Текст книги "Лабиринт смерти (Сборник)"

Автор книги: Виталий Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Рогова застонала от сильной боли, теряя контроль над собой. Тот, кто был у нее за спиной, действовал очень быстро, так, что девушка не только не успевала реагировать на его поступки – даже думать с такой скоростью не могла. Черный пластырь на рот. Зачем?!

Ее потащили вперед и вверх. Наташа увидела перед глазами широкую ременную петлю, которая охватила ее запястья. Человек, что находился за спиной, резко дернул ремень, петля затянулась, но теперь Наташа уже не могла кричать от боли и страха.

Девушка попыталась обернуться, посмотреть, кто напал на нее. Словно это могло что-то изменить. Но человек сзади крепко держал ее за волосы и быстро толкал вперед. Очень большой, сильный. Высокий, с толстыми пальцами. Совсем как Денис Хлопов.

Хлопов!!! Да! Да! Это он! Сильный, жестокий. Девушка забилась в руках мучителя, но тот еще крепче ухватил ее за волосы, подтолкнул. Куда он тащил Наташу? Рогова замычала, пытаясь сопротивляться. Она никак не могла повернуть голову, посмотреть на человека. Запомнила лишь толстые мясистые пальцы и резкий запах пота.

Как ни странно, в этот миг девушка способна была анализировать все, что происходило. Руки мучителя оказались отвратительно мокрыми, скользкими. Он тяжело, хрипло дышал, но не потому, что Рогова сопротивлялась. Человек даже не замечал усилий Наташи, слишком разные весовые категории были у охотника и жертвы. Наверное, ее мучитель взмок, бегая по лабиринту.

«Господи, какая чушь! – подумала Наталья. – О чем я?!»

В самом деле, размышлять, от чего взмок негодяй, – верх идиотизма…

И в этот момент Дэн Хлопов втолкнул Рогову в какую-то небольшую комнату. Металлические стены. Круглый столб. Крюк. Высоко… Это все, что успела заметить девушка. Амбал за спиной крякнул, приподнимая жертву. Для нее – металлический штырь высоко. Для здоровяка – нет. Он легко зацепил связанные руки девчонки за крюк.

Лишь тогда Рогова догадалась, что именно хотел от нее мучитель. Девушка замычала, стала яростно трясти головой, но мокрые неприятные пальцы заскользили по телу, сдавили груди. Человек за спиной задышал часто-часто. Привалился к девушке, прижал к столбу, тиская ее. Потом руки проехались вниз, по животу, на бедра.

Верзила потянул беспомощную девчонку назад. Толстые дрожащие пальцы принялись дергать ремень на камуфляжных брюках жертвы. Наталья, висевшая лицом к столбу, была абсолютно беспомощна. Она не видела мучителя, не могла закричать, позвать на помощь. Девушка выгнулась всем телом, пытаясь выскользнуть из липких ладоней. Бесполезно. Мучитель очень быстро сломал ее, пресек попытки сопротивления. Рогова прекратила бороться, повисла на крюке, чувствуя, как чужие руки принялись стаскивать с нее камуфляжные штаны.

Цланг! Цланг! Цланг! Кажется, это не наяву. Все это – дурной сон. Ночной кошмар. Вот сейчас она проснется, откроет глаза…

Цланг! Цланг! Цланг! Господи, кто бы сказал раньше, что такое возможно…

Тело мучителя дрогнуло. Руки напряглись, а потом ослабли, поползли вниз. Дэн Хлопов всем телом привалился к Роговой. Больно. Какой тяжелый… И тошнотворный запах горелого мяса… Мучитель начал оседать на пол, так, словно не мог стоять на ногах.

Лишь тогда Наташа смогла сообразить, что означали Цланг! Цланг! Цланг! И сине-зеленая вспышка за спиной. Хлопову стреляли в спину. От дверей. И Наталья Рогова точно знала – кто стрелял.

Цланг! Цланг! Цланг! Ужас стекает по спине, по животу струйками пота. Неужели все? Все?! И даже не заорать… Господи, как страшно.

Цланг! Цланг! Цланг! Какой-то странный хруст. Возня. Наталья изо всех сил напрягла мышцы шеи, повернула голову и скосила глаза, пытаясь рассмотреть, что происходит позади нее. Краем глаза заметила толстого черно-белого коротышку, за ногу тащившего большое неподвижное тело. Человека. Хлопова. Мертвого?

