принесет им счастье? Интересовался: зачем играть с тем, чего не понимаешь, что выше и сложнее тебя самого?

– И как вы ответили? – Хеллард впервые глянул на президента компании с любопытством.

Впрочем, эксперт почти дословно угадал ответ.

– Я сказал: направления развития бизнеса задают Военно-Космические Силы, благодаря опытам которых мой собеседник и появился на свет, как мыслящее существо.

Джон с трудом сохранил равнодушное выражение лица.

– Во время этого разговора вы сидели за столом или ходили по кабинету? – спросил он.

– Я сидел, временами поднимался, подходил к окну. Подолгу стоял спиной к роботу. Несколько раз отвечал на звонки по коммуникатору. Разговор получился длинным, мы ведь еще и про «Безупречный» говорили. Про то, что это был первый опыт. Первый и неудачный. Я не счел нужным скрывать подробности. Меня интересовал ход мыслей собеседника… Да, Джон! Теперь понимаю. Пока говорили, я не следил за DB-1. Если позабыл запереть ящик на ключ, робот мог вытащить оттуда пистолет. На это не требуется много времени.

– Он знал, что в кабинете хранится оружие?

– А почему бы нет? Пистолет зарегистрирован официально, по базам данных числится за мной. Я неоднократно показывал его друзьям, коллегам. Вероятно, робот слышал от кого-то, зафиксировал информацию. Я не готов утверждать стопроцентно, но… но все возможно. Джон! А чьих-то отпечатков на крышке ящика нет?

– Только ваши. Как и на пистолете.

– Понятно, – пробормотал Энди. – Значит, без шансов. Неужели, он сам? Вот тебе и «Новая Эра»…

– Спасибо, мистер Хортон, – Хеллард поднялся и, кивнув президенту, двинулся в сторону выхода из палаты.

– Джон, – Энди репликой остановил его возле двери. – Ты ведь думаешь, это сделал робот? Так? Скажи: почему? Зачем? Я понимаю логику первого несчастного случая. Понимаю, зачем «Безупречный» убивал собственный экипаж. А сейчас… Зачем?

– Пока не знаю, – не оборачиваясь, ответил Хеллард. – Буду думать. Всего хорошего!

– Он изменился, сильно изменился, – прошептал Энди Хортон, когда эксперт-аналитик скрылся за дверью.

Президент корпорации долго лежал на спине, глядя в потолок. Многое изменилось, не только Джон Хеллард. Словно крейсер «Безупречный» разрезал жизнь на «до» и «после». Одна ошибка. Одна ошибка…

Люди случайно наткнулись на то, что находить не следовало. Даже обнаружив это, лучше было пройти мимо, сделать вид, что ничего не заметили. Жить, как раньше. Но Энди Хортон допустил ошибку, согласившись на сотрудничество с ВКС Объединенной Европы по проекту «Новая Эра». Надо было идти на банкотство корпорации, но ему не хватило сил, мужества. И вот… Эра мыслящих машин? Зачем? Для чего? Чтобы псевдосущества подменили людей?

Пытаясь спасти корпорацию – любимое детище, Хортон загнал себя в ловушку. Теперь он видел отчетливо. Хотел сохранить бизнес, не допустить увольнения людей… А что, если планета оказалась на грани катастрофы? Мыслящие машины, благо ли это? Может, прав был Джон Хеллард, уничтожив «Безупречный»? Эксперт, конечно же, думал тогда о другом – о мести. Хотел рассчитаться за погибших товарищей. Но сделал именно то, что требовалось. Закрыл дверь, в которую не следовало входить.

Военно-Космические Силы подобрали отмычки к этой двери, и вот новая эра – на пороге дома. Виноват ли создатель автомата, когда из его оружия убили тысячи людей? Виноват ли изобретатель атомной бомбы, если его труд, его научный гений открыл дорогу в Ад миллионам живых существ?

Куда открывает дверь он, Энди Хортон?