Руки здоровяка волочились по полу. Теперь понятно, почему роботы – сжатием мощных пальцев – ломают жертвам лодыжки. Все просто. Лишить противника преимущества в скорости – это ключ к успеху. С раздробленными костями ноги человек не может передвигаться быстро. Только ползти… А значит, главное преимущество уничтожено. С хрустом костей, с мучительным стоном.

Цланг! Цланг! Цланг! Черно-белый гном исчез в коридоре, потом из поля зрения пропало тело жертвы. Наталья повисела, часто-часто дыша, собираясь с силами. Напрягла руки, чуть подтянулась, обхватила столб ногами. Мало! Так не получится!

И снова пауза. Короткая. Длинную – нельзя. Сейчас монстр вернется. Куда он потащил раненого Дениса Хлопова? Много ли времени у нее в запасе, прежде чем вернется убийца? Не думать! Рывок! Наташа ухитрилась подтянуть тело повыше, крепко – из последних сил – обвила столб ногами, пытаясь зафиксироваться на этой высоте. Резко дернула руки вверх, срывая ремень с железного крюка. Ее последний шанс!

Мышцы ног свело, девушка замычала от боли, но ничего не успела предпринять. Невольно ослабила хватку и тут же упала спиной вниз, на металл. Больно ударилась затылком – так, что перед глазами поплыли темные круги, из которых «выстреливали» яркие серебристые звездочки. Даже опустив веки, Наталья видела их. Но на то, чтобы быть слабой, времени не оставалось. Лишь несколько секунд. Наталья перекатилась на бок, смогла сесть. Автомат Хлопова находился неподалеку. Или это ее автомат? Какая разница!!!

Девушка быстро подползла к нему, принялась развязывать шнуровку на ботинке. Та была очень длинной, а связанными трясущимися руками Наталье никогда не приходилось выполнять подобное упражнение…

Минута или больше? Драгоценное время, на вес золота. Нет! Дороже! Какое золото?! Наташа стащила ботинок, подвинула автомат поудобнее. Аккуратно примерила большой палец правой ноги к спусковому крючку. Вес тела – на левое колено… Спокойно!

Стараясь не дышать, не делать резких движений, она потянулась руками к стволу. Надо ухитриться сработать так, чтоб не отрезать себе кисти рук. Пусть ожог. Ожог – ерунда! Главное – не отрезать. Сделать плавное движение пальцем ноги, не дернуть ствол…

Она пристроила кисти рук возле страшного черного дула, невольно смаргивая: капли пота мешали смотреть. «Семь раз проверь – один раз отрежь!» Народная мудрость. Наташа еще раз глянула вниз, на голую правую стопу, большой палец которой был готов надавить на спусковой крючок. Кажется, все правильно. Девушка зажмурилась. Сделала мягкое движение ногой. Автомат дернулся, и Рогова замычала.

Не от боли. От страха. Никакого ожога она не почувствовала, как будто ничего не произошло. Наташа открыла глаза – руки были свободны. Тонкий луч разрезал оковы, не причинив ей ни малейшего вреда. Рогова зашнуровала ботинок, вскочила на ноги, со стоном сорвала с губ черный пластырь. Быстро огляделась. Нагнулась, подхватила автомат. Добежала до выхода из комнаты, с осторожностью выглянула в коридор. Пусто. Красная дорожка уходила налево – видимо, робот потащил умиравшего Хлопова туда.

Чуть не поскользнувшись в луже крови, Наталья Рогова побежала в другую сторону.

Алексею Анциферову новомодная забава перестала нравиться в тот момент, когда офицер понял, что на него охотятся. Причем с настоящим оружием, которое способно не только причинить боль, но и покалечить, убить. Когда мигнул свет и в командном пункте клуба начались суматоха и паника, капитан принялся гнусно ругаться, поминая нехорошими словами не только владельцев и диспетчеров «Crazy Battle», но и их предков вплоть до шестнадцатого колена.

Это не возымело никакого эффекта. В наушниках царил такой же хаос, как и в боевой рубке клуба, где располагались идиоты-операторы. Ладно бы, себе проблемы создали, так ведь и всем другим. Вот что бывает, когда люди берутся не за свое дело.