Президенту «Сигмы» не с кем было поговорить об этом. Он вдруг понял, что остался один, совсем один. Акционеры компании – уже не единая семья, не группа единомышленников. Хортона не простили за продажу акций Военно-Космическим Силам. Военные – никогда не были и не станут его семьей. Может, его «стая» – сотрудники корпорации, те, кого он хотел защитить? Нет, они тоже – чужие. Это видно по Хелларду.

Там, возле серебристого флайера, после покушения, ему почудилось: вокруг – свои. Он в кольце людей, которым не безразличен. Он – часть сообщества. То была иллюзия. Энди Хортон – одиночка. Теперь – одиночка. Не лучше ли прекратить игру? Стоит ли входить в историю человеком, давшим миру новую атомную бомбу?

Хортон посмотрел на трубку, тянувшуюся от капельницы к вене. Достаточно небольшого усилия, чтобы нарушить герметизацию соединения. Воздух попадет в магистраль, оттуда – в сосуд. Говорят, это быстрая смерть. Больно ли это? Было ли больно Джею Ронику, Игорю Полякову, Ринато Гаудино?

Хортон пошевелился, меняя позу. Свободной рукой оперся на койку, собираясь аккуратно приподнять тело, немного повозиться с капельницей. И в этот момент дверь открылась, в палату вошел Лайонс Торелли.

– Привет, Энди! – сказал он. – Ну, как дела? Лучше?! Все ждут не дождутся, когда ты поправишься!

Хортон с шумным вздохом откинулся назад, на подушки. Глянул на шефа службы внутренней безопасности.

– Посиди у меня, Лайонс, – попросил он. – Давай вспомним, как мы жили раньше. Раньше, до «Безупречного».

– Нет проблем! – радостно оскалился Торелли, поправляя стул возле больничной койки. Плюхнулся на сиденье. – У нас ведь много интересного позади! Есть чем гордиться. Эх, жаль, нельзя сейчас выпить! Под рюмочку вспоминать было б куда легче! Мы ведь столько хорошего сотворили, да, босс?

«Ошибка, одна ошибка», – подумал Хортон. Закрыл глаза, с горькой улыбкой слушая Лайонса.

Робот имел возможность забрать пистолет из кабинета Энди Хортона – это было главное, что услышал Джон Хеллард во время разговора. Мог выкрасть оружие, и, кроме того, он любил по утрам стоять в холле, возле стеклянного фасада. Значит, DB-1 знал, когда и как прибывает в офис президент корпорации. Факты работали на ту версию, которую Хеллард считал основной: не было никакого человека-заказчика, вложившего пистолет в манипулятор робота.

Оставалось только узнать: каковы результаты у экспертов Даниэля Викорски, изучающих разбитый «мозг» DB-1. Нет ли новостей, противоречащих главной версии? Подумав, Джон не стал вызывать Даниэля по коммуникатору, отправился в лабораторию лично. Вдруг захотелось на месте понаблюдать за процессом.

– Ой, какие люди! – изумился Викорски, завидев в дверях эксперта-аналитика. – Интересно, сегодня праздник? Я уже забыл, когда господин Хеллард осчастливливал нас личным прибытием.

– Господин Хеллард желает узнать: что сумели вытащить из ПЗУ мертвого робота специалисты по накопителям памяти, – объявил гость.

И двинулся в следующую комнату-мастерскую, туда, где сотрудники Викорски колдовали над мозгом киллера-неудачника.

– Джонни! Джонни! – Викорски схватил его за рубашку. – Погоди! Я должен сказать тебе несколько слов.

– Ну? – Хеллард остановился, выжидающе глядя на старого приятеля.

– Понимаешь, Джон, – вкрадчиво начал Даниэль. – Информация – очень хитрая штука. Роботы хранят ее в памяти совсем не так, как люди. Любое слово, любой визуальный образ раскладывается на составляющие. На буквы, на цвета. И это не все. Например, любая буква имеет собственную кодовую последовательность. Цифровую. Понимаешь? Там, в лаборатории, глядеть нечего. Зачем тебе? Лишь наборы нулей и единиц, уникальные для каждого символа. «Ноль» кодируется в системе низким уровнем электрического сигнала, «единица» – высоким уровнем электрического сигнала. Каждый логический «ноль» или «единица» хранятся в собственной ячейке, крохотной по размерам. Таким образом, чтобы закодировать даже короткое слово…

– Даниэль! – Хеллард постучал указательным пальцем по лбу эксперта. – Ты вроде не пьян, дружище. А? На кой черт ты взялся мне объяснять, что такое цифровой способ хранения информации? Ты еще про дискретизацию и квантование отсчетов расскажи, ага. Про теорему Котельникова тоже можно вспомнить. Что с тобой?

– Со мной – все в порядке, – заверил Викорски, по-прежнему загораживая дорогу внутрь помещения.

– Ну, я рад. Честное слово, мне стало легче, оттого, что у тебя в мозгу не застряла пуля. Поздравляю! Можно, теперь я пройду в лабораторию? Хочу посмотреть на работу техников по восстановлению информации.

Хеллард попытался обойти начальника экспертно-криминалистической группы.

– Джон! – Викорски вновь ухватил собеседника за рубашку. – Я, наверное, вел себя излишне корректно… пытаясь объяснить, какую сложную работу необходимо проделать, дабы вытащить информацию из ПЗУ. Попробую еще раз, более грубо. Джон! Ты ведь тоже не любишь, когда за спиной маячат праздношатающиеся личности и беспокоят тупыми вопросами: Ну как? Ну что? Ну когда?

– А просто отослать на три буквы ты не мог? – догадавшись в чем дело, язвительно спросил Хеллард. – Надо было вот так вот… пять минут ерундой маяться? Сразу бы сказал прямо: дорогой друг, мы еще ничего не вытащили из ПЗУ! Не мешай работать! Сядь и не отсвечивай! Или так: сгинь, отправляйся строить домики из каминных спичек. Когда получим результат, мы сами тебя позовем. Что я, тупой? Все бы понял и пошел своей дорогой!

– Ладно, Джон, не обижайся. Нас тут сегодня малость достали, и не все такие понятливые, как ты. Извини, я увлекся, вошел в образ… Торелли каждый час забегает, Карина Мэнигем на проводе висит, будто клещ. И сам Энди Хортон звонил, интересовался. У меня люди делают все, что могут, а их постоянно дергают и требуют, чтобы работали быстрее. Куда ж быстрее?! Это ж по одному байту надо собрать, в единое целое!

– Короче, результата пока нет, – резюмировал Хеллард. – Вот зерно истины, которое я сумел выделить из нашей десятиминутной беседы.

– Ты прав, старина, – скромно потупил взор Викорски. – Результата пока нет.

– Есть ли шансы, что он появится в ближайший час? – поинтересовался Джон, глянув на дисплей коммуникатора, на таймер. – Говори как на духу!

– Шансы есть, но незначительные, – признал руководитель экспертно-криминалистической группы. – Скорее всего мы сможем расшифровать информацию ближе к ночи. Или даже завтра утром.

– Все понял! – легко согласился Хеллард. – Нет проблем! Сваливаю домой, потому что делать больше нечего. Если расшифруете данные или найдете что-то интересное – звони на мой личный номер. Счастливо!

Викорски открыл рот от удивления. Он никогда раньше не видел, чтоб Джон Хеллард так безразлично относился к порученному делу. Даниэль озадаченно почесал затылок, потом махнул рукой. Двинулся в лабораторию, где его люди пытались выудить хоть что-нибудь из накопителя, искореженного и деформированного тремя выстрелами.

…Выйдя за проходную режимной зоны, Джон постоял немного, прикидывая, как поступить. К вечеру жара спала, солнце скрылось в набежавших тучках. И, хотя надежды на дождь почти не было, дышать стало легче. Хеллард решил пройтись пешком – отвык за последние дни. Все время приходилось нырять под защиту кондиционеров – на работе, в транспорте, дома. Эксперт-аналитик медленно побрел по пешеходной дорожке, вдоль скоростной трассы, по которой проносились машины.