Капитан Анциферов хотел было вернуться на исходную позицию, к началу маршрута, потребовать, чтоб вернули деньги. Приготовился устроить скандал и написать ругательный отзыв. Но тут к нему пришло понимание сути происходящего. Случилось это не в виде озарения, снизошедшего с небес, а в виде робота, который появился из-за поворота и – ничуть не сомневаясь в правильности подобных действий – выстрелил в офицера.

На счастье, капитан Анциферов имел некоторую подготовку, смог упасть на пол за полсекунды до залпа. Вспышка ослепила Алексея, он хотел ругнуться, но времени оставалось в обрез. Робот готовился выполнить второй выстрел, более меткий.

Анциферов перекатился в сторону, оттолкнулся от стены и бросился за поворот коридора, уходя с линии прицельного огня. При этом он матерился, как последний докер, но в том гвалте, который царил в наушниках, его площадная брань смысла не имела.

Никто не слышал капитана. Кажется, везде, абсолютно везде царили хаос и паника. Молодые девки визжали. Кто-то стонал, будто его щипцами ухватили за причинное место. Несколько человек ругались, но абсолютно бестолково. До уровня Анциферова им было далеко.

Цланг! Цланг! Цланг! Алексей догадался: робот движется по «аппендиксу», готовясь вывернуть из-за угла, выстрелить в человека. Капитан бросился прочь по коридору, в сторону начала маршрута. И тут ему навстречу выскочил еще один игрок. Глаза парня были выпучены от ужаса, рот перекошен в крике.

Анциферов среагировал мгновенно. Инерция обоих людей оказалась слишком велика, они не успели затормозить, увернуться. Капитан сложился, прижав автомат к животу, перекатился через голову. Давно, очень давно не выполнял он такой прием. Постарел, расслабился на кабинетной работе. Возможно, потому и получилось не очень ладно. Сам-то проскочил, а вот парня срубил, ненароком ударив его по ногам.

Тот, громко вскрикнув, перелетел через Алексея. Автомат с грохотом упал на металлический пол. Анциферов с трудом выпрямился и посмотрел на парня. Пострадавший медленно поднимался, успел встать на колени, с вызовом глядя на капитана. И в это время в конце прохода мелькнула зеленая вспышка.

Робот, недавно преследовавший Анциферова, выбрался из «аппендикса». Зафиксировал цель и выстрелил. Как было сказано на инструктаже, машины не промахиваются. И капитан с ужасом понял: все гораздо хуже, чем он думал раньше.

Мощный боевой лазер прошил цель насквозь, где-то в области солнечного сплетения. Получив страшную «пулю» в спину, несчастный вскрикнул, его руки взметнулись вверх. Горячая кровь брызнула по сторонам, на стены, на лицо капитана.

И Анциферов понял: не сон, не игра. Ожог! Боль – на щеке, на губах. Луч боевого лазера довел жидкость до кипения, она выплеснулась наружу из человеческого тела, и это уже не голография. Не фантомы. Здесь и стреляют, и умирают по-настоящему.

Парень медленно осел на пол, повалился на спину. Его лицо было искажено гримасой боли, глаза так и остались открытыми. Тело капитана опять сработало быстрее, чем мозг. Офицер метнулся к стене, присел и – с колена, трижды – выстрелил в боевую машину. В грудь, в глаза, потом – снова в грудь.

Если, конечно, у чертовой железяки есть глаза… Анциферов не стал задумываться над этим. Оттолкнулся плечом от стены, упал, покатился, затрудняя прицельный огонь. Некогда было разбираться – есть попадание или нет.

Офицер бросился прочь от места стычки, все отчетливее сознавая: вопли в наушниках, крики и стоны, мольбы о помощи – это не искусные декорации к игре. Реальность. Люди умирали на всех этажах чудовищного лабиринта.

Стало не до боли в сердце, не до одышки. Визжали женщины, стонали мужики. Анциферов торопился по коридору, вспоминая приблизительную схему здания. Их на лифте подняли вверх с первого горизонта. Выход, конечно же, внизу. Но там – роботы. Это факт. Так поступил бы любой здравомыслящий солдат. Первое дело – закрыть врагу путь к отступлению.

Если режут людей в диспетчерской, значит, выход наружу отсечен. Надо двигаться вверх, в сторону крыши. Противник не ждет прорыва туда! Выбраться, подать сигнал, привлечь внимание. Вот ключ к успеху!

По ходу дела Анциферов постоянно проводил «зачистку» туннелей лабиринта. Проще говоря, стрелял и вперед, и назад. А также в боковые туннели, как только они попадались на пути. Капитана сейчас абсолютно не заботило, что там могли оказаться люди. Плох тот генерал, который в решающей битве думает о мелочах, вроде жизни одного солдата. Тысячи, миллионы раз те становились «пушечным мясом», жертвуя собой ради великой цели. Ради победы.

Что изменилось с тех пор? Да ничего! Он, капитан Анциферов, должен выжить, добраться до цели. Выйти из окружения, из кольца вражеских солдат. Он не имеет права на слабость и малодушие. Потому что роботы могут вырваться из здания, и тогда резня начнется во всем городе. Хуже того – пожар охватит страну. Это мятеж. Восстание механических кукол. Революция.

Капитан Анциферов станет тем героем, который подавил мятеж. Уничтожил его прямо в зародыше.

Он выйдет наверх и предупредит своих об опасности… А те, кто сложат собственные жизни на алтарь победы, – герои. Потом их будут прославлять. Но сейчас, пока капитан Анциферов с боем прорывается к цели, они должны умирать. Все!

Прошло довольно много времени, прежде чем офицер отыскал лестницу, соединявшую горизонты «Crazy Battle». Ступени ее были испачканы чем-то густым и темно-красным, но это не остановило капитана. На пути к верхнему этажу Анциферов несколько раз стрелял, заметив тени над собой. Слышал крики, но это не вызывало в нем ни радостного возбуждения, ни азарта. Он работал. Алексей должен был выполнить сложную задачу и не имел права тратить время и силы на какие-то эмоции, мелочи.

После очередного выстрела вниз по ступеням скатился прибор. Информ-панелька, про которую Анциферов начисто забыл. Точно такая же лежала у него в кармане. Капитан схватился за бедро, пытаясь нащупать свой маячок-путеводитель, но того на месте не оказалось. Наверное, вывалился из кармана, пока Анциферов выполнял кульбиты, сбивая робота с прицела…

Капитан нагнулся, поднял маленькую жидкокристаллическую панельку со ступеней. Глянул на экран.

«Мне больно, следовательно, я существую…»

Одна строка. Ни карты, ни указаний, как действовать. Анциферов выбросил ненужную панельку вниз. На следующем горизонте – раскинув руки в стороны – лежала черноволосая девчонка. Лазерная «пуля» капитана угодила ей прямо в лицо, поэтому Алексей не смог точно идентифицировать личность девушки. Догадался: та самая. Черноволосая красотка, единственная баба, что решилась принять участие в этом сумасшествии. Зачем? Зачем?!

– А ведь могла бы дома сидеть, носочки детям вязать, – пробормотал капитан, не чувствуя жалости к мертвой.

Лицо было обуглено, волосы еще тлели. Пальцы левой руки крепко сжимали прутья решетки, словно это могло избавить девчонку от боли. Капитан перешагнул через неподвижное тело и поспешил вверх.

Сердце забилось чаще, когда Анциферов заметил толстые стальные трубы, которые, изгибаясь, уходили куда-то за стену. Воздуховоды! Выше их уровня – под потолком – располагались маленькие узкие окна. Алексей догадался – это последний этаж. Отсюда магистрали забирали уличный воздух, подавали его во все галереи игрового лабиринта.

Он, капитан Анциферов, дошел до самого верха здания! Нет смысла искать выход на крышу! Можно попробовать выбраться наружу через окно. Его увидят, услышат. Окна!!! Долезть до них по железным трубам, выбить стекло прикладом автомата…

Он почти осуществил этот план. «Оседлав» воздушную магистраль, забрался под потолок, приготовился ломать тонкие стальные решетки, закрывавшие выход на свет, к людям. Он почти добрался до цели, когда раздался негромкий хлопок. Капитан успел удивиться. Ни вспышек, ни грохота взрыва. Что-то коснулось спины – показалось, в двух точках. И тут же тело офицера скрутило спазмами. Пальцы свело, и в первый миг это удержало капитана от падения с воздуховода.