Он думал о том, что проект «Безупречный» разделил жизнь «Сигмы» на «до» и «после». Если б кто-то сказал Хелларду, что сегодня, несколькими часами ранее, о том же размышлял Энди Хортон, эксперт-аналитик скептически усмехнулся бы.

Крейсер «Безупречный», будто гигантская лакмусовая бумажка, высветил сильные и слабые стороны корпорации, ее достоинства и недостатки. Он не просто разделил жизнь на «до» и «после», он разделил всех. На людей и мыслящие машины. И в этом наступившем «после» Джону Хелларду стало безразлично, что думает мыслящая машина Энди Хортон.

Было около десяти вечера, когда Марек Шиндл, техник по восстановлению данных, снял с уставших глаз мощные линзы, через которые изучал куски постоянного запоминающего устройства. Дэн Викорски поставил чашку с кофе на стол, вопросительно глянул на своего подчиненного. Тот помассировал пальцами веки.

– Черт! – пробурчал Шиндл. – Мушки перед глазами. Светлые мушки.

– У тебя сосуды лопнули, – отметил Даниэль. – Глаза красные, хуже, чем у алкаша. Завтра на работу не приходи. Это приказ. Увижу здесь – пощады не проси.

– Самое дурацкое, что все усилия – корове под хвост, – невесело усмехнулся техник.

– Вообще ничего?! – удивился Викорски. – Мне показалось, какие-то данные вам удалось считать. Тони и Глеб что-то переносили на компьютер, пытались расшифровать. Разве нет?

– Ну да, – печально вздохнул Марек, – мы сумели выцепить с накопителя фразу. Она повторялась неоднократно. Тони и Глеб декодировали это, но… но я решил поискать еще что-нибудь. Потому что… понимаешь, Дэн, это бред! Одна фраза повторялась несколько раз. Вернее, не так. Она была в нескольких фрагментах. Различных фрагментах. Словно перед смертью, перед тем, как пули угодили в голову роботу, тот думал лишь об одном, а всего прочего уже не существовало. Я не поверил, хотел убедиться: это все, мы больше ничего не сможем прочесть. Это все, Даниэль! Накопитель можно выбрасывать на свалку. Больше никакой информации считать с него невозможно.

– Так что же было записано на нем? Что за фраза, не томи! Может, в ней ключ?

Марек Шиндл усмехнулся и подал лист бумаги начальнику экспертно-криминалистической группы. Тот прочел, шевеля губами. Брови Викорски удивленно поползи вверх. Он глянул на техника. В глазах Даниэля читалось недоумение.

– Все на свете, все на свете знают: счастья нет. И в который раз в руках сжимают пистолет! – вслух продекламировал Викорски. – Что это значит, Марек?!

Техник только устало помотал головой. Поднялся с места, подошел к кофеварочной машине, взял стаканчик. Долго стоял у окна, опираясь на стену. Глядя на пейзаж за стеклами, медленно прихлебывая горячий напиток.

– Это похоже на стихи! – прочитав еще раз, вдруг сказал Викорски. – Да! Точно! Это строки из стихотворения. Здесь рифма. А ну-ка…

Начальник экспертно-криминалистической группы уселся за компьютер, вывел его из режима ожидания. Вызвал поисковую систему в Глобальной Сети, отправил запрос. Уже через несколько секунд на экране появился длинный перечень ссылок. Викорски ткнул в первую, радостно засмеялся.

– А ведь это действительно стихотворение, Марек! – сказал Даниэль, отправляя документ на печать.

Техник по восстановлению данных встал у него за спиной. Два человека смотрели на выползавший из принтера лист. Викорски перевернул бумажку текстом вверх, положил на стол, чтоб и Шиндл мог прочесть.