А потом электрический импульс отпустил жертву. Капитан Анциферов рухнул вниз, с высоты в несколько метров, будто мешок с картошкой. Каким-то чудом не сломал шею, хотя перед глазами появились белые звездочки. Услышал: «Цланг! Цланг! Цланг!» – но не смог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Цланг! Цланг! Цланг! Капитан Анциферов не знал того, о чем промолчал Борис. Окна и выходы на крышу охранялись с помощью еще одной новой технологии – электрических мин-тазеров. Когда офицер висел под потолком, готовясь открыть выход наружу, ему в спину ударили два дротика, выпущенные автоматическим охранным устройством. К ним были прикреплены провода, и при соприкосновении с телом жертвы на дроты пошел электрический импульс в 50 000 вольт.

Такой разряд легко пробивает даже пятисантиметровый слой одежды. Выводит объект из строя начисто. Тело сводит спазмами, человек на некоторое время лишается возможности управлять мышцами, двигаться.

Цланг! Цланг! Цланг! Бездушное чудовище склонилось над парализованным капитаном. Анциферов хотел закричать, но не смог. Металлическая рука ухватила его за куртку, сзади. Цланг! Цланг! Цланг! Робот медленно двинулся в путь. Беспомощный капитан волочился за «охотником», не в силах ни пошевелиться, ни позвать своих.

Ни даже помолиться вслух…

– Слышь, кучерявый… – глядя на Максима Ушакова, произнес Сашка Метелкин. – Давай, колись, где тут выход?

Метелкин оказался в комнате-ловушке случайно. Шел по коридору, искал кого-нибудь из выживших. Хотелось еще пострелять, уж больно забавно было смотреть, как лазерные «пули» рвут на части тела людей. Гораздо любопытнее, чем палить по металлическим болванам.

Шел-шел, да вдруг пол под ногами разъехался, и Саша упал вниз, прямо в этот металлический каземат, без выхода. Точнее, выход отсюда где-то был. Ведь сумели выбраться наружу те, кто приварил кучерявого к металлу. Да. Шутники… Присобачили стальные захваты прямо к полу. Смех, да и только…

– Давай, колись! – повторил Метелкин, потирая ушибленную руку и оглядывая комнату.

Со всех сторон – металлические переборки. Чистые, без петель или дверных ручек. Только на одной из стен – ради прикола, что ли – пожарный щит. Ведро с песком, небольшая лесенка, огнетушитель, топор. Шутники, блин.

Приваренный к полу не издал ни звука, только на лбу его выступили капли пота. Крупные капли.

– Ну, чо молчишь-то? – не выдержал Метелкин. – Но пасаран, что ли?

Плотный паренек не ответил, только вдруг нервно заерзал на полу, словно пытаясь освободиться. Со стороны это выглядело глупо. Дебильно. Толстые стальные оковы на руках невозможно разорвать. А на ногах, у лодыжек, браслеты еще шире.

– Слышь ты, Геракл сушеный! Надоело мне ждать, пока родишь!

Метелкин, флегматично пережевывая резинку, подошел к пленнику, направил автомат на его стопу. Палец чуть ощутимо дрогнул, поглаживая спусковой крючок. Кучерявый заметил это. Он вдруг нервно икнул. Жалобно посмотрел на Сашку.

– Ты меня не убьешь? Не убьешь, если скажу? – голос как у забитой овцы.

Последней овцы в стаде. Такую и порезать не жалко.

– Нет, конечно! – не особенно пытаясь выглядеть естественным, соврал Александр.

– Правда? – пленник обрадовался, словно выиграл приз.

Метелкин поморщился. Уж очень хотелось выстрелить, руки просто зудели.

– Давай, рожай быстрее! – потребовал он.

– Выход подо мной, – прогундосил кучерявый.

– Как это – под тобой? – Саша оторопел, не понимая, даже опустил оружие.

– Люк… – парень начал говорить сбивчиво, торопливо. – Люк… подо мной… Нагнись. Засунь руку под спину… Там крышка…

Метелкин, еще не до конца веря в то, что сказал пленник, присел на корточки. Внимательно оглядел кучерявого. Тот покивал головой, словно подтверждая: все так! Все правильно…

Саша опустился на колени, засунул ладонь под тело. Нащупал ребристую крышку. Провел по ней пальцами, определяя контуры. Вытащил руку и захохотал. Можно открыть, да тело мешает. Тело.

– Шутники… – сквозь слезы выдохнул он. – Нет, еханый бабай! Шутники! Ну, шутники…

Кучерявый смеялся вместе с ним. До тех пор пока Метелкин не поднялся на ноги, не направил автомат на ногу пленника, примериваясь.

– Не надо! – попросил несчастный. – Прошу тебя, Саша! Пожалуйста! Не надо!!!

– Ну, брат! – добродушно оскалился Метелкин. – Ты загнул… Мне ж надо отсюда выйти. Не будь эгоистом.

Все так же улыбаясь, он нажал на спуск. Кучерявый паренек заорал, предчувствуя боль, но ничего не произошло. Саша удивленно покрутил оружие в руках. Навел его на ведро с песком, висевшее на пожарном щите, выстрелил. И вновь – осечка.

– Черт! – ругнулся Метелкин. – Неужто заряд кончился?!

Он ведь много стрелял, очень много. Может, и впрямь в батареях не осталось запаса энергии? Или вдруг они сместились в тот момент, когда Сашка вместе с оружием провалился с горизонта на горизонт? Контакт пропал?! Удар-то был приличным…

– Во засада! – ругнулся Метелкин.

Его задумчивый взгляд скользнул по пустым стенам, потом зафиксировался на пожарном щите. Сашка сделал несколько шагов вперед, снял с креплений топор. Задумчиво взвесил его в руках. Глянул на приваренного к полу товарища по игре, захохотал.

– А ведь не убью! Правду сказал – не убью!

– Не надо! Пожалуйста… умоляю, Саша! Не надо!

– Шутники! Ну, шутники!

– Нет!!!

– Тебе что оставить, – примериваясь, уточнил Метелкин, – руки или ноги?

Черную обезьяну Дэн Хлопов подкараулил на выходе одного из залов, спрятавшись за колонной. Все началось с того, что Денис углядел маленькую движущуюся фигурку, бесшумно скользившую по тоннелю. Освещение в этом месте было отвратительным, но глава охранной фирмы сразу подумал об азиате. Во-первых, кравшийся вдоль стены человек оказался совсем небольшого роста, как чертов узкоглазый. Во-вторых, при перемещении не издавал громких звуков. Все роботы тоже были миниатюрными – под стать азиату, – да только при каждом шаге громыхали, будто кастрюли.

Хлопов мгновенно прикинул возможные варианты и тут же вычислил: перед ним кореец Пак. Один из тех, к кому у Дэна накопились вопросы. Злобно ощерившись, директор охранной фирмы проверил автомат. Тихо сполз вниз, слился с зелено-черной стеной, стараясь не выдать себя движением.

Кореец был весьма опасным противником, это Дэн понял еще во время тренинга, наблюдая, как чертова обезьяна стреляет из автомата от бедра. Никто из друганов Хлопова не мог похвастаться такой меткостью, хотя «растопырить пальцы», изображая из себя крутого бойца спецназа, любят многие.

Дэн не отличался ни выдержкой, ни аналитическими способностями, но в этот раз внутреннее – звериное – чутье подсказало ему, как действовать. Глава охранной фирмы медленно, стараясь не делать резких движений и не выдать противнику своего присутствия, последовал за Паком. Расстояние было слишком большим для прицельного выстрела. А попробовать можно только один раз, да еще при таком скудном освещении… Хлопов не сомневался: валить противника надо первой же лазерной пулей. Потому что, если он промахнется и обозначит азиату свое присутствие, игра станет совсем другой.

Вскоре Пак выбрался в довольно большой зал, с высокими потолками. Дэн уже видел нечто подобное, знал: над головой – верхняя галерея с открывающимися проходами. Довольно неприятное место. Двигаясь в таком помещении, трудно контролировать все возможные точки расположения снайперов. Но ему, Хлопову, было чуть проще, потому что Пак шел первым, соответственно, служил «маячком». Приманкой. Уж если стрелок и занял позицию для огневого подавления противника, то начнет с того, кого заметил. С узкоглазой мартышки!