– Да, стихотворение, – согласился Марек. – Вот только, хоть убей, не пойму: какая тут связь с роботом, «Сигмой» и покушением на Хортона.

– Я тоже не понимаю, – после небольшой паузы честно признал Викорски. – Но знаешь, Марек, у меня чувство, будто я в шаге от разгадки. Просто не вижу ее. Чего-то не понимаю, хотя ответ тут, рядом. Я просто слеп, не могу разглядеть.

– Отправь это Хелларду, – посоветовал Шиндл. – Пусть он думает. В конце концов наша задача – выдавать технические данные. А заниматься анализом должен кто? Правильно – эксперт-аналитик. Джон Хеллард. Вот пусть он и поработает.

Викорски взял бумажку в руки, постоял, вновь и вновь пробегая глазами по строкам. Потом кивнул, вытащил коммуникатор из кармана, вызвал Хелларда.

– И все-таки тут есть ключ, – тихо пробормотал Даниэль, ожидая пока эксперт-аналитик среагирует на входящий звонок. – Я чувствую, ответ тут! В шаге. Господи, почему я слеп? Почему не могу угадать? Это мучает. Теперь вся надежда на Хелларда…

– Алло! – Джон ответил на вызов.

– Привет! – сказал Викорски. – Надеюсь, ты не спишь, бездельник? Правильно! Мы тут подготовили для тебя интересный ребус. Что? Угу, работы по считыванию данных с накопителя памяти завершены. Больше ничего не удастся вытащить, даже не надейся. Нет, дорогой мой, там было совсем немного. Только одна строка, зато она повторялась несколько раз. Вернее, процитирую Марека Шиндла. Фраза была в нескольких разбитых фрагментах накопителя. Целиком нигде не встретилась. Ее скомпилировали из кусочков, но это единственное разумное, что удалось вытащить из головы робота. Читаю: «Все на свете, все на свете знают: счастья нет. И в который раз в руках сжимают пистолет!» Вот так, Хеллард!

Джон нервно засмеялся.

– Ну, спасибо, – поблагодарил он. – Ради этого стоило тратить время и силы.

– Это еще не все, – остановил Викорски. – С накопителя не получится извлечь ни одного байта информации, сверх того, о чем уже сказано. Но мы подумали… Короче так, Джонни. Это строки из стихотворения, понимаешь? Я, когда читал, вдруг подумал: в тексте рифма. Отправил запрос в Сеть и нашел! Нашел целое стихотворение. Высылаю его тебе. Думай.

– Стихотворение? – и вновь нервный смешок Хелларда. – Сначала у нас был сбрендивший корабль, который хотел узнать, что такое любовь и счастье, и поэтому зверски убивал людей. Теперь – чудо-робот, который читает стихи и целится в президента корпорации. Новая эра на пороге твоего дома!

– Хватит ерничать, Джон! – оборвал Викорски. – Думай! Думай, Хеллард! Честное слово, я чувствую: ответ на вопросы совсем рядом. И это мучает – ты не представляешь, как мучает. Кажется, не смогу заснуть. Должен это понять…

– Ладно, – услышал начальник экспертно-криминалистической группы. – Спасибо, Дэн! Спасибо Мареку Шиндлу и всем ребятам. Файл получил, иду разбираться в вашей головоломке.

Дав отбой, Джон Хеллард быстро направился в другую комнату, туда, где у него находились компьютер и принтер. Эксперт-аналитик вывел машину из спящего режима, поднес коммуникатор к системному блоку. Убедился, что устройства обнаружили друг друга и между ними установилась связь. Отправил документ на печать.

Встал рядом с принтером, нетерпеливо барабаня пальцами по пластиковой крышке. Как только лист выполз на лоток, Хеллард схватил его в руки, быстро забегал глазами по строкам.

Александр Блок

* * *

 
Ночь – как ночь, и улица пустынна.
Так всегда!
Для кого же ты была невинна
И горда?
 
 
Лишь сырая каплет мгла с карнизов.
Я и сам
Собираюсь бросить злобный вызов
Небесам.
 