Поэтому Хлопов решил рискнуть: меньше внимания уделять окружающей обстановке, больше – корейцу. А вот Пак поступить аналогично не мог, хотя бы потому, что до сих пор не засек охотника.

В общем, обстоятельства сыграли за него, за Хлопова. Но, как известно, удача улыбается сильным.

– Улыбается сильным! – едва слышно прошептал Дэн, выходя из-за колонны.

Кореец был прямо перед ним, в полутора десятках метров. Хлопов прищурился, захватил в прицел спину врага. И вдруг улыбнулся, передумав.

Он выстрелил дважды. Сначала – в ту руку, что сжимала рукоятку автомата. И тут же, с минимальным интервалом – в ногу, в область стопы. Привычная выдержка изменила узкоглазому клоуну, он закричал от боли. Завалился на бок, пытаясь развернуться лицом к противнику, оценить опасность. Но Дэн – несмотря на рост и габариты – проявил расторопность, потому что отлично понимал: не время для торможения.

Он в несколько прыжков оказался возле поверженного противника, ударом ноги отбросил автомат корейца в сторону. Наступил на руку, которая тянулась к оружию. Тянулась, да не успела.

– Ну, обезьяна нерусская, поговорим? – Дэн перенес вес тела на ту ногу, что прижимала пальцы раненого к стальному полу.

Противник завозился, пытаясь освободиться. Может, у корейца что-то и получилось бы, если бы он был в нормальной боевой форме. А с обгоревшей кистью руки, с разорванными сосудами ноги, из которых текла кровь, – вряд ли. Но Пак упрямо сражался с противником и молчал, несмотря на боль. А не выдержал и застонал лишь тогда, когда Хлопов раздавил ему кости ладони, пальцы.

– Будешь знать, кто в доме хозяин! – глядя в лицо умиравшему, злобно выкрикнул глава охранной фирмы.

И вдруг – вконец потеряв над собой контроль – принялся избивать лежавшего врага тяжелыми армейскими ботинками. Бил в живот, ниже пояса, старался попасть в лицо. Сначала раненый пытался закрываться руками, подтягивал колени к себе. Но Дэн заходил с другой стороны, бил в спину, по почкам. Удары сыпались один за другим, но кореец еще дышал.

– Живучая сволочь… – пробормотал Хлопов, вытирая пот с лица.

Огляделся по сторонам, соображая, что бы такое придумать, дабы проучить наглого азиата. Взгляд упал на автомат противника. Дэн ощерился, закинул свое оружие за спину, взял ствол Пака. Взвесил на ладонях. В самом деле, не рисковать же собственным автоматом. Еще пригодится…

Кореец дышал, это точно. Лицо было залито кровью, зубы выбиты. Глаза приоткрывались с огромным трудом.

– Помолись своему богу, животное! – пнув жертву, злобно прохрипел убийца.

Денис разбил черепную коробку врага несколькими ударами приклада. Пришлось помучиться, повозиться. Но ему удалось… Смахнув рукавом брызги крови с лица, Хлопов присел возле мертвого. Старательно – будто хирург – протер каждый палец об одежду Пака. Еще раз глянул на результаты своей работы, перехватил автомат в ладонь, двинулся дальше.

Седоволосый мужик средних лет – Ушаков запомнил его в лицо, но не по имени – оказался предпоследним, кто встретился ему на дороге к выходу. Имени этого игрока Максим не знал, а вот то, как мужик резался на бильярде с капитаном Анциферовым, отпечаталось в его памяти хорошо. Это было в другой жизни, до того как начался инструктаж в «Crazy Battle». Перед тем как Макс подписал роковой контракт, разделивший все на «до» и «после».

На стене Ушаков заметил стрелку с бегущим человечком, которая могла означать только одно – указатель в сторону служебного выхода. Как раз в этот момент открылась створка боковой галереи, седоволосый вылетел оттуда с выпученными глазами. Да прямо на Максима!

Парень выстрелил в живот противнику раньше, чем успел сообразить, что происходит. Тело действовало на автомате, руки жили отдельно от мозга, выполняя то, что следовало делать, чтобы выжить. Выжить! Ушаков запомнил и гримасу боли, и странный взгляд умиравшего. Там плескалась какая-то детская обида на него, Максима. И еще – недоумение, вопрос: «Неужели – все?»

Ушаков выстрелил еще раз, теперь уже в лицо. Чтоб погасить этот взгляд, огненным росчерком стереть его из памяти. Все уничтожить. Все отменить. Нет этого! Мертвый игрок беззвучно сполз вниз, но Ушаков уже не смотрел в его сторону. Бежал по коридору дальше, к повороту. Туда, где располагался выход из ада.

Свернул за угол. Дернул ствол вверх, готовясь огненным шквалом снести еще одну цель. Каким чудом удержался? Главное, зачем?

Маша. Красавица-брюнетка. Когда-то давно – кажется, в прошлой жизни – он мечтал увезти ее с собой из клуба. Затащить в постель. Господи, неужели это был он, Ушаков?! Какие глупости лезут в голову…

– Максим… – жалобно прошептала девушка, схватила несостоявшегося кавалера за руки. – Максим! Нога…

Ушаков тяжело, хрипло дышал, глядя на девчонку, не понимая, что ей нужно. Он был в трех шагах от выхода из ада. И тут – новая помеха! Да сколько же можно?!

– Помоги… – Глаза смотрят доверчиво, умоляюще.

И дрожащие пальцы на плече Ушакова. На камуфляже, покрытом брызгами крови. Чужой крови. Чужой! Он выжил, несмотря ни на что. Но до выхода еще не добрался. Ушаков быстро, нервно глянул влево-вправо, проверяя: нет ли целей. Девчонка девчонкой, но терять концентрацию нельзя. Никак нельзя!

А ей, наверное, очень больно. Что за сволочное место?! Ловушка на ловушке… Видимо, Мария хотела выскользнуть в спасительный коридор из боковой комнаты или другого тоннеля, да сработала автоматическая створка. Не вовремя. Вернее, как посмотреть. Для девчонки – не вовремя. А для охотников – самое то.

И ногу зажало, так что не выдернуть, и дичь живая. Хочешь – убивай сразу, хочешь – заставь покричать.

– Там пожарный щит! – с мольбой глядя на парня, проговорила Маша.

Да, ей было очень плохо. Боль плескалась в глазах, в глубине. Но девчонка хотела жить, это перевешивало все. Она готова была не сорваться в крик, лишь бы только уцелеть. Выйти отсюда. Глупо умирать, когда до выхода из ада – три шага.

Макс еще раз оглядел коридор – пусто. Прыгнул к щиту, задержался, раздумывая. Огнетушитель… Лом… Топор… Чтобы расклинить створку, нужен по меньшей мере лом. Это понятно. Но почему-то вспомнилось, всплыло в памяти неведомо откуда: волк, угодив в ловушку, отгрызает себе лапу. Лишь бы только освободиться. Тяга к жизни сильнее боли. Перевешивает все остальное… Топор? Топор?!

– Максим! – простонала Маша.

Кажется, у нее не осталось сил терпеть боль. Ушаков быстро схватил лом, бросился обратно к тому месту, где находилась девчонка. Примерился, с размаху воткнул стальной «карандаш» в небольшую щель. Крякнув от натуги, попробовал высвободить пленницу.

Цланг! Цланг! Цланг!

Это только в сказках благородный рыцарь спасает прекрасную принцессу от дракона.

Цланг! Цланг! Цланг!

И всегда побеждает герой, несмотря на то что дракон сильнее.

Цланг! Цланг! Цланг!

Рыцарь освобождает прекрасную пленницу из ада, а потом наступает Счастье. Именно так. С большой буквы. Они – Рыцарь и Принцесса – живут долго и красиво. После победы над драконом у них не остается никаких проблем. Все, само собой, падает к их ногам…

Цланг! Цланг! Цланг!

Но это только в сказках, а в жизни все по-другому. Дракон – железный. Слуги у него – безжалостные убийцы. И очень велики шансы, что до финиша не дойдет никто. Не только принцесса, но и сам благородный дурак.

Ушаков выпустил лом из рук. Попятился по коридору, тяжело дыша. «Цланг! Цланг! Цланг!» было уже совсем близко. За поворотом коридора. Робот шел за дичью. За дичью, угодившей в ловушку. А он, Максим Ушаков, медлил, глупо медлил, вместо того чтоб спасать собственную жизнь.