 
Все на свете, все на свете знают:
Счастья нет.
И который раз в руках сжимают
Пистолет!
 
 
И который раз, смеясь и плача,
Вновь живут!
День – как день; ведь решена задача:
Все умрут.
4 ноября 1908
 

Джон фыркнул от негодования, дочитав до конца. Почесал затылок, вернулся к началу стихотворения, пошел по второму кругу.

– Это ключ? – спросил он, после долгой паузы. – Викорски, ты смеешься? Где же здесь ключ?! В словах «и в который раз в руках сжимают пистолет»? Или «решена задача: все умрут»?

Эксперт-аналитик отложил лист бумаги, прошел на кухню, вынул из шкафчика бутылку «Johnny Walker». Теперь можно было от души плеснуть в стакан, чтоб по-настоящему активировать, взбодрить мозговые извилины. Придать им возможность работать нестандартно, творчески.

Хеллард вернулся в гостиную с бутылкой, поставил ее на пол, возле дивана. Уселся, сжимая листок в руках. Что увидел здесь Викорски? Нет! Что увидел здесь робот? Почему перед смертью в электронных мозгах было стихотворение? Почему исчезло все прочее, осталось только это?

Да, у человека так бывает – он зацикливается на чем-то одном. Выделяет кажущееся главным, самым важным. Все остальное подавляется, уходит на второй план, становится незначительным. Просто исчезает. Бывает, человеку хочется покончить с собой, какая-то обида, какая-то мысль овладевает живым существом, все прочее – даже положительное – отбрасывается. В такой момент человек не может думать ни о чем другом, впадает в депрессию – мечется по замкнутому кругу, из которого нет выхода. Точнее, выход есть, однако человек его не видит.

Но робот ведь – не живое существо.

– Ты забыл, Хеллард, – сказал эксперт сам себе. – Этот робот – не человек. Но он способен мыслить, как мы. В этом вся проблема…

Джонни еще налил в стакан, выпил. Улегся на диван, закинул ноги на спинку. Поднес листок к глазам, вчитываясь в строки, в поисках ответа.

 
Лишь сырая каплет мгла с карнизов.
Я и сам
Собираюсь бросить злобный вызов
Небесам.
 

Хеллард долго лежал на диване, размышляя не о роботе и даже не о «Безупречном». О людях. О пути, ошибках, странных водоворотах событий, связывающих или навеки разъединяющих живые существа… Автомат погасил верхнее освещение, посчитав, что хозяин дома уснул. Джон не стал отменять ночной режим. Теперь он знал строки наизусть, ему не надо было видеть лист бумаги, чтобы еще раз освежить в памяти стихотворение.

«Кажется, Викорски прав, – подумал эксперт-аналитик, проваливаясь в сон. – Здесь что-то закопано, очень важное. Мы в шаге от разгадки. Жаль, пока не угадать, в чем смысл…»

Он заснул на диване, прямо в одежде. В этот раз ответ на вопрос не пришел посреди ночи, как было в случае с «Безупречным». Хеллард лишь провалился в сон, глубокий, черный. Только где-то в уголочке мозга жила горечь – оттого, что все в жизни так. Как так? Что неправильно? Если б кто-то разбудил Джона и спросил: чем ты недоволен? – эксперт-аналитик не смог бы ответить. Горечь и тоска жили во сне, внутри Хелларда, независимо от разума.

На следующее утро Джон проснулся необычно рано, на диване в гостиной, а не в кровати. Сначала удивился, но потом вспомнил все, что было накануне. Привкус непонятной горечи остался, вместе со строками поэта. Грусть и древние стихи жили теперь внутри Хелларда.

Завтракать не хотелось, эксперт-аналитик ограничился чашкой кофе. Привел себя в порядок перед зеркалом, вышел из дома. Было нежарко, и Хеллард долго брел по улицам пешком, вглядываясь в лица людей, словно искал ответ на вопрос